Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Я не азартный человек, если вы об этом. И уже давно не тот молодой сорвиголова, каким был в молодости. Вместе с сединой в волосах, появилось и должное разумение в голове. Так что, как вы изволили выразиться, тормоза у меня не сорвет, – поспешил Михаил Андреевич заверить танкиста в своей полной адекватности и сдержанности. – Понимаю, что в подобной ситуации мы оба, либо получим всё, либо пропадем. Иного не дано. Ведь убыть сейчас из Испании даже мне будет очень непросто. Те же французы мигом арестуют и отправят в лагерь, стоит им только меня опознать как беглого испанского офицера. Да и помню я, как остался ни с чем Остап Ибрагимович Бендер именно при переходе через границу. Очень уж правильные вы мне тогда подсунули книги, дон Алехандро. Тут без лишних пояснений приходит понимание, что мало заполучить такие деньги в свои руки, их еще необходимо сохранить и донести хоть до какого-нибудь надежного банка. Потому бросаться с головой во все тяжкие уж точно не стану.

– Хочется в это верить, – остановившись и повернувшись всем телом к морскому летчику, максимально серьезно произнес Александр. – Точно так же, как мне хочется верить в то, что вы всё же освоили управление нашими советскими тяжелыми грузовиками. Не просто же так я вас гонял в качестве водителя-испытателя по окончании технического осмотра каждого из них. Ведь именно на этих машинах уже совсем скоро будут без всякой охраны перевозить ящики с золотом. И именно эти машины нам с вами надлежит угнать, чтобы навсегда изменить жизнь. Как свою, так и своих семей. А теперь слушайте меня и слушайте внимательно. Вот как мы с вами будем действовать…

[1] Команданте – воинское звание в испаноязычных странах аналогичное майору.

Глава 17

Два благородных дона

– Вы всё помните, дон Мигель? – обращаясь к скрывающемуся буквально в паре шагов от него сообщнику, подал голос Александр, засевший за стволом одного из прилежащих вплотную к дороге деревьев, что как-то умудрились вырасти на каменистой почве. Именно тут относительно ровный участок горного серпантина делал поворот даже не на 90, а на все 110 градусов, отчего водителям тяжелых грузовиков с весьма тугим рулевым управлением, лишенным каких-либо усилителей, приходилось снижать скорость до минимально возможной и чуть ли не вовсе останавливаться. В противном случае они рисковали, не вписавшись в поворот, въехать в те самые деревья, за которыми скрывались «два благородных дона», или же вовсе слететь вниз с пусть пологого, но протяженного склона. – Сначала вдвоем заскакиваем в кабину последнего, двадцатого по счету, грузовика и вяжем его водителя. Вы слева, я справа. А после нагоняем предпоследний, где осуществляем то же самое. После чего я возвращаюсь к первому грузовику, и мы потихоньку трогаемся вперед, дабы нагнать колонну. При этом не суетимся, ругаемся только по-испански, мгновенно выключаем свет фар захваченных машин и ни в коем случае не стреляем. Ведь если поднимем шум, не видать нам золота, как своих ушей.

– Вы это повторяете уже в двадцатый раз, дон Алехандро. Всё я помню, – уже несколько устало отозвался со своего места Крыгин. Впрочем, обижаться на подельника он даже не думал, ибо прекрасно понимал, сколь много сил пришлось тому приложить, чтобы организовать столь наглый и при этом продуманный налет.

По причине того, что железнодорожного сообщения между Картахеной и Лос-Алькасарес не существовало, доставку прибывших в порт истребителей, бомбардировщиков, запчастей к ним, бомб и, естественно, горюче-смазочных материалов осуществляли на грузовиках. Перевозили всё это добро, и днем, и ночью, свыше сотни набранных откуда только оказалось возможным грузовых машин, поскольку хоть как-то охраняемая часть порта не могла похвастать огромными размерами и складскими мощностями, способными уместить в себя всё, что уже доставили из СССР. Не говоря уже о тех грузах, которые почти ежедневно привозили всё новые советские суда. А тут вдобавок авиация мятежников принялась совершать налеты на портовые склады, явно имея своей целью уничтожить доставленные грузы в местах их максимальной концентрации, пока те не оказались вывезены в иные города.

