Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Где воевали? – выслушав так-то логичные доводы, которые отнюдь не являлись откровением свыше, но начисто игнорировались гражданскими специалистами, задал несколько неожиданный вопрос Климент Ефремович. Впрочем, не для этого ли сам Александр старался выпятить свои боевые награды?

– Сперва два года красноармейцем на южных рубежах в составе автоброневого отряда. И в прошлом году принимал непосредственное участие в сражениях на Дальнем Востоке как технический специалист и комвзвода отдельной танковой роты, – кратко поведал о своем боевом пути Александр, сделав акцент, как на давней службе в рядах РККА, так и на участии в недавнем конфликте, уже на современной технике.

– То есть имеете богатый практический опыт эксплуатации военной техники и говорите о том, в чем являетесь сведущим специалистом, – не спросил, а утвердительно произнес Ворошилов, даже кивнув в знак одобрения.

– Именно так, товарищ народный комиссар, – стоя по струнке смирно, тут же отозвался Геркан, искренне надеясь, что здесь и сейчас ему удастся зацепиться хотя бы за самый кончик хвоста оказавшейся на расстоянии вытянутой руки птицы удачи.

– Так может, товарищ Геркан, вы сможете показать товарищам инженерам, в каком направлении им следует двигаться? – да, Ворошилов не был сторонником постройки безумно огромного количества мало на что годных танкеток, но при этом прекрасно осознавал, что танковую программу первой пятилетки никто не отменял. И, в конечном итоге, на самом верху должны были спросить именно с него, продолжай насыщение армии техникой идти теми же черепашьими темпами, которые промышленность показывала в настоящее время. Так что дешевый и массовый танк ему тоже был необходим, как воздух, просто чтобы самому не подставиться под удар политических противников.

– Пусть у меня за плечами уже имеется определенный опыт проектирования боевой техники, я, имея образование простого слесаря, ни в коей мере не считаю себя достаточно подготовленным в плане теоретических познаний, для ведения собственных опытно-конструкторских работ. Потому каждый день с удовольствием учусь чему-то новому у присутствующих здесь товарищей инженеров и технологов. И не стесняюсь этого. Ведь учиться никогда не рано и никогда не поздно. Более того, я искренне благодарен им всем за науку, которой они со мной делятся, – тут же постарался максимально дипломатично обозначить собственное ограничение Александр, дабы не статься в глазах всех присутствующих каким-то пустобрехом. Ему ведь предстояло еще не один месяц провести в их коллективе при работе над прочими проектами. Да и при бахвальстве перед столь высокопоставленной персоной следовало знать меру, чтобы возможное возвышение не окончилось весьма болезненным падением. Ведь тех, кто не оправдывал оказанного высокого доверия, зачастую, били сильнее прочих. В назидание, так сказать. – Однако они не танкисты. Они до конца не понимают, что на полях сражений и на марше не будет никаких полигонных условий, не говоря уже о лабораторных. Там технику и ее экипаж будет ожидать только всё забивающая вездесущая грязь, вражеский огонь и всякое отсутствие своевременного технического обслуживания. Не говоря уже про отсутствие запчастей. Это реалии, которые необходимо принимать в расчет. К тому же, чтобы отлично воевать, танкисту требуется прибыть на передовую физически не изможденным переходом. Что подводит нас к такому понятию, как обитаемость той или иной боевой машины. Увы, но та самая танкетка, конструкция которой ныне обсуждается, в силу своих конструктивных особенностей, несомненно, наградит свой экипаж расшатанным позвоночником, затекшими ногами, обожженными о двигатель руками и плывущей из-за жары, да проникающих в боевое отделение удушливых выхлопных газов, головой. Возможно ли что-то с этим сделать, не подвергая срыву весь проект? Конечно, возможно! Два варианта переделки я могу подсказать хоть сейчас! Но выйдет куда лучше, если товарищи инженеры, приняв общую концепцию проектирования подобной техники на основе серийных автомобильных агрегатов, создадут для армии некое универсальное гусеничное шасси, на основании которого возможно будет построить, и легкий разведывательный танк, и артиллерийский тягач дивизионной артиллерии, и даже легкую самоходную артиллерийскую установку для полковой трехдюймовки. Очень уж огонь полковушек помог нам, танкистам, при боях с белокитайцами. Повезло, что бойцы конноартиллерийской батареи, презрев опасность ружейного огня неприятеля, двигались вслед за нашими танками, да поддерживали огнем там, где мы не справлялись собственными силами. Так что со своей стороны я полностью готов объяснить товарищам видимую мною концепцию потребной техники и дать пояснения по тем или иным, играющим немаловажную роль в бою, моментам. Проконсультировать их в качестве конечного потребителя, так сказать. Но быть здесь и сейчас полноценным конструктором, не имею возможности в силу отсутствия профильного образования и потому не имею права, дабы не подвести народ и партию. Создавать меч и щит для таких, как я – простых рабочих войны, это уже прерогатива собравшихся в данном помещении специалистов своего дела, – сделав напоследок солидный такой прогиб в сторону «ученой братии», завершил свою, не сказать что пламенную, но достаточно емкую речь комвзвода. При этом он очень сильно надеялся, что нигде не перегнул с аргументацией и при этом показался Ворошилову достаточно свойским и простым парнем из той же рабочей среды, откуда вышел сам народный комиссар.

