Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

И тут в первую очередь все внимание трех друзей оказалось сосредоточено на вернувшихся еще в 1913 году добровольцах, что, подобно Михаилу, приняли решение испытать себя в настоящем деле. Пусть не пионеры, но одни из первых действительно боевых летчиков мира, по возвращению на родину оказались никому не нужны. Нет, с голоду никто из них не умер, тем более что некоторые являлись весьма состоятельными людьми. Но единственный из попавших в турецкий плен русских добровольцев – Костин Николай Дмитриевич, так и не смог оправиться от последствий «гостеприимства» осман. Он сгорел буквально за полгода от рака желудка и лишь благодаря пожертвованиям нижегородских авиаторов провел это время не в каком-нибудь темном и холодном углу бедняцкой конурки, а в солидном санатории. Кто-то, осознав, что такое война, приняли решение в будущем держаться от подобного как можно дальше. Однако и тех, кого заинтересовало предложение поучаствовать в создании резервов армейских летчиков, оказалось в достатке, тем более что вместе с данным предложением они смогли получить место испытателей и инструкторов на заводе «Пегас». Пусть далеко от блистательной столицы, но зато с ежемесячным окладом в 250 рублей и возможностью чуть ли не ежедневно подниматься в воздух, они получили великолепные условия для развития в качестве военных летчиков. Да, таких набралось немного – всего полдюжины, не считая самого Михаила. Но каждого из них можно было смело ставить ведущим в паре, а то и назначать командиром звена, на что их в принципе и натаскивали многие месяцы, наряду с обучением искусству бомбометания, разведки, передачи информации и действия в составе крупного отряда. Но все эти навыки могли прийтись к месту и времени лишь в случае получения положительного ответа от главного человека во всей авиации Российской империи. Благо, никакого экспромта от Александра Михайловича не требовалось, поскольку данная тема считанные месяцы назад уже была поднята на встрече великого князя с одним из известнейших нижегородских авиаторов.

– Вот и наступил год, к которому мы готовились столько лет, друзья-товарищи, – стоило часам отбить двенадцатый удар, тихо произнес Алексей. – Пусть далеко не все, что нам хотелось бы, удалось сделать, но уже сейчас мы можем гордиться собой. И хоть будущей войны не избежать, пионеры отечественной авиации получили в руки достойные боевые машины, которые, дай Бог, позволят не только сохранить жизни нашим пилотам, но и внести немалый вклад в дело скорейшего завершения войны.

– Ну а мы, в меру сил, еще подсобим, – поднял свой бокал Михаил.

– За нас с вами и хрен с ними! – подытожил Егор, и не успел затихнуть звон трех соприкоснувшихся бокалов, как они опустели, а три товарища – единственные обладавшие точной информацией о том, что готовит миру наступивший год, потянулись к тарелкам с холодной закуской.

Последний предвоенный, 1913-й, год оказался наиболее удачным и денежным для производственных предприятий полностью или частично сосредоточенных в руках провалившихся из будущего пилотов. Что нельзя было сказать о сторонних заработках, в виде призовых денег, на которые они вновь рассчитывали. Утешением могло служить лишь одно – и кубок Беннетта, и чек на десять тысяч фунтов стерлингов, все же остались в России, доставшись их партнерам-конкурентам, которых сами авиаторы и развивали по мере сил. Так, учтя опыт прошлых лет, Сикорский с Калепом создали рекордный самолет. Пожертвовав прочностью, они, насколько это было возможно, облегчили планер прошлогоднего С-6 и установили на него форсированного аж до 140 лошадиных сил родственника З-5. Родственника, поскольку от прежнего мотора Калеп взял лишь общую компоновку и цилиндропоршневую группу, создав почти с нуля всю коробку приводов. Во всяком случае, взаимозаменяемых частей в них насчитывалось совсем немного. Получивший обозначение С-7 аэроплан смог показать среднюю скорость полета свыше 210 километров в час, оставив за хвостом абсолютно всех конкурентов. Наверное, именно по этой причине уже вскоре на завод «Мотор» был доставлен пакет с предварительными набросками самолета, коему предстояло стать властителем небес Первой Мировой Войны.

