Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Но все это было потом, а пока пилоты, одержавшие третью подряд победу в кубке Гордона Беннета, принесшую им помимо очередных и столь желанных призовых денег, а также права пожизненного владения кубком Российской империи, сотни заказов на совершенно новый двигатель З-5, который, наконец, был полностью отработан и подготовлен к массовому производству, ковали железо, не отходя от кассы. Иными же словами, они позволили себе некоторую наглость и потребовали-выпросили у своего великокняжеского куратора возможность получить для испытаний снимаемые с вооружения флота орудийные системы.

Помимо уже обсуждаемых ранее 37-мм и 47-мм пушек Гочкиса, к ним в руки попал образец 63,5-мм орудия Барановского, неожиданно оказавшимся как раз тем идеальным артиллерийским орудием, о котором они разглагольствовали в свое время. Весьма устаревшее и не скорострельное по сравнению с современными системами, но все же с унитарным снарядом, именно оно по своим массогабаритным характеристикам идеально входило в разрабатываемую башню. И что было немаловажно – данная пушка не была нужна более никому.

Все эти системы еще в Русско-Японскую войну показали себя абсолютно непригодными для ведения боевых действий на море и потому десятками и сотнями отправлялись в арсеналы на длительное хранение. Армия тоже не спешила принять их на вооружение, не видя для себя области их применения и косясь в сторону новеньких 76-мм пушек. Дело даже дошло до того, что немногие сохранившиеся после войны с Японией десантные и горные орудия Барановского потихоньку списывались и отправлялись в переплавку. И это за пару лет до начала войны, где нехватка абсолютно любого вооружения стала катастрофической уже спустя полгода боевых действий!

Учитывая все эти причины, а также убеждаясь из года в год, что новгородские авиаторы столь неожиданно появившиеся в зоне его внимания, обладают способностью делать исключительно стоящие вещи, Александр Михайлович соизволил таки похлопотать насчет сохранения указанных орудийных систем и боеприпасов к ним. Правда, первоначально первые авиаторы России, желали выкупить данные орудия по цене металлолома, как это, по сути, и происходило. Но тут, почувствовав их заинтересованность, уже им продемонстрировали кукиш, фигурально выражаясь.

Самая же многочисленная и при этом самая же ни на что не годная 37-мм пушка как раз и должна была стать основным орудием будущих бронетанковых сил Российской империи. Причина подобного, буквально вымученного, решения была донельзя банальной – этих орудий было действительно много, а уж имеющихся запасов снарядов к ним и вовсе могло хватить до самого конца войны. Даже скорее стволы орудий оказались бы полностью расстреляны куда ранее, нежели закончились бы изготовленные для них боеприпасы. Одно было плохо – львиная доля этих самых снарядов являлись бронебойными болванками, годными разве что для борьбы с пулеметными гнездами, но до начала боевых действий оставалось достаточно времени, чтобы постараться переделать хотя бы часть этих снарядов в осколочно-фугасные. Естественно, при наличии заказа от казны, поскольку осуществлять столь не дешевую работу за свой счет, дураков не было.

Да и сами орудия тоже требовали солидной доработки. Даже небольшая 37-мм пушечка имела все шансы переклинить башню той силой отдачи, что возникала при выстреле. Что уж было говорить про куда более мощные системы? Так что разработка гидравлической или пружинной, а то и смешанной системы отката тоже должна была лечь на чьи-то финансовые плечи. И судя по всему, казна на эти цели не собиралась выделять ни одной копейки.

