Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Соавторы: Евгений Решетов,Даниил Калинин,Алексей Трофимов,Владимир Малыгин,Константин Буланов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 349 страниц)

Если все сложится, как надо, добудем очень много мяса – ведь специй для его заготовки у нас снова в достатке!

– Екеж! Последуешь за мной, хочу представить тебя и твоих воинов своей княгине.

Черкес согласно кивнул. В последнее время он держится довольно независимо, этот горец – чувство собственного достоинства в его душе, как кажется, только прогрессирует с момента освобождения. Но в Порто-Пизано Екеж встал за нас – а окрепнув, в учебных схватках продемонстрировал навыки опытного поединщика. Что же, посмотрим… Есть у меня задумка сделать из касогов личную охрану княгини и княжича – но тут еще нужно окончательно во всем убедиться.

– Только держись со своими воями чуть поодаль. Я позову вас, когда настанет момент.

Екеж согласно кивнул; во время совместного плавания он и прочие воины-адыгэ усердно изучали наш язык у Аристарха – и хотя изъясняются горцы все еще с чудовищным акцентом, нашу речь на слух они уже вполне воспринимают.

…Стражники на башнях-сестрах, прикрывающих устье Ельчика, радостно приветствуют нас при входе в реку; народ также высыпал на левый, более высокий берег, встречая нас радостным кличем. Родичам и горожанам столь же счастливо отвечают повольники, семейные вои ищущими глазами высматривают своих жен… И я, честно сказать, также невольно вглядываюсь в женские лица, хотя и понимаю, что княгине будет оказан особый почет, и Дахэжан не станет мешаться с толпой прочих женщин.

Наконец, мои губы сами собой сложились в счастливую улыбку – свита княгини (и княжича!) уже замерла на дальних причалах у самой Каменной горы. Мгновением спустя я разглядел и тонкую фигуру жены, облаченную в невесомое парчовое платье, под котором любимую укрывает лишь легкая нательная рубаха… И кровь моя буквально закипела!

Нет, серьезно – до недавнего времени мне казалось, что все радости супружеской близости возможны только до первой беременности. Что после жена обязательно располнеет, что изменится фигура, темперамент, что жена будет всецело поглощена ребенком… В чем-то я был прав – но одновременно с тем я очень круто заблуждался!

Ну, во-первых, полнота возможна, если к ней есть генетическая склонность – и в период беременности будущая мама очень увлекалась всякими разносолами. Не в том смысле, что хотела съесть необычной для себя еды, а кушала ее без всякой меры… Никого не призываю ограничивать себя во время беременности и, уж тем более, пробовать худеть! Но совсем неконтролируемое, обильное питание может привести к развитию очень крупного младенца в материнской утробе, роды которого сами по себе станут отдельным испытанием… Повторюсь, во многом это, прежде всего, генетика – ну и Божья воля.

Но с Дахэжан мне откровенно повезло. Да, любимая супруга чуть изменилась – налились бедра, а тоненькие девичья ножки стали изящными женскими; чуть округлился животик – но я нахожу это даже более привлекательным… Наконец, я настоял на том, чтобы княгиня попробовала выкормить сына без помощи кормилицы – и теперь бюст жены вырос на пару размеров, не иначе! При воспоминании о прикосновениях к которому у меня аж в глазах потемнело, стало жарко-жарко…

Во-вторых – да. После рождения ребенка супруга становится, прежде всего, мамой. И если прежде у нее был один очень большой и капризный ребенок (все мужики в глубине души своей дети, до трицатника так точно!) – то теперь у нее появился еще более капризный, маленький, уязвимый младенчик, требующий маминого внимания.

