Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Все для воплощения будущих целей…

Чуть успокоившись, я решил рассмотреть себя, особенно интересуясь броней и прочей защитой. Ну что же… Все весьма так неплохо; шлем правда рассмотреть я не смог – он же на голове. Но судя по внушительному весу и отсутствию защиты лица в виде маски-полумаски и даже простого наносника, а также весьма глубокой посадки на голове… Да, это шатровидный бацинет с кольчужной бармицей, закрывающей шею по бокам и сзади, прямоугольным лицевым вырезом – и толщиной броневого листа миллиметра так полтора, а то и больше! Шатровидный – потому как русские мастера постарались придать ему привычный внешний вид шелома дружинников. Хороший шлем, способный остановить рубящий удар сабли. И, пожалуй, даже спасти от булавы – ну, это с учетом амортизирующего подшлемника.

Но… Но лицо ничем не прикрыто, в отличие от большинства рыцарских бацинетов с разными типами забрал. Конечно, во время рубки те же самые рыцари забрала поднимали – но вот при сшибке конных копейщиков защита лица мне бы ой как не повредила бы!

Ладно, пустое – что есть, то есть. Вон, «попал» бы в кого из ополченцев большого полка, у кого из брони только нательная рубаха – тогда бы иначе запел! А так… Так все-таки князь, и защита у меня надежная, даже первоклассная. И это, кстати, с учетом того, что конец четырнадцатого века является эпохой максимально прочных доспехов у русских воинов.

Так, например, корпус мой защищен настоящим бронежилетом шестого класса защиты! Ну, а если серьезно – единственным в мире русским аналогом клепано-пришивной чешуи. Весь «броник» состоит из прямоугольных стальных пластин примерно шесть на четыре сантиметра – при этом достаточно прочных, чтобы выдержать копейный удар врага. Хотя это и не точно… «Чешуя» пришивается к кожаной основе верхней частью пластинок – и приклепывается к ней же по центру прямоугольника. Таким образом, «чешую» невозможно раздвинуть и пронзить всадника копейным ударом снизу-вверх… В отличие от византийской пехотной лорики. Н-да, и при этом верхний ряд пластинок прикрывает шнуровку нижнего, немного наслаиваясь друг на друга – придавая таким образом дополнительную прочность панцирю…

Кстати, у местных этот вид доспехов называется «дощатой броней» – по аналогии с предшественником из тринадцатого века. Только вот полтора столетия назад русские дружинники встречали монгольских воинов в ламеллярной броне, имеющей один конкретный минус – переизбыток ничем не защищенной шнуровки, что рано или поздно перетиралась или разрубалась в бою.

И в сече ламелляр мог буквально посыпаться!

«Современный» же вид дощатой брони русичей таких минусов не имеет. Кроме того, в отличие от прошлых ламелляров, мой панцирь дополнен не только броневым «подолом» примерно до середины бедра, но также и наплечниками, и защитой рук до локтя. А предплечья защищены уже наручами – и ё-мое, даже латными перчатками!

Ну, судя по всему, мне досталось о-о-очень тренированное тело! Нет, я и в своем настоящем не слабак, спортивное самбо в младших классах, пока родители… Короче, после ухода бабушки, в детдоме я невольно забросил тренировки. Но уже в институте всерьез увлекся боевым самбо – да и после переезда старался поддерживать форму: кроссы, турники и брусья летом, бассейн и лыжи зимой.

Однако же… Однако же князь Федор – это прям какой-то культурист! Ну, правда, я не могу даже примерно посчитать вес брони, что мой предок без особого труда таскает на себе! Только примерно – килограммов тридцать, а то и тридцать пять, вот никак не меньше…

Конь. В голове само собой всплыло этакое «стандартное» имя коня – Бурушка… Ну или Буран, если торжественно-грозно! Интересно, а Македонский имя своего Буцефала как-то сокращал? Вот опять глупые мысли лезут в голову… Так, ну что у нас? Молодой вороной жеребец (не мерин!), мощный, мускулистый – иначе ведь и не разогнаться со всадником общим весом килограммов в сто двадцать! И это без учета собственной лошадиной брони… А именно стального наголовья и нагрудника также из «дощатого» панциря.