Владельцам же «Пегаса» достались лишь 40000 рублей за взятые первое и второе места на конкурсе военных аэропланов. Так главный приз по единогласному признанию жюри достался У-3. Оснащенный новыми двигателями, он продемонстрировал столь поразительные результаты, что оспаривать их кто-либо посчитал попросту невозможным. Второе же место осталось за У-2 подтвердившим свои великолепные характеристики. А третье, с призовым фондом в 5000 рублей, досталось Сикорскому, представившему биплан созданный на основе все того же У-1. В результате добавления нижнего крыла самолет стал менее скоростным, но при этом его грузоподъемность даже с дефорсированным 85-тисильным двигателем Анзани-Калепа возросла на сотню килограмм. По сути комиссии был продемонстрирован бюджетный вариант нижегородского У-2, ничуть не уступающий по основным характеристикам аэропланам, принятым на вооружение европейских государств.

Именно по итогам этих состязаний и в выполнение утвержденной императором военной программы все без исключения российские заводы получили заказы прежде невиданных размеров. ПРТВ и «Дукс» были обязаны в течение года поставить по полсотни машин каждый, половина из которых приходилась бы на У-1бис, что требовало от их владельцев раскошелиться, выкупая права на планер у «Пегаса». Калеп также получил заказ на 50 аэропланов типа У-1, но выполненных уже по схеме биплана. Но самый значительный золотой дождь пролился на представителей нижегородского завода. Полторы сотни У-2 стали тем главным призом, что оказался завоеван приложением невероятного количества сил на протяжении пяти лет. А чтобы лучше осознать масштаб данного заказа, следовало знать, что до сего дня за все годы производства отечественными производителями было сдано в казну чуть менее 300 крылатых машин, половина которых уже была списана в утиль.

– После первой и второй – перерывчик небольшой! – вновь наполнил бокалы превосходным шустовским коньяком Михаил. Проведя католическое Рождество со своей супругой, он смог вырваться на празднование Нового года к старым друзьям, на одну ночь оставив Элен в одиночестве, за что впоследствии пришлось примерять на себя наряд Деда Мороза, не забыв при этом про мешок полный подарков.

Покончив с очередной порцией горячительного напитка и отдав должное разнообразным мясным нарезкам и салатам, от обилия которых ломился праздничный стол, друзья перебрались поближе к потрескивающему березовыми поленьями камину и, время от времени пригубливая все тот же превосходный коньяк, вновь вернулись к прерванному трапезой разговору о будущем, как своей страны, так и всего мира.

– Значит, предупреждать никого о скорой войне мы не будем? – этот вопрос поднимался в их дружной компании уже не первую сотню раз, но прийти к единому мнению все никак не получалось.

– А смысл? – тяжело вздохнул Алексей. – Те, кто стремится к развязыванию этой бойни, и так в курсе событий. Сами прекрасно знаете, что властители ведущих мировых держав уже не первый год готовятся к ней и не нам, «темному мужичью», давать советы власть имущим. Или вы полагаете, что тот же Николай II не в курсе неотвратимости мировой войны? Не смешите мои тапочки. Все всё знают, и всех это устраивает, – махнул он рукой и, добив одним глотком остатки коньяка в своем бокале, слегка поморщился. – Не даром же так резко принялись тратить деньги на военную реформу и закупку вооружения. Единственное, во что я готов поверить – наши ожидают начала войны не в этом году, а в следующем. Иначе у того же флота не было бы столь много заказов на корабли у немецких верфей со сдачей в этом году.