Но опять-таки, есть нюансы – например, с маминой грудью в первые месяцы жизни ребенок относительно легко укладывается, ползать он еще не ползает и из люльки выбраться не пытается; зубки, опять же, еще не режутся… Короче говоря, его нужно вовремя помыть, выгулять, покормить, укачать – и это требует не столь и много маминого времени и внимания, на самом-то деле! Так что заботливому и внимательному мужу что-то определенно останется…

Нет, я слышал про психологические сдвиги у некоторых мамочек, в принципе перестающих воспринимать мужей как своих близких. Так сильно концентрирующихся на ребенке, словно больше никого и нет… Наверное, я бы посоветовал этим мужьям – да и всем мужьям в принципе не поддаваться эмоциям и постараться понемножку войти в это общение мамы и ребенка на полных и справедливых ролях папы. Например, лишний раз самому укачать малыша, что-то ему спеть, пощекотать, когда уже ребенок начинает улыбаться и посмеиваться… Помыть его лишний раз – или дать тепленькой водички с капелькой медом на кружку вместо мамкиного молока. Ну, когда уставшая жена спит или не имеет сил встать… Короче, поухаживать за самыми любимыми своими людьми.

И тогда ваше внимание и преданность будут определенно вознаграждены…

В-третьих, у кормящей женщины, конечно, меняется гормональный фон и темперамент, но это не значит, что она вообще не хочет супружеской близости. Нет, после беременности и родов она может невольно ее боятся… Ну как же! Меняется тело – у кого в большей, у кого в меньшей степени. А даже самые красивые женщины могут быть неуверенны в себе, пусть и не подают вида. Потому есть невольный страх, что перестанет нравиться мужу. Кроме того, после родов могут меняться и ощущения… Но при этом женщина стесняется рассказать истинную причину своей замкнутости и переживаний – чем невольно отталкивают мужа.

Что тут можно посоветовать? Не торопиться. Быть внимательным, спокойным, доброжелательным. Вслух восхищаться красотой жены – и естественно, без фальши. Чаще делать комплименты… Не спешить в самые прекрасные мгновения, не поддаваться страсти – стараясь быть нежным и терпеливым… И когда жена полностью расслабиться, когда все ее страхи уйдут, оставив наедине с любящим мужем…

Он будет вознагражден. Стократно вознагражден!

Я, к сожалению, не успел к родам своего сына, Георгия – но каким-то чудом долетел в Елец до крестин. Как же хорошо, что перед крестинами дается сорок дней! Впрочем, это не железное правило – крестить младенца можно и даже нужно (!), если его жизни угрожает опасность хоть даже в первые часы после родов. Знаю конкретный случай еще из прошлой жизни, когда сложный малыш поправился в роддоме после крестин…

Но в экстремальной ситуации священника лучше не ждать. Достаточно произнести: Крещается раб (раба) Божий (имя ребенка) во имя Отца. Аминь. И Сына. Аминь. И Святого Духа. Аминь. И перед каждым «Аминь» намазать на лобике святой водичкой крест – а если нет святой, то можно даже и простой водичкой. Если воды нет вообще – то даже слюной! Фактически, это может сделать в роддоме сама мама-христианка… И это крещение считается законным – разве что батюшка после дополнит его необходимыми молитвами и миропомазанием.

Сорок же дней дается именно маме – полностью восстановитьздоровье, заживить возможные повреждения. После этого над женщиной читается специальная разрешительная молитва, допускающая ее ко всем церковным таинствам – прежде всего к причастию… Но одновременно с тем становится возможна и полноценная супружеская жизнь.

Одним словом, те несколько дней, что я провел с семьей по прибытию в Елец и до похода в Сурожское море, стали на момент самыми счастливыми и радостными в этом году. Однако же теперь я закончил уже второй свой поход, теперь я наконец-то дома – и уже нет никакой нужды его покидать в ближайшем будущем!

…До помоста причала осталось метра полтора, когда я с силой оттолкнулся от планширя левого борта – и перемахнул их, бросившись к Дахэжан! Та встретила меня вымученной улыбкой и слезами на глазах – как видно, последнее расставание очень сильно ударило по ее чувствам…

– Ну, привет, Жорка!

Первым делам я принял испуганно гукнувшего сына с рук супруги, поднеся туго замотанный, сладко пахнущий комочек счастья к лицу. Господи, какой же он сладенький! Быстренько чмокнул карапуза – и из груди пошла теплая волна нежности – причем теплая физически, в буквальном смысле… После чего, не отпуская от себя ребенка, я схватил жену в охапку, крепко прижав к себе, вдохнул сладко-пряный аромат вьющихся, шелковистых волос горянки… И прижавшись губами к ее ушку, жарко зашептал:

– Здравствуй, солнышко ты мое любимое…

Жена совсем по девчачьи шмыгнула носом – а развернувшись, с неожиданной тоской посмотрела мне прямо в глаза:

– Здравствуй, любимый муж мой… А тебя ждет посланник князя Дмитрия, Владимир Андреевич Храбрый.

