Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Были бы там немцы или японцы, я бы действительно начал сильно переживать при таком-то перевесе в силах, – затянувшись, выдохнул Геркан. По распространяемым командованием через армейские газеты «Тревога» и «Отпор» данным белокитайцев и белогвардейцев на их участке фронта наличествовало вдвое, максимум втрое, больше, нежели смогла выставить Красная армия, при обратном соотношении в количестве артиллерийских орудий уже в пользу советских войск. В действительности же, превосходство в живой силе у противника имелось семикратное только в частях первой линии, не считая резервов, но вот с пулеметами, артиллерией и боевой техникой действительно всё обстояло очень грустно. Тут уже проглядывалось неоспоримое превосходство частей РККА, что, впрочем, вполне могло быть нивелировано выстроенными по всем правилам военной науки оборонительными линиями, включавшими даже такие нововведения, как противотанковые рвы и минные поля, не говоря уже о многочисленных полевых укреплениях и железобетонных блиндажах. Сказались данные добытые японской разведкой о прибытии в Читу советских танков, а также консультации бывших офицеров германской и царской армий, служивших советниками в войсках Чжан Сюэляна. – Но в последние полторы, а то и две сотни лет, китайцев били все, кому не лень. И никакая индивидуальная храбрость отдельных бойцов их войск никогда не могла перевесить дурное командование со стороны купивших свои звания и должности офицеров. Потому опасаться нам следует, либо случайного поражения снарядами дивизионной артиллерии, либо выкаченных на прямую наводку полевых орудий. Последние, при наличии добротно подготовленных расчетов, пожгут нас одного за другим только в путь. И мы с тобой поделать с этим ничего не сможем. Не то вооружение и не та броня у наших танчиков. Вся надежда на криворукость китайских артиллеристов, да крохотные размеры наших боевых машин. МС-1 – это тебе не тихоходный гигант «Рикардо», по которому даже если очень захочешь, то не промахнешься. Главное, чтобы у них не оказалось новейших немецких специализированных противотанковых пушек. Иначе, боюсь, мы даже испугаться не успеем. Броня-то у наших козявочек исключительно противопульная.

Выдвижение войск с мест сосредоточения к границе началось в ночь с 16-го на 17-е ноября при соблюдении всех возможных мер светомаскировки, что сыграло очень злую шутку именно с танкистами. Не имея ничего кроме компаса и общего направления движения, двигавшаяся отдельно от пехоты, артиллерии и кавалерии колонна из 9 танков ушла в ночную мглу лишь для того, чтобы большей частью, или сломаться, или потеряться. Только четыре головные машины, преодолев дистанцию около 40 километров, смогли к 10 часам утра выйти в расположение 107-го пехотного полка 36-ой дивизии, едва ли не на последних каплях горючего. Ведь 40 километров было только по прямой, а им из-за равнинного характера местности, где глазу зацепиться было не за что, кроме совершенно одинаковых в свете Луны сопок, пришлось изрядно попетлять, поскольку компас в условиях танка сильно страдал от магнитной девиации. Да и гусеницы постоянно проскальзывали по тому ледяному катку, в который превратилась вся степь, что отнюдь не добавляло скорости хода.

[1] Территориальная дивизия – дивизия с милицейским принципом призыва и комплектования. Большую часть личного состава таких дивизий призывали на военные сборы на 3 месяца в первый год службы и не более чем на 2 месяца в последующих годах. Такая система существовала в РККА с 1923 по 1938 годы, что и обуславливало низкий уровень военной подготовки основной части резервистов.

[2] Дальневосточная военная флотилия – с 1927 года название Амурской военной флотилии. Но в документах встречаются и другие наименования данного соединения.

[3] Кроки – набросок карты местности.

Глава 4

ОДВА. Часть 2

То, что их стало заметно меньше, Геркан с Киселевым обнаружили лишь после 8 часов утра, когда первые, пробившиеся из-за горизонта, лучи восходящего Солнца хоть как-то осветили окружающее пространство. Надо было при этом видеть лицо командира 2-го взвода, не обнаружившего за кормой своего МС-1 остальных машин отряда. Удивление сменилось недоумением, медленно переросшим в откровенную панику.