– Похвально, что вы умеете столь трезво оценивать свои силы, товарищ Геркан. И вдвойне похвально, что вы готовы учиться, готовы постигать что-то новое. Армии нужны такие краскомы, точно так же, как промышленности необходимы инженерные кадры новой волны, представителей которой я имею удовольствие наблюдать, – пусть сам нарком не мог похвастать достойным образованием, чего у него было не отнять – так это искусства говорить кратко, по делу, и чтобы при этом людям нравилось услышанное. – Верю, что единение армии и производства в ваших лицах принесет нам должный результат. Ведь современная боевая техника стране ой как нужна. Однако, как правильно подметил товарищ танкист, в погоне за легкостью производства нельзя забывать о наших доблестных красноармейцах. Помните, что на вас возложена огромная надежда по созданию боевых машин для таких же простых советских людей, как и вы сами. Для ваших братьев, отцов, сыновей. Я верю в вас, товарищи, – обвел он взглядом всех присутствующих. – Верю в ваш технический гений! Верю, что вы справитесь с поставленной перед вами непростой задачей, создания простой и достойной боевой машины, лишенной означенных недостатков пулеметки типа «ВКЛ»[2]. Точно так же, как коммунистической партии отведено самой историей направлять страну на пути к всеобщему равенству и процветанию населяющих ее народов, вам выпала высокая честь и одновременно непростая задача по укреплению обороноспособности Союза Советских Социалистических Республик! И вы с ней, несомненно, справитесь, дорогие мои товарищи! Ура!

– Ура! Ура! Ура! – тут же раздалось со всех сторон, просто потому что иного ответа в сложившихся обстоятельствах не ожидалось. Хотя очень многим хотелось тяжело вздохнуть, да взгрустнуть, поскольку ранее казавшийся легким путь к личному триумфу неожиданно превратился в горную тропу со многими неизвестными. Во всяком случае, так себя ощущали Николай Николаевич Козырев и сотрудники его конструкторского бюро, которым уже было назначено сверху вести работы по данной теме с тем, чтобы уже в начале следующего года наладить производство новой боевой машины. Отныне же конструкторской работы у них грозило прибавиться многократно, ведь повторения английской танкетки, но на отечественной материальной базе внезапно стало совершенно недостаточно. Перечить же наркому дураков не оказалось.