Наш же общий вес с Бураном уходит килограммов так за шестьсот…

Седло с высокими луками, европейского типа – для таранного удара самое то. Собственно, для этого же нужны столь длинные шпоры – вытянув вперед ноги, на предельную длину стремян (дополнительная точка опоры при кушировании), только такими шпорами до коня и дотянешься…

В общем, никакой былой универсальности русского дружинника, способного крутиться в седле во все стороны, стреляя из лука или метая сулицы; только таран копьем и последующий ближний бой… Оружие для ближнего боя весьма, кстати, разнообразное. Притороченный к седлу шестопер с шестью (вот неожиданность) наточенными лопастями – и к слову, огреть противника этой булавой я мог бы и без навыков предка!

Также у седла нашелся и кавалерийский чекан с узким лезвием – благодаря чему этот маленький с виду топорик концентрирует в точке удара огромную ударную мощь. И что особенно для меня ценно – из обуха торчит длинный такой, граненый шип-клевец. Им можно пробить латы любой прочности… И вновь каких-то особенных навыков фехтования от меня не требуется, прям вот сказка какая-то!

На поясе лишь меч и кинжал – естественно, уже капетинг, то есть романский меч, судя по форме его рукояти. Кстати, это вполне может быть и поздняя версия, так называемый «готический» клинок с сильным сужением к острию… Но пурпурный, червленый княжеский плащ скрывает от меня нижнюю часть ножен, так что не разберешься.

Ну и щит, ясное дело. Внешне он очень напоминает мне генуэзскую павезу своей трапециевидной формой с сужением к низу, да с таким же продольным желобом по центру. Но, конечно, он не столь больших размеров, чтобы за ним мог укрыться генуэзский арбалетчик! Вес – да килограмма три, не меньше… Интересно, его скопировали с западных образцов, или же сама павеза имеет русские корни?! Ведь первые колесцовые шпоры или арбалетные натяжные крюки, судя по раскопкам, появились именно на Руси…

Вот, пожалуй, и весь мой княжеский «инвентарь». На самом деле, весьма неплохо, весьма! Разве что открытое лицо немного напрягает…

Вновь оглянувшись по сторонам, я чуть напряг память предка, старательно вылавливая из нее имена окружающих меня всадников. Невысокий, грузный Никита, заросший черной как смоль бородой. Рослый богатырь Михаил, чей взгляд пронзительно-синих глаз поразил не одно девичье сердце… Верткий, жилистый Алексей, в отличие от большинства воев, орудующий саблей – да как ловко! Кстати, последние двое ратников на рассвете побратались, обменявшись нательными крестами и пообещав друг другу, что если уцелеет хотя бы один из них, то он и позаботится о семьях обоих воев…

Так, ну с памятью порядок – имена напряженно молчащих елецких дружинников, прекративших все разговоры с приближением ворога, всплывают в голове сами собой.

Но вот, кстати, по поводу этого самого ворога: если легкие степняцкие всадники сблизятся с нашим флангом и начнут расстреливать замерший на месте полк, как мы будем реагировать?! Бросимся в галоп, силясь догнать конных стрелков, пытающихся поразить нас в незащищенные лица? Какая-то сомнительная перспектива, если честно… Особенно учитывая, как быстро выдохнутся наши кони, несущие по сто с лишним килограммов лишнего веса! И что татары сближаются с противником на тридцать – пятьдесят метров, стараясь бить из луков именно прицельно – а не работать по площадям, словно пешие стрельцы.

И да, в первой линии татар Мамая следуют вперед именно конные лучники степного ополчения! Следуют и по центру, и на флангах, в бою действующих самостоятельно. Ладно, голову-то от стрел я прикрою павезой… Но вот интересно, есть у «поганых» стрелы с бронебойными наконечниками, а?! Вроде бы у нукеров Батыя их не было, одни срезни – однако же ордынцы не могли не перенять хоть что-то из боевых традиций соседей-русичей!