– Ну что, товарищ Шмидт, какие будут ваши оправдания? – выступил вперед Александр, видя, что Михаил никак не решается устроить головомойку такому же, как он сам, комвзводу. По-хорошему, за то, что тот прошляпил момент исчезновения всех двигающихся вслед за ним танков, ему вообще следовало начистить морду. Поскольку большей подставы для того же Киселева, было не сыскать. Это ведь именно он, ведущий всю колонну, нес прямую ответственность за подразделение на марше. Никак не «задержавшийся» где-то далеко в тылу комроты. И тут такое! От роты остались рожки да ножки еще до начала боевых действий! Вот Геркан и не упустил столь удобного шанса, не только подсобить попавшему в незавидное положение другу, но и очернить своего соперника в беге по карьерной лестнице, путем перекладывания всей вины на последнего. Прекрасно ведь было понятно, что все отличившиеся в грядущих боях краскомы смогут рассчитывать на продвижение по службе и, очень возможно, встать во главе новых танковых рот. Сумевший же показать себя с лучшей стороны, вполне мог надеяться получить, так сказать, путевку в жизнь. Одновременно с этим, неудачникам или просто допустившим грубую ошибку командирам грозило остаться у разбитого корыта. А тот же Шмидт, как и Соколов, как и командир 3-го взвода – Гуревич, имели некоторую фору перед ним, Герканом, в плане принадлежности к касте военспецов, засилье и лобби которых в РККА на настоящий момент было очень велико. – Где танки потерял? – не давая возможности тому сказать хоть слово в ответ, продолжил нагнетать атмосферу, не просто командир танка, а главный и единственный технический специалист роты. То есть какая-никакая, а все ж таки величина. Пусть даже столь мелкая в армейской иерархии. – Ты учти, если они где-то по пути вышли из строя, это одно. Найдем. Притянем на буксире. И отремонтируем. То привычно и будет не впервой. Но если кто-то из них окажется в руках «белых», не сносить нам всем головы. И в первую очередь тебе с Гуревичем. Машины-то первого взвода, вот они, все здесь! – махнул он рукой в сторону продолжающих тарахтеть своими двигателями танков. Поскольку ночью температура упала где-то до минус 35 градусов, глушить моторы виделось чистым самоубийством, поскольку вновь запустить их могло не выйти вовсе – банально замерзло бы применяющееся в нем масло. – Миша, доставай блокнот, карандаш и прямо сейчас пиши рапорт на имя комроты об исчезновении в пути всех следовавших за танком товарища Шмидта машин. Укажи время и обстоятельства обнаружения их пропажи, после чего дай нам всем расписаться. А то повесят всех собак на тебя одного. Будешь потом доказывать всем и каждому, что ты не верблюд.

– Может потом с рапортом разберемся? Мы и так сильно опаздываем, – начал было отнекиваться Михаил, действительно куда больше переживающий за срыв всех временных сроков прибытия в назначенную точку. Правда, где именно эта самая точка сейчас находится, он не представлял вовсе – кругом простиралась лишь перемежаемая многочисленными сопками степь.

– Потом поздно будет. Как выйдем на рубеж атаки, не до бумажек станет, – тут же замотал головой Александр. – Этот рапорт вообще необходимо составить в двух экземплярах и один передать командованию того полка, в расположение которого мы попадем. Причем с указанием количества оставшихся в строю машин. А то пойдут потом наверх сообщения, что танковая рота не представляет собой никакой силы. И никто не посмотрит, что нас тут всего-то на один взвод осталось. Представляешь, какое «спасибо» нам потом выскажет уже товарищ Коханский? Да он нас в порошок сотрет, случись нечто подобное! Потому, сейчас пиши два экземпляра рапорта, а после нам четырьмя танками придется воевать за всех отставших. Причем воевать придется очень хорошо!