Нельзя было сказать, что наркомвоенмор был подобен флюгеру и менял свое мнение по пять раз на дню, стоило ему только услышать от кого-либо несколько иную аргументацию по тому или иному вопросу. У его нынешнего решения уже имелся определенный фундамент, в создании которого также опосредованно поучаствовал Геркан. Так, за два месяца до данного совещания состоялось заседание Реввоенсовета СССР по итогам анализа боевых действий, имевших место на КВЖД. И являвшийся председателем РВС Климент Ефремович успел ознакомиться с докладом инспектора бронесил, среди прочего содержащим те же тезисы, что ныне также оказались озвучены простым комзвода. Учитывая же царящее в высшем командовании РККА откровенное непонимание того, по какому пути следует вести развитие новомодных моторизованных и бронетанковых сил, такие персоны, как Ворошилов, вынужденно оказывались в плену чужих суждений. Хотя имелись там и те, кто, собрав со всех возможных источников огромное количество информации, становился пленником исключительно собственного мнения, вроде того же Тухачевского. И что при этом было хуже для страны – еще только предстояло выяснить. А вот отдельно взятому Александру Морициевичу Геркану вскоре предстояло прочувствовать на собственной шкуре – какого это, стать одним из инструментов в противостоянии двух высокопоставленных персон. Ведь, узнав, что его проект по массовому внедрению танкеток, находится под угрозой срыва, Тухачевский пришел практически в ярость. Он же уже видел в своих мечтах, как сотни тысяч пулеметок просачиваются через любую встреченную на своем пути оборону и, словно туча саранчи, устремляются громить тылы вражеской армии. А тут какой-то вшивый комвзвода смог повлиять на мнение наркомвоенмора, с которым уже предварительно удалось сговориться по этому вопросу, не смотря на царящую между ними взаимную неприязнь!

[1] Пулеметка – одно из названий танкеток в начале 30-х годов.

[2] ВКЛ – сокращение от Виккерс Карден-Ллойд

Глава 11

Аргументы и факты

– Сердитесь на меня? Сердитесь. – Задал вопрос и тут же сам ответил на него Геркан, обращаясь к своему спутнику. – Но делаете это совершенно напрасно. Ведь мы оба должны ратовать за одну идею – принятие на вооружение Красной Армии исключительно достойной техники. И я очень сильно рассчитываю, что вы сможете создать поистине отличную машину.

– И для этого мы сейчас едем на Ижорский завод, где располагается конструкторское бюро, в котором работаете вы? – несколько скептично отозвался со своего места Николай Николаевич Козырев. – Станете навязывать мне и моей команде свою помощь с протекцией? – Геркан отловил его на следующий день после обсуждения проекта танкетки, дабы уболтать на ознакомительную поездку туда, где делали почти весь броневой прокат страны. В тот момент Николай очень сильно желал послать краскома по известному адресу, однако же сдержался, понимая, в каком управлении тот служит и какие проблемы может создать в дальнейшем.