– И все же я бы предпочел озвучить известные нам факты хоть тому же Александру Михайловичу. Нет, естественно, не стоит ему говорить, откуда мы появились здесь, – тут же замахал руками Егор, увидев хмурые взгляды своих друзей. – Мне тоже не сильно хочется пропасть без вести. Но и бездействовать в подобной ситуации – натуральное преступление перед народом. Миллионы ведь погибнут в грядущей войне! А сколько миллионов умрут после – во время Гражданской и последующего голода? Вы готовы принять на свою совесть такой груз? Лично я нет!

– А ты полагаешь, что мы сможем спасти все эти миллионы людей? – повертев в руках опустошенный фужер, поинтересовался Михаил.

– Нет, – потупил взор Егор. – Но даже если наши действия позволят спасти хоть сотню человек – то я буду знать, что мы не зря появились здесь.

– Так чего же ты о гибели «Титаника» никого не предупредил? Мог бы спасти сотни людей.

– Не передергивай, Миша, – тут же окрысился Егор. – Сами знаете, сколько в итоге весили наши 30 сребреников! И что мы на них отстроили! К тому же, что мы могли поделать, если исключить попытку спасения самого лайнера? Снарядить и отправить следом пароход? Так напомню, что у нас тогда не было необходимых средств для подобных действий. К тому же, угнаться за «Титаником» мало кто мог. Да и слишком темная история с этим «Титаником». Не сомневаюсь, что, так или иначе, добраться до Нью-Йорка, ему было не суждено. Я в наше время немного интересовался этой темой для расширения кругозора, и слишком часто встречалось мнение, что вместо «Титаника» затонул его старший собрат, ремонт которого мог влететь владельцу в копеечку, а вот страховая премия за потерю новейшего лайнера оказалась бы ой как кстати. Не даром же самые денежные мешки едва ли не в последний момент сдали свои билеты. И вообще, как бы мы потом смогли объяснить, и наем парохода, и перевозку материальных ценностей на борту лайнера? Да нас бы с вами страховая компания на изнанку вывернула бы за такие-то деньги! А так рисковать, ни вы, ни я, не имели никакого права. Сейчас же мы не просто имеем право рисковать, а обязаны предпринять все возможные шаги для снижения потерь нашей страны. – Примирился ли их товарищ с потерей своей семьи окончательно, Алексей с Михаилом не знали, но оба внутренне изрядно обрадовались настрою Егора. Если первые годы он держался, чтобы не свершить непоправимое, исключительно на морально-волевых качествах, попросту не решаясь оставить товарищей в сложившейся ситуации, то в последнее время в их узком кругу уже начал заводить разговоры о будущем российского народа и попытках облегчения его доли имеющимися силами. Что, откровенно говоря, не могло не радовать.

– И что потом? Революция и Гражданская война все равно сведут к нулю все наши труды.

– Значит, надо будет сделать так, чтобы не довести ситуацию до гражданской войны. А это более чем реально, если война закончится до начала революции, – вслед за своим другом снизил тон Егор, переходя к теме построения послевоенной жизни.

– Значит, саму революцию ты не исключаешь? – выделил главное внимательно слушавший товарищей Алексей.

– Нет. Уж слишком действующее руководство заржавело. И если не подсуетятся всякие там народовольцы, эссеры, меньшевики, большевики, и прочие «радетели народного блага», переворот устроят военные или же непосредственно сами жандармы – без прикрытия за всякими партиями.

– В принципе, если война закончится раньше, да еще сильно в нашу пользу, у тех же вояк будет немало сторонников, – кивнул Алексей, выражая полное согласие с мнением собеседника. – И тогда нам точно надо быть у них на хорошем счету. Но вы сами знаете, что угодить всем и каждому – невозможно. Так что уже сейчас необходимо решить, кого мы будем поддерживать. Кандидатов-то море. Только из наиболее известных нам можно припомнить Деникина, Колчака, Каппеля, Врангеля, Юденича, Семенова. Но, ни один из них нам не подходит. Колчак – моряк и как-либо поддержать его с началом войны мы не сможем. Юденич будет бить турок, а к тому времени, как Османская Империя вступит в войну, мы уже вовсю будем резаться с немцами. Семенов – из казаков и этим все сказано. Не казаки для него какими-либо авторитетами точно не станут. Каппель и Врангель пока никто и звать их никак. Про генерала Деникина я тоже что-то не слышал. В результате никого и не осталось. – развел он руками.