Лишь два часа спустя они все же обнаружили впереди свою пехоту и вышли в тыл 107-го Владимирского стрелкового полка, которому была поставлена задача прорыва вражеской обороны на участке между городами Маньчжурия[1] и Чжалайнор, с целью прерывания всякого сообщения между ними по железной дороге, а также для обеспечения действий 106 и 108 полков, атаковавших непосредственно сами города, соответственно, с правого и левого флангов 107-го.

Пехота утром, по завершении артподготовки, уже было сунулась в атаку на укрепрайон, обозначенный на картах, как сопка № 9, но вскоре была вынуждена откатиться назад из-за сильного противодействия засевших в ДОТ-ах и окопах китайцев. А часики-то тикали! Потому появление танков вызвало нездоровый энтузиазм у командования этого самого полка. Так-то никто из них пока понятия не имел, на что в реальности способны эти бронированные машины, смотревшиеся откровенно жалко на фоне куда более привычных бронепоездов, однако все надеялись на какое-то чудо. Правда, обеспечить свершение этого самого чуда достойным образом банально не смогли. На каждый танк выдали всего по четыре десятка 37-мм снарядов, каковые также применялись в батальонных пушках, при том, что полный боекомплект МС-1 превышал сотню выстрелов. И отсыпали с полтысячи винтовочных патронов, опять же каждому из экипажей. Хорошо хоть заправили под пробку, прежде чем пускать в бой. Иначе все могло закончиться, даже не начавшись.

Дергающаяся из стороны в сторону, а также прыгающая, то вверх, то вниз, картинка, что представала взгляду Геркана через мизерные прорези в броне, никоим образом не позволяла ему оценить степень опасности вражеской оборонительной линии для новейшего советского танка, командиром, заряжающим и наводчиком которого он являлся. Приложившись же в очередной раз макушкой о крышку люка командирской башенки, комвзвода помянул действительно добрым словом неизвестного заботливого инженера, с чьей легкой руки с внутренней стороны на нем появилась мягкая подушечка, специально предназначенная для сохранения целостности головы танкиста. Да и мягкая обивка всего внутреннего обода той же башенки также пришлась очень кстати. МС-1 оказался слишком легким, слишком узким и слишком коротким, чтобы сглаживать неровности промерзшей почвы, отчего экипаж непрестанно болтало туда-сюда, что не обходилось без перманентного прикладывания головой, то к одной, то к другой, стенке или же детали танка.

– Наверное, именно в таких случаях великий махинатор – товарищ Бендер, говаривал – «Нет, это не Рио-де-Жанейро, это гораздо хуже», – пробормотал себе под нос комвзвода. Пусть даже «Золотой теленок» еще не был издан, и данная фраза не пошла в массы, работа над книгой авторами уже велась, да и литературный герой существовал, отчего разум смог обойти установленный на него блок и подкинуть ее в мозг, пройдя по цепочке ассоциаций. Хотя сам молодой человек посчитал неожиданно всплывшее выражение каким-то несвоевременным чудачеством с его стороны, списав все на нервы. А нервничать было с чего!

По причине отсутствия какой-либо возможности реального поддержания связи в бою, что с остальными танками, что с шедшей следом пехотой, Киселев отдал всем приказ – «Делай как я», да посоветовал не отставать. И более ничем помочь своим подчиненным он не мог. Более того, был вынужден двигаться впереди всех, первым подставляя себя под удар и не имея возможности наблюдать за ходом сражения, чтобы не отвлекаться от ведения огня. В общем, на свет вылезал еще один серьезнейший недостаток их танков – в существующем виде они даже теоретически не могли выполнять роль командирской машины, должной двигаться позади боевых порядков.