– Протекцию навязывать не стану, – отрицательно помотал головой Александр. – Не та я величина, чтобы навязывать кому-либо подобное. А вот помощь, да, окажу. Поскольку, как действующий и воевавший танкист, кровно заинтересован в получении под свое начало грозных боевых машин, а не того выкидыша инженерной мысли, что сотворили англичане. Для того и попросил вас составить мне компанию в этой поездке. Вам необходимо увидеть всё своими глазами и понять, сколь много подводных камней на самом деле имеется на пути создания и запуска в серию танка-разведчика. Впрочем, как и любой другой боевой машины. – Поскольку, пребывая в Ленинграде, он постоянно мотался между «Большевиком» и Ижорским заводом, комвзвода удалось выцарапать себе один из двух служебных автомобилей бюро, что несказанно облегчало его жизнь. Иначе на дорогу мог уйти чуть ли не весь день, или же все деньги, поскольку такси стоило очень дорого. Так его месячного оклада могло хватить на то, чтобы проехать всего 150 километров пути. То есть ровно на 5 поездок с одного завода на другой. И то лишь в одну сторону. Заодно, находясь в автомобиле, можно было о многом поговорить без лишних ушей, которых так-то хватало за каждым углом. – С вас ведь потом будет спрос, коли не сможете наладить производство в соответствии с намеченными планами. При этом отбиться от многочисленных кляуз и обвинений, как это вынуждено делать руководство того же «Большевика», у вас не хватит никаких сил и возможностей. Не та вы величина, – усмехнулся краском сравнению собеседника с самим собой по уровню ничтожности в канве решения подобных вопросов. – Потому послушайте совета человека, что уже успел побарахтаться в существующем промышленном болоте, из которого страна пытается выбраться вот уже какой год подряд. И потихоньку выбирается под мудрым руководством товарища Сталина, – не смог не добавить подобное уточнение Александр, дабы не оказаться обвиненным в антигосударственных рассуждениях. Веры-то нынешнему собеседнику не было вовсе, а движение анонимных доносчиков цвело и пахло вовсю. Так что рассуждать требовалось хоть и по делу, но с умом и оглядкой на каждое сказанное слово. Можно было бы, конечно, вовсе пустить все на самотек. Однако у него имелись свои интересы в паре назревших проектов, которые могли идеально пересечься с работой КБ его нынешнего пассажира. И чтобы не заниматься ими самому, следовало сподвигнуть к решению имеющихся проблем кого-нибудь другого. Попавшийся же под руку Николай Козырев подходил идеально. Мало того, что местом его работы должен был стать завод № 2 ВАТО, как ныне именовался 2-й Броневой танковый автомобильный завод, столь хорошо знакомый самому Геркану. Так еще появлялось на кого спихнуть изучение проблемы сварки тонких броневых листов, которые закономерно должны были пойти на бронировку разрабатываемого им сейчас легкого броневика на полноприводном шасси. Благо УММ, наконец, выдало всем участникам данного конкурса официальный заказ на постройку тестовых образцов. – Вы ни в коем разе не обязаны меня слушать. Но я призываю вас прислушаться и оценить три обязательных правила, что вывел я для себя. А после решайте, нужны они вам или нет. Правило первое – знай все тонкие места в производственном цикле предприятий-смежников, поскольку получить в срок материалы и комплектующие необходимо тебе, а не им. Правило второе – на постоянной основе самостоятельно контролируй их работу, иначе оглянуться не успеешь, как окажешься в самом конце списка заказчиков и получишь требуемое не в январе, а в декабре. Они-то свой годовой план закроют, а вот такие как мы, окажемся кругом виноватыми. Потому контроль, контроль и еще раз контроль. Желательно на стадии начала производства вашего заказа. Вы поймете почему, как только мы прибудем на Ижорский завод, – на всякий случай уточнил он, чтобы не отвечать на лишние вопросы. – И третье правило. Применяй в конструкции боевой машины те материалы и агрегаты, которые точно сможешь достать или изготовить собственными силами. Развитие и инновации – это, конечно, хорошо. Но и реалистом требуется быть. Дайте заказчику сперва то, что точно будет работать, а после уже занимайтесь модернизацией или же созданием чего-то совершенно нового. Пример того же танка Т-18 очень показателен. Три отличные друг от друга производственные серии и, как окончательный вариант – скорое появление Т-20. В результате, и в Красной Армии имеются боевые машины, и технический прогресс не стоит на месте.

– Крамольные вещи говорите, – спустя минуту размышлений, произнес-таки Козырев. – Вы же опосредованно обвиняете товарищей производственников в оппортунизме.