Или же могли?!

Ох, скоро узнаю… На себе же и узнаю!

Между тем темная масса татарских всадников неспешным шагом сблизилась с русским войском шагов так на двести – и неожиданно замерла. От нарастающего напряжения и волнения я немного подзабыл историю Куликовской битвы – и не сразу заметил, как по центру вперед вырвался ордынский всадник, действительно впечатляющий своим ростом и статью! Конь – отнюдь не низкорослый степной, а мощный, крупный скакун! Кажется, также вороной – но он практически полностью закрыт бронированной попоной, внешне напоминающей ромейский клибанион. Плюс все то же стальное наголовье, защищающее голову коня…

В свою очередь корпус всадника прикрыт монгольской бригантиной – комбинированной ламеллярной (то есть собранной из множества небольших пластинок) броней, клепаной к тканой основе. Вот только в отличие от моего панциря, ткань на броне вражеского всадника выступает внешним слоем… И да, судя по современным мне экспериментам, броня русичей в четырнадцатом веке прочнее татарских «хатангу дегелей» на пробитие!

«Бригантину» татарина (куяк по-русски) дополняют подол и наплечники из нескольких длинных, широких пластин – а вот это уже броня ламинарная… Стальные наручи и поножи, круглый щит – не разобрать, плетеный ли это калкан или что-то другое, но в центре явно блестит железный умбон. Также полусферический шлем-шишак с кольчужной сеткой, закрывающей и лицо, и шею, – на Руси он известен как прилбица… Впрочем, от удара копьем в лицо кольчуга не спасет! Кстати, по поводу копья: ордынский всадник держит в руке длиннющую чжиду с граненым же наконечником – и обязательным стальным крюком. Этим крюком еще монголы Чингисхана стаскивали из седел вражеских всадников…

Ну, если хотя бы пятая часть воинов Мамая – именно такие вот бронированные багатуры, то вполне объяснимо, почему русские дружинники «потяжелели» к четырнадцатому веку, взяв за основу рыцарскую тактику боя. Иначе с такими ворогами просто не совладать…

Между тем выехавший вперед всадник повел коня легкой рысью вдоль строя воев сторожевого полка – и громогласно проревел на ломаном русском:

– Я Челубэй-багатур, псы урусские! Я лучший нукэр хана Булака!!! Пусть выйдет ваш поэдинщик – и я пущу эму кровь на ваших глазах, тр-р-русы!!!

Глава 3

– Тр-р-русы!!! Я насажу ваших детей на копьэ! А ваших баб впрягу в свою повозку!!! Ну, кто выйдэт против мэня, кто хочет умэрэть от рук Челубэй-багатура?!

По рядам русских воинов прокатился угрюмый, злой рокот – а я, понимающе хмыкнув, со злобой сплюнул. Вот ведь выродок! Он же провоцирует всадников исключительно сторожевого полка, то есть фатально уступающих ему в уровне бронирования и мощи коней. Там – младшая стрелковая дружина, здесь – полноценный восточный катафракт, по уровню бронирования своего едва ли не превосходящий европейских рыцарей четырнадцатого века! Или, по крайней мере, точно им не уступающий… Но провоцирует так, что вот-вот кто-то из легких всадников точно выскочит на неравный поединок – и, конечно, проиграет, на радость татарам, да пополнив копилку «скальпов» Челубея…

Памятуя о том, как дальше будут развиваться события, я вдруг почувствовал острое желание выехать вперед – и принять вызов «багатура». Проверим современные опыты и убедимся в лучшем качестве русской клепано-пришивной чешуи над татарским хатангу дегелем?! По крайней мере, навскидку силы равны – а если я выиграю, то заполучу славу лучшего поединщика среди русичей! Эта слава ведь дорогого стоит…

Ну а, кроме того, спасу жизнь монаха Пересвета – хотя бы на данном отрезке битвы.