Последние слова отозвались в моей душе такой щемящей болью, что оглушенный, я замер на месте соляным столбом, не в силах хоть что-то вымолвить. Но в этом же миг с ушкуя раздался полный изумления возглас:

– Дахэжан⁈

Глаза жены расширились от удивления – и легкого испуга:

– Екеж? Брат⁈

Между тем черкес уже перемахнул на дощатый настил пристани. В том, что это брат моей возлюбленной, я убедился, немного поспрашивав о прошлой жизни горца через толмача – и услышал историю один в один с историей моей супруги. И все-таки, чисто теоретически, это могло быть совпадением… Так что я до последнего молчал, рассчитывая воочию насладится реакцией брата и сестры при встрече.

Но что-то больно не нравится мне эта реакция… Екеж что-то яростно затараторил, говоря очень громко, практически срываясь на крик – а Евдокия словно бы вся сжалась, даже отступила на шаг. Вдобавок ко всему заплакал Жорка, испуганный громким голосом дяди… И тут-то кровь в голову мне и ударила. Развернувшись к касогу, я с такой силой толкнул его от себя, что крепкий мужик буквально отлетел в сторону, рухнув у самого края причала:

– Заткнись! И слушай меня! Дахэжан – моя законная жена, венчанная в честном браке! И она моя княгиня! Так вот – ежели ты собираешься сдержать свое слово, так сдержи, будь верным и честным дружинником при сестре и племяннике, будь готов отдать за них жизнь! Но помни – она и твоя княгиня и госпожа!!!

Какой же гнев на меня накатил – всего аж трясет… Ну конечно – вряд ли Храбрый просто так в гости заехал, проведать! А тут еще и черкес возомнил себя главой семьи – и посмел повысить голос на мою жену! Ну, тварь, радуйся, что она твоя сестра – сейчас бы придушил голыми руками…

– А если нет – проваливай в Газарию и ищи мести в своих горах… Коли фрязи не перехватят вас по пути! Бери всех своих касогов да сколько нужно стругов – и проваливайте!

В первые мгновения в глазах горца я прочел удивление, потом гнев. Но теперь, дослушав до конца, он вроде как успокоился… Не пытаясь набросится на меня в ответ, Екеж поднялся на ноги – и неожиданно спокойно, с достоинством поклонился:

– Прости, князь… Если брак честен – то я останусь верен слово, исполню обет.

Глава 7

Серпень (август) 1382 года от Рождества Христова. Елец, княжеский терем.

– Здрав буди, князь Владимир Андреевич!

– И тебе не хворать, Федор Иоаннович… Поздравляю с победой!

Как бы не ярился я в душе появлению великокняжеского посланника, а все же при виде статного, радушно и совершенно искренне улыбающегося Серпуховского князя, не смог сдержать ответной улыбки. Ну вот бывают такие люди… Со всех сторон положительные!

– Да какая победа, Владимир Андреевич… Так, захватили несколько кораблей и город пограбили. Да не Азак – а фряжский порт-Пизано. В Азаке больно сильный гарнизон собрался – да галер не меньше десятка с командами, и много искусных стрельцов с самострелами. Мы бы только кровью умылись… Так что, выходит, не выполнил я княжьего наказа. Разве что олово, следовавшее к татарам в Азак, потопили…

– Вот и слава Богу! Но княже, хозяин ты не хлебосольный – гость на пороге, а ты еще стол не накрыт!

– Да я…

– Да все я знаю! Только из похода вернулся…

Смеясь, Владимир Андреевич дружески обнял меня за плечи и повел в мою же гридницу, залитую солнечным светом. Как хозяин, право слово! Но легкий, добрый человек, он сделал это без всякой заносчивости, не пытаясь кичиться своим старшинством в моем же доме… Так что обидеться я просто не смог.