– Вот что я вам скажу, товарищ Козырев. Ваша задача – дать армии боевую технику. И, я уверен, вы будете ратовать за это дело всеми имеющимися силами, – заметно так потрафил попутчику Александр. – Проблема же в том, что таких заказчиков, как вы, у того же Ижорского завода – сотни, если не тысячи. А броневой прокат является для столь крупного предприятия едва ли не побочной продукцией. На общем фоне масштабов их производства танковая броня составляет какие-то жалкие доли процента. Потому запомните хорошенько одну простую вещь. Вы никогда не станете для них, ни лучше, ни хуже, прочих. Так навсегда и останетесь стандартной записью в журнале учета, да в гроссбухе. И если вдруг окажется, что весь пришедший уже к вам на производство броневой прокат – бракованный, никто не ринется тут же переделывать его. Будете ждать новой партии столько, сколько скажет вам завод-смежник, простаивая даже не неделями, а месяцами. И никакие письма даже очень высокому начальству вам не помогут сдвинуть дело с мертвой точки. Вон, тот же товарищ Дыренков, мой нынешний прямой начальник. Аж до Реввоенсовета дошел с жалобой о невозможности получения в срок требуемой для его проекта 7-мм брони! Комиссия приезжала! Всё проверяла, и в итоге развела руками – действительно, мол, сейчас у завода нет технической возможности изготовить подобную броню. Ждите следующего года. У вас закономерно мог возникнуть вопрос. А как же быть? – Дождавшись несмелого кивка от пассажира, он хмыкнул, прежде чем дать пояснение. – Отвечу же я вам следующее. Не надо выёживаться! Завод производит шесть стандартных для него размеров толщин танковой брони – 3, 5, 8, 12, 16, 22 миллиметров. Наиболее распространенные из них – 8-мм и 16-мм, которые идут, и на Т-18, и на БА-27. Вот из предложенного перечня и выбирайте, чтобы не оказаться у разбитого корыта. То есть изначально проектируйте технику, исходя из этих знаний, а не требуйте от поставщика то, что вы у себя напроектировали. Тогда жизнь станет легче, а работа пойдет проще.

– Хм. Вот этого факта не знал, – с каким-то даже изумлением посмотрел на управляющего машиной военного Николай. – Благодарю за подсказку. Информация действительно стоящая.

– Раз уж вы такой благодарный слушатель, – вновь усмехнулся Александр. – Вот вам от меня еще одна подсказка. Вы планировали ставить на танкетку двигатель от Форд-А. Так?

– Совершенно верно, – кивнул головой инженер.

– А какой автомобильный завод сейчас активно реконструируется в Москве? В городе, где находится и выделенная вам под будущие проекты производственная площадка. – Задал очередной наводящий вопрос Геркан.

– АМО, – тут же последовал ответ от его собеседника. – Но ведь и «Автосборочный завод имени Коммунистического интернационала молодежи» тоже вскоре будет запущен!

– В том-то и дело, что автосборочный. На него будут приходить уже готовые машинокомплекты, из которых на месте станут собирать автомобили. Я уже наводил справки для собственных нужд. Самостоятельно там смогут изготавливать только рамы и кузова, то есть наиболее объемные элементы машин, везти которые за тридевять земель не имеет смысла. Банально экономически невыгодно. И как вы полагаете, у кого вам впоследствии будет легче заказывать двигатели, КПП и элементы трансмиссии для своей техники, когда мы начнем производить подобные агрегаты самостоятельно? У нижегородцев или у тех, кто уже сейчас находится почти под боком? – поездив на фордах, он столь сильно разочаровался в данной, постоянно ломающейся, марке автомобилей, что предпочел бы вовсе не видеть их в армии. Недаром те же таксисты плевались с подобной обновки автопарка, всеми правдами и неправдами стараясь попасть обратно на старенькие, но действительно надежные, Рено, что были закуплены еще в середине 1920-х годов. На фоне самого массового автомобиля США, из числа ныне производимых, тот же Автокар-СД, получивший в СССР обозначение АМО-2, смотрелся куда как более выигрышной машиной. Естественно, тоже не без недостатков. Как показали испытания, с карданом и карбюратором у этой машины имелись определенные проблемы. Но, выбирая из двух зол, он делал ставку отнюдь не на изделие господина Форда.