Естественно, помогали своим коллегам авиаторам в вывозе их ценного добра и танкисты, предоставляя тем часть своих тяжелых грузовиков. Вот именно под перевозку очередной партии авиабомб Александр и собирался замаскировать доставку золота на аэродром Бургете в Лос-Алькасаресе, для чего даже выправил все необходимые документы, благо бюрократический бардак стоял страшный и озаботиться получением необходимых «бумажек» оказалось для Геркана проще простого. В Советском Союзе у него вряд ли вышло осуществить что-то подобное столь же легко. Но здесь, в Испании, прибывшие грузы становились имуществом принимающей стороны и отвечали за их дальнейшую транспортировку уже сами испанцы, тогда как советские «добровольцы» лишь помогали им по мере сил и возможностей. Учитывая же откровенное нежелание испанских офицеров, что авиации, что флота, заниматься вопросами перевозок, те сваливали всю работу на младший командный состав – то есть старшин и сержантов, которым самим было глубоко наплевать на всякие там номерные бланки и секретность. Хорошо хоть выдавали водителям некий аналог путевого листа с вписанными от руки данными о перевозимом грузе, да вели учет отгруженного из порта имущества. Иначе уровень воровства принял бы вовсе катастрофические масштабы. А так пока что по мелочи «исчезали» мука, масло, бензин и вообще всё, что виделось возможным быстро реализовать на руки гражданскому населению.

Ведь где-где, а на активно обживаемом советскими летчиками аэродроме похищенное золото могли начать искать в последнюю очередь. Особенно если впоследствии оставленный ложный след должен были направить поиски в совершенно иную сторону, для чего, правда, требовалось пожертвовать небольшой частью груза.

Оба «заговорщика», кстати, и сейчас добирались до Картахены не напрямую из Арчены, а прибыли в кузове разгрузившегося и отправившегося в обратный путь из Лос-Алькасареса грузовика, куда в свою очередь приехали на полагающемся Геркану в силу занимаемой им должности легковом автомобиле – Фиате местной сборки. Естественно, прибыли, имея на то вескую причину – хитрый танкист, наконец, удовлетворил уже который день игнорируемое требование авиаторов и «отдал» тем русскоязычного испанского пилота. У местных механиков кое-что не ладилось со сборкой советских истребителей И-15, отчего и потребовался столь уникальный специалист-переводчик знакомый с авиационной тематикой.

В общем и целом, бумажками с алиби обзавелись они оба-двое на все случаи жизни. Теперь оставалось только не напортачить самим, как непосредственным исполнителям. Всё же, что первый, что второй, не располагали должным опытом «налетов на почтовые дилижансы». Да к тому же здесь, как нигде, на первое место выходила истина, что большие деньги любят тишину. Потому и раздобытые Герканом испанские пистолеты «Астра-400» брались больше для острастки и запугивания водителей, нежели с целью пускания их в дело. В ход же должны были пойти заранее подготовленные для неудачливых советских водителей кляпы, холщовые мешки и веревочные петли.

– Едут! – скорее для самого себя, нежели для напарника, едва слышно произнес Александр, стоило только свету фар головной машины резануть по их временному укрытию. Впрочем, о приближении конвоя его заранее предупредил басовитый гул явно работающих под максимальной нагрузкой множества мощных двигателей, который распространялся в ночной тиши куда далее той сотни метров, что, в силу извилистости дороги, выхватывали из темени в этом месте фары автомобилей. – Семнадцать. Восемнадцать. Девятнадцать. Двадцать! – отсчитывая один проползающий мимо него с поистине черепашьей скоростью грузовик за другим, Геркан, наконец, дошел до последнего и рванул вперед с максимальной скоростью, хлопнув по пути по плечу своего напарника. Если Крыгину предстояло просто вскочить на подножку кабины и, раскрыв дверь, влететь внутрь, то ему сперва предстояло оббежать ЯГ-10 сзади, чтобы не попасть, как в свет головных фар, так и под колеса.