– Стой! – прокричал Александр своему механику-водителю, и как только танк замер, начал двигать плечом, выцеливая амбразуру ДОТ-а, откуда велся пулеметный огонь. Да, никаких маховиков горизонтального и вертикального наведения у ПС-1 не имелось. Впрочем, как и оптического прицела, для которого, правда, оставили место. Потому наводка осуществлялась через диоптрический прицел посредством плечевого упора. Ну и еще необходимо было отдельно вращать башню, крутя одну из очень неудобных рукояток механизма поворота. – Выстрел! – вновь прокричал он, прежде чем малокалиберная пушечка разразилась своим тявком. У него с Сидоровым, его мехводом, имелась предварительная договоренность насчет выполнения определенных действий при тех или иных командах, отчего МС-1 вновь стронулся с места спустя ровно три секунды. Слишком уж долго и выматывающе происходил процесс перезарядки орудия в такой тесной и криво спроектированной башне, отчего оставаться на том же месте для производства второго и последующих выстрелов, было смерти подобно. Ведь поразить обездвиженный танк виделось куда более легкой задачей, нежели постоянно маневрирующий и, пусть не очень быстро, но двигающийся вперед.

На удивление, им очень повезло в том плане, что проектировщики оборонительной позиции и ее строители, явно разговаривали на разных языках. Так-то все подходы к сопке оказались изрезаны окопами полного профиля с траверзами и прикрывались огнем из ДОТ-ов. Но еще утром подсуетившаяся разведка обнаружила практически не простреливаемый со стороны противника участок, куда и был нанесен этот удар. Благо отвлекшие на себя огонь танки позволили пехоте несколькими рывками приблизиться в этом месте к окопам и впоследствии ворваться в них. Правда, предварительно легковесные МС-1, обойдя стороной заранее указанные их экипажам минные поля, взобрались на устроенные китайцами над своими окопами навесные перекрытия, используя их, как мосты.

– Саня! Ты видишь? Видишь? – прокричал со своего места мехвод, как только их танк замер метрах в двадцати за машиной командира первого взвода. Та как раз остановилась четко на перекрытии окопа и фланговым пулеметным огнем начала вычищать земляные укрытия от вражеской пехоты.

– Вижу! – только и успел прокричать в ответ Геркан, перебираясь от орудия к пулемету под непрестанно срывающиеся с его языка проклятия. Ну очень уж неудачным оказалось расположение вооружения в башне, которую еще следовало слегка повернуть, чтобы пустить в ход изделие товарища Дегтярева[2]. – Замри на месте! Не дергай машину! – он не знал, что это было – выражением высшей степени солдатской отваги или же доказательством некоторого сумасшествия обкурившихся опием китайских солдат, что было натуральным бичом маньчжурской армии. Однако, не менее двух десятков человек, налетев со всех сторон, облепили головной танк, словно муравьи жука, и принялись колоть его штыками. Штыками! Спереди, сзади, сбоку, сверху! Отовсюду! Раз за разом они отводили свои винтовки назад, чтобы вновь и вновь уткнуться штыком в пуленепробиваемую броню при совершении очередного выпада. Впоследствии он даже слышал слухи, будто это японские советники заранее убедили китайцев, что у советских танков броня картонная. Но это проходило по разряду солдатских баек, когда кто-то, где-то, от кого-то услышал что-то подобное. Вот только здесь и сейчас ему было отнюдь не до смеха, поскольку за такой массой тел, кроха МС-1 оказался невиден вовсе. Именно по данной живой куче он и дал длинной, патронов на сорок, очередью. А после начал добивать магазин коротким, но злым, огнем на три-пять патронов. И тут подоспела своя отставшая пехота, мгновенно посыпавшаяся в освобожденные от присутствия противника окопы.

Впоследствии им только и осталось, что зачистить ДОТ-ы с блиндажами, для чего танки подъезжали едва ли не вплотную к этим укреплениями, совершенно не обращая внимания на ведшийся оттуда ружейно-пулеметный огонь, и начинали всаживать один снаряд за другим точно в амбразуры. Обычно хватало двух-трех выстрелов, чтобы принудить запершегося внутри них противника к сдаче. Но там где и такое не помогало, вступала в дело пехота, попросту забрасывавшая гранаты в трубы дымоходов, возвышавшихся над крышами укреплений. Китайцы сделали их прямыми, не предусмотрев мест улавливания подобных взрывающихся сюрпризов. Таким вот образом был взят первый, малый, укрепрайон, за которым следовала сопка «Железная», где устройство обороны оказалось куда как более продуманным.