– В таком случае предлагаю назвать какого-либо генерала, который первый приходит на ум, – усмехнувшись, предложил Михаил. – Давайте, на счет три. Один. Два. Три!

– Брусилов! – хором произнесли собравшиеся у праздничного стола друзья и дружно рассмеялись – все же сказывалось полученное десятилетия назад или те же десятилетия вперед советское образование, где в истории ПМВ сразу всплывал в памяти «Брусиловский прорыв», как событие имевшее все шансы изменить ход войны, но приведшее к очередной катастрофе русских войск из-за внутренних дрязг высокопоставленных военных.

– Единогласно! – подвел черту непростого разговора Михаил. – К тому же это едва ли не единственный генерал, что с превеликим удовольствием взялся за работы по внедрению оружейных новинок в армии, тогда как остальные до сих пор отмахиваются, как от броневиков, так и от аэропланов. Но давайте последуем совету одной очаровательной дамы и подумаем об этом завтра, а сейчас вернемся к праздничному столу. Новый Год как-никак!

Вслед за праздниками, потянулись очередные трудовые будни, наполненные немалым набором всевозможных хлопот и забот. Мало было получить действительно крупные военные заказы. Их еще требовалось выполнить в срок! Причем не ради будущих поставок, которые с началом войны обещали завалить все их предприятия, что называется, с головой. Куда более важным виделось насытить армию максимально возможным количеством добротной техники. И сделать это как можно раньше, дабы предоставить людям возможность освоить ее хотя бы поверхностно.

Прежнее отсутствие действительно крупных заказов не позволяло заранее начать расширение производств и осуществить набор новых сотрудников, о чем ныне приходилось жалеть. Тот же Калеп в конечном итоге оказался вынужден заказать у Анзани большую часть двигателей для собираемых на «Моторе» аэропланов. И помочь своему рижскому партнеру они ничем не могли – собственное двигателестроительное производство уже как полгода работало по 12 часов в сутки, да и то по причине отсутствия достаточного количества мастеров для формирования второй смены. Но даже так, с учетом разворачивания производства новых 10-тицилиндровых двухрядных двигателей, они не успевали оснащать моторами все изготавливаемые в соседних цехах планеры. Причем вскоре данный вопрос обещал стать еще более острым, когда на смену биплану Поликарпова должен был прийти новый аэроплан. Тут вся надежда была на изготовление полного комплекта кокилей для отливки частей двигателей и насосов, что позволило бы раз в десять увеличить выход заготовок, да еще вдобавок заметно лучшего качества, а, стало быть, требующих меньшего времени последующей обработки. Но эти литьевые формы оказались столь чудовищно дорогими и сложными в плане изготовления, что пока из Швейцарии удалось получить комплекты лишь для отливки частей карбюраторов. Прочие же детали, как и двадцать веков назад, продолжали отливать в землю. Не в чернозем, конечно, а в особую смесь. Но на скорости и качестве работ это заметно сказывалось. Тут хотя бы можно было судить по темпам изготовления авиационных и мотоциклетных двигателей на заводе «Мотор». Для последних как раз изначально был изготовлен полный комплект кокилей, что и позволило наладить конвейерное производство. Им же требовалось вложить в изготовление литьевых форм еще не менее полусотни тысяч рублей – уж больно кропотливой, можно сказать, ювелирной, являлась эта работа, взяться за которую готовы были считанные единицы, с учетом предъявляемых заказчиком требований к точности и качеству их изготовления. Тем не менее, чтобы выделываемые куда быстрее планеры не простаивали на складе готовой продукции, вопрос этот требовалось решать в ближайшее время.