– Хорошо у тебя дома, Федор. Бревна терема свежеобструганные, как же приятно деревом пахнут! А стол? Я такого вкусного соленого сала с чесноком и специями отродясь не ел… А мясо? То самое, «Федоровской выдумки»? Жена твоя приказала меня им попотчевать – так ведь мясо же во рту тает! Вот и сегодня к твоему прибытию сготовили… Ну что, вначале откушаем, али сразу о делах поговорим?

Я невольно усмехнулся, вспомнив о рецепте «мясо по Кремлевски»:

– Кваску бы попить с дороги… А откушал бы я позже, пригласив супругу. Тебя же, княже, зову сегодня за стол к старшей дружине, будешь самым дорогим моим гостем!

– Ну, квасу, так квасу…

Владимир Андреевич сел за стол напротив меня – сам же я в присутствии столь высокого гостя решил княжий трон не занимать; вдвоем можно и пренебречь статусом. Между тем, заметно потускнев, Серпуховский князь начал совсем иным тоном:

– Беда пришла, княже, беда – откуда и не ждали.

Я заметно напрягся, втайне страшась услышать, что Тохтамыш уже вернулся с войском Тамерлана! Хотя последнее за столь короткий срок все же маловероятно, но…

– Дмитрий-Корибут Ольгердович напал на нашего князя Дмитрия Ольгердовича, вернувшегося из Булгара с малой дружиной. Побил из засады войско, да изгнал из Брянска, отнял всю северскую землю!

– Подожди, подожди, княже… Нашего Дмитрия Ольгердовича я хорошо знаю. А Дмитрий-Корибут Ольгердович, это?

Владимир только головой покачал:

– Это младший сводный брат, рожденный от брака Ольгерда и Иулиании Тверской. Полностью родной, единокровный и единоутробный, также младший брат подлеца Ягайло… Он потерял Брянское княжество после того, как сам Ягайло потерпел от нас поражение и был пленен Кейстутом. Когда же – благодаря тебе, кстати! – мы узнали про заговор Ягайло и передали тревожную весть Великому князю Литовскому, Корибут вовсе бежал из Литвы… К ляхам.

Сделав короткую паузу, Владимир Андреевич очень внимательно, даже пристально посмотрел мне в глаза:

– Ты о том знал?

Я с сожалением покачал головой, вполне искреннее ответив:

– Увы, нет.

Действительно, нет. Всю известную мне историю я уже переписал, так что… Теперь мы на равных со всеми «современниками».

«Храбрый» меж тем принял из рук подоспевшей челядинки братину с темным квасом – и, сделав первый, глубокий глоток, передал ее мне:

– Жаль. А то уже пошла о тебе слава– будто ты прозорлив и будущее видишь… Но знал бы – так ведь предупредил бы Дмитрия Ольгердовича! А так… А так Корибут – это еще полбеды. Ведь при свержении Ягайло еще один его брат от Иулиании бежал к немцам-рыцарям. Скиргайло его кличут… Снюхались-то братишки, еще когда Ягайло заговор свой готовил – а как Кейстут пленил их главаря, так начали действовать самостоятельно. Скиргайло, например, объединился с немецкими псами-рыцарями, зашел в Трокское княжество и осадил Троки. Кейстут отправил на защиту родовых земель сына Витовта – да тут как тут ляхи с Корибутом! Пришли на северскую землю, разбили Дмитрия! Андрей Полоцкий и Святослав Смоленский ныне спешно собирают дружины – но силы их истощены после стольких-то схваток с татарами… Запросили у нас помощи. А что же мы, разве можем отказать? Тем более, что и Кейстут, теснимый со всех сторон, запросил помощи.

– Со всех сторон теснят старика? Как он?

– Говорят, что болеет сильно… Славный рыцарь очень стар – а тут еще и дурные вести со всех сторон. Ведь остальные его племянники от Иулиании Тверской также поддержали братьев, подняли восстание! Только Ягайло и остался в руках Кейстута, как ценный заложник…

Блин! Выходит, мое предупреждение никак ситуацию не спасло! Сторонники Кейстута еще и ослабели после похода в Булгар – а враги его привели на помощь не только крестоносцев, но и поляков! И в эту свору теперь отправляется Владимир Андреевич с лучшими из уцелевших русских дружинников…

Но и не влезть в разборку теперь уже невозможно. И не только из-за военной помощи Андрея и Дмитрия Ольгердовичей, а также Святослава Смоленского, честно дравшихся на Куликовом поле и в Булгаре. Хотя долг чести очень важен… Но проиграй Кейстут эту войну – и мы вновь получим на западе ворога, способного в любой момент ударить в спину Московскому княжеству! Как то было на Куликовом поле…

Нет, в литовскую разборку придется влезть, как ни крути.