– Что скажешь? – подошел Киселев к копошащемуся рядом с подбитым танком Александру. Это не повезло Шмидту. Если машину Михаила пытались «заколоть», то на данный МС-1 охотились куда более понимающие в военной технике «товарищи». Его они подорвали. Хорошо хоть простыми ручными осколочными гранатами, а не каким-нибудь мощным фугасом.

– Ремонта на пять минут. Десять – максимум, – разогнувшись и передав своему мехводу кувалду для продолжения работы, потянулся он за папиросами. – Всего лишь один трак раскололся. Запасных у нас теперь в избытке. Так что не переживай. Скоро техника вернется в строй, – похлопал Геркан по броне пострадавшего танка. – Угощайся, – протянув пачку другу и не забыв про благодарно кивнувшего Сидорова, закурил сам, прежде чем продолжить разговор. – А как там Шмидт и Лосев? Оклемались уже? – танкистов из подбитой машины вытащила подошедшая на помощь пехота и обоих отправили в тыл задолго до подхода сюда Александра. От пехотинцев он только узнал, что оба его сослуживца остались живы, без каких-либо дополнительных подробностей.

– Обоих контузило малость. Но, вроде как, ничего страшного. Сейчас немного отлежатся, и можно снова в бой, – не слишком сильно ободрил он тремя последними словами очень быстро навоевавшегося подчиненного. У того и так все еще звенело в ушах от многочисленных попаданий ружейных пуль по броне. Слишком уж тонкой она была, чтобы надежно гасить возникавшие при этом звуковые волны. Хорошо хоть никаких осколков с внутренней стороны не откалывалось, что позволило сохранить лицо в целости, не считая набитых при езде синяков с ушибами. – Там, кстати, еще пара наших танков нашлась. Как раз из взвода Шмидта. Они, оказывается, тоже уже успели повоевать, выйдя в расположение соседнего стрелкового полка. Сейчас их заправим, распределим оставшиеся боеприпасы, и часа через два уже вшестером пойдем на штурм следующего оборонительного узла. Потому, заканчивайте тут быстрее, чтобы успеть хоть немного отдохнуть и перекусить перед очередным ратным подвигом.

И вновь Геркана мотало из стороны в сторону внутри не самой просторной башни. И вновь по броне стучали пули, иногда перемежаемые осколками разрывающихся рядом мин и снарядов. Но все это было ничто, по сравнению с выписываемым его танком на максимально достижимой скорости танца смерти. Ведь только передвигаясь так быстро, как это только позволяла техника, да еще постоянно маневрируя, виделось возможным избежать попадания от бьющих прямой наводкой вражеских пушек. Он уже давно перестал отслеживать местоположение остальных танков роты, поскольку вынужден был уделять все внимание исключительно собственному выживанию.

В этот раз разведка крупно объегорилась и не заметила по направлению нового главного удара огромный, протянувшийся на многие километры, противотанковый ров, в котором и застряла вновь шедшая головной командирская машина. Хорошо хоть на обледеневшей поверхности МС-1, из-за не самого лучшего сцепления, не могли развить скорость свыше 10–12 км/ч, отчего падение в земляную ловушку оказалось относительно безболезненным, что для танка, что для членов его экипажа. Киселев с Карповым даже смогли самостоятельно выбраться и дать деру куда подальше, пока оставшимся в строю танкистам приходилось, работая огнем и гусеницами, перетягивать внимание китайцев на себя.

На их счастье, вооружение маньчжурской армии оставляло желать много лучшего. Во всяком случае, ни одного новейшего противотанкового орудия в ней не имелось, в отличие от тех же минометов Брандта-Стокса, применяемых китайцами в солидных количествах. А вся батальонная и полковая артиллерия оказалась представлена небольшими 37-мм траншейными пушками, по своим характеристикам полностью схожими с ПС-1, да короткоствольными горными орудиями калибром 75-мм, в основном японского или же германского производства. Вот с ними и приходилось перестреливаться, не столько в целях их уничтожения, что виделось почти невозможным делом, учитывая слабую точность ведения огня из танковой пушки на дистанции свыше 700 метров и мизерное убойное воздействие 37-мм гранат, сколько, как уже было сказано, для отвлечения внимания вражеских артиллеристов.