Решившись, я послал коня вперед, заставив потесниться стоящего впереди меня чернявого Никиту; за мной тотчас последовали Алексей и Михаил – но повелительным жестом руки я остановил их, не дав и слова молвить против.

Я же князь!

Впрочем, стоило мне только оказаться в первом ряду всадников, как тут же накатило и жесткое такое волнение. Ну, словно зимой, на Крещение – когда сердце вдруг начинает отчаянно колотиться в груди прежде, чем войдешь в ледяную купель… Тут нужно побороть себя, проявить немножко мужества, чтобы сделать первый шаг вперед – и промедлив мгновение, я все же слегка пришпорил Бурана: была не была!!!

Но в следующий же миг на смену захлестнувшим меня восторгу и волнению пришло горькое разочарование: из рядов воев сторожевого полка вперед успел выехать всадник в монашеской куколе… Н-да, эту историю явно не переписать, увы!

И к слову, вернувшись в строй, я заметил, что практически синхронно со мной в первую линию всадников полка правой руки становятся многие другие ратники…

Выходит, не один я такой смелый – а Челубей и впрямь осознанно вызывал поединщика среди легких всадников московских и елецкой (моей!) сторож!

Встав в первом ряду (чтобы лучше все видеть), я сосредоточил все внимание на поединщиках. Пересвет – также высокий, рослый муж на крепком гнедом жеребце, пока никуда не торопится. Торжественно перекрестившись, он обратился к русским воинам – и, несмотря на то что Александр не кричал, подобно Челубею, до меня все же долетел отзвук сильного, низкого голоса монаха (расстояние-то до нас не сильно большое – учитывая, что мы с ельчанами встали на стыке полков):

– Мир вам, братья мои. Крепко сражайтесь с погаными за веру Христову и за все православное христианство, за детей ваших, жен и стариков. Ничего не бойтесь – не в силе Бог, а в правде! И простите мя, грешнаго, коли причинил какую обиду…

– Бог простит!!!

– Бог простит…

Одними губами я повторил слова древней формулы прощения, невольно проникнувшись моментом… Надо отдать Пересвету должное – на коне он сидит как влитой, умело придерживая копье правой рукой. А его монашеское одеяние накинуто на точно такой же, как у меня, панцирь из «дощатой брони»!

Хм, так, получается, Пересвет выехал на поединок не совсем уж беззащитным – вполне себе тяжелый всадник, в прошлом известный воин старшей дружины, «боярин». Правда, без щита… Быть может, присутствие Александра в рядах сторожевого полка как раз и обусловлено вероятностью «церемониального» поединка, этакого хольмганга на глазах у обеих армий?!

Хотя хольмганг – это устаревшее понятие эпохи викингов; сейчас существует так называемый судебный поединок, причем вызов на него звучит как вызов на «Божий суд»! И ведь многие воины с обеих сторон воспринимают такие схватки действительно как суд Божий, как предвестник будущей победы или поражения по его результатам… И безусловно, этот самый результат имеет значительное влияние на боевой дух ратников.

Н-да… А в мое время некие особо «умные», я бы сказал даже, ушлые личности, старательно пытающиеся переписать историю и обезличить победу в Куликовской битве, отрицали саму возможность поединка Челубея и Пересвета. «Народная легенда», «дописанный эпизод»… Ну хватит-то людям голову морочить! Подобные «церемониальные» поединки (как я их называю) вовсе не редкость для средневековья, скорее уж наоборот… У нас самый известный такой поединок – это схватка князя Мстислава Владимировича Удалого (не путать с Удатным) с касожским вождем, богатырем Редедей. В результате которой, к слову, Мстислав победил – и стал вожаком для воинственных касогов!