– Frena, cabeza de merde! Frena![1] – буквально влетев в кабину замыкающего грузовика, бывший офицер Российского Императорского Флота мгновенно принялся тыкать пистолетом прямо в лицо очумевшего от такого фортеля водителя. – Стопэ! Стопэ! – поняв, что «жертва ограбления» его вообще не понимает, тут же перешёл он на русский с максимально возможным испанским акцентом. Правда и это не привело к требуемому результату. Пока в кабину с другой стороны не пролез Геркан, шофер так и продолжал лупать очумевшими глазами в его сторону. А чего им не быть очумевшими, если некто в закрывающей всё лицо маске, появился неожиданно из непроглядной тьмы и принялся тыкать стволом большого пистолета едва ли не в самый лоб? Тут уж любой неподготовленный человек мог словить шок. Впрочем, непроизвольно давить на газ водитель не стал, отчего буквально выпихнувший его из-за руля танкист успел нажать на педаль тормоза прежде, чем машина сошла с дороги. После чего за какие-то полминуты брыкающегося мужика скрутили и связали в четыре руки, не забыв запихать в рот кляп и натянуть на голову мешок. В таком вот состоянии его и выволокли из кабины, мигом оттащив к тем самым деревьям, где прежде сидели в засаде. А после кинулись догонять на своих двоих второй грузовик, успевший отдалиться метров на тридцать. Естественно, предварительно погасив свет фар на захваченной машине и подложив той под колеса пару крупных валунов, ибо на ручной тормоз особой надежды не было – он хоть и функционировал штатно, но, судя по скрипам рессор, загружены все машины были от души. И потому перестраховаться было не лишним.

Впрочем, нужды особо спешить они не испытывали. До следующего столь же крутого поворота, где имелась возможность захватить очередную машину и при этом не оказаться замеченными с впередиидущего транспорта, оставалось еще с треть километра. А грузовики здесь ползли в гору едва со скоростью пешехода. Так что, даже передвигаясь легкой трусцой, они вполне себе успевали перехватить очередную жертву в назначенном месте. Что и осуществили спустя примерно три минуты. Мало того, что определенный опыт в этом деле ими вот буквально только что был получен, так теперь еще и расстояние до дверей кабины было у них одинаковое, поскольку оба стартовали от заднего борта нагнанного транспорта одновременно. Поворот ручки двери, рывок в сторону захваченного врасплох шофера, демонстративное пихание ему в лоб пистолета и совсем не демонстративное пихание в рот кляпа, а после мешок на голову и петли на руки с ногами. Этот, в отличие от первого, даже брыкаться особо не стал, отчего «два благородных дона» управились с ним вовсе за какие-то четверть минуты. После чего, вырубив фары, затихарились в ожидании, пока весь остальной конвой не уйдет на полкилометра вперед, где уже был выезд на шоссе ведущее прямиком в порт. Точнее затихарился севший за руль очередного трофея Крыгин, тогда как Геркан уже на полной скорости рванул к оставленному позади первому трофею. Всё же дорога тут была не ахти, а он куда лучше авиатора управлялся с ЯГ-ом.

После же была полная нервного напряжения часовая поездка от Картахены до аэродрома, где активно зевающая охрана ворот лишь устало махнула рукой очередным советским водителям доставившим очередной срочный груз в ответ на предъявление водителем головной машины очередных накладных. Всё равно они в этом ничего не понимали, как не понимали и русского языка. Тем более, что за последние трое суток подобных машин и грузов прошло тут уже столько сотен, если не тысяч, что на два очередных прибывших в ночь грузовика никто даже не стал обращаться внимания. В общем, по доброй испанской традиции начальник караула изволил почивать, а солдатам было откровенно лень лезть изучать содержимое прикрытых брезентом ящиков. Особенно с учетом того, что, благодаря пантомиме, общавшийся с ними русский смог донести до них мысль о взрывоопасном характере доставленного груза и четком знании, куда его нужно везти – тыкал пальцем в сторону складов Геркан почти неистово, дабы только никто не пожелал сопроводить их по территории базы. Крыгин же, которого могли случайно опознать, на всякий случай оставался всё это время в кабине второго тяжеловоза, предоставив разыгрывать спектакль одного актера Александру. Этот пронырливый танкист даже успел немного подготовиться, слегка изменив формы своего лица, как заталкиванием за щеки нескольких крупных кусков ваты, так и своеобразным кривлянием, связанным с удержанием в углу рта добытой где-то курительной трубки с очень коротким мундштуком. Что делало его отдаленно похожим на Фрэнка Фигля, человека ставшего прототипом для американского мультипликационного героя – моряка Папая. Хотя, о существовании подобного придуманного в США всего семь лет назад персонажа с очень своеобразной физиономией, вряд ли кто-то слышал в Испании. И без того в стране хватало проблем, чтобы еще интересоваться каким-то очередным заокеанским героем комиксов. В общем, для начинающих «экспроприаторов» всё покуда прошло без сучка, без задоринки. Но время их уже поджимало, а ведь впереди еще была разгрузка. И не только она!