Ожидая прихода своих друзей, Алексей отодвинул тяжелую бархатную занавеску и посмотрел на летное поле. Из их общего директорского кабинета, находившегося на третьем этаже заводоуправления, открывался великолепный вид, как на ангары, где хранились облетываемые перед отгрузкой заказчикам машины, так и на летное поле.

В отличие от армейских авиаторов, большей частью забившихся с приходом снегов и холодов по зимним квартирам, жизнь на заводском аэродроме била ключом. Помимо пары проходящих испытания торпедоносцев У-3Т, временно поставленных на лыжи, и четверки У-2Б, которые вскоре должны были отправиться в формируемые авиационные отряды ИВВФ, там хватало техники принадлежащей непосредственно заводу и расположенной на его территории летной школе. Пять У-2 разных модификаций. «Белый лебедь», который перестроили в артиллерийский корректировщик. И, наконец, то, что вскоре должно было стать основой штурмовой авиации Российской империи.

Два предсерийных штурмовика «Пегас» были выкачены из своих укрытий и вокруг каждого из них копошились по три – пять человек, подготавливая машины к полету. К великому счастью, в книгах, что попали с ними в прошлое вместе с прочим содержимым мастерской, нашлась информация по этой машине, и даже основные технические характеристики, включая массогабаритные. Лишь благодаря этому им всего за полтора года удалось довести двухмоторный самолет до ума, не смотря на громадные трудности сопровождавшие этот проект в течение всего его жизненного пути. Чего только стоила эпопея с изготовлением бронекапсулы! Мало того, что листы для ее сборки стоили просто огромных денег – аж пять тысяч рублей за один комплект, так разработанный подполковником Чемерзиным сплав еще и проявлял дурной характер при попытке его сварки способом, применяемым для обычной судостроительной стали. Кстати, именно по этой причине они полностью свернули работы над легкими броневиками на легковых шасси, ведь для создания для них сварных кузовов, как оказалось, не имелось, ни опыта, ни материалов, ни оборудования.

В результате целого года сотрудничества с ведущими мировыми специалистами в этой области, а также с целой армией химиков и материаловедов, удалось создать аппарат электрической сварки и подобрать характеристики расходных материалов, которые хотя бы с пятого на десятое позволяли выдавать положительный результат. Но такой процент брака, когда в утиль приходилось отправлять до девяти заготовок из десяти, оказался слишком разорительным, и потому в конечном итоге было принято решение собирать бронекабину на каркасе из стальных труб путем клепки, что не преминуло сказаться на весе зарождающейся машины. Да и применение большого количества стали с дюралем в конструкции данного аэроплана оставили в конечном итоге лишь внешне схожий с детищем Томашевича аппарат. По сути, они предвосхитили работу Энтони Фоккера, создавшего свой Фоккер М5К путем повторения конструкции французского Моран Солнье, но уже не в дереве, а в металле. Пусть далеко не все деревянные силовые элементы каркаса оказались заменены стальными трубами, его моноплан оказался на порядок прочнее и живучее своего французского собрата, за что и был принят армией Германской империи на вооружение. Но по сравнению с боевой машиной, рожденной в Нижнем Новгороде, даже этот неплохой аэроплан превращался в беспомощную жертву. Дело оставалось за налаживанием крупносерийного производства этой грозной машины и последующим пропихиванием ее на вооружение ИВВФ.

К сожалению, имеющихся производственных мощностей, устроенных с нуля в новеньком кирпичном цехе, едва хватало, чтобы одновременно собирать не более десятка подобных аэропланов. Потому, по завершении казенного заказа они планировали передать линию производства У-2 на «Мотор», чтобы пустить освободившиеся мощности и рабочие руки на изготовление штурмовиков, дабы давать фронту хотя бы по 30 машин в месяц. На большее, с учетом имеющихся заводских ресурсов, они даже не смели замахиваться. Ведь параллельно на их плечи должно было лечь обязательство снабжать ИВВФ и РИФ тяжелыми самолетами. Да и тему истребителей никто не отменял.

– Нет, ты только посмотри на этого мыслителя! – ввалившийся в кабинет Егор пихнул локтем шедшего следом Михаила. – Пока мы в поте лица решаем проблемы и налаживаем производство, он тут маниловщиной занимается. Бросает мечтательные взгляды в окно, да чай с лимоном попивает! А ведь как прибыль распределять, так себе всегда треть требует! Тебе не кажется, что в этом мире есть какая-то несправедливость?

– Кажется, Егор. Пусть мы все тут равны, но кто-то, по всей видимости, все же полагает себя равнее прочих.

– Закончили, балаболки? – усмехнулся в ответ Алексей, и показательно бросив мечтательный взгляд в окно, отхлебнул из стакана чай. – У нас дел невпроворот, а времени, считай, что нет. Так что, давайте сразу к делу.

– Ну, к делу так к делу, – пожал плечами Егор и, пройдя в кабинет, развалился в директорском кресле.

Нисколько не смутившись данному факту, ибо каждый из них имел полное право сидеть в нем, Алексей поставил стакан на стол и, взяв с него три папки, протянул по одной своим товарищам.

– Я тут подготовил примерный список всего необходимого, расчеты по доставке припасов и техники в Киев и Варшаву, а также списки пилотов, что мы сможем взять под свою руку. Как ознакомитесь, с удовольствием выслушаю рационализаторские предложения и умные мысли. – Так и не придя к единому мнению по поводу чьего-либо информирования о скором начале войны, друзья, тем не менее, единодушно высказались за необходимость предварительной подготовки хотя бы их будущих добровольческих отрядов.

– А предприятие-то влетит в копеечку, – отложив спустя четверть часа свою папку, протянул Михаил. – Мы вообще потянем? Свободных-то средств – кот наплакал. Мало того, что все кредиты уже растратили, так и те полмиллиона, что были получены от военного ведомства за отгруженные машины, уже практически разошлись по поставщикам сырья и материалов. Учитывая деньги, что мы получим за оставшиеся заказы и имеющиеся наполеоновские планы, средств хватит разве что на зарплату мастеровым. Да и то лишь до лета, если мы не откажемся от сверхурочной работы.

– Начало военной компании потянем, а дальше придется, либо сворачивать лавочку, либо уходить к кому-нибудь под крыло. Все же наша основная цель – показать, как надо правильно применять авиацию, а не вести войну за всю страну. К тому же, с началом войны мы непременно получим новые заказы и вдобавок сможем сбыть имеющуюся на балансе технику, так что не обанкротимся – постарался развеять сомнения друзей Алексей.

– Ты поэтому основную часть наших будущих добровольцев хочешь направить на фронт с Австро-Венгрией? – кивнул в сторону своей папки Егор.

– Да. Насколько я помню историю, наши и так австрийцев гоняли в хвост и в гриву. Так почему бы заранее не пристать к армиям именно этого будущего фронта? Покажем себя во всей красе, заодно птенцов своих на более легком противнике потренируем. Опыта ведь надо им на ком-то набираться! А австрийцы как раз авиацию ни во что не ставят, и соответственно никаких способов борьбы с ней не изыскивали. Так что натаскаем молодняк, и можно будет спускать их на германца. К тому же наглядно продемонстрируем, что без поддержки авиации в современной войне не обойтись – немцы то нашим неслабо вломят уже в самом начале.

– Так, может, попытаемся предотвратить этот самый влом? – поинтересовался Егор, поднимая тему, что была затронута почти два месяца назад во время празднования Нового года.

– Попытаться можно, – не стал отказываться Алексей. – А вот мозги генералам мы вряд ли сумеем вправить. И как бы сухо, тяжело и грязно это ни звучало – пока наша армия кровью не умоется, никто из высокого начальства даже не почешется. Тех мужиков и пацанов, что полягут в боях или попадут в плен, конечно, жалко. И мы со своей стороны приложим все усилия, чтобы помочь им. Но не забывайте, что мы в ответе за всю страну и даже больше – за будущее этой страны и народа! И если куда большие дивиденды принесет показательная порка австрийской армии, нежели спасение наших войск на германском фронте, то я буду настаивать на сосредоточении основных сил именно на границе с Австро-Венгрией. Да и, положа руку на сердце, что такого смогут сделать три десятка аэропланов, чтобы спасти от разгрома целые армии?

– Но попытаться-то все равно стоит.

– И вы будете пытаться. И сделаете все возможное и невозможное, чтобы снизить потери русской армии, – соглашаясь, кивнул Алексей. – А я постараюсь организовать вам бесперебойное снабжение всем необходимым, ну и продолжу заниматься проектом яковлевского УТ-1. Все же, через год – полтора полноценный истребитель нам ой как понадобится. Причем в немалых количествах.

– С железнодорожниками уже договорился о формировании эшелонов? – Михаил вновь вернул своих друзей к обсуждению материальной составляющей подготовки.

– Да. Первые два состава с людьми и техникой отправляем послезавтра. Я связался с нашими контрабандистами, они обещали решить проблему с жильем к прибытию БАО, а также заранее разведать места пригодные для полевых аэродромов. Все же, на тех полях, что мы себе присматривали в прошлом году, уже могли посеять озимые. Вот, чтобы для нас никаких сюрпризов не возникло летом, они там все разнюхают.

– Как полагаешь, успеем к началу войны? – вновь пробежавшись взглядом по списку потенциальных пилотов их будущих отрядов, поинтересовался Егор.

– К началу войны – не знаю. К началу боевых действий – вполне. Сам посуди, если уж нам сейчас так непросто переправить весьма скромные по численности силы, то какого придется армии с ее сотнями тысяч солдат и десятками тысяч тонн всевозможных припасов? Кстати, именно поэтому я и составил столь плотный график движения. Не сомневаюсь, что сразу после убийства австрийского эрцгерцога гражданские перевозки серьезно сократят в результате передачи составов и вагонов для нужд армии.

– А для припасов-то нам поездов хватит, когда все закрутится?

– Было бы на что хватать, – скривился, будто прожевал лимон, Алексей. – У нас тех припасов… Да кому я рассказываю! Будто вы сами не в курсе дела!

– Я так понимаю, основная беда с бомбами?