Вот броня на Пересвете… Хотя почему бы и нет? Облачиться в монашескую схиму игумен Радонежский Сергий (игумен в «настоящее» время – а так великий русский святой и чудотворец) повелел Пересвету и Ослябе уже незадолго до битвы. И если в летописях, житиях и прочих источниках Александра и Андрея изначально именуют иноками – то есть вступившими на первую ступень монашества… То все логично и обоснованно – ведь как я слышал, схиму нередко принимают смертельно больные монахи и монахини незадолго до грядущей смерти.

Так вот игумен Сергий, понимая, что в грядущем большом сражении могут погибнуть оба его инока, коих просил себе Дмитрий Иоаннович, – очевидно, именно на роль поединщиков, широко известных на Руси! – решил оказать им высшую честь и милость, повелев возложить на богатырей схиму.

С другой стороны, присутствие в русской рати благословленных игуменом Радонежским схимонахов в значительной степени укрепляет боевой дух ратников, сближая друг с другом воев из разных городов и княжеств. Ведь Сергий Радонежский в настоящем пользуется ОГРОМНЫМ авторитетом на Руси и славится как чудотворец, обладающий также даром прозорливости. Кроме того, он не раз выступал признанным миротворцем между враждующими князьями, и ещё выступит… Таким образом, Александр и Андрей – это своего рода живые знамёна и прямое свидетельство благословения чудотворца Сергия, «игумена земли Русской».

Кроме того, я ведь видел икону – не современные рисунки и изображения схимонахов, а именно икону – где Александр и Андрей под схимами облачены как раз в броню. И где Андрей к тому же держит каплевидный щит в руках – уменьшенную копию пехотного «червленого» щита, в мое время известного под устоявшимся «рыцарским» названием «рондаш». И более того, в житие самого Пересвета черным по белому написано, что по дороге на битву Александр остановился в келии отшельника, живущего на месте будущего Димитриевского монастыря. И что – внимание! – «облачившись в воинские доспехи», монах-богатырь отдал отшельнику свой дорожный посох, позже ставший реликвией Скопинского Димитриевского монастыря…

Вот это да! А синхронизация прям… Показала себя с лучшей стороны. Лишь немного напрягшись, я вспомнил информацию, прочитанную мной когда-то всего один раз – и похороненную максимально глубоко в сознании! Хм, приятный бонус…

Ну, а к поединку у меня остается только два вопроса: почему Александр без щита?

И как вообще монах может участвовать в сражении и убивать?!

Впрочем… Монахи дают только три обета: целомудрия, нестяжания и послушания. Да, священнослужителям запрещается всякое убийство и даже просто пролитие крови. Но в том-то и дело, что правом служить наделены только иеромонахи, рукоположенные в священство! А, кроме того, никто не отнимал у монахов права прийти на помощь ближнему, если последнему угрожает смертельное зло… И в этом случае смерть убийцы в ходе боя есть не нарушение заповеди «не убий», а проявление жертвенной, христианской любви к ближнему, за которого вступились!

Тем более с высокой долей вероятности враг убьет самого монаха…

– Да как же он без щита-то с поганым сдюжит?!

Поток моих мыслей оборвал раздавшийся за спиной возглас Алексея – а чуть более серьезный Михаил лишь горько вздохнул:

– Ты на копье татарина посмотри. Что ему щит?

Оба поединщика уже встали друг напротив друга, приготовившись скакать навстречу. Когда же всадники склонили копья, а оба рослых коня ринулись с места тяжелым галопом, мне на мгновение показалось, что земля аж вздрогнула!

И тут же я осознал правоту ближника Михаила, заодно поняв, почему Челубей так уверен в своей победе: его чжида где-то на метр длиннее копья русича! Одно только древко навскидку свыше четырех метров – а с наконечником так и вовсе под четыре с половиной! Да, держит татарин копье двумя руками, монгольским хватом – или хватом катафрактов, тут кому кто ближе… Причем левая рука Челубея также прикрыта щитом, держащимся на локтевом ремне.