Двести двадцать ящиков! Почти шестнадцать с половиной тонн! Именно столько, едва не сорвав себе в процессе спины, оказались вынуждены выгрузить всего за час с небольшим два уже далеко не самых молодых «экспроприатора». Иными словами говоря, упарились они так, что под конец у обоих тряслись уже, и руки, и ноги, и вообще организмы в целом. Да даже пиливший чугунную гирю Паниковский из «Золотого теленка» должно быть выглядел на их фоне тем еще живчиком. Благо хоть имелось, где разгружаться. Михаил Андреевич, как единственный сохранивший верность республиканскому правительству строевой морской летчик из числа местных старожил, имел постоянный доступ к ангарам гидропланов и ключи от замков. Но ему даже не пришлось светить перед караульными своей физиономией, поскольку эти самые ангары вообще никто не охранял по причине их запустения. Действующих самолетов морского базирования оказалось в наличии банально меньше, нежели некогда построенных для них ангаров. Однако даже не в этом была вся прелесть данных сооружений. От них непосредственно в бухту тянулась выстроенная на мостках узкоколейная железная дорога, по которой в 20-х годах к воде доставляли поплавковые аэропланы. Нынешние, более современные, гидропланы уже обладали собственными колесами для выезда на берег с воды и наоборот по имеющимся пандусам, отчего данная, постепенно погружающаяся в воду, чугунка уже лет пять как была заброшена. Заброшена, но не демонтирована! Вот именно на бегающую по ней вагонетку, заранее изрядно обихоженную и смазанную, чтобы та ни в коем случае не скрипела при передвижении, Геркан с Крыгиным и стаскивали ящики с последующей их отправкой на дно бухты в том месте, где уже давно никто не ходил, не плавал и вообще не появлялся.

А ведь еще требовалось избавиться от машин, оставить ложный след и вернуться обратно на аэродром до семи часов утра, чтобы получше замаскировать честно награбленное! И вдобавок постараться при этом выглядеть весь будущий день так, словно они всю ночь сладко спали в своих кроватях, а не занимались тем, чем занимались. Не говоря уже о необходимости со временем доставать все эти ящики обратно из-под воды для погрузки на гидроплан, которого у них еще, так-то не имелось вовсе. Как собственно не имелось и возможности совершать на этом самом гипотетическом гидроплане залегендированные рейсы к берегам Франции. Иными словами говоря, для них вся эпопея с нехилым личным обогащением еще только начиналась. Но пока рефлексировать по этому поводу времени не имелось совершенно. Сперва требовалось избавиться от двух огромных и способных указать именно на них улик – грузовиков.

Спокойно покинув границы аэродрома уже ближе к 5 часам утра, они отъехали на километр от города и, повернув на дорогу ведущую к Каса дель Ондо, сцепили оба ЯГ-а буксировочной штангой. И пока Крыгин, издеваясь над сцеплением и двигателем своей машины, тянул получившийся автопоезд к ближайшей гористой местности, где виделось возможным создать картину аварии и последующего избавления от машин, Александр поспешил вернуться обратно на аэродром за своим разъездным Фиатом. Надо же было впоследствии забрать своего подельника и доставить того по утру к месту службы, заодно засветив на аэродроме и своё собственное, несущее следы изрядного алкогольного возлияния, лицо. А как еще им было бы возможно замаскировать следы бессонной ночи? Только так! Благо Лос-Алькасарес, как и любой другой курортный городок Испании, мог предложить «жаждущим» немалый список развлечений, начиная от всевозможных пивных и ресторанов, заканчивая вполне себе официальными борделями. О чём уже даже успели уйти первые доносы в Москву на самых не сдержанных краскомов и красноармейцев, дорвавшихся до таких, невиданных прежде, услуг.

А тем временем в порту Картахены и его окрестностях начинала разрастаться тихая паника. Тихая, поскольку кричать на всех углах об исчезновении почти полутора десятков тонн золота, означало взорвать испанское общество, которое не было, ни сном, ни духом, что золотой запас страны вывозится из Испании. В силу секретности всего предприятия, лишь 7 человек из числа находящихся в стране вообще знали о нём. Розенберг и Орлов со стороны Советского Союза и пятеро наиболее высокопоставленных лиц республиканского правительства. И всё! Причем одно из этих самых лиц вот-вот готовилось отдать богу душу.

