Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Соавторы: Евгений Решетов,Даниил Калинин,Алексей Трофимов,Владимир Малыгин,Константин Буланов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 258 (всего у книги 349 страниц)

Пошевелился чуток, повернулся к бывшим рабам, кашлянул, привлекая общее внимание, начал тихонько, чтобы на борту никто не услышал.

– Завтра будем в городе. Распродаю вино и выделяю вам немного денег. Хоть будет на что до дома добраться. – Оборвав начавшиеся было благодарности, продолжил: – Капитана и пленных матросов оставляю себе, будут мне служить. Так что если кто собирался им на берегу отомстить, сразу об этом забудьте. Это уже мои люди, а своих людей мы в беде не бросаем. Вам подобную службу не предлагаю, но если кто из вас имеет подобное желание, то самое время его высказать.

Подождал немного, всматриваясь в пляшущие языки пламени. А что? Караульные на судне и вдоль берега стоят, поэтому можно и на огонь посмотреть, тем более вон как он завораживает. Потрескивают изредка дровишки, рассыпаются угольками, летят на яркое пламя мелкие мошки, вспыхивают от жара, уносятся вверх огненными искорками.

Тишина, лишь арабы чуть шерохнулись, поёрзали и замерли. Ладно. Наше дело предложить, а всем остальным пора спать.

– Желающих нет, значит, всё, отбой. Завтра встаём с рассветом.

Придержал жестом Горивоя, надо поговорить. Подождал, пока народ поднимется на борт, вслушался в быстро наступившую тишину. Послед молодец, у борта в тени схоронился, бдит на всякий случай.

– Пора бы тебе в работу вникать. Завтра в город придём, на разведку Даниэля отправлю. Сам что думаешь? Что делать станешь?

Помолчал боярин, подхватил веточку, поворошил угли. Поднялся вверх весёлый рой трескучих искорок. Ругнулся вполголоса Горивой, кинул раздражённо прутик в костёр, выпрямился, глянул мне прямо в глаза.

– Ну не мог я по-другому поступить. Не мог! Был бы ты на моём месте, так же сделал бы!

– Тише. Успокойся. Верю я тебе, верю. Это поначалу я разозлился за такую встречу, а потом, когда о покушениях узнал, тогда обдумал всё и понял, что по-другому никак нельзя было сделать. Да и давно это было, я уже и забыл обо всём.

– Это ты кому другому расскажи. Забыл он. Что я, не помню, что ли, какая у тебя крепкая память? Сам себя на твоё место ставлю и так себя погано при этом чувствую.

– Ну да. Работа у тебя такая.

– Смеёшься?

– Ни в жизнь. Сочувствую. Давай договоримся так. Всё, что уже произошло, то произошло. Я тебе доверяю. Осталось выяснить, доверяешь ли ты мне по-прежнему или нет?

– Доверяю. Но проверить нужно было. Вдруг это не ты был?

– Проверил? Убедился? Так что же ты теперь себя виноватым делаешь? Говорю же, работа у тебя такая. А теперь давай вместе другую работу делать. Основную. Для которой мы сюда и пришли. Или всё в княжестве будет идти по-старому. Как, работаем?

– Работаем! – громко, с явным облегчением выдохнул Горивой, раздув выдохом угли. Будто подтверждая сказанное, вспыхнула ярким пламенем веточка, полыхнула и сразу же погасла, осыпавшись серым пеплом в затухающий костерок.

– Тогда слушай моё предложение…

На этот раз река никаких неожиданных сюрпризов не преподнесла. Кроме маленьких лодчонок, вспугнутыми мальками шустро убирающихся с нашего пути, никого до самого города не встретили. Не то что в прошлый раз, когда чуть не влетели в скопище драккаров, атакующих городские стены. Даже пришлось нам тогда у берега в камышах да ивах отстаиваться до полной темноты, и лишь под покровом наступившей бархатной ночи удалось тихо уйти. И ушли, но нервов за день потратили уйму…

С утренним рассветом оттолкнулись от берега, медленно двинулись вверх по течению.

Штиль. Вода словно зеркало. Если бы не играющая на зорьке рыба, то точно была бы зеркалом. Над водой быстро истаивают утренние клочья тумана. А может, это вода так парит.

– А в этом месте на берегу у нас статуя стояла, город защищала. От старости рассыпалась, а потом и нурманны доломали остатки, – бывший разбойник, а ныне союзник выступал гидом всю дорогу, особо оживившись при подходе к городу.

– А что за статуя?

– Воин какой-то у римлян был. Говорили, очень храбрый и сильный. Геракл вроде.

Только остатки и видны, по которым можно угадать, что это когда-то человеческая фигура была. А скоро и этого не останется. И вообще, хорошо европейцы устроились на остатках Римской империи. Города им построили, дороги проложили, к цивилизации приобщили, что не жить-то? И деньги вкладывать не надо. Не то что мы, всё сами да на свои кровно заработанные. Ничего, прорвёмся.

Мудрить не стали, причалили к торговым пристаням по совету неоднократно тут бывавшего капитана. Город уже давно проснулся, сразу же окружил шумным гамом порта, суетой рынка и торговых лавок. Долго ждать не пришлось, буквально сразу же по сходням поднялись местные чиновники, осмотрели груз, покосились с оттенком узнавания в глазах на нашего проводника, точно узнали капитана, повернулись к нам.

– У вас всё нормально? Помощи не требуется?

– Нет. Не требуется.

В чём нам нужна помощь, так вы в этом никак не поможете. Придётся самим. А пока, оплатив портовые и торговые сборы, собрались было проводить таможню на берег, да тормознули у сходен. Заданный напоследок вопрос чуть было не поставил меня в тупик.

– У вас воинов много. Городу ничего не грозит? – И смотрит вопросительно. А на берегу стражники напряглись, посыльный в сторону города скачками унёсся.

Рано вы, ребята, насторожились, успокойтесь пока. Всему своё время, будет ещё и на вашей улице праздник. Не сообразил я, что здесь с настороженностью относятся к любому количеству посторонних воинов. А у нас их, этих воинов, почти десяток на борту. Взяли бы больше, да места маловато, остальных пришлось на берегу оставить. Подкузьмили нам нурманны.

Вот и начала работать задумка Горивоя. Предложил он нам разделиться.

Трофейное судно пусть так и идёт в город, всё равно нужно распродать товар, с семьями наших будущих моряков познакомиться, так сказать. Послед этим и займётся, заодно и на подхвате у меня будет. Даниэля в городе высадим, пусть начинает свою шпионскую деятельность. Я же буду оставаться на судне, присмотрю за всеми.

А Горивой с Бивоем останутся на струге. Ни к чему нам в порт всем вместе двумя судами заходить.

– А вообще, по уму, – добавил боярин, – нужно было мне не в устье останавливаться, а где-нибудь на побережье. Местные быстро про нашу стоянку прознают. А когда общее количество бойцов подсчитают, то останется нам только поджидать графское войско. Поэтому струг уйдёт назад, на север, вдоль побережья. Проходили мы вчера острова? Проходили, вот там и подберём удобную, укрытую со всех сторон стоянку. Потом вернёмся и на этом же месте для связи оставим небольшую группу. Лодка с парусом есть, доберутся до нас, если что…

Затянулась пауза, что-то сборщик податей занервничал. Пора мне отвечать:

– Вам ничего не грозит. Мы собираемся у вас в городе хороший дом приобрести, со складами и землёй. Будем торговлю открывать. Вот для охраны и нужны воины. Кстати, не подскажете, к кому можно по этому делу обратиться? В долгу не останусь.

И монетку в руку чиновнику сунул, как Даниэль научил.

Напряжение ушло из долговязой фигуры, заметно расслабилась и стража на берегу. Вот и славно.

– Такие вопросы у нас только граф решает. Если даст разрешение, то тогда и в мэрию можно идти.

Раскланялся уже более уважительно и протопал по сходням, подпрыгивая козликом при каждом шаге. Ну да, по длинным сходням тоже ходить уметь надо. Не моряк, сразу заметно. Чиновник. Правда, портовый, но всё равно не моряк.

Ну, что? Первая часть сделана. Наконец-то мы на месте. Даниэль готов к выходу, пусть отправляется на берег, а мне остаётся пока только ждать. Пока не будут собраны первичные сведения. А вот потом и моя очередь придёт. Как только вся нужная информация будет собрана, уходим из города к Горивою, там вместе планируем дальнейшие наши действия. Какие? Пока не знаю. Если будет нужно, действовать будем жёстко. За нами княжество и будущее нашей земли.

Проводив взглядом скрывшуюся вдалеке в круговороте толпы спину старого торговца, оглядел пустой причал перед нами, вздохнул тяжко.

– Послед. Твоя очередь. Выводи моряков по одному, проводишь каждого до дома, осмотришься там. Помнишь, о чём говорили?

– Сделаю. Всё помню. С собой сколько бойцов взять?

– Возьми пару. Больше не надо, внимание и так будешь привлекать. Не задирайтесь со стражей, но и себя в обиду не давайте. Да что я тебе говорю? Ты в чужих городах больше моего был, сам всё понимаешь. Ступай. Я в каюте буду, не забывай по возвращении докладывать.

Пошёл процесс. И Послед ушёл. Тишина на судне. У сходней караульный вахту стоит, дежурит, по сторонам поглядывает. Спустился в немного отмытую от грязи каюту, присел к столику, покрутился на стульчике, потом прилёг на кровать. Так-то оно лучше будет. Потянулось время, неспешно отмеряемое солнечным лучом по светлому сосновому настилу пола. Задумался, сосредоточенно считая редкие пылинки, пролетающие через яркий, чётко очерченный луч. О, шум на палубе, приглушённый топот ног по трапу и стук в дверь.

– Боярин, с первым закончили. Следующего забираю?

– Давай. Всё нормально?

– Да вообще без шума и криков. Домой бежал, аж подпрыгивал. Да там не дом, а халупа на самой окраине. Хорошо, что недалеко идти пришлось, всего лишь на другую сторону порта. Да они все приблизительно в одном месте и живут, капитан только чуть в стороне.

– Хорошо, ступай.

Закончит Послед с моряками, вместе сходим к капитану. Хочется самому посмотреть на его дом, на семью. А город… Что мне этот Бордо? Чего я в нём не видел? Успею ещё насмотреться. Вот соберёт Даниэль какие-то сведения, тогда и придёт моя очередь. Вот тогда и нахожусь я вдоволь по этим кривым улочкам, набью на ногах мозоли. Потом и с графом встречусь. Это пока ещё он не знает, что ему придётся со мной встречаться. Вот пусть подольше и не знает.

А дом со складами? Тут Даниэль и сам справится. Это и в его интересах тоже. А причин не доверять старому торговцу и другу у меня нет. И встретил он меня, в отличие от некоторых, не в пример дружелюбнее. Куда-то меня не в ту сторону понесло. Что это мне такие мрачные мысли навеяло? А-а, понятно. Это я графа вспомнил. Вот и сработало ассоциативное мышление. Зол я на него за все эти покушения сильно. И злость эта на моих друзей начала перекидываться, а это не дело. Совсем не дело.

Пока пыхтел и успокаивался, снова пришёл и ушёл Послед, прихватив ещё одного человечка с собой. Хватит отдыхать, что-то мысли мне мои перестали нравиться.

Пойду, прогуляюсь по палубе, заверну к оставшимся пленным морякам, посмотрю, как себя в предчувствии освобождения ведут. Наверняка все на нервах, сидят как на иголках, самое время глубоко им в душу заглянуть. Они сейчас как раскрытая книга. Такая возможность малейшую гниль увидеть. Надо было сразу туда пойти вместо своей каюты.

Прошёл по палубе, прислушиваясь к шуму большого города, к запахам порта. Плесенью попахивает и затхлой, тухлой водой. Что-то где-то большое сдохло, такая у меня ассоциация.

А-а, это ветер поменялся, с города тянет. Неприятно.

Кивнул стражу. Караульный сбросил засов и открыл дверку. Протиснулся мимо него в узкий проём, присмотрелся к вскинувшим головы пленникам. Всё верно, волнуются, и ещё как. Капитан даже по тесному помещению из угла в угол почти галопом носится. Носился то есть, пока я не вошёл. Оставшиеся два морячка к стенке прижались, жмутся испуганно.

Меня испугались?

– Уговор не забыли? Через день все собираетесь здесь. Думаю, что мы уже продадим к тому времени бочки с вином…

В ответ только кивки. Ладно, пойду я отсюда, зачем лишний раз людей пугать. Боятся явно, что передумаю. И я этих моряков полностью понимаю, потому что дом-то вот он, рядом совсем. Вроде и близок, а на самом деле сейчас так далеко, как мне в голову стукнет.

Так что в мозгах у них сейчас только одно желание – оказаться как можно дальше от своего бывшего судёнышка и от этого душного кубрика. Объяснимое желание. А что мне надо было, я увидел. Пока предательства у них в глазах нет. Там посмотрим.

Пару раз туда-сюда по палубе прошёлся, притормозил у борта, посмотрел вниз. В тени судна речная вода казалась чёрной. Волнуюсь. Задерживается Послед, Даниэль куда-то пропал, потому и мечусь по палубе, нервничаю. Вроде и на месте, наконец-то дошли туда, куда стремились, пора действовать, а рано. Организм торопится, адреналин выкидывает, а девать его некуда. Вот и бегаю туда-сюда, никому покоя не даю, себе и остальным нервы треплю. Со стороны незаметно, но я-то себя знаю.

О, Послед с бойцами вдалеке показался, сейчас ещё одного морячка поведёт домой. Может, мне с ними пройтись? Не усижу же на месте.

Капитана отвели домой в последнюю очередь.

Уже в третий раз иду по узким припортовым улочкам, и каждый раз интересно. Грязи хватает, но в основном в виде пыли – нам повезло, что сухо. А вот когда дождь пойдёт, тут так развезёт, что вязнуть по колено будем. К запахам притерпелся, в самом начале нос, конечно, не выдерживал местного амбрэ, до чихания доходило, а сейчас ничего, даже слёзы из глаз местными ядрёными ароматами не выбивает.

Улочки не то чтобы узкие, просто такое ощущение создаётся. Дома стоят тесно, так сказать, на ширину копья, второй этаж нависает над первым, выступает в проходы на крепких почерневших деревянных балках, давит сверху, потому и кажется, что тесно.

Думаю, если из противоположных окон высунутся люди, то могут запросто руки друг другу пожать. Только окна здесь не открываются, не предусмотрено. Да и не похожа эта конструкция на окна, скорее, на небольшие амбразуры. Но это на окраине так. В центре я ещё не был, вдруг там всё по-другому?

Издалека присмотрелся к стенам и башням графского замка на небольшой возвышенности в отдалении на холме. Посмотрю ещё не раз, надоест скоро.

Торговых лавок мало, за всю дорогу только одну и видели. Может, район такой?

К окраине дома понижались, пропадала этажность, вокруг них появлялись маленькие клочочки земли, на которых жители умудрялись что-то выращивать.

Одеты… Да нормально одеты горожане, почти как мы. Пока руками не потрогаешь, не поймёшь, хорошая ткань или нет. Но вроде чистые.

Когда выходили за территорию порта, прошли харчевню. Вот там было грязно. Видно, что убирают, следы от метлы видны, но люди вокруг гадят, стены в характерных потёках жёлтого цвета, от резкого едкого запаха снова заслезились глаза. Нет, до нас им далеко.

За углом видна выгребная яма, больше это сооружение ни на что другое не похоже. Ну да, вон выкатился из-под неплотно закрытой крышки с возмущённым писком клубок дерущихся крыс, распался, втянулся назад. Бр-р. Как-то мерзко. Понятно, почему вся зараза из Европы пошла. Кстати, а у римлян так же было? Или это потом свободные участки так плотно застроили? Интересно даже стало. Какие умные мысли в голову порой приходят. Почему-то именно при таких вот обстоятельствах.

Вот и домик. Однотипный, почти близнец с соседними, небольшой, приземистый, как и все остальные на этой улочке. С небольшим огородиком, какой-то сараюшкой. Птичник, что ли? Стукнули калиткой на кожаных петлях, на крыльцо выбежала девчушечка лет семи-восьми, бросилась к отцу, уткнулась в живот, обхватила руками, замерла. В тёмном дверном проёме показалась женщина. Возраст и не определить, какой-то бесформенный серый чепец на голове мешает рассмотреть лицо. Руки в чём-то светлом измазаны, тесто, что ли? Ну да