Есть и еще одна хитрая конструктивная особенность его чжиды – крюк расположен значительно ниже наконечника. Таким образом, пробив щит противника граненым острием своей пики, Челубей дотянется и до его тела! А вот дальше внешний изгиб крюка упрется в щит всадника – и просто выбьет второго поединщика из седла, не дав ему даже дотянуться до татарина!

Можно, кстати, посчитать примерную силу его удара с учетом общей массы багатура с конем за шестьсот килограммов, скоростью скачки километров так сорок в час – то есть одиннадцать с лишним метров в секунду, и временем движения примерно шесть секунд, с учетом расстояния метров в семьдесят… Получается тысяча с лишним ньютонов – сконцентрированных на узком, граненом острие монгольской пики!

Причем именно у Челубея ее наконечник может быть откован из какого-нибудь сверхпрочного сплава типа черного индусского булата «кара-табан»…

От осознания последнего по спине моей пробежал могильный такой холодок. Выйди я на поединок с багатуром – и тот просто ссадил бы меня копьем на землю, оборвав весь проект в самом начале! Пожалуй, я установил бы антирекорд, став всеобщим посмешищем… И да, физическая боль тут чувствуется не слабее, чем в реальной жизни – меня предупредили заранее. Так что перед «выходом» я бы в полной мере испытал всю гамму чувств человека с тяжелым, скорее даже смертельным ранением груди…

Интересно, а багатур вызывал на бой именно легких всадников с целью подстраховаться? Или же это был такой психологический ход – выманить внешне равного себе противника, уверенного в трусости татарина, а после картинно, напоказ сокрушить его, без всякого для себя риска?!

Кто знает…

Как бы то ни было, сейчас оба поединщика сближаются с огромной скоростью – столкновение произойдет в ближайшие секунды! Александр скачет вперед с неумолимой решимостью, твердо сжав копье под мышкой, «рыцарским» хватом. И похоже, не имеющий щита Пересвет абсолютно сознательно жертвует собой, не дав кому-либо еще погибнуть в схватке с Челубеем… Вот она, истинно христианская любовь к ближнему своему! Когда безропотно идешь принимать смерть за ближних, считая то наивысшей доблестью – ибо «нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя»…

…В момент, когда острие чжиды ордынца стремительно, с огромной силой (тысяча сто ньютонов!) вонзилось в тело схимонаха, я невольно закрыл глаза – но тут же заставил себя открыть их, смотреть! Тело Пересвета сильно дернуло в седле – и на мгновение показалось, что его буквально снесет с коня… Но граненое жало татарской пики прошило и броню, и грудь Александра насквозь. А потом еще один толчок сотряс схимонаха!

Это крюк чжиды врезался в его панцирь…

Но Пересвет удержался в седле; помогли высокие луки. Челубей же в последний миг попытался было поднять свое копье – и тело православного воина на нем, хотя бы таким образом сорвав его с коня! Заодно избежав и ответного удара ручиса… Но древко чжиды с оглушительным треском лопнуло, разлетелось на мелкую щепу в точке перелома!

А мгновение спустя граненый наконечник пики русского богатыря прошил щит, а затем и броню татарина… Удар Пересвета буквально вынес «багатура» из седла – причем с какой-то удивительной легкостью! Возможно потому, что седло у последнего восточного типа, с не очень высокой задней лукой… Дико вскрикнув, Челубей пролетел метра два – и грузно рухнул на спину, не издав после ни единого звука; целехонькое копье Пересвета осталось торчать в его теле словно игла, пришпилившая жука к земле.

Сам же Александр, согнувшись, все-таки сумел развернуть коня – и направить его в сторону воинов сторожевого полка. На глазах обеих армий, безмолвно молчащих и сопровождающих столь необычного богатыря взглядами, Пересвет, все сильнее склоняясь к холке коня, добрался до русичей – и только после тяжело рухнул на подставленные руки, уже бездыханный…

И в этот миг вся русская рать взорвалась торжествующим криком! Потому как, несмотря на смерть от тяжелой раны, именно наш, НАШ поединщик взял верх в этой схватке – и это очевидно для всех, кто наблюдал за ходом «суда Божьего»! Даже я, заранее знавший исход поединка (правда, без подробностей), громко закричал:

– Слава Пересвету! Слава русским богатырям!!!