– С ними. Корпусов-то мы уже запасли в избытке. У Калепа этими чугунными болванками все свободное пространство завалено. Там тонн триста чистого веса наберется. Стабилизаторы он тоже быстро сможет отштамповать из жести. Но и мы сейчас под тысячу комплектов отгружаем. Соберем их уже на месте, благо – не бином Ньютона. А вот с начинкой и взрывателями – беда! Последние мы, худо-бедно, уже начали потихоньку накапливать на складе своей оружейной фабрики, но белый фосфор стало тяжело доставать уже сейчас. Со взрывчаткой же вопрос вообще завис. Тот тротил, что отпускают для наполнения переделываемых 63– и 37-мм старых снарядов, поступает в совершенно недостаточных количествах. И без указа сверху ситуация в этом деле не поменяется. Хорошо еще, что великий князь организовал нам поставку черного пороха со складов Балтийского флота. Им и забиваем бомбы. Но не мне вам рассказывать, насколько сильно это скажется на боевой эффективности. К тому же и таких бомб получается не сказать, что очень много – от силы дюжина трехпудовых в день. А ведь скоро нам этих бомб понадобится не одна тысяча! Определенный запас, конечно, создадим. Но при активной работе мы его за пару недель истратим и не поморщимся. И увеличить производство, никак не получится. Все же не с нашим относительно небольшим оружейным производством заниматься полноценным снабжением армии. Не забывайте, с каким скрежетом нам удалось запустить собственное ствольное производство и добавить к пистолетам с пулеметом сборку карабинов. Даже не полноценное производство, а всего лишь сборку! – Здесь им в очередной раз пришлось пожалеть о своем глубочайшем невежестве в плане знания отечественной оружейной истории. Да, благодаря своим дальнейшим разработкам на слуху были Федоров, Токарев и Дегтярев. Но ведь и помимо этих выдающихся людей в России жили и творили не менее талантливые оружейники. В том числе на том же Сестрорецком оружейном заводе. В общем, когда, наконец, зашла речь о налаживании собственного производства самозарядного карабина, помимо уже существующих зарубежных образцов, они смогли ознакомиться со всеми отечественными разработками. И после этого едва ли не принялись биться головой о стену. Кто бы что ни говорил, а отечественные генералы далеко не все жили вчерашним днем. Были среди них и те, кто готовился к грядущим войнам. Именно такие и поощряли всячески работы направленные на создание отечественной автоматической винтовки. В результате многие десятки образцов оказывались на испытаниях в офицерской стрелковой школе и некоторые из них демонстрировали свою жизнеспособность. Но если те же Федоров и Токарев пошли по весьма распространенному ныне пути затвора с коротким ходом ствола, что усложняло и удорожало конструкцию оружия, то Яков Устинович Рощепей реализовал принцип полусвободного затвора, сходного по механике работы с примененным в пистолетах Люгера. Одна беда – прошедшая все испытания винтовка, так же, как и все прочие, с трудом переваривала отечественный патрон с закраиной. А что-либо слышать о необходимости внедрении нового патрона военные попросту не желали. И в складывающейся ситуации были правы на все сто процентов! Зато владельцы «Рижской оружейной фабрики» не имели подобных «патронных» ограничений. Так бывший рядовой Зергжского крепостного полка, а ныне гражданский конструктор-самоучка, активно задвигаемый куда подальше оружейниками с офицерскими званиями, в одночасье оказался сманен в Ригу, где сумел довести до ума самозарядный карабин, выполненный на базе винтовки Мосина. Последнее позволяло ныне получать свыше половины потребных комплектующих со стороны, но и грозило полной остановкой поставок с началом войны. Вот только иного выходы пока не было. – Однако людей уже сейчас едва хватает, чтобы отрабатывать заказы мирного времени. И так за последние месяцы подтянули в профессиональных навыках всех, кого только можно. Но ведь фронт потребует совершенно иных масштабов производства. Трех десятков пулеметов и по три сотни пистолетов с карабинами в месяц будет явно недостаточно, особенно когда в серию пойдут штурмовики. Там ведь на каждую машину по два-три пулемета понадобится! Причем ПВ-1, а не наш ручной ФД-12! Хотя, если прижмет, можно и наши ставить, но это будет не лучшим выходом. Все же ручные пулеметы лучше отправлять в пехотные части или ставить на броневики. При этом, к концу года, когда накопится достаточное количество трофейного вооружения, нам еще перестволку Манлихера под отечественный патрон налаживать! А заготовки для стволов даже сейчас через одну в брак приходится отправлять! Изделие-то уникальное! Тут, и литье, и ковка, и закалка, и все это чередуется фрезерными работами. И вообще надо Калепу в ноги кланяться, что он исключительно за свой счет согласился устроить полноценный литейный цех с закалочными ванными и кузней, позволив обитаться в ней и нашим оружейникам. Бедняга сейчас по уши в кредитах поболе нашего. Хорошо еще, что удалось уговорить его пойти по нашему пути. Полгода продержится, а там полегче станет.