– Полагаете, что с получением из Нижнего Новгорода потребных мне агрегатов могут возникнуть проблемы? – с некоторой долей скепсиса поинтересовался Николай. Все же строящийся там завод обещал стать локомотивом отечественного автомобилестроения, выдавая по 100, а то и 150 тысяч автомобилей в год. Потому он даже как-то мысли не допускал о возможных проблемах с поставкой нескольких сотен агрегатов под его нужды при таких-то общих объемах.

– А вот мы сейчас приедем на Ижорский завод. И сами все поймете! – с некоторым оттенком злобы в голосе отозвался со своего места Александр. – Ведь производственники все одинаковы!

Николай Николаевич Козырев созерцал. Точнее, он просто пялился в небо, ища там хоть какую-нибудь зацепку для возвращения душевного равновесия. Да, он прекрасно понимал, что с организацией производства в стране сейчас творился бедлам. Старое оборудование дорабатывало свой остаточный ресурс, а новое пока только закупалось, да строилось. Это не являлось секретом ни для кого. Но чтобы всё было настолько плохо в столь важном деле, как броневое производство, не подозревал совершенно.

На глаз. Броневую сталь варили и закаляли практически на глаз. Ни на один процесс не существовало технологических инструкций, отчего рабочие делали все так, как привыкли. Промывочные плавки в печах не проводились. Да и сами кислые мартеновские печи, в которых только и виделось возможным варить сталь подобной рецептуры, давно требовали капитального ремонта, из-за чего не могли обеспечить необходимых условий плавки.

Теперь ему стало понятно, отчего на «Большевике» постоянно ругались на поступавшие с Ижорского завода бронелисты. Они ведь, по сути, все были бракованными, поскольку изготавливались со всеми нарушениями, которые только виделось возможным придумать. Да и проблемы с отработкой процесса их сварки стали сиять совершенно новыми красками. Мало того, что для внешней, закаленной, и внутренней, незакаленной, части каждого бронелиста требовалось применять совершенно разные настройки сварочного инвертора. Так еще для каждой новой партии требовалось ловить эти самые настройки из-за отклонений от рецептуры при варке стали в печах. Для чего в свою очередь требовалось загубить некоторое количество заготовок. А сварка ему требовалась! Ой как требовалась, чтобы уложиться в максимально допустимый 5-тонный вес танка-разведчика! Тут ведь килограмм триста виделось возможным выиграть при отказе от заклепок и уголков!

Впоследствии стали ясны и прочие советы, данные ему Герканом, вроде применения на новом танке будущих стандартных автоагрегатов АМО и башни с подвеской от того же ныне готовящегося Т-20. Недаром этот краском лишь поддерживающее похлопал его по плечу, когда речь зашла о производственных возможностях самого завода № 2 ВАТО. Они даже съездили в Москву для оценки размера катастрофы на месте, тем более, что обоих срочно вызвали в УММ. Что-то на бывшем авто– и танкоремонтном заводе, конечно, возможно было сделать. Но он, как был ремонтной или же сборочной базой, так ею и остался. Потому, учитывая недостаточную подготовку выделенных ему в КБ специалистов, лишь два из которых имели высшее техническое образование, идея применить в собственной разработке уже кем-то другим отработанные, и в чертежах, и в производстве, элементы, казалась Николаю очень здравой, а не как прежде – покушением на его инженерно-конструкторское будущее. Не искрил довольством от данной поездки и Александр, которому вынужденно пришлось выслушать о себе много нелестных слов.

– Вот он, красавец! Полюбуйся на него, Иннокентий Андреевич, – кивнул Калиновский головой в сторону вытянувшегося перед ними Александра. – Мы тут, понимаешь ли, ночами не спим. Научные труды по тактике и стратегии применения бронетанковой техники пишем. Со всех концов мира собираем труды полководцев и лучшие образцы боевых машин для проведения должного и всестороннего анализа. А, товарищ комвзвода Геркан, который, оказывается, уже лучше нас знает, что и как должно быть, запросто высказывает свои мысли напрямую наркомвоенмору.