Да, исход поединка вышел очень символичным: прошитый копьем и распластавшийся на земле Челубей – и удержавшийся на коне Пересвет, покинувший седло только среди своих… Теперь тело татарского поединщика будет затоптано, раздавлено копытами тысяч коней – а тело Александра погребут близ церкви в честь Рождества Богородицы «на старом Симонове», где в дальнейшем и будут храниться его мощи…

Как и мощи преподобного Андрея-Осляби.

…Татары угрюмо безмолвствовали еще где-то с минуту – после чего их вожди, оправившись от шока, бросили нукеров в бой! Со стороны ордынцев загремели барабаны, во множестве запели трубы – и вся темная масса поганых подалась вперед мерным шагом… А всадники степного ополчения, вставшие первой линией, так и вовсе ринулись в атаку легкой рысью, бодря себя отчаянными криками и визгом!

Вскоре в центре с обеих сторон в воздух взвились первые срезни. Впрочем, сами ратники сторожевого полка, максимально разомкнув свои ряды, пока что стоят на месте. В целом оно и правильно – так они могут бить по ворогу дружными залпами, не хуже пеших лучников! А вот татары или же их наемники-половцы (вассалы? союзники?), принялись крутить «хороводы», сблизившись с русичами метров так на пятьдесят…

Плотность обстрела возросла кратно в считаные минуты; порубежников пока выручают лишь поддетые под кольчуги стеганки да накинутые на левую руку щиты. Казаки же несут большие потери, у них ведь похуже с броней – и татарские срезни находят свои цели среди донских русичей. Пусть и не так много – благодаря их разреженному, рыхлому строю, – но все же находят…

В свою очередь, татары также несут потери. Однако в случае с «хороводами», когда противник приближается не сплошной массой всадников, а полым внутри «кольцом» следующих по кругу лучников, стрельба по площадям не дает большого результата. Но все же, если бы стрелков с обеих сторон было поровну, предпочтительней казалась бы победа ратников именно сторожевого полка! Однако соотношение числа легких всадников – десять к одному в пользу ордынцев…

Я не сразу обратил внимание на рев боевого рога, низко загремевшего где-то в глубине сторожевого полка. Но, заслышав его, ратники московских сторож вдруг подались вперед – и неожиданно резко перешли с шага практически на галоп! При этом, спустив с тетивы последние стрелы, они сноровисто бросили луки в притороченные к седлам саадаки – чтобы тотчас перехватить копья обеими руками!

Изумленно я взираю на боевой прием, известный в семнадцатом веке как ойратский «копийный напуск» – по иронии судьбы используемый калмыками против крымских и ногайских татар. Вся ирония здесь заключается в том, что ойраты являются прямыми потомками нукеров Чингисхана и Батыя, чистокровными монголами… И одновременно с тем они стали союзниками русских царей из династии Романовых – а после и их подданными! Так вот, калмыки подпускали к себе татарских всадников, крутящих свои «хороводы», как можно ближе – а затем стремительно атаковали их легкими конными копейщиками! Причем сами крымские и ногайские татары (а заодно и «современные» золотоордынские) – это как раз потомки покоренных монголами кипчаков. Среди которых ойраты Золотой Орды банально растворились…

Так вот русские воины сторожевого полка также догадались использовать «классическую» ойратскую тактику! И расчет их воевод (в голове «всплыли» имена Симеона Оболенского и Иоанна Тарусского) оказался верен: усыпив бдительность кружащих «хороводы» татар, русичи позволили им приблизиться на пятьдесят метров – а где и на тридцать! После чего столь стремительно ударили в копье, что враг банально не успел отступить! «Кольца» татарских стрелков оказались в одночасье смяты и опрокинуты, и воодушевленные дружинники погнали их назад, яростно рубя в спину…

Увы, я уже не смог досмотреть, чем кончится атака порубежников. Сторожевой полк, выдвинутый вперед, первым принял бой – но теперь уже и к нам приблизились легкие ордынские всадники… И первые пущенные ими стрелы уже взвились в воздух – да с грозным, словно бы шмелиным гулом, посыпались сверху на наши головы!