Из двух оставшихся систем лучшей по осколочно-фуганому воздействию, что неудивительно, оказалась пушка Барановского, имевшая в своем арсенале также шрапнельные и картечные снаряды, а вот по дальности и точности стрельбы – 47-мм пушка Гочкиса, так что было принято решение ставить на машины и то и другое. Первая должна была обеспечивать хорошее огневое воздействие на вражескую пехоту, а вторая взять на себя функцию контрбатарейной борьбы. К тому же оба орудия очень неплохо смотрелись в качестве зенитных, по причине отсутствия специализированных. Дело оставалось за малым – получить ко все еще неплохим орудийным системам достойные снаряды, каковых пока не наблюдалось. Этот вопрос, впрочем, как и многие другие, оказался поднят во время визита великого князя Александра Михайловича с инспекционной ознакомительной поездкой в Нижний Новгород.

Естественно, первые дни Романов отдал на откуп местным чиновникам, военным и дворянскому сословию, но большую часть своего времени впоследствии уделил лишь нескольким заводам и их владельцам. Стоило ли упоминать, что совладельцами части этих заводов числились первые авиаторы государства Российского?

– Что же, господа! Удивлен и поражен! – затянувшиеся на два дня обзорные экскурсии закончились в новеньком деревянном ангаре, где находился уже практически собранный планер нового трехмоторного самолета, над созданием которого весь последний год трудилось множество инженеров и ученых со всей России: Жуковский, со своими учениками, Сикорский, Калеп, Григорович, Ульянин, не говоря уже о владельцах «Пегаса» и сманенных ими инженеров с расположенных в Нижнем Новгороде заводов. – Лично я ни секунды не сомневался в ваших способностях построить настоящее техническое совершенство, будь это мотоцикл, аэроплан или аэросани. Но то, что я увидел, превзошло все мои ожидания. Будь все наши заводчики столь же успешны и талантливы как вы, Россия, несомненно, вырвалась бы в лидеры стран стоящих на вершине технического прогресса!

– Благодарим на добром слове, Александр Михайлович. – оставшись в одиночестве со своим «куратором» от правящей фамилии Егор, Алексей и Михаил перешли на неофициальное общение, право на которое получили уже давно. – Со своей стороны смеем надеяться, что все увиденные вами технические новшества все же приглянутся нашим господам генералам и подобная техника начнет поставляться в армию, выводя ее на совершенно новый уровень. Хотим мы того или нет, но появление подобной техники, несомненно, внесет множество изменений в тактику ведения боевых действий, так что чем раньше в армии начнут ею пользоваться и чем раньше поймут как, где и в каких целях стоит использовать ту или иную машину, тем сильнее станет Россия. А с сильными будут считаться во все времена.

– Не могу с вами не согласиться, Егор Владимирович. – тяжело вздохнул князь и ненадолго прервался, чтобы отдать должное выставленному на столе чаю. – Как шеф Всероссийского Императорского АэроКлуба, я прекрасно вижу, какие невероятные возможности дает наличие аэропланов любой армии. Особенно, если речь идет об аэропланах выделки вашего завода, господа. Да, со своим У-2 вы произвели натуральный фурор на недавнем конкурсе аэропланов для военного ведомства! Все до одного пилоты наших авиационных школ более не хотят смотреть в сторону аэропланов прочих моделей за исключением, пожалуй, ваших же У-1. Господа офицеры буквально требуют скорейшей поставки в школы вашей удивительной машины. – а превозносить хвалы действительно было чему. В первый же показ Поликарповского У-2 Егор выполнил на нем столько фигур высшего пилотажа, что едва не обеспечил инфаркт доброй половине зрителей – столь сильно его эволюции в воздухе напоминали потерю управления машиной. Один только штопор с выходом в горизонтальны полет лишь в паре десятков метров от земли чего только стоил! Ведь любой другой аэроплан, попав в подобное положение, непременно развалился бы еще в воздухе от огромных нагрузок на планер. Однако, созданный именно для таких полетов, У-2 лишь протестующее поскрипывал, но продолжал летать и летать.

– Отрадно слышать подобную оценку своих трудов, Александр Михайлович. – расцвел в улыбке Алексей, высказывая общее мнение собравшихся за столом авиаторов.

– Вы, господа, ее, несомненно, заслужили. – кивнул в ответ князь, – И могу вас порадовать, вскоре Инженерное управление разместит у вас заказ на два десятка подобных аэропланов и полсотни мотоциклов. Для начала. – выделил он интонацией два столь немаловажных слова, – Всероссийский АэроКлуб тоже желает разместить у вас заказ на пять аэропланов марки У-2. И как его шеф, я готов подписать с вами договор в ближайшие два дня.

– Благодарим за хорошие новости, Александр Михайлович. Мы нисколько не сомневались в успехе нашей новой машины и потому заранее начали ее серийное производство, как вы могли сами видеть во время экскурсии. Так что первые три машины мы сможем поставить уже в следующем месяце.

– Да, оперативность, с которой вы производите технику, делает вам честь. – не покривил душой великий князь. – Но стоит ли делать поставки зимой? – все же выразил он некоторое сомнение в необходимости столь скорого выполнения заказа. Как ни крути, а зимние полеты, помимо его собеседников, смогли освоить лишь четыре летчика, а потому поставленные зимой аэропланы могли лишь простаивать в ангарах в ожидании весны.

– Мы готовы оборудовать аэропланы лыжами вместо шасси, так что они спокойно смогут взлетать и садиться на поля с утрамбованным снегом. Сами лыжи мы уже испытывали на У-1, так что смеем заверить – все будет в порядке.

– Что же, в таком случае я буду только рад скорейшей поставке ваших аэропланов. – дабы не ударить в грязь лицом и не отказываться от ранее произнесенных слов, счел необходимым выказать свое довольствие гость. – А как у вас с частными клиентами? Имеются заказы?

– К счастью, с этим все в порядке. И у нас и у господина Калепа имеется более двух десятков заказов на У-1, так что производство не простаивает ни минуты. А вскоре мы начнем предлагать клиентам гражданскую версию У-2, в том числе лимузин с полностью закрытой трехместной кабиной.

– А отчего вы не предложили подобную машину в числе прочих военным?

– Слишком дорогой выходит. – развел руками Алексей, – Триплекс, что идет на остекление, сейчас производится только в одной лаборатории во Франции и стоит столь немало, что даже вслух произносить не хочется. А заменить его пока нечем.

– В таком случае резон в вашем предложении действительно имеется. А когда вы сможете продемонстрировать гидроплан на базе вашего У-2 и ваш новый трехмоторный аэроплан? – памятуя об описании применения последней машины в качестве торпедоносца, а У-2 в качестве бомбардировщика морского базирования, проснулся в великом князе контр-адмирал.

– Гидроплан соберем за зиму, благо поставки дюраля идут без перебоев. Испытаем на воде сразу, как сойдет лед, так что летом предсерийная машина будет готова. Предсерийный ТБ-1 тоже должен быть готов к будущему лету. Тот, что вы видели в ангаре, мы сможем испытать уже в январе, а к лету построим еще одну-две машины. – как по заученному выдал Алексей.

– Великолепно, господа! Нисколько не сомневаюсь в вашем очередном несомненном успехе! – еще больше просветлел гость в ожидании новых игрушек, что вскоре могли оказаться в его ведении.

– Будем надеяться, что так оно и будет, Александр Михайлович.

– Если с аэропланами разобрались, предлагаю перейти к прочей технике. Я, конечно, своими глазами видел все то многообразие, что вы с компаньонами готовите к выходу на рынок в следующем году, но я не сомневаюсь, что и тут у вас имеется как ряд побед так и сложностей.

– Все именно так, как вы и сказали, Александр Михайлович. Колесный трактор Мамина-Тринклера уже готов. Хоть сейчас ставь в серийное производство, найдись на него покупатель. Но таковых, к сожалению, совсем немного. Во всяком случае, в России. Сейчас, по предварительным подсчетам, спрос на него внутри страны не будет превышать пятнадцати – двадцати машин в год. На пока еще только проектируемые гусеничные трактора спрос ожидается еще меньший, если только армия не заинтересуется ими как буксировщиками тяжелых орудий. Но прежде чем предлагать подобную технику, мы хотим, сперва, полностью решить проблемы с надежностью гусеничного движителя. По нашим расчетам испытания продлятся не менее года, а на устранение обнаруженных недостатков уйдет еще никак не меньше полугода. И лишь после мы сможем показать подобные машины во всей красе. То же касается и полугусеничных тягача и бронеавтомобиля. Как вы сами понимаете, последние две модели разрабатывались нами исключительно для нужд российской армии и пойдут в производство только при наличии государственного заказа. И в связи с этим у нас будет некоторая просьба, Александр Михайлович.

– Слушаю вас внимательно. – слегка кивнул великий князь, давая дозволение на прошение.

– Из предоставленных нам орудийных систем наилучшие результаты показала пушка Барановского. Но как нам удалось узнать, в настоящее время часть из них уже были направлены в переплавку, и на складах флота и военного ведомства осталось не более сотни штук. Возможно ли попросить не уничтожать оставшиеся орудия или хотя бы продать их нам по той же цене что и металлургическим заводам, если существует необходимость очистить склады от устаревшего вооружения?

– Хм, я подумаю, что с этим можно сделать, господа. Но отчего вы выбрали именно это устаревшее орудие?

– Что-либо более тяжелое установить на наше шасси невозможно, а что-либо более легкое имеет куда более скромные огневые возможности. Так что в качестве альтернативы можно применять – разве что 47-мм пушку Гочкиса, но только если для нее разработают новые осколочно-фугасные и картечные снаряды. Бронебойные, что в немалых количествах имеются на складах флота, тоже пригодятся для борьбы с пулеметами и орудиями противника, но против пехоты они будут бесполезны, в отличие от снарядов к пушкам Барановского.

– Я вас понял, господа. Но все же устанавливать устаревшие орудийные системы на новейшую технику, видится мне в корне не верным. Неужели нельзя как-либо укрепить ваше шасси, чтобы появилась возможность установки орудий новейших систем?

– К сожалению, подобное укрепление приведет к значительному увеличению веса всей конструкции и в результате силовой установке не хватит мощности, чтобы обеспечивать машине достаточную подвижность. А из множества зол надо выбирать меньшее. Естественно, лет через пять появятся новые двигатели, которые позволят создать шасси под более тяжелое вооружение, но неужели все эти годы стоит обходиться без новой техники? Ведь пока армия наработает опыт ее эксплуатации, применения и ремонта, опять же пройдут годы.

– И вновь я вынужден с вами согласиться. – склонил голову великий князь, – Уж лучше иметь под рукой не самое лучшее, но хорошее вооружение и применить его, возникни такая потребность, чем в немалой спешке принимать его уже во время войны и неумело бросать в бой. Как-никак, первая учебная автомобильная рота у нас уже создана и снабжается техникой, как отечественного, так и иностранного производства. Почему бы не создать и первую учебную бронеавтомобильную роту? Я, несомненно, донесу данную идею его императорскому величеству.

– Также, если это не будет великой наглостью с нашей стороны, мы просили бы донести до государя-императора идею об устройстве новейшего нефтеперерабатывающего завода. – поднял, наверное, наиболее больную тему Алексей, – В настоящее время из нефти на всех имеющихся заводах вырабатывается в основном керосин и лишь небольшие остатки идут на получение бензинов, солярного топлива и масел в результате чего цены на последние излишне высокие и сильно тормозят развитие автомобильной техники не только в России, но и во всем мире, пожалуй. Нам удалось связаться с одним из ведущих специалистов по устройству нефтехимических зданий и сооружений в нашей стране, Шуховым Владимиром Григорьевичем. Еще несколько лет назад он подготовил проект завода по новой, революционной, обработки нефти, которая позволила бы увеличить в разы выработку столь необходимых нам бензинов, масел и прочего топлива. Подобный завод стал бы жемчужиной нефтеперерабатывающей отрасли любого государства и будь у нас достаточные средства, мы, несомненно, вложили бы их в его постройку. Но для нас они являются неподъемными. Все наше имущество, включая патенты, не стоят и одного миллиона, а устройство подобного завода обойдется как бы не в полтора, так что и банковский кредит на подобную сумму нам не доступен. Возможно, государство заинтересуется в устройстве подобного завода?

– Вы настолько уверены в жизнеспособности проекта данного завода? – внимательно посмотрел в глаза собеседнику представитель фамилии Романовых.

– Да, Александр Михайлович. – не выказывая ни малейшего сомнения, тут же ответил Алексей.

– Что же, если вы сможете подготовить доклад с финансовым обоснованием данного проекта, я постараюсь поднять и эту тему. – слегка посверлив того взглядом, дал свое согласие ознакомиться с проблемой великий князь.

– На большее не смели и надеяться, Александр Михайлович. И если вы позволите, мы хотели бы похвастаться еще одной новинкой. – с этими словами Егор поднялся из своего кресла и достал из шкафа лакированную деревянную коробку. – Просим принять в дар первенца нашего оружейного производства. Надеюсь, он придется вам по вкусу, Александр Михайлович. – раскрыв пенал он продемонстрировал сверкающий в свете лампы никелированный корпус РТ с выполненными из слоновой кости щечками рукояти, украшенными вдобавок золотым вензелем великого князя. Рядом с ним размещалась запасная обойма, а по низу в индивидуальных ячейках лежали двадцать восемь цилиндриков размером 7,63х25. – Рижский Токарева. Образца 1911 года. – гордо, словно сам вытачивал его на станке, произнес Егор, преподнося пистолет гостю. Впрочем, повод для гордости у них был. Мало того, что в России их завод был единственным производящим пистолеты, а не револьверы, так еще удалось отбиться от господина Браунинга, доказав в суде оригинальность конструкции.

– О! Какое великолепие, господа!..

Глава 6. Белый лебедь

Утром 1 июня 1912 года в заводском управлении потихоньку разрастающегося завода «Пегас» появился фельдъегерь с пакетом для господина Потапова. Тот, к счастью служивого, оказался на месте, готовясь принимать теоретический экзамен у очередной группы летчиков.

– Унтер-офицер Телянин. – представился допущенный секретарем в кабинет начальства неожиданный гость. – Фельдъегерский корпус. Вы ли являетесь господином Потаповым Алексеем Михайловичем?

– Точно так. – кивнул слегка растерявшийся Алексей. – Чем могу быть полезен?

– Вам пакет, господин Потапов. Но прежде чем передать его, я вынужден просить предъявить документы, подтверждающие личность.

– Интересно, кому это я, грешный, так сильно понадобился. – покачал головой Алексей, доставая из внутреннего кармана пиджака свой паспорт, – Извольте, господин унтер-офицер.

Проверив паспорт и сличив данные с имеющимися у него, фельдъегерь довольно кивнул и протянул пакет получателю, – Прошу, господин Потапов.

С удивлением повертев в руках пакет, тот обратился за помощью к посланнику, – Не подскажете, милейший, как его правильно вскрывать? Первый раз получаю нечто подобное. – как бы извиняясь, пояснил Алексей.

– Можете ломать прямо по печатям. Как только заберете содержимое конверта, прошу расписаться на нем и вернуть обертку мне. Содержимое предназначается только для вас, но у меня приказ дождаться ответа. Где я могу обождать, пока вы ознакомитесь с посланием?

– Сейчас все устроим, господин унтер-офицер. – кивнул Алексей и вызвав секретаря, приказал проводить фельдъегеря в здание недавно построенной заводской столовой, здраво рассудив, что служивый не откажется скоротать время за кружечкой чая или кофе с неплохой выпечкой. А готовили у них в столовой очень неплохо, ведь и рабочие и директора с инженерным составом питались все из одного котла.

На ознакомление с посланием великого князя Александра Михайловича ушло не более десяти минут, пять из которых он продирался через хитросплетения высокого слога. Наконец, добравшись до конца письма и его сути, Алексей удивленно хмыкнул – похоже, где-то вскоре собиралась начаться очередная заварушка, поскольку иной причины просить организовать переподготовку ряда гражданских летчиков по разработанной для совсем недавно образованного Императорского Военно-Воздушного Флота методике в приложение к заказу на четыре дополнительных аэроплана, не было. Также в письме предлагалось скорейшим образом предстать пред светлы очи великого князя для приватной беседы и последующего знакомства с будущими учениками.

– Хм, скорейшим образом, говорите? – усмехнулся Алексей и подойдя к окну окинул взглядом последний предсерийный экземпляр их «Белого лебедя» уже два месяца как гоняемого заводскими пилотами для выявления очередных недочетов, которых, к превеликому счастью, месяц как не находилось – совместными усилиями они смогли довести проект своего тяжелого транспортника до ума и два предыдущих планера как раз дорабатывались по проекту третьего. – Будет вам, скорейшим образом. И только попробуйте после такого не заказать пару десятков этих машин! – погрозив кулаком находящимся почти за тысячу километров чиновникам военного ведомства, Алексей свалил экзамен на плечи не ожидавшего подобного подвоха Егора, прихватил тревожный чемоданчик и направился в столовую, где следовало озаботиться сбором перекуса в дорогу и фельдъегеря в попутчики.

Унтер-офицер Телянин обнаружился за угловым столиком, от которого открывался отличный вид на аэродром. Там он, пребывая в состоянии полного блаженства, потягивал ароматный чай вприкуску с вареньем и читал свежую газету «Волгарь» повествующую о жизни в мире вообще и Нижнем Новгороде в частности.

– Господин унтер-офицер. – подойдя к столику, оторвал Алексей того от настолько занимательного чтива, что фельдъегерь не заметил его приближения. – Имеются ли у вас еще дела по роду занятий вашего ведомства или после получения ответа вы отправитесь обратно в столицу?

– Я должен буду отправиться в столицу с первым же поездом, господин Потапов. – тут же подхватился фельдъегерь.

– К сожалению, я не могу ждать столь долго и потому отправляюсь в столицу на аэроплане. Если вы желаете, могу взять вас с собой пассажиром. Механики подготовят борт в течение полутора часов, и я немедленно вылетаю. Коли вы согласны принять мое предложение, у вас имеется один час на решение личных вопросов в Нижнем Новгороде, если таковые имеют место быть.

– Честно признаться, я не имею опыта полета на аэропланах. – кинув взгляд в окно, слегка опешил от свалившегося предложения фельдъегерь, – Но если вы предлагаете, я отказываться не стану. А что касается личных дел, то таковых не имеется.

– Прекрасно. В таком случае примите один совет бывалого авиатора. Посетите ватерклозет до взлета, потому что там, – Алексей ткнул пальцем вверх, – с этим делом могут возникнуть проблемы. До Санкт-Петербурга будем лететь часов девять без промежуточных посадок и коли прижмет, придется терпеть.

– Кхм, благодарю за совет, господин Потапов. Непременно воспользуюсь им, тем более что у вас здесь на заводе такие условия, что любому солидному отелю было бы не стыдно иметь.

– А у нас здесь вообще все для людей. И аэропланы. И удобства. – усмехнулся Алексей и кинув взгляд на часы, указал на свой борт, – Видите тот большой трехмоторный аэроплан?

– Конечно! – все же не заметить такую махину было невозможно.

– На нем и полетим. Прошу прибыть к нему не позднее десяти сорока. А пока позвольте откланяться, мне еще необходимо решить ряд срочных дел. – попрощавшись с будущим пассажиром, Алексей забежал на кухню, чтобы договориться насчет питания в полет, затем, взяв разъездной мотоцикл, заскочил на телеграф отбить в Гатчину сообщение о скором прибытии и еще успел заглянуть на склад, где ему за пол часа собрали посылку с запасными частями для столичного представительства их компании. И ровно в десять пятьдесят «Белый лебедь» уже выкатывался на взлетную полосу, где, пробежав три сотни метров, оторвал свое пухлое тело от земли.

– Вот мы и взлетели, Аркадий Дмитриевич. Как видите, ничего особо страшного в этом нет. Главное, вниз не смотреть! – похлопал Алексей по плечу излишне напрягшегося фельдъегеря, с которым договорился перейти на менее официальный стиль общения во время подготовки аэроплана к взлету.

– А оно всегда так происходит? – нервно сглотнул унтер-офицер и рукой показал тряску сопровождавшую самолет во время пробега.

– Что вы! Конечно нет! Это же самый совершенный аэроплан, какой только имеется в мире на сегодняшний день, да и взлетно-посадочная полоса у нас лучшая в мире. Так что обычно трясет и кидает куда сильней. – «успокоил» своего пассажира Алексей и по его слегка бледноватому виду понял, что фельдъегерь проникся. – К тому же это один из немногих аэропланов с полностью закрытой кабиной. Так что полетим мы с комфортом! Никакого ветра в лицо, никаких слюней и соплей, размазываемых встречным потоком ветра по всему лицу. Благодать!

– А с какой скоростью мы летим? – решив больше не вдаваться в подробности самочувствия летчиков во время полета, поинтересовался Аркадий.

– Сейчас идем девяносто верст в час. Но как только поднимемся на километровую высоту, пойдем сто десять – сто двадцать, чтобы не жечь зря топливо.

– А могли бы и быстрее?

– Да. Максимально мы разгоняли его на испытаниях до ста тридцати семи по прямой. Но, это пустого, без груза. С полной загрузкой он, хорошо если, сто-сто десять тянуть сможет.

– И много он берет?

– Двенадцать человек, включая пилотов, или шестьдесят пять пудов груза.

– Невероятно! – восхищенно покачал головой фельдъегерь, забывший в интересном разговоре о недавней дурноте.

– Когда начнутся постоянные полеты подобных аэропланов между городами России, ваша служба перейдет на совершенно иные скорости. Вот увидите!

– Это да. – тут же закивал Аркадий, – Я до вас два дня добирался. А тут, фьють, и уже в столице. Так и поезда совсем скоро никому не нужны будут!

– Э нет, Аркадий Дмитриевич. Заменить поезда мы, по крайней мере, в ближайший век точно не сможем. Совершенно разные у нас весовые категории. Один обычный товарный вагон может перевезти груза в пятнадцать раз больше чем этот аэроплан. А уж о цене перевозки я вообще промолчу.

– Настолько дорого? – не понаслышке зная цены железных дорог, изрядно удивился унтер-офицер, поскольку не понимал, куда уж может быть дороже.

– Недешево. – покивал головой Алексей. – Мы примерно просчитывали и выходило, что перелет из Санкт-Петербурга до Москвы при полной загрузке аэроплана, не может быть дешевле 30 рублей с каждого пассажира.

– Ого! Это же вдвое дороже купе класса люкс выходит!

– Именно.

– Так получается, наш полет в столицу стоит все полтысячи рублей!?

– Чуть меньше. Но себестоимость именно такая! Просто сейчас мы, как бы, одновременно проводим испытание на сверхдальний перелет, поэтому убиваем двух зайцев сразу – и прибываем более чем скоро, и проверяем аэроплан. Вы только не волнуйтесь, Аркадий Дмитриевич, мы на этом птенчике уже пару тысяч верст намотали без каких-либо проблем, так что машина проверенная, надежная. А даже случись что, у нас с вами парашюты имеются!

– Господи, спаси и сохрани. – трижды перекрестился унтер-офицер, под заливистый смех пилота.

– Вы лучше взгляните, какой вид открывается! Красота ведь! – дабы отвлечь пассажира от тревожных мыслей, Алексей указал рукой на иллюминаторы.

– И то верно! Надо же, как все, оказывается, сверху выглядит! С картами и не сравнишь! – с восхищением поцокал языком фельдъегерь, обозревая медленно проплывающую под ними землю.

– Это смотря какие карты, Аркадий Дмитриевич. Вон, в кармане карта лежит, полюбопытствуйте сами.

– Это что же за художник рисовал ее! – восхитился пассажир, разглядев на карте не только все реки с дорогами, но и отдельные дома проплывающих внизу деревень.

– Не художник, а техника! – наставительно поднял указательный палец пилот, – Эта карта – собрание фотоснимков, которые мы сами же и делали во время полетов. Если хорошенько приглядеться, то на ней даже скот и людей разглядеть можно. Первый, так сказать, законченный результат аэрофотосъемки. Не желаете ли побыть моим штурманом некоторое время?

– Да куда мне, Алексей Михайлович. – отмахнулся фельдъегерь, – Те же флотские господа офицеры годами учатся, чтобы преуспеть в этой науке.

– Все верно, но лететь нам больно долго и часа через три сами уже не будете знать, чем заняться. А тут и дело новое, и голова всегда занята. Так что выдвиньте вверх вон ту столешницу, это как раз складной штурманский столик…

Появление «Белого лебедя» над полем Гатчинского аэродрома произвело натуральный фурор. Не смотря на все старания упорядочить рынок авиастроения в России, количество конкурентов у «Пегаса» даже в отечестве составляло полдюжины заводов и заводиков, не говоря уже о постоянных попытках одиночек или офицеров Воздухоплавательной школы построить нечто свое, оригинальное. К тому же, преклонение перед всем европейским еще очень твердо сидело в умах, как офицеров, так и членов августейшей семьи, что приводило к постоянным закупкам новых моделей аэропланов за рубежом. В итоге, в ангарах Воздухоплавательной школы скопилось несколько десятков разнообразных моделей, большая часть которых по своим характеристикам проигрывала даже модернизированной версии У-1, а меньшая являлись ее лицензионной, а порой и пиратской копиями. И по сравнению с этими наборами реек, тряпок и растяжек трехмоторный гигант с аэродинамическими обводами и жесткой, фанерной обшивкой части крыла и фюзеляжа, смотрелся, как императорский гвардеец среди индейцев.

Сделав несколько кругов и совершив пролет над полем, Алексей повел самолет на посадку и выпустив закрылки, идеально притер его к земле, избежав козла или, не дай Бог, капотирования, которые являлись наиболее частыми причинами повреждений, а то и гибели аэропланов. Попытка же подъехать к ангарам была прервана на корню целой толпой мгновенно облепившей самолет со всех сторон, так что, дабы никого не покалечить, Алексей был вынужден заглушить двигатели и остановиться.

– Это просто нечто невероятное! – у самой двери Алексея встретил распростертыми объятиями Петр Нестеров. – Если бы мне сообщили, что кто другой собирается прилететь к нам на многомотороном аэроплане, ни за что не поверил бы! Но вы – это феномен авиастроения, а потому я ни секунды не сомневался в правдивости полученной телеграммы!

– Добрый день, Петр. Я тоже весьма рад вновь видеть вас. – выставив из проема выполненную из дюраля лестницу, Алексей спустился на землю и пожал руку своему недавнему ученику. – Но вы неправы и несправедливы к иным конструкторам, друг мой. Лично мне известно, что еще как минимум один человек сейчас заканчивает проектирование своего многомоторного аэроплана.