Из-за совершенного авиацией франкистов ночного бомбардировочного налета на порт как раз в момент прихода в него «золотого конвоя», пропажу двух набитых драгоценным металлом грузовиков обнаружили далеко не сразу. Как бы дико это ни звучало. Пока все разбежались по укрытиям, пока отгремели последние взрывы сброшенных куда попало авиабомб, пока всех разбежавшихся собрали вместе и принялись пересчитывать по головам, пока на территории порта пытались тщетно найти двух «потеряшек» вместе с их машинами. В общем и целом, назад по дороге к старым пороховым складам метнулись лишь спустя три четверти часа – то есть когда «экспроприаторы» уже почти подъезжали к Лос-Алькасаресу. Потом было обнаружение избавившихся от мешков на головах и выползших на дорогу связанных по рукам и ногам водителей. Следом за их сбивчивыми объяснениями у сопровождавшего золото директора испанского казначейства, и так излишне нервничавшего все последние дни, вовсе случился сердечный приступ, когда он понял, что их действительно ограбили. И как итоговый результат – Орлов остался единственной персоной, несущей за случившееся исключительно личную ответственность. Тут он и подался в бега, пока до Москвы не дошла информация о провале столь секретного задания. Правда, прежде всё же приказал загрузить уже доставленное в порт золото на судно «Нева» и срочно отправить то в Одессу. Вот только это была лишь четверть того золота, кое оказалось отправлено в схожей ситуации в СССР при несколько ином ходе истории. И, главное, к моменту начала настоящего расследования, никто уже не рассчитывал чего-либо обнаружить, поскольку прошло уже свыше недели с пропажи 220 ящиков золота. Да и все нёсшие непосредственную ответственность за перевозку лица стали недоступны – полномочный представитель НКВД пропал с концами, как и его семья, как и все валютные средства из сейфа советского посольства в Мадриде, а Франциско Мендес-Аспе – директор казначейства, умер еще в ту же ночь по пути в больницу, не перенеся подобный удар. Два же разбитых в хлам и сожженных грузовика ЯГ-10 обнаружили на дне одного из оврагов в более чем полусотне километров от Картахены лишь три недели спустя, как и редкие рассыпанные по склону золотые монеты. Но куда делся весь остальной похищенный груз, уже вряд ли виделось возможным выяснить, так сказать, работая с места событий. Теперь только и оставалось, что ждать, где же всплывет крупная партия золотых монет или же даже слитков. Однако и тут ожидать скорого раскрытия тайны личностей грабителей всем заинтересованным лицам не приходилось. Расквартированный в Арчене танковый батальон Т-24 в срочном порядке был сорван с места своей временной дислокации и переброшен по железной дороге в Мадрид для нанесения встречного удара по прорвавшим 15 октября фронт войскам генерала Моле. И один излишне предприимчивый военинженер 2-го ранга оказался вынужден отправиться в бой вместе с ним, оставляя всё обретенное богатство на неопределенный срок на попечение своего сообщника.

[1] Перевод – Тормози, засранец! Тормози!

Глава 18

Они не пройдут! А мы?

Что может быть хуже для танковой колонны, чем попасть на горной дороге под налет вражеских пикирующих бомбардировщиков при всяком отсутствии своего ПВО? Разве что влезание всем составом в заранее подготовленную артиллерийскую засаду. Да и то вряд ли! А что может быть хуже для осуществляющей переход по такой же горной дороге пехоты и артиллерии, чем вылетевшие прямо в лоб танки? Ответ – ничего! Ничего хуже этого быть не может, поскольку орудийный и пулеметный огонь, ведущийся едва ли не в упор, а также последующее уничтожение живой силы гусеницами оставляли этой самой живой силе куда меньше шансов на спасение, нежели налет авиации, удар артиллерии, огонь пулеметов или же всё это вместе взятое. И в этом смысле авангарду колонны, находящейся под командованием подполковника Баррона, сильно повезло, поскольку советские тяжелые танки они встретили не на горной тропе, а на обычном шоссе. Но на этом всё их везение и закончилось. Впрочем, как и победоносное шествие всей колонны по одной из дорог, испещривших равнину долины Тахо.