Повезло, что, воспользовавшись складывающейся ситуацией, примерно в полукилометре за линией действия танков развернулась батарея полковых орудий, которая смогла великолепно отстреляться по мешающем пехоте ДОТ-ам. Именно их прицельный огонь предопределил очередную победу частей РККА в этом сражении. Что же касалось танкистов, то все уцелевшие машины ушли вдоль рва на юг, где до конца дня еще успели подсобить бойцам 108-го полка в выходе на ближайшие рубежи к Чжалайнору и тем самым полностью завершить окружение этого города. Так окончился первый день боевых действий Отдельной танковой роты, которая ближе к ночи разрослась аж до 8 машин. Во-первых, привлеченным к земляным работам пехотинцам удалось пробить лопатами и кирками в мерзлом грунте пологий склон в противотанковый ров, по которому застрявший там МС-1 вышло высвободить из ловушки. Во-вторых, прибыли своим ходом еще двое «потеряшек». Их экипажи, упустив из вида идущую впереди машину, совершенно заплутали в незнакомой местности, и после выработки всего горючего были вынуждены на протяжении всего дня стучать от холода зубами, пока не оказались обнаружены одним из поисковых отрядов. Девятый же танк, увы, совершенно вышел из строя. Что-то там у него случилось с коробкой переключения передач, отчего его пришлось буксировать трактором к месту временного расположения. Благо этот трактор имелся под рукой! Но как подметил для себя узнавший обо всех данных перипетиях Геркан, для эвакуации подбитой техники непосредственно с поля боя, да еще под огнем противника, обычный гражданский трактор не годился совершенно. Тут требовался тот же танк, разве что с более толстой броней, мощной лебедкой, да мощным двигателем. При этом вооружением можно было пожертвовать вовсе. Имелся же у англичан еще в Первую Мировую Войну прототип практически безоружного десантного танка для перевозки едва ли не взвода пехоты. Так почему нельзя было построить особый эвакуационный танк? Именно с такими мыслями он и провалился в короткий беспокойный сон.

[1] Маньчжурия – в данном случае указывается именно приграничный город и одноименная железнодорожная станция, названные в честь территории Маньчжурия.

[2] На танки МС-1 второй производственной серии устанавливали пулеметы ДТ-29 конструкции Дегтярева.

Глава 5

ОДВА. Часть 3

Следующий день начался. Нет. Не с завтрака. И даже не с кружки горячего чая. Причина была банальна – тылы еще не подтянулись, а все прихваченное с собой, уже было смолочено и выпито днем ранее. Начался же он еще затемно с получения приказа о выдвижении в новый бой. Однако никто даже не думал возмущаться против подобного положения дел по той простой причине, что войскам предстояло брать Чжалайнор. Что в свою очередь означало возможность провести следующую ночь не в вымороженных окопах или, как танкисты, внутри своих боевых машин, скрючившись в три погибели, а в отапливаемых домах. Это понимали все, отчего натиск на последнюю линию обороны города оказался стремительным. И вновь сказали свое веское слово танки, как и в предыдущий день, подъезжая едва ли не вплотную к ДОТ-ам для ведения стрельбы по их амбразурам – тут китайцы поленились копать еще одни противотанковый ров, за что и поплатились. Пусть даже одну машину вновь обездвижили, забросав гранатами, такая цена всех танкистов вполне устраивала. Даже экипаж пораженного танка. Но отдохнуть по-человечески не вышло. В командовании корпуса на всех уровнях тоже находились карьеристы с приспособленцами, каковым являлся сам Александр, желавшие возвыситься за чужой счет. Потому, едва гарнизон города капитулировал, и 108-й стрелковый полк, и танковую роту в составе 7-ми уцелевших машин, тут же отправили совершать скорый 20-тикилометровый марш с целью выхода на южные границы города и одноименной железнодорожной станции – Маньчжурия. Засевшие там китайцы раз за разом отбивали штурмы, а снаряды для артиллерийских орудий уже подходили к концу, отчего было принято решение взять их в блокаду, чтобы никто не ушел, а после провести атаку разом со всех направлений.