– Щиты!!!

Глава 4

– Щиты!!!

Я успел отдать приказ, одновременно подняв свою «павезу» максимально высоко над головой, прикрыв зауженным концом «трапеции» холку Бурана, а широкой частью – собственную грудь и голову. Впрочем, ратники (а я «вспомнил», что привел две сотни дружинников, из которых пятьдесят тяжелых «рыцарей» встали подле меня) также вскинули над головами собственные треугольные «тарже», каплевидные «рондаши» и подобные моей павезе без всяких напоминаний…

А в следующий миг по нашим щитам частой дробью забарабанили грозно гудящие татарские стрелы!

Левую руку дернуло раз пять, не меньше – причем две вражеские стрелы, угодившие в щит, прошили его насквозь! Ибо имеют узкие, граненые наконечники… Впрочем, древки стрел все же застряли в павезе, вытянувшись в сторону моего лица сантиметров так на двадцать… Хорошо хоть прошли мимо предплечья!

Но до чего же страшно было увидеть, как тяжелый по весу и кажущийся таким надежным щит в один миг прошивают бронебойные стрелы, тянущиеся к твоему лицу! Н-да, пожалуй, я больше не буду поднимать голову вверх… И да – как я и опасался, татары пользуются разными типами наконечников для стрел. Полный набор жести…

А мне еще хватило дури вылезти в первый ряд!

Испуганно, а где и с болью заржали кони, также побеспокоенные стрелами. Грудь большинства наших скакунов прикрыта пластинчатой броней или кольчужной сеткой, а головы защищены стальными наголовьями. Но все же некоторые стрелы находят уязвимые места, впиваясь, к примеру, в конские крупы! Или же раня ничем не прикрытые ноги – пусть даже на излете…

Конечно, потери лошадей у нас куда меньше, чем у крестоносцев в первом крестовом походе – тогда сельджуки целенаправленно выбивали беззащитных коней. Однако же и ничем хорошим этот обстрел не кончится, ежели мы так и останемся стоять на месте!

Но стоим, стоим без приказа Андрея Ольгердовича Полоцкого, командующего полком правой руки… А стрелы меж тем продолжают лететь беспрерывно – правда, уже не так густо, зато точнее! Ведь сперва сблизившись с нами сплошной массой, теперь татары начали крутить «хороводы» метрах в пятидесяти от дружинников. Причем ныне они посылают их не по навесной траектории (когда взлетевшая в небо стрела летит по дуге, обрушиваясь на нас сверху, в падении), а по настильной – то есть целясь буквально в наши лица!

Или же в лошадиные ноги…

И если голову я прикрыл, чуть опустив павезу да изменив угол ее наклона на менее острый, то Бурушку… Бурушка стоит совсем беззащитным перед татарскими срезнями – стрелами с широким наконечником, не впивающимся в плоть, а режущим ее острой кромкой. Срезни оставляют после себя широкие, обильно кровоточащие раны – оттого и название… Одна такая стрела зацепила ногу стоящего справа от нас с Бураном коня – и тот с жалобным, протяжным визгом рухнул вперед, поджав под себя раненую ногу. Всадник же покатился кубарем вниз, через голову своего жеребца! Хорошо хоть не на скаку – иначе без тяжелых травм не обошлось бы…

Но такими темпами татары рано или поздно лишат нас лошадей! И ответить, как назло, нечем – утяжеленные русские дружинники четырнадцатого века перестали быть универсалами подобно ромейским клибанофорам, исключив из своего вооружения лук и стрелы. Нет, теперь мы «рыцари», теперь только копейный таран…