Вообще, стоило отметить, что по прошествии трех месяцев с начала гражданской войны в Испании, боевые действия велись здесь не больно великими силами. Так, общая численность войск, наступавших ныне на Мадрид с северо-востока, севера, северо-запада, запада, юго-запада и юга не превышала 25 тысяч человек. То есть всего две пехотных дивизии, разделенных на так называемые колонны, каждая из которых была сравнима со стрелковым полком РККА, являлись наиболее серьезной угрозой для города-миллионника. Две дивизии на почти 250 километров фронта! И это могло бы звучать бредом, если бы хоть как-то вооруженных сторонников республиканского правительства пытавшихся преградить шествие «армии мятежников» не насчитывалось всего 20 тысяч человек на эти же четверть тысячи километров фронта. Именно человек, а не бойцов, поскольку бойцами назвать их совершенно не поворачивался язык. Эти, с позволения сказать, воины бросали оружие и начинали смазывать пятки, стоило только на их позиции упасть авиационной бомбе или артиллерийским снарядам. По-настоящему же сражаться они начинали, лишь будучи полностью окруженными, поскольку всем уже было прекрасно известно, как пришедшие из Марокко войска расправляются с пленными республиканцами. Вот и предпочитали в подобном случае погибнуть от пули в бою, а не быть впоследствии зарезанными, словно свиньи на скотобойне. А еще немаловажная особенность ведущегося наступления состояла в том, что «генералиссимус» Франко, стремящийся полностью разрушить авторитет генерала Мола, даже не рассчитывал одержать верх в этом сражении. Более того, он сделал всё от себя зависящее, чтобы его единственный реальный конкурент за главенство в стане мятежников оказался разбит республиканскими силами или хотя бы не преуспел с занятием Мадрида. В общем, данные войска, основной ударной силой которых выступали марокканцы и наёмники из иностранного легиона, изначально отправлялись исключительно на убой. Что им и обеспечили советские танкисты.

– Ну же, ну же, когда же уже, – высунувшийся с биноклем из люка командирской башенки Геркан настороженно рассматривал приближающиеся к его позиции пехотные цепи марокканцев и одновременно прислушивался к доносящимся до неожиданно быстро притихшего города звукам.

Раскинувшийся в 37 километрах южнее столицы небольшой провинциальный Ильескас должен был стать следующей целью наступающих на этом направлении сил мятежников, о чём танкисты узнали чуть менее двух часов назад, когда сами подошли к нему со стороны Мадрида и встретили бредущие им навстречу разрозненные отряды республиканцев. Это были жалкие остатки гарнизона городка Баргас, что пал днем ранее, и гарнизон расположенного куда ближе городка Юнкос, откуда защитники сдристнули, по-другому и не скажешь, не дожидаясь подхода противника. Благо хоть военинженеру 2-го ранга, как и командиру танкового батальона, предоставили переводчика, отчего переговоры Александра с одним из командиров испанцев не были похожи на общение глухого с немым. Всё же его скромных познаний в испанском языке пока что совершенно недоставало для нормального общения с местными. Разве что на совсем уж бытовые темы и общие вопросы.

Правда, самого комбата – а именно Миши Киселева, на этом направлении не было. Он вместе со второй ротой батальона выдвинулся на юг по параллельной дороге, шедшей километрах в двадцати западнее, с целью отбить стратегически важный город Талавера, что перекрывал единственный западный проход в долину Тахо и служил центром снабжения аж трех вражеских колонн. По сути, вверенные Михаилу силы – рота тяжелых танков и два посаженных на грузовики батальона пехоты из числа исключительно испанских коммунистов, демонстрирующих на фоне всех прочих максимальную стойкость в бою, должны были опробовать на деле тактику глубокой операции. Именно им надлежало прорваться сквозь передние ряды противника и нанести молниеносный удар по наиболее значимой для того тыловой базе. Заодно одновременно отрезая данные силы от единственного удобного пути отступления из долины, за исключением многочисленных горных троп, которыми спокойно могла бы уйти пехота с кавалерией. Тогда как третьей роте, к которой оказался прикреплен Геркан, надлежало стать главной ударной силой для возвращения в руки республиканцев города Толедо, где располагался один из крупнейших патронных заводов страны. Правда, им какой-либо местной пехоты не дали вовсе, наказав брать под своё командование все встреченные по пути отряды, для чего придали танкистам штабного офицера из числа местных, которому и должны были переходить в подчинение испанцы. В общем, организация контрудара была осуществлена на столь «высоком» уровне подготовки, что хотелось попросту плеваться! Хотя, о чём вообще тут можно было говорить, если документ о создании новой официальной армии был подписан премьер-министром Испании всего один день назад, в то время как на празднование своего восшествия на данную должность он отрядил аж две недели чуть ли не ежедневных гуляний. Да и то создание новой армии Испании стало результатом давления на него, как половины министров, так и представителей Москвы. Тогда как сам премьер-министр Франсиско Ларго Кабальеро всё надеялся одержать верх в противостоянии, применяя исключительно партизанскую тактику малых групп, как это было во времена Наполеоновских войн. Видимо, вовсе позабыв, что теперь его сторонникам приходилось сражаться не с интервентами, а со своими собственными согражданами, которые знали местные горы ничуть не хуже республиканских бойцов. И, тем не менее, что-то да делалось. Тут и там десятки и даже сотни тысяч людей вносили свой посильный вклад в победу республики. И вот теперь, наконец, настала очередь продемонстрировать себя во всей красе самым лучшим танкистам РККА.