– Да чтоб тебя подняло и перевернуло! – весьма культурно сквернословил Геркан, вновь стараясь прикрыть пулеметным огнем отход экипажа головного танка, который опять провалился «под землю». Правда, на сей раз то оказался не противотанковый ров, а обычный окоп, который, впрочем, тоже стался не по зубам малышу МС-1. Не помог даже специально прикрученный к корме танка хвост, как раз предназначенный для помощи в преодолении подобных препятствий. Машина застряла намертво, а своя пехота осталась где-то далеко позади, отчего рассчитывать приходилось исключительно на собственные силы и возможности. – Всё! Убежали! – крикнул он мехводу, стоило только проследить через смотровые щели за тем, как оба горе-танкиста укрылись за корпусом его «боевого скакуна» или же скорее «боевой черепахи». – Давай, Сидоров! Врубай заднюю! И потихоньку! Потихоньку! Чтоб самим не подавить спасенных!

В этот раз атака оказалась дюже неудачной. Своя пехота залегла, попав под сильный огонь, открытый со стороны китайцев, а артиллерия не вовремя начала беречь подходящие к концу снаряды. Как результат – аж целых три танка пришлось оставить, либо на подступах к позициям противника, либо прямо на них, как это произошло с командирской машиной. Причем один танк вновь оказался забросан гранатами, да так неудачно для его экипажа, что люди были вынуждены просидеть внутри него почти сутки, так как подступиться к ним на выручку никак не получалось. Хорошо хоть китайцы тоже отступили со своих передовых позиций, и обездвиженная техника осталась на полосе ничейной земли. Третий же не вернувшийся из боя танк вышел из строя по технической причине – в результате износа ведущего колеса у него слетела гусеница, натягивать которую на место под непрерывным ружейным огнем противника никто не решился.

Собственно, на этом участие в боях непосредственно самого Александра подошло к концу. Китайцы в ночь с 18-го на 19-е ноября предприняли попытку прорыва из заблокированного города. Потом еще дважды пытались пробиться – днем 19-го и в ночь на 20-е число. Но все они осуществлялись восточнее расположения танкистов и были пресечены без их вмешательства. А около трех часов дня 20-го же ноября вовсе объявили о капитуляции вражеского гарнизона.

Так-то сражения на этом не прекратились и несколько танков продолжили свой боевой путь вместе с частями 36-ой стрелковой дивизии, выдвинувшись по направлению к Харбину. Но Геркана это не касалось по той простой причине, что его машину, на правах командира и друга, отжал себе Киселев, оставив взамен на его попечение аж четыре поврежденных танка. Да он и не был против. Наконец-то появилась возможность, и самому пожить в тепле с относительным уютом, и технику устроить под крышей одного из разграбленных местными складов.

Вообще представшая глазам советских бойцов при заходе в город картина повального мародерства, когда едва ли не из каждого дома и лавки выскакивали выбросившие свое оружие, но набившие руки всевозможным добром китайские солдаты, выглядела натуральным пиром во время чумы. Китайцы даже не столько боялись быть застреленными бойцами РККА, сколько опасались не успеть прихватить себе как можно больше ценного, прежде чем их выставят вон из этого населенного пункта. Склады же обносили в первую очередь. В том числе и сами горожане. Поэтому с пустующими помещениями сейчас в Маньчжурии дела обстояли весьма неплохо. Вот Александр и занял самовольно одно из них под предлогом необходимости проведения ремонта вверенной ему техники.