– Призываешь меня на брань?

Владимир Андреевич только дернул плечами:

– И да, и нет. Рязанская и Пронская дружины собираются со мной в поход. Но дед твой, Олег Иоаннович, поставил твердое условие – войско Елецкого княжества не трогать, оно прикрывает Рязань и Пронск с полудня.

У меня аж на сердце отлегло! Но тут же Владимир Андреевич уточнил:

– Однако же ушкуйники… Они ведь не совсем твои вои. И их зовет в поход атаман повольников Федор Косой.

Я аж поперхнулся терпким и холодным до ломоты зубов квасом:

– Это как так они не мои воины⁈ Давно уже мои – все, кто остался в княжестве, присягу приняли, и Федор о том знает!

Владимир Андреевич согласно кивнул:

– Твоя правда, княже. Знают – и в Москве Дмитрий Иоаннович о том знает… Но так вышло, что у тебя ушкуйников ныне в два раза больше, чем Косому удалось собрать на Вятке. А меж тем, затевается великое дело – поход на Сарай-Берке и Сарай-Бату, Хаджи-Тархан! По Азаку вы итак неплохо ударили еще в прошлом году, а города улусов Мокши и Булгара мы забрали себе. Где еще татары смогут ковать брони для всадников? И когда еще будет столь удобная возможность нанести удар по ордынским городам на Волге⁈

Мне осталось только удивленно воскликнуть:

– Ой ли? Удобная⁈ А какой же силой идти на них, княже? Дружины обескровлены на Куликах и в Булгаре, да вы еще отправляете войско в Литву! Союзники наши также заняты бранью с ляхами и немцами… Кто ныне пойдет на оба Сарая⁈

Однако же самообладание и благое расположение духа Владимира Андреевича не оставили:

– Как кто? А как же эмир Булгара Ак-Хозя? Как же вызвавшиеся в поход буртасы, мокша? Эта рать отвлечет силы Тохтамыша в поле – а вы в то время благополучно доберетесь до беззащитной столицы и сожжете ее, вывезя всех мастеров… И, если Господь поможет, Ак-Хозя победит – тогда вы сможете пройти до самого Хаджи-Тархан, что стоит у впадения Волги в Хлыванское море!

Я только покачал головой:

– Сказки сказываешь, Владимир Андреевич. Чтобы Ак-Хозя победил в бою Тохтамыша⁈

Князь Серпуховский белозубо рассмеялся – практически в голос захохотал:

– Хахахах… Уморил, княже, добро меня посмешил! Уж с каким ты серьезным лицом спросил про Ак-Хозю…

Впрочем, быстро отсмеявшись, Владимир Андреевич заговорил уже куда спокойнее:

– Прав ты, Федор Иоаннович, истинно говорю – прав! Но ты не забывай, что при Ак-Хозе состоит воеводой сам Боброк-Волынский. А при нем пять сотен наших дружинников… В бою он будет главным, а Ак-Хозя – так, общее знамя. Будто Мухаммед Булак при Мамае…

Но я не сдал позиций, несмотря на столь убедительный аргумент:

– Что-то весной Дмитрий Иоаннович ни слова мне не сказал о грядущем походе!

– Так то Дмитрий Боброк и затеял вместе с эмиром Ак-Хозей. Ударить хотят сразу после заготовки сена и сбора урожая. Так что у тебя еще есть время побыть дома три седьмицы… Ну, чуть поменьше. Потом поднимитесь по Оке к Нижнему Новгороду, а там уж спуститесь Волгой до Булгара, встретитесь с Федором Косым и войском эмира…

– Свое согласие я не давал! Пусть Косой оба Сарая и берет, коли вам так приспичило – и вы столь славно все продумали!

Владимир Андреевич только горько усмехнулся:

– У Федора всего пять сотен ратников в поход набралось, слишком мало. У тебя же повольников не меньше тысячи – и сам ты славный витязь да опытный воевода. Так что… Полуторатысячной дружиной ушкуйники, говорят, уже брали Сарай-Берке семь лет назад.

Сменив тон, брат Дмитрия Иоанновича заговорил куда тяжелее, с явной тоской в голосе:

– Федор Иоанныч – ты думаешь, я тебя не понимаю? Молодая жена красавица только дождалась из похода, малой сын растет словно без отца… Но что думаешь, меня самого дома детки да молодая супруга не ждут⁈ Еще как ждут… И в очередной раз оставлять их в Серпухове – так ведь сердце на куски рвет!

Резкий ответ застыл у меня на губах. Какой же все-таки талантливый переговорщик Владимир Андреевич…

– Но ты пойми: добьем мы сейчас ордынские города, вывезем их оружейников – ведь куда легче Русь вздохнет, вот увидишь! Для наших же детей стараемся, чтобы ига ордынского они никогда не познали! Вот твой сын родился в СВОБОДНОЙ от татар Руси – так неужели ты не желаешь, чтобы и его сын также вырос на свободной земле?

Чепуха… Красиво глаголет Владимир Андреевич, но я знаю историю. Тамерлан уничтожил все центры металлургического и оружейного производства Золотой Орды, помножив на ноль даже воспоминания о былой мощи тяжелой татарской конницы. Да в сущности, после Куликов она вроде бы и не возрождалась. Однако что в итоге – исчезло иго? Нет. Сгинула Орда? Золотая в конечном итоге да, – но среди ее обломков появилась смертельно опасная для Руси Казанская, Крымская орды, да и ногайцы в свое время шороху наводили… Полчища легкой стрелковой конницы были опасны сами по себе. Кроме того, те же крымчаки обзавелись вполне себе современным стрелковым оружием, артиллерией…

Но есть и нюансы. Тамерлан пока ничего не уничтожал – и вообще неизвестно, как оно теперь повернет их история с Тохтамышем. Случится ли вообще свара? Соответственно, если татары сохранят хотя бы часть своих производственных мощностей по выпуску брони и оружия именно для тяжелой конницы, все может пойти по довольно печальному сценарию как раз при моем сыне… С другой стороны, мы вроде как вырвали ослабевший Булгар из-под влияния татар. И чтобы он не переродился в могучее и враждебное нам Казанское ханство, не лучше ли сейчас укрепить позиции Ак-Хози – нанеся превентивный удар по обеим столицам татар и будущей Астрахани? Той самой Хаджи-Тархан? Ведь добыча, в случае успеха похода, нас ожидает просто сказочная…

Да и базу для морских ударов по Крыму в случае агрессии тамошних татар, я также основал. Переместив ушкуйников на Дон на добрую сотню лет раньше, чем в известной мне истории! А то и полторы сотни… Так что первые – и весьма серьезные шаги я уже сделал. Что же теперь – остановиться на половине пути? К тому же, ведь не завтра в поход выступать – а из двух-трех недель, что у меня остались, я выжму каждую капельку счастья от близости с родными!

– Умеешь ведь убеждать… Ну, и каковы силы Ак-Хози?

Владимир Андреевич выдохнул с заметным облегчением:

– Тысяч шесть, а то и семь булгар наберется. Пара тысяч мокши… Ну и буртасов тысячи три. Целый тумен, даже больше! А кроме того, крепкая дружина Боброка…

Я все же не смог удержаться от тяжкого вздоха:

– Вот этот бы тумен – да против ляхов, а? Чего бы сейчас не помочь-то их силой в Литве⁈

Князь Серпуховский легонько так вздохнул:

– Ну, во-первых, в Литве сейчас и нашей помощи должно хватить – а в следующем году столь удобной возможности ударить по Сараю может и не представиться. Во-вторых, кто из булгар, буртасов или мокши вообще в Литву пойдет? Мы основали их союз против татар, а не ляхов, немцев да мятежных сыновей Иулиании Тверской… Разбегутся по дороге – а те, кто останутся, будут грабить всех, кого встретят на Руси. Ну, уж нет, пусть погаными займутся…

– Поверю. Ну, а каковы силы Тохтамыша – хотя бы примерно?

– Тумен… Полтора от силы. Но это если успеет собрать и привести к Сараю-Берке. Есть возможность разбить его отряды и по очереди!

Я усмехнулся:

– Тогда чего ждать осени? Пойдем в поход сейчас, пока еще Тохтамыш действительно не успел собрать войско!

Владимир Андреевич только покачал головой.

– До конца серпеня никто никуда не пойдет – ни мокша, ни булгары. Серьезно, тебе выходить в последнюю седьмицу месяца, не ранее… Как раз поспеешь к сбору. Так что две с половиной седьмицы у тебя действительно есть дома побыть.

Я благодарно кивнул, мысленно смиряясь с тем, что жену и сына вновь придется оставить – но хотя бы времени с ними проведу побольше, чем перед походом на Порто-Пизано. После чего, спохватившись, уточнил:

– Погоди. А сколько ты уже ждешь меня в Ельце? Неужто сам Владимир Андреевич Храбрый ко мне послом отправился от великого князя⁈

Брат Дмитрия Иоанновича как-то невесело усмехнулся:

– А все ж таки прозорлив ты, друг мой Федор… Прибыл я со своими дружинами к Олегу Иоанновичу да Даниилу Пронскому. А пока те собирают свои рати в поход, направился и в Елец, посмотреть, как у тебя здесь… Думал, оставлю гонца, да вернусь – но тут весть дошла, что сам князь Елецкий возвращается со дня на день. Вот, решил задержаться, покуда время есть – да переговорить с тобой лично… И попросить сотни четыре казаков конных.

Я аж присвистнул от удивления:

– Да у меня всего сотни три наберется!

– И полторы сотни младшей дружины, обученной татарскому конному бою.

В ответ на последнее замечание я только покачал головой:

– Я казакам не приказчик, клич можешь бросить, но много ли откликнется? А больше полутора сотен донцов да полсотни дружинников я не дам в любом случае – остальные в дозорах нужны… Что же ты в казачьи городки верхнедонские не послал гонцов? Может, еще бы воинов тебе дали!

Владимир Андреевич довольно улыбнулся:

– А говоришь не приказчик! Все от тебя зависит, княже… А к казакам верхнедонским я гонца отправил, как же не отправить!

Сделав короткую паузу, Серпуховский князь резко перевел тему разговора:

– К слову – как хитро ты возводишь земляные валы Ушкуйной слободы! Я присмотрелся – а ведь действительно, с таких клинов прострел во все стороны куда лучше, чем с башен. Сам что ли додумался?

Мне осталось только усмехнуться:

– Нет, у фрязей подсмотрел.

В общем-то, я и не солгал. Бастионная система в фортификации родилась именно в Италии, и одно из ее названий – итальянский обвод. Вот только первая «звездчатая крепость» появится в Чивитавеккья в конце пятнадцатого столетия, то есть через сто лет… Следовательно, в этом мире/времени/измерении/вариации загрузки сверхкомпьютеров института развития личности (да не может быть – все ведь ПРЕДЕЛЬНО настоящее!), я первый создатель итальянского… Да нет, теперь уже Русского обвода!

…Если проплыть по Сосне до устья Пажени на ладье, а там спустить лодку – и уже на ней войти в мелководную речку, да подняться по Пажени против течения на три-четыре версты, можно найти дивный источник, Гремучий ключ. В мое время он освящен в честь Ильи Пророка, если мне память не изменяет, но сейчас… Сейчас о каменной чаше, наполняемой родниковой водой, с грохотом водопада бьющей из сердца горы – и окруженной непроходимым, глухим лесом, знаю, наверное, только я. Ну может, и не только я – но в силу удаленности от города и густых зарослей, окружающих Пажень, немногие ельчане могут добраться до источника…

А я добрался – да не один, а с женой!

– Будто я вновь у себя дома…

Дахэжан задумчиво улыбнулась, осматриваясь по сторонам; загребая веслами, я также усмехнулся, довольный прогулкой на лодке – и произведенным эффектом. Ну как же! Окрестности Ельца в районе Воргольских скал, а также мелких речек Пажень, Пальна и того же Воргола действительно напоминают Кавказ… Скалы высотой до двадцати метров, Девонские каньоны – и небольшие, не очень глубокие речки, протекающие по дну скалистых ущелий. Вроде как все это наследие еще ледникового периода…

– Здесь теперь и есть твой дом… А мы приплыли.

Я узнал источник по шуму горного источника; причалив к берегу, первым покинул лодку – и тотчас затолкал ее вместе с Дахэжан на отшлифованную водой гальку.

– Пойдем!

Жена с улыбкой приняла протянутую ей руку, шагнув из лодки вслед за мной. Тотчас подхватив корзину с припасами и теплый шерстяной плащ, я повел Евдокию к каменной чаше, все также заполненной прозрачной – и ледяной водой; прохлада чувствуется за несколько метров!

– Красиво… Но мне нельзя купаться в холодном.

Я понятливо кивнул:

– Понимаю, кормящей маме никак нельзя студиться… Но я больше не для купаний, а так… Красиво здесь очень – похоже на твою Родину. Да и ножки, лицо омыть можно, для свежести… И вода больно вкусная, питьевая.

Действительно, здесь очень красиво – и дикие полевые цветы, растущие ближе к каменной чаше источника, и обступившие ее деревья, сомкнувшие свои кроны над родником, и заросшая густой малахитовой травой полянка у самой речки… Чем не место для пикника? Расстелив плащ на краю поляны, подальше от ледяного источника, я выложил на него корзину – а после наконец-то явил ее содержимое супруге:

– Помнишь?

В корзине покоится спелая, дурманяще ароматная дыня, сочные донские абрикосы – и засахаренные апельсины, взятые трофеем в Порто-Пизано.

– Помню…

Дахэжан ответила низким, грудным голосом, от которого по спине моей поползли мурашки. Одновременно с тем раздался шорох ткани… А обернувшись к любимой женщине, я успел увидеть, как невесомо струится платье по ее мраморно-белой коже, ниспадая к изящным, длинным ногам… Огромным волевым усилием я смог поднять восхищенный взгляд к потемневшим, карим глазам жены, в коих сейчас плещется настоящее пламя! Сердце мое невольно забилось куда чаще обычного – возможно даже быстрее, чем перед абордажем в Порто-Пизано… И, сделав шаг к призывно смотрящей на меня девушке, я совершенно искренне произнес:

– Я тебя люблю, солнце мое…

– И я тебя люблю, свет очей моих…

Глава 8

Вересень (сентябрь) 1382 года от Рождества Христова. Окрестности Новых Трок.

Витовт, сын Кейстута и наследник великого князя Литовского, с горечью смотрел на обугленные, в нескольких местах побитые немецкими пороками стены родового замка, построенного отцом на полуострове у озер Гальве и Лукас. Гарнизон Новых Трок не сумел продержаться в осаде тевтонских крестоносцев до подхода наспех собранной Кейстутом рати…

А теперь орден вывел свое войско в поле, демонстрируя литвинам, жмудинам и русам мощь немецких крестоносцев! Не боятся многочисленности дружин Витова и русско-литовского ополчения… Но при этом и сами тевтонцы не спешат атаковать. Нет, имея в наличие значительное число пехотинцев – опытных орденских кнехтов и ополчения немецких городов – а также крепкие роты английских лучников и собственных арбалетчиков, крестоносцы строят план сражения от обороны. В центре – позиции пешцев, укрепленные вкопанными под углом в землю заостренными кольями-надолбами. За ними расположились многочисленные стрелки и арбалетчики – они встретят ворога ливнем стрел и болтов, а в случае серьезной опасности успеют отступить за лес копий и алебард немецкого «ежа». Всего около четырех тысяч пешцев…

Фланги – одинаковые по численности отряды рыцарей в полторы тысячи копий каждый. Ну, естественно, не только рыцарей-братьев, но и оруженосцев, и конных сержантов, что имеют броню попроще, чем панцири-бригантины… Но опыта, стойкости в бою и религиозного фанатизма сержантам не занимать.