– У вас имеется, что сказать в свое оправдание, товарищ Геркан? – окинув очень хмурым взглядом фигуру танкиста, поинтересовался начальник УММ, с которым Александр виделся впервые в жизни. Нельзя было сказать, что сам Халепский хорошо разбирался в технике. Точнее не так. В силу занимаемой должности он тратил громадное количество времени на попытки вникнуть в технические особенности сотен единиц моторной техники, производимой во многих странах мира. Но должного понимания еще не выработал, находясь, так сказать, в стадии накопления необходимых знаний. Чем пользовались многие.

– Мои слова по поводу танкеток, произнесенные во время визита товарища Ворошилова на завод «Большевик», были сказаны исключительно с целью уберечь нас всех от попадания в технологическую ловушку, – вытянув руки по швам и уперев взгляд в стену чуть выше головы хозяина кабинета, выдал «явившийся на правеж краском» заранее заготовленную фразу. Время, проведенное в пути из Ленинграда в Москву, отнюдь не были потрачены впустую на банальный сон. Понимая, кто и зачем его мог вызвать, он потратил часы на выстраивание собственной защиты, раз за разом прогоняя в голове, то одни, то другие, доводы. Одно он понимал совершенно точно – оправдываться нельзя ни в коем случае. Тут с первых слов следовало контратаковать самому, дабы не оказаться зажатым доводами высокого начальства в угол. Ведь начальство в армии априори право и выступать с собственными мыслями следовало только тогда, когда иным мнением интересовались. Ворошилов же тогда именно что интересовался, иначе, как и все, Геркан предпринял бы попытку выделиться на общем фоне совершенно иным способом – став ярым сторонником всестороннего развития направления этих «бронетараконов», из которых, если подумать, при должном подходе можно было получить хотя бы бронированные артиллерийские тягачи.

– Подробнее, – шумно вдохнув, кинул со своей стороны одно единственное слово Иннокентий Андреевич. Очень уж ему не пришлось по душе слово «ловушка». Людей, с которыми он мог посоветоваться по техническим вопросам, имелось очень мало. Тогда как прожектеров и фантазеров – очень много. Представший же его взору краском пока мог быть отнесен к полезным людям, поскольку оказалось, что собранный им в гараже вездеходный автомобиль Форд, по своим возможностям превосходил таковой же, закупленный самим Халепским при поездке в США у фирмы «Колеман». Последняя была знаменита не только выпуском собственных уникальных промышленных грузовиков, но и тем, что переделывала на полный привод автомобили всех прочих производителей. А это был показатель!

– Еще до появления у нас английской машины, я имел возможность изучить и оценить танкетку типа Т-17 отечественной разработки, – не стал заставлять себя ждать Александр. – Да, что первую, что вторую, можно отнести к недорогому типу боевой бронированной техники, внедрением которой в производство видится возможным решить вопрос быстрого насыщения армии гусеничными бронеходами. И, если смотреть только с этой стороны, то танкетка является идеальным решением. Но только если мы ее рассматриваем исключительно в канве применения в колониальных частях, что сражаются против слабо подготовленных и плохо вооруженных иррегулярных отрядов. Любая же регулярная армия с легкостью расправится с подобной техникой, даже без применения артиллерии. Вполне хватит обычного стрелкового оружия и бронебойных пуль. Та же пуля Кутового, известная еще со времен Империалистической войны, спокойно пробьет 6-мм борт танкетки с трехсот метров. То есть один единственный добротно замаскированный станковый пулемет, кинжальным фланговым огнем сможет за минуту уничтожить целую роту танкеток, экипажи которых в силу очень слабой видимости поля боя, даже не успеют понять, кто и как их убивает. А если это будет крупнокалиберный пулемет, то его пули спокойно взломают даже лобовую броню танкетки с дистанции в полкилометра точно, – выдал он на одном дыхании. – Потому, если в английской и французской армиях такие машины еще могут быть пригодны, как дешевые средства насаждения воли своих капиталистических правительств среди угнетаемых народов Африки и Азии, то для нашей революционной Красной Армии они совершенно бесполезны. К тому же, в силу малых габаритов и слабосильных двигателей, на них даже полковую пушку невозможно будет смонтировать в целях создания самоходной артиллерийской установки. То есть подобная машина изначально лишена возможности модернизации в нечто более мощное. В этом и состоит указная мною «ловушка». Силы, время и средства на постройку подобных машин будут потрачены немалые, а эффект выйдет нулевым. – А еще он благоразумно умолчал о том, что скорое появление подобной техники могло поставить крест на проекте танка Т-20, за счет успешного внедрения которого в производство он лично планировал слегка приподняться в существующей армейской иерархии. То, что подобная машина в конечном итоге сойдет на нет, было понятно и так. Но время! Выигрыш дополнительного времени за счет той же разработки конструкторским бюро Козырева танка-разведчика с нуля, мог подарить ему возможность ухватить свой вкусный кусочек славы практически за чужой счет. Отчего и топил одного конкурента, параллельно сдерживая другого, при этом сохраняя внешнюю исключительную порядочность и радение за зарождающиеся бронетанковые войска.