Сюда же впоследствии перебрался Соколов вместе со всем невеликим тылом их роты, и начались трудовые будни зампотеха. Менялись вышедшие из строя опорные катки и пошедшие трещинами траки гусениц. У кого-то пулями и осколками побило элементы подвески, так что пришлось пустить в дело почти все части ходовой разукомплектованного еще в Чите танка. Да и его единый блок двигателя с КПП пригодился, так как заменить весь агрегат целиком на притащенном трактором танке, что вышел из строя еще при осуществлении самого первого марша, оказалось куда проще, нежели ковыряться с рассыпавшимися шестернями. Все это заняло от силы неделю, но мир наступил лишь 22 декабря, когда в Хабаровске был подписан «Протокол об урегулировании конфликта на КВЖД», который впоследствии Нанкинское правительство Китая старалось всячески игнорировать и даже не признавать в одностороннем порядке, вплоть до захвата земель Маньчжурии армией Японской империи в 1932 году. Но все это уже совершенно не касалось Геркан, Александра Морициевича, поскольку сыграли свою роль те чертежи ШРУС-а, что прежде были переданы командиру 3-го отдельного танкового полка. Бабочек тогда, конечно, никто не давил по причине их отсутствия, но сделанное в нужное время, в нужном месте, с нужной персоной, небольшое изменение в ходе истории привело как раз к проявлению «эффекта бабочки» подаренного миру фантастом Рэйем Брэдбери.

– Здравствуйте, товарищ Калиновский. Вызывали? – на дворе стояло 13 января 1930 года, и Отдельная танковая рота все еще квартировала в городе Маньчжурия, хотя некоторые части РККА начали покидать китайскую территорию, начиная с 23 декабря. Именно здесь на их голову и свалился тот самый Константин Брониславович Калиновский, с которым у Коханского имелась в свое время беседа по поводу придумки одного мозговитого комвзвода. Правда, последний о факте подобного разговора пока еще не был в курсе. Калиновский прибыл на Дальний Восток в качестве инспектора бронесил для сбора информации и обобщения полученного в отгремевших сражениях опыта применения бронированной техники. Заодно пожелал увидеться с Александром, узнав, что тот находится именно здесь, да вдобавок успел отличиться, как в боях, так и в деле восстановления поврежденной бронетехники.

– Добрый день, товарищ Геркан, – молодой, лет тридцати, краском с ромбом на петлицах крепко пожал протянутую ему для приветствия руку посетителя. – Вызывал. Хотя, скорее, приглашал на беседу. Присаживайтесь, – махнул он рукой на ближайший стул, тогда как сам вернулся за свое временное рабочее место. – У меня, видите ли, пару месяцев назад имелась беседа с командиром вашего полка, товарищем Коханским, во время которой он обратил моё внимание на подготовленные вами чертежи. Должен отметить, что они произвели на меня самое благоприятное впечатление. Естественно, я сейчас говорю не о качестве их исполнения, а о самой задумке. Очень своевременной и нужной задумке! – аж поднял он вверх указательный палец правой руки, тем самым акцентируя внимание на важности данного факта. – Вы этого знать никак не можете, поскольку сперва находились в пути, а после принимали участие в военной операции, но, пока вы геройствовали на восточных границах нашей советской родины, мы с товарищами подводили итоги прошедших в Белорусском военном округе больших общевойсковых маневров. Вот именно по их результатам у многих появились опасения по поводу пригодности автотранспорта для действий в условиях раскисших от дождей грунтовых дорог. Не говоря уже о куда более раскисших полях. И броневики, и грузовики, и легковушки, приходилось то и дело вытягивать из грязевых ловушек, либо людям, либо вообще тракторам. Потому мне сразу припомнилось ваше изобретение, что действительно смотрелось весьма простым в изготовлении и необходимым в колесной технике. В связи с этим я желаю предложить вам попробовать себя в проектировании боевых машин. – Подобный разговор можно было бы принять за какую-то злую шутку или фантасмагорию, учитывая имевшееся у Александра образование. Если бы реалии СССР не были действительно таковы. Профессиональных инженеров и конструкторов не хватало просто катастрофически абсолютно всем. Потому, с целью латания дыр, покуда делали ставку на тех, кто имел хоть какое-то понимание в том или ином деле. Учитывая же подобный метод отбора, Геркан на фоне многих смотрелся еще очень достойным кандидатом в такие доморощенные проектировщики.