– К бою! – наконец дождавшись долетевшего до крайних домов города похожего на сход каменной лавины рокота, Геркан нырнул внутрь танка и, повернувшись к командиру башни, кивнул тому головой, скомандовав, – Пехота противника, орудием, триста, огонь! – При этом задраивать люк, как то полагалось делать по уставу, он не стал, поскольку даже во второй половине октября на дворе царствовала страшная духота и жара под 25–30 градусов. Да и лишний раз задыхаться в замкнутом пространстве от воздействия вонючих пороховых газов желания не было никакого. Тем более что вокруг находилась, вроде как, своя пехота.

Учитывая то, что воевать в городских условиях танкистам было не с руки, да и про тактику танковых засад они были наслышаны – труды почившего Калиновского не пропали даром, два из трех взводов роты наскоро замаскировали чуть более чем в двух километрах южнее Ильескаса. Там, примерно в шести сотнях метров в стороне от шоссе, был разбит солидных размеров оливковый сад, где и затихарились до поры до времени 11 танков. Еще же полдюжины, включая машину самого Геркана, которую тот «отжал» у оставшегося в Арчене командира полка, покуда скрывались за наскоро собранными из говна и палок баррикадами, перегородившими все улицы и проходы между домов на южной окраине города. Этим уже надлежало ударить по авангарду противника с фронта сразу после того, как главные силы накроют основную вражескую колонну с фланга. Что, собственно, и произошло.

– Выстрел! – гаркнул наводчик мехводу, чтобы тот успел выжать педаль сцепления. Подобное приходилось совершать каждый раз, поскольку фрикционы банально не выдерживали получаемых машиной при отдаче орудия нагрузок. – Заряжай! – стоило только отрывисто тявкнуть короткоствольной КТ-28, тут же заорал командир башни Александру. Увы и ах, но в машинах, вооруженных подобным орудием, именно командир танка отвечал за открытие затвора пушки, поскольку ему это осуществить было куда как проще, нежели подчиненному. К тому же половина выстрелов располагались в укладках именно с его стороны, что превращало командира машины также в «заряжающего на полставки».

– Бей туда же! – отбросив на время в сторону уставщину, прокричал Геркан, загоняя новый осколочно-фугасный снаряд в казенник. После чего примкнул глазом к танковому перископу, чтобы оценить результат стрельбы, как своей машины, так и прочих танков взвода, открывших огонь следом за ним. – Еще раз туда же! – дернув рукоять затвора и скривившись от повеявшего резкого запаха сгоревшего пороха, потянувшегося вслед за вылетевшей на пол боевого отделения гильзой, Александр закинул на освободившееся место новый унитар. – Еще раз! Еще! Еще! – лишь после шести отстрелянных по паникующим вражеским пехотинцам снарядов, к которым добавились с три десятка фугасов выпущенных прочими танками, он связался по радио с командиром взвода и отдал приказ идти всем в атаку. Ему уже хорошо было видно, что противник полностью дезориентирован и деморализован столь жесточайшим артиллерийским налетом и даже не думает о дальнейшем продвижении или же сопротивлении, откатываясь назад, а точнее, драпая. И потому складывающуюся ситуацию следовало как можно скорее усугубить. Естественно, усугубить для противника.