Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Что за срочный разговор у тебя ко мне появился? Приходится на ночь глядя ноги сбивать. Сам к старому деду прийти не можешь? Заставляешь его, словно молодого, бегать.

– Не могу. И ты знаешь почему.

– Глупости всё это. Взял бы и пришёл.

Какая интересная фраза прозвучала. Лишнее подтверждение моим предположениям и догадкам. Только сегодня мы с женой рядили-судили, что и как нам делать дальше. Супруга согласилась с моими выводами, даже подтвердила их своими словами, сославшись на здравый смысл и логику. Только не успели решить, какую роль во всей этой истории мы будем играть. Ту, которую нам Трувор с Горивоем отвели? Где я выступаю в роли бессловесной приманки? Или начать свою собственную активную игру? И всё поломать? Потому что нет у меня для такой игры ни сил соответствующих в людях, ни возможностей. Получается, что остаётся лишь первый вариант? Роль наживки? Но он, этот вариант, меня не устраивает. Не хочу попасть под горячую руку и уподобиться той щепке, которая отлетит в сторону при рубке леса.

– Ладно, что уж теперь гадать да рядить про то, что не случилось. Ты уже у меня в доме, чего бурчишь-то? Лучше вместо этого я тебе расскажу, зачем позвал, а?

– Расскажет он, – быстро успокаивался волхв и дальше уже просто бурчал по инерции. Заметно было. – Что? Мне в этом доме уже некому взвару поднести?

Только сейчас Будимир обратил внимание на стоящую перед ним полную кружку, взял её в руку, принюхался, приник. Поставил опустевшую посудину на стол, вытер мокрые усы, прищурился довольно:

– Дожил. Верховный волхв, старый дед, как отрок к боярину по первому зову бежит. Никакого уважения к моим сединам. Прибежал, и что? Никакого вежества. Куда этот мир катится?

Пока жена суетилась и занималась угощением, я присмотрелся к Будимиру. С угощением моя промашка, лопухнулся я здорово. Уже одно только это говорит о том, что все мои мысли сейчас другим заняты. А так нельзя, плохо может получиться. А верховный играет с нами, со мной. Я же нюхом чую, что он рад встрече, да и вовсе не устал, как тут меня убеждает. Вон как пронзительно поглядывает, словно на прицел берёт.

Пришлось потерпеть с разговорами, подождать, пока Будимир угощался. А волхв медленно тянул свой очередной компот, зачерпывал ложкой подостывший кулеш, тщательно жевал и изредка постреливал в нас своими хитрющими глазами из-под густых седых бровей. Наконец-то кружка, а за ней и миска опустели и были отставлены в сторону. Верховный уселся плотнее, откинулся на спинку стула, помолчал минуту, выпрямился и строго молвил:

– Рассказывай.

И я рассказал, часто прерываясь и давая слово супруге. Потому что в этот раз именно ей играть первую скрипку. Она всё замутила, пусть сама и делится своими соображениями и планами.

– Та-ак, – задумчиво протянул волхв в конце рассказа. – Давайте-ка ещё раз с самого начала. Только не торопитесь, а то трещите оба, словно сороки, ничего не понять. Вывалили на меня целую гору слов, не разгрести никак.

– А что тут понимать? – развела руками супруга. – Княжество наше? Наше. И Трувор наш князь. Всё у него хорошо, даже наследник есть. Не то что в нашей с мужем исторической реальности. Вот и пришла мне в голову эта идея. Почему бы не свести нашего маленького княжича с Ольгой? Почему это с ней Игорь должен в будущем познакомиться? Оно нам надо? Пусть уж лучше она для нас старается, чем для Рюриковичей и Киева. Сговорилась с княгиней, рассказала ей свои соображения и получила полное одобрение. Даже искать девчушку вместе поехали, так загорелась княгиня моей идеей. И искать долго не пришлось, приблизительное место-то я знаю. Поэтому нашли её на удивление сразу. И забрали с собой. Кто княгине откажет? Ещё и благодарили, что в самом Кроме пристроена будет. А родичи у девчонки, оказывается, совсем не простые. Правильно я помню. Приодели, определили в школу, пусть немного пооботрётся в городе. А через несколько дней познакомим их с княжичем. Посмотрим, что из этого получится.

– Всё? Так и надо было с самого начала рассказывать. А то наговорили в два голоса, нашумели. Теперь посидите тихо, я думать буду.

Будимир прикрыл глаза, отгородился от мира своими густыми седыми бровями, замер.

И мы сидим, молчим, лишь изредка друг на друга с женой поглядываем, тоже по-своему переговариваемся взглядами, подбадриваем друг друга.

– Это тебя Перун надоумил со мной поговорить? – очнулся от размышлений верховный.

– Он. Да я бы и сам к тебе сразу же пришёл, да нельзя мне в Кроме появляться.

– Что боги сказали? – пропустил вторую половину моей фразы мимо ушей волхв. А жаль, я таким образом хотел разговор увести в сторону. Ну и свою цель при этом преследовал, само собой. Надо же жену от предстоящей выволочки оградить. А то, что она будет, я даже не сомневаюсь.

– Боги сказали, что новая развилка образовалась. Куда теперь пути пойдут, никто не знает. Или просто не хотят ничего говорить.

– Так всё у нас спокойно было, хорошо. Пока вы не объявились! Столько забот мне добавили.

Сижу и удивляюсь. Про себя. Какие заботы? То радовался нашему появлению, а то ругается. Понимаю, что это всего лишь показуха, ну должен он побурчать, поругаться, работа у него такая, но не понимаю, зачем попусту время терять? Мы же все здесь понимаем, что ничего уже не изменить. Уже на распутье стоим, перекрёсток впереди. Даже если назад отступим, развилка так и останется на месте, не пропадёт. Она уже образовалась. Так что остаётся только идти вперёд.

А волхв не успокаивается, продолжает рассуждать вслух:

– Раньше хоть что-то могли от тебя узнать о грядущем, а что теперь? Придётся словно слепым котятам самим во все стороны носами тыкаться? Лбы себе расшибать? Так оно и будет. Но это и правильно! – глянул молодо, улыбнулся задорно, словно и не дед старый сидит, как только что сам о себе говорил, а молодой муж. – Зато сами свой собственный новый путь пройдём, свою собственную историю напишем. И постараемся в ней ошибок поменьше наделать.

Потянулся над столом, накрыл своей лапищей ладошку моей жены, похлопал одобрительно:

– Умница, боярыня. Светлые мысли в твою голову пришли. Местечко для меня в твоём тереме найдётся? Не хочу ночью ноги бить, у вас ночевать останусь. И обдумаю всё хорошо. Утром договорим.

– А-а…

– А с тобой тоже утром договорим, – перебил меня. – Ты за окно глянь. Ночь на дворе. Все добрые люди давно спят. Вот и нам пора такими же добрыми стать. Где там моя кровать?

Подхватились на ноги, отвели волхва в гостевую комнату, показали, что, где и как, притворили за собой дверь. Пусть отдыхает. Да и нам пора на боковую. Будимир прав, утром договорим.

Глава 15

– Полночи не спал, всё думу думал… С Трувором ещё раз переговорю, предложу ему эту девочку у вас забрать. Пусть растёт рядом с княжичем. Получится что-либо путное из этой вашей затеи в будущем или нет, видно будет. А ты всё равно на одном месте не усидишь, скоро потянет тебя, словно птицу перелётную, куда-нибудь в дальние края. И супругу свою с собой заберёшь. Девочку же оставишь здесь. Так? А на кого? В Кроме же она и под присмотром всегда будет, и получит подобающее воспитание.

– Но мы никуда пока не собираемся! И за девочку я в ответе! – возмущению Татьяны не было предела.

– Ты, ты, само собой. Только кто её родителям обещал, что она в Кроме жить будет? Что? Не слышу ответа. То-то же. Раз слово дала, так держи его крепко. А что никуда не собираетесь, так это только сейчас. Ты своего мужа спроси, для чего он доски с брусом в Нарву отправляет и ту самую прежнюю проверенную ватагу кораблестроителей ищет? Да-да, тех самых, кто ему первый большой корабль строил. А-а, не знаешь, не сказал он тебе ничего. А я вот знаю.

И повернулся ко мне:

– Что, обида тебя взяла? Уплыть собрался? А здесь на кого всё оставишь?

– Собрался. И что? Нельзя? А здесь и без меня хорошо проживут.

– Всё-таки обиделся. Скажешь, князь тебя упрекал несправедливо?

– Да какая разница! Справедливо, несправедливо! Упрекнули меня или нет! Разве в этом дело? Тут другое… Вот смотрю я по сторонам и не вижу здесь себя. Нет для меня места. Живу как бы по инерции, ну, по привычке. И ко мне относятся так же. Есть я – и ладно, а не станет меня – никто и не вспомнит.

– Ты словно дитё малое. Вижу, не вижу. Тебе лет-то сколько? Не отрок уже давно, чай. Жить нужно там, где сердце твоё и душа. И работать! На жену свою посмотри. Она, в отличие от тебя, на месте не сидит, университет строит, учителей ищет. Девочку нашла, в город привезла, о княжестве думает, о будущем его. А ты? Только о себе?

– Вот и поговорили. До чего договорились-то. Получается, всё, что я сделал в последнем походе, зря? Впустую, ты думаешь? И никому это не нужно? – развёл руки в стороны в нарочитом удивлении и возмутился тут же: – Да я как раз только для княжества и стараюсь! Вы же…

– А что ты сделал? – не дал договорить мне Будимир. – Дело, тебе князем порученное, до конца довёл? Или нет?

– Да уговорились мы с графом, дело это миром решили, по рукам ударили. Он же нам все неприятности компенсировал, ну, то есть золотом заплатил за все эти покушения.

– Каким золотом? Почему я об этом первый раз слышу? – вскинулся верховный.

– Как в первый? Да я же… – и я замолчал. Потому что вспомнил. И прикусил свой болтливый язык. И проклял дырявую память. Потому что вспомнил, что князю-то как раз я об этом золоте и забыл рассказать. Но поздно спохватился. Волхв уже ухватился за вылетевшие слова.

А кому я вообще рассказывал-то о новых своих задумках? И о помощи данам? Горивою? Не полностью, потому что так и не нашёл с ним общего языка. Князю? Ну да, было что-то такое. Да и то не успел всё дорассказать ему до конца – сбили меня с рассказа на полуслове. Да ладно, что я заюлил. И это перед самим собой-то. Совесть никак проснулась? Никому я не рассказывал подробно о золоте! И не подумал, если честно, об этом рассказать. Для меня-то это дело давно решённое и завершённое, поэтому и забыл о нём сразу же напрочь. Тем более что и золота того давно нет, ничего о нём не напоминает, потому и забыл. Вроде бы как и не было его вовсе, не отложилось оно у меня в голове, не запомнилось. Ну ещё бы, после стольких-то кувшинов вина. Да-а, промашка так промашка. Растерялся я. Только на это и можно сослаться, да никто не поверит. А Горивой, по ходу, подсуетился. И наверняка заложил. Грамотно воспользовался этой моей промашкой, к своей выгоде! Да ладно, к какой такой своей выгоде? Он же для князя старается. И в этот раз подставляет меня под молотки тоже не просто так, а для пользы дела. Только дела сугубо княжеского. Наверняка уверен, что ничего со мной не произойдёт плохого, выкручусь я, как всегда. Да и приглядывают за мной со стороны хорошо, это я уже успел заметить и оценить…

Разговор начал сначала. Рассказал волхву о своих задумках, о том, для чего это нужно, и что уже сделано. О графе и его детках, о золоте и приобретённом в Бордо доме. О задуманной торговой компании. Об Оловянных островах. И о данах с наёмниками, которым и ушли все полученные деньги. О пришедшей в голову мысли искать преподавателей в наш университет у арабов.

Почему хочу построить себе новый корабль и чем меня не устраивают уже готовые. Коснулся и задуманной супругой авантюры, но так, немного, в части, касающейся только меня, об остальном пусть сама рассказывает. И получил от неё в ответ добрую понимающую улыбку. И сам улыбнулся. На сердце стало легче, тугой комок горечи рассасывался, растворялся, пропадал без остатка.

И уже в самом конце своего рассказа коснулся того самого разговора с князем в Кроме. Свои выводы волхву озвучил. Судя по сгустившейся атмосфере в кабинете, угадал я с этими выводами.

– Кому ещё про это говорил? – тихий вопрос Будимира разорвал короткую тишину.

– Никому. Супруга знает, больше никто.

– И смотрите, чтобы дальше вас это знание никуда не ушло!

Верховный поднялся на ноги, подошёл к камину, поворошил ярко-красные угли кочергой, помолчал, наблюдая за переливающимися в глубине затухающими огоньками пламени. Поставил кочергу на место, повернулся:

– Прознали мы о готовящемся заговоре. Случайно. Откуда прознали, тебе знать не нужно, да и не имеет оно смысла. Кто за всем этим стоит, сколько всего заговорщиков, пока неизвестно. Покушения на княжескую чету идут одно за другим. И тут ты возвращаешься после многолетнего отсутствия. Как по заказу. Согласись, странно это… И вызывает определённые подозрения. Поэтому и встретили тебя, гм-м, так. Да ты ещё и воинов в свою крепостицу вернуть потребовал. Погоди, не перебивай, послушай. То, что без крови обошёлся, графят не тронул – это во благо. Но это я тебе только сейчас говорю, наедине. Завтра на людях же, если кто спросит, конечно, совсем другое скажу. Скажу, что изменила тебе твоя удача, не исполнил ты княжьей воли. Понимаешь? А потом Горивой придумал, как можно использовать ваш якобы безуспешный поход на благо княжества. И Трувор эту задумку оценил. С моего полного одобрения и с моей личной поддержкой. Правда, тебе решили до поры ничего не говорить, побоялись, что выдашь себя, не сумеешь правдиво выглядеть в подобающем случае. Может, и зря так сделали, кто его знает, только посуди, как ты сам на нашем месте поступил бы? Наверняка так же. Смотри, как хорошо всё получается. Имя твоё многим известно, всяк знает, что ты для города сделал. И вдруг сильную обиду тебе учинили, прочь из Крома гонят. Для заговорщиков ты сразу же становишься идеальным человеком, вожаком, за которым много народа пойдёт. К тому же собственная крепостица у тебя есть, да вдобавок она почти в городе и находится. Понял? К тебе же приставили соглядатаев, за каждым твоим шагом присматривают, с кем встречаешься, кто с тобой на разговор идёт. И дождались. Сработала ловушка.

– Догадался я обо всём. Правда, не сразу, но сообразил. Ты верно говоришь, я и сам на вашем месте поступил бы точно так же. Единственное, не стал бы втёмную играть. А так всё верно. И ещё. Не знаю, насколько верно твоё утверждение, что я являюсь идеальным кандидатом для заговорщиков, но думаю, что это сработает только на начальном этапе. Не станут они власть кому-то со стороны отдавать. Не для того всё это затеяли. Думаю, дальше уберут они меня по-тихому. Ну, может, мою смерть используют к своей выгоде, добавив себе ореола борцов за правду. Как-то так.

– Ну и, как ты сам понимаешь, дело это опасное. Очень. Да, могут и убить, – согласился со мной Будимир. – Так что решай сам, остаёшься ты в городе и помогаешь выбить ядовитые зубы у этой мерзкой гадины, у заговора, или покидаешь нас и занимаешься своим делами. Кстати, а для чего ты доски в Нарву везёшь? Там же своя лесопилка есть?

– Да посмотрел я на тот лес. Сырой совсем и не подходит для постройки корабля. Ему ещё вылёживаться и вылёживаться, – отмахнулся от вопроса, а сам напряжённо размышлял.

Посмотрел в глаза супруге. Ну вот, и тут я сумел накосячить. Потянул за собой чёрт знает куда и втянул в неприятности.

– За супругу беспокоюсь. Ладно, когда мы вместе, а когда нет? Возьмут её в заложники, что я тогда делать стану…

– Неужели думаешь, что мы её без пригляда оставили? Плохо ты Горивоя знаешь… Да, и ещё, пока помню. Ты что-то там про арабов сказал? Непонятно мне сие. Для чего?

– Для университета. Кто знания давать будет? А так посулим им золота, и обязательно кто-нибудь из учёной братии согласится к нам поехать.

Хмыкнула жена. Отчётливо так. Сомневается. И Будимир посмотрел на меня, как на несмышлёныша, если не сказать больше. Даже обидно стало. Хотя после всего произошедшего… Было бы на что обижаться.

– А ты подумал о том, что они языка нашего не разумеют? А мы их языка? Их же самих учить нужно будет. Или ты думаешь, что все, как ты, способны? Раз, и заговорили? Нет, зряшная, пустая затея, от которой никакого проку не будет. И чем тебе наши волхвы не угодили? Знаний у них хватает. И плохому уж точно не научат.

– Так ты же сам мне как-то говорил, что мало вас? Вспомни, в школу учителей не мог найти.

– Да то когда было? Ты уж прости, но у нас за время твоего отсутствия многое изменилось в лучшую сторону. Конечно, и твоя заслуга в этом есть. И немалая. Так что успокойтесь, будут вам учителя.

Ну будут так будут, это хорошо, лишней головной боли не станет. И жена этой вести обрадовалась, явно так.

А волхв помолчал, как бы давая нам возможность обдумать услышанное, и после небольшой паузы продолжил:

– Девочку всё-таки нужно будет в Кром отвести. Не спорь. Получится что-либо из вашей затеи или нет, только время покажет. Посмотрим, если доживём, – и резко перескочил на другую тему: – Ты лучше мне вот что скажи. Уверен, что нужна нам эта твоя торговая палата? На море?

– А как же! Можно будет все морские перевозки под контроль взять, соответственно и торговлю. Пошлины соберём…

– Пошлины… А сил сколько затратим? Денег? А корабли? Команды? Это же постоянно все в море должны будут находиться. И крови прольётся много. Нет, я против. Мысль у тебя хорошая, правильная, только подождать нужно. Пока с заговором не разберёмся. А там и вернёмся к этому разговору, когда силы подкопим. Согласен?

– Пусть так будет. Только сил много не понадобится. Путей морских основных на самом деле не много, достаточно только их на первое время под контроль взять…

– Опять ты за своё? Говорю же, погодить нужно. Потерпи. Лучше строй своё новое судно. И зачем оно тебе, к слову? Чем тебе струги наши не угодили?

– Да всем угодили, хороший кораблик. Только я хочу ещё лучше построить. Чтобы и плавать можно было далеко и быстро, и чувствовать себя при этом в полной безопасности. Сколько можно пушек на такой корабль поставить! Представляешь, какой силы залп может получиться? Эх, если бы моё первое судно в Нарве уцелело…

– Куда плыть-то собираешься? Или то тайна великая? – прищурился волхв, сбивая меня с патетики.

– Да какая тайна? Татьяне нарассказывал многое про наши прежние походы, про красоты чужих берегов, вот хочу, чтобы она всё своими собственными глазами увидела.

– Ну, это не скоро ещё будет. Посмотрим, может, и перемените со временем своё решение. А теперь давайте спать, а то первые петухи скоро запоют. Где там моя мягкая кровать?

Вечером прогулялись с женой до лавки Дрёмы. Прошлись по городу, спокойно и неторопливо, любуясь чистыми улицами, крепкими подворьями, зелёными насаждениями. Вспомнилось, как мы первые деревца сажали. Рассказал Татьяне в цветах и красках, какие заболоченные места были раньше на этом месте, показал, где лагерем новгородцы стояли вместе с пришедшими по наши души варягами, провёл, так сказать, экскурсию небольшую по местам былой боевой славы. А под конец, ближе к вечеру, и в купеческую лавку заглянули, уставшие от продолжительной ходьбы.

Хотя какая это лавка? Скорее, больше на настоящий магазин тянет, даже по нашим иновременным меркам. И по занимаемой торговой площади, и по количеству разнообразного товара.

Приказчик этаким фертом подскочил, на лице улыбка во все оставшиеся зубы, сколько их там у него уцелело. Щербинами так и светит. Вопрошает, чего изволим. И на меня ноль внимания, к супруге обращается, сволочь. Так и захотелось ему оставшиеся зубы выбить. Точно говорю, забыли в городе боярина Владимира. Обидно? Да ни капли! Хотя соврал, немного точит червячок гордыни, грызёт душу. Подальше его, этого червяка, вместе с приказчиком. И Дрёму с его заговором туда же!

Дрёма нарисовался, повёл за собой. Жена в лавке осталась, выставленные образцы рассматривает. Приказчик так и вьётся вокруг. Уже уходя, поймал смеющиеся глаза супруги и сразу успокоился. И впрямь, что это я дуркую? От волнения, похоже. Нужно собраться.

Иду за купцом и думаю о больном. Мало я супруге внимания уделяю. Сюда вот за собой притащил, что бы она мне ни говорила и как бы ни уверяла в обратном. Притащил, притащил. И умотал, якобы по делам, а её одну оставил. Надо бы мне хоть как-то реабилитироваться. Например, с Татьяной прокатиться по окрестностям и ближайшим селениям, на кирпичный завод съездить, интересно же жене будет. Ага, так интересно по заводу грязному походить, кирпичами полюбоваться, ажно уши в трубочку скручивает. И тут же утвердился в своём прежнем решении. Нет, что бы Будимир ни говорил, а кораблик я построю. И поплывём мы с женой в дальние страны, по морям-окиянам. Посетим моих старых знакомцев, пройдём вокруг Европы, через Средиземноморье и Чёрное море, побываем в Херсонесе и Константинополе. А денег я на это путешествие найду. И товара с собой побольше возьмём, надо же будет и пользу для себя из такого плавания извлечь. Посмотрим…

Сколько же идти можно? Огромный у купца домик. Переходы, галереи, лестницы, напоминает виденные когда-то давно новгородские купеческие домищи с обширными перекрытыми подворьями. Точно же, он же сам новгородский, как я мог забыть? О, пришли, похоже. Неприметная дверь тихо, без скрипа, распахнулась – наклонил голову, чтобы не разбить лоб о низкую притолоку, шагнул за Дрёмой через порог в очень слабо освещённую комнатку.

И был тут же подхвачен с двух сторон чужими крепкими руками под локти. Всё острое железо с меня споро и ловко сняли, выдернули его из ножен и только после этого отпустили, мягким толчком в спину направив к стоящему по центру просторной комнатки столу. Темно в комнате. Даже с учётом того, что мои глаза во время путешествия по многочисленным переходам привыкли к полусумраку и на зрение я вообще-то не жалуюсь. А пара потрескивающих свечей много света не даёт. Или это специально сделано, чтобы лиц присутствующих не разглядеть было?

Пожалуй, я их и так не разгляжу. Все в капюшонах да мохнатых шапках, глубоко надвинутых на самые брови. Мало того что лица бородами заросли, так ещё и дополнительно одёжкой замаскировались.

– Никто за ним не шёл?

А голос какой-то знакомый. Сразу так и не вспомню, но где-то я его слышал. А вопрос не ко мне, это купца спрашивают. И примечательная деталь, что спрашивают сидя. И никто не встал на ноги при нашем появлении. Ладно, купец не в счёт, а вот при моём появлении почему не встали? Получается, не уважают меня в этой комнатке, из чего уже можно сделать первые определённые выводы. Временная я фигура, которую очень скоро разменяют на более ценную или на что-то более ценное.

– Никого не видели. За ним мои людишки от самого терема присматривали, – поторопился с ответом Дрёма. – Как вдвоём с крылечка они спустились, так и дальше всё время под ручку шли.

– Так он не один пришёл?

– С супругой. В зале она, товары разглядывает.

– Приглядывают за ней?

– А как же, – умильная гримаса купца вызвала у меня мимолётную, несмотря ни на что, усмешку. Что не ускользнуло от внимания старшего в этой комнате. Довернул голову в мою сторону, потянул паузу. Чужой взгляд прошёлся по мне, словно одёжная щётка из крепкой кабаньей щетины, сверху от макушки и до самых пяток. Неприятно.

– Здравствуй, боярин. Не узнал?

– Нет, не узнал. Да и не видно лица под такой шапкой.

– Ничего, сейчас поговорим, может, и вспомнишь старого знакомца.

Сколько тут заговорщиков? Раз, два… Четырнадцать. Многовато. Хорошо, что комнатёнка хоть и маленькая на первый взгляд, но размерами не подкачала, иначе задохнулись бы уже от недостатка кислорода.

А вожак этой шайки продолжил:

– По городу слухи бродят, что обиду тебе сильную князь учинил? В Кром ходу нет теперь. Так ли это?

– Так, – не стал отрицать очевидное. Да и зачем отрицать, наоборот, подтвердить нужно.

– Заслуги твои для нынешней власти ничего не стоят. А ведь именно ты этот город строил. И первый камень в стены Крома закладывал. Это не говоря уже о многочисленных мастерских, которые много прибыли городу принесли, позволили князю с приближёнными своими безбедно жить. Забыли и про твои военные походы, про победы славные, которым навечно в летописи города суждено было быть, про земли присоединённые, про добычу славную. Но…

И смотрит многозначительно на меня, реакцию отслеживает, выжидает, как я отреагирую.

Не будем его разочаровывать, подыграем:

– Если я городу и князю стал неугоден, то и мне здесь делать нечего. Построю корабль и уплыву в дальние страны. Там своё княжество заложу. Буду не хуже нынешнего жить.

И кулаки сжал, нахмурился, своё раздражение и явную обиду показывая. Впрочем, играть почти не пришлось, слишком ярки были воспоминания в памяти, ещё не успели стереться полностью. Так что моя игра прошла на ура.

– А для чего тебе куда-то плыть, заново всё начинать? Когда можно и здесь то же самое проделать.

– Что проделать? – включил дурака. А почему только один из всех говорит? Почему все остальные молчат? Хоть бы кто-нибудь ещё к разговору присоединился. Глядишь, и узнаю кого.

Однако не прокатило у меня моё притворство.

– Ты не прикидывайся глупее, чем есть на самом-то деле. А то я тебя не знаю! Всё ты уже сообразил, всё понял. Меня услышал, теперь я хочу послушать тебя. Начни со слова своего боярского, твёрдого. Поклянись, что никому о нашем разговоре не расскажешь и вообще молчать будешь обо всём, о чём здесь узнаешь. И пусть все собравшиеся в этой комнате твои клятвенные заверения также услышат. Чтобы потом, в случае чего, не было у тебя пути назад. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я сейчас говорю?

– Понимаю. Как понимаю, что ещё не поздно развернуться и уйти.

– Поздно уже. Вдруг что лишнее увидел, кого-то опознал? Так что или ты слово даёшь, или остаёшься в этой комнате.

И сразу же мне сзади под обе лопатки ткнули чем-то острым и холодным. Даже морозным ознобом пробило. Сглотнул непроизвольно – во рту, правда, пересохло, но рефлексы всё равно сработали. Тут и без этого страшно, железа только спине не хватает. Лихие девяностые из моего времени сразу вспомнились.

– Никого я не опознал. Темно тут у вас, да и под вашими шапками ничего не увидеть. И не жарко вам так сидеть? – пробурчал недовольно, замерев от прижавшегося к спине острого железа. И пошутил-то, скорее всего, от испуга. Само вырвалось, даже для меня самого неожиданно: – Слово дать недолго. Только смысла я в этом не вижу.

– И почему же?

– Потому что прикончите меня сразу же, как только дело к завершению подойдёт. Если, конечно, всё успешно пройдёт.

– Это почему же? – повторился с вопросом главарь этой шайки.

И чего Горивой медлит? Вот они все сидят, в одном, так сказать, месте. Бери и вяжи их тёпленькими. Разом можно всю верхушку заговора прихлопнуть и от них ниточку дальше потянуть.

– Почему? А зачем я вам потом? Если всё успешно пройдёт, во мне надобность сразу отпадёт. Ведь так же?

– Умный какой. Нет, избавляться от тебя мы не будем. Мало ли ещё когда пригодиться сможешь? Да и голова у тебя толковая. Мы по-другому сделаем. Поможешь нам, мы в ответ поможем тебе. Княжество твоё собственное основать. Людей дадим, золота, материалами ссудим… Подумать нужно. Договоримся позже.

Нет, точно это кто-то прежде знакомый. Слишком узнаваемы многие выражения и обороты речи. Где-то я нечто подобное слышал. Крутится что-то в голове, да только слишком многое отвлекает, не вспомнить так сразу. А пока нужно соглашаться. Только поторговаться для приличия. А то не поймут, да и подозрения сразу вызову таким быстрым согласием.

– Людей – это, в смысле, строителей? Тогда и воинов нужно дать. Без них даже и соглашаться не стану.

А в спину усилилось давление острого металла. Дёрнулся было сделать шаг вперёд, да не вышло. Сразу же мою попытку избавиться таким образом от неприятного присутствия железа за спиной пресекли. На плечи легли чужие ладони, придавили, придержали на месте. Да и ладно. Постою, делать-то нечего. Рубашку бы не попортили только. Как я потом в порванной да порезанной по улице пойду? Тогда продолжу торг:

– И всех, кто пожелает со мной уйти, отпустите. Горожан, имею в виду. Струги ещё понадобятся для перевозки, пушки для защиты.

– Что-то многого ты хочешь. Не наглей.

– Это ещё мало, – пропустил предостережение мимо ушей. – Местечко там необжитое, да ещё и разных разбойников на воде и на земле хватает. И что ты там про золото говорил? Мне ведь нужно будет не только строиться, но и кормиться самому, и людишек своих кормить.

Вот тут при упоминании золота в первый раз за всё время хоть как-то проявили себя здесь присутствующие. Завозились, заёрзали на своих лавках. Явственно донёсся резкий запах застарелого пота. Ну да, сколько уже в такой духотище-то сидят, бедолаги. Вспотели, наверное, от волнения. Что, жалко золотишка? А людей не жалко? Ведь сколько крови пролить собираетесь! Сволочи!

Торговались недолго. И со всеми моими уточнениями в конце концов согласились. Не нравится мне такое согласие. Точно, спишут меня в утиль при благополучном исходе этой авантюры с заговором. Хорошо, что я не всерьёз в этом участвую.

Так что дал своё принципиальное согласие предоставить своё честное имя для заговора. И оставил за собой право в случае успеха увеличить причитающуюся мне долю в товаре и золоте. А что, Псков город богатый, добра в нём разного хватает. То есть всем хватит, ещё и останется. Так и сказал. И не ошибся, расслабились присутствующие. И сразу отправили меня назад, за дверь, отпустили то есть. В сопровождении того же Дрёмы. Жаль только, что так и не получилось у меня узнать того, кто со мной разговоры вёл. Это не говоря уже об остальных участниках этой сходки. Ладно, где-то там, на улице, горивоевские соглядатаи должны быть, да и Будимир наверняка рассказал князю о сегодняшней моей встрече. Так что наверняка присмотрят за этим домом, если уже не присмотрели и не срисовали заранее всех пришедших на мрачный свечной огонёк.

Обратный путь показался короче. Вот и торговый зал. К счастью, щербатого приказчика видно не было. К его счастью. Повезло ему. У меня сейчас настроение такое… Боевое, короче. Кто бы подвернулся мне под руку? Уж я бы оторвался.

Подхватил под руку с упоением рассматривающую ворох наваленных на прилавок вещей супругу, потянул её на выход, не слушая никаких возражений. Да и понимал, что возражения эти не для моих ушей предназначены, а для Дрёмовых с приказчиками.

Куда теперь? В Кром нельзя, глупо это, наверняка и дальше будут за мной приглядывать. А вот интересно, горивоевские людишки с этими не пересекутся? Вдруг друг друга заметят? Что тогда будет? Очень интересный вопрос.

Так куда сейчас? Домой? Больше некуда. По городу бродить как-то после всего пережитого не хочется. Да и поделиться с женой всем услышанным нужно. Может, что и подскажет дельное?

Больше ничего примечательного до самой ночи не произошло. И на следующий день было тихо в городе. Неужели проморгали горивоевские соглядатаи нашу встречу?

Эту и последующую ночь я практически не спал, нервы расшалились. И день не задался с самого утра. Супруга вообще переживала сильнее меня, места себе не находила, с лица спала. Порывалась встретиться с княгиней, да тут уже я её не пустил, объяснил всю пагубность такого поступка. Наверняка мы под плотным присмотром. Если не городской безопасности, то уж под надзором заговорщиков точно. И даже не сомневаюсь в этом. Вот же жизнь у меня настала!