– А ты-то, товарищ Геркан, откуда про эти бронебойные пули знаешь? – скептически хмыкнув и переглянувшись со своим замом, поинтересовался Халепский.

– Так еще в 20-ом году, когда с белыми бились, попали в руки интересные такие патроны с составными пулями. Вот один из сослуживцев и пояснил, что, то были щитобойные пули, специально предназначенные для уничтожения расчетов пулеметов и орудий. А после мне вовсе довелось увидеть огромную винтовку, которая оказалась германским противотанковым ружьем под крупнокалиберный патрон. – Откровенно врал Александр, сохраняя при этом честное выражение лица, поскольку данные познания достались ему из будущего. Проверить же его слова уже не представлялось возможным вовсе. Десять лет прошло как-никак. – Потому, сложив знакомые мне факты вместе, решил, что не имею никакого морального права смолчать.

– И вот что ты теперь будешь с ним делать? – повернувшись к Калиновскому, задал очень непростой вопрос начальник УММ, отнюдь не пропустивший мимо ушей приведенные докладчиком доводы.

Глава 12

Что идет за черной полосой?

Ох, как орал, стучал ногами и грозился всеми возможными карами товарищ Дыренков, когда узнал, что финансирование постройки его, как он сам полагал, величайшего и уникальнейшего танка Д-4 оказалось полностью приостановлено. Правда, делал он это отнюдь не в кабинете начальника УММ, от которого и пришло письмо соответствующего содержания, а у себя дома. Причем все срывающиеся с его уст проклятия адресовались отнюдь не Халепскому Иннокентию Андреевичу, а своему же собственному заместителю – Геркану, действия которого поставили жирный крест на главном из его проектов. Впрочем, в этом плане пострадал далеко не он один. А дело обстояло в том, что кто-то очень шустро успел донести нынешнему командующему Ленинградского военного округа – Михаилу Николаевичу Тухачевскому, что именно Александр оказался истинным виновником срыва начала массового производства столь приглянувшихся самому будущему маршалу танкеток. В результате чего комвзвода вскоре оказался вызван на ковер, где сперва был отчихвощен, и в хвост, и в гриву, а только после выслушан. Может Тухачевский и являлся донельзя самовлюбленным человеком, не терпящим конкурентов, всякое новое вооружение завсегда вызывало у него неподдельный интерес. Распекаемый же им краском выложил в свое оправдание почти те же тезисы, которые он прежде доносил до ушей всего прочего начальства – уже существующее противотанковое оружие, независимо от их желания, ставило жирный крест на всех слабобронированных машинах. И, о чудо, был услышан! Не прощен! Вовсе нет! Но услышан! Результатом же той беседы стали, так сказать, натурные испытания, должные продемонстрировать наяву, чья концепция имеет право на существование. Благо возможности бывшего начальника штаба РККА и нынешнего командующего ЛенВО являлись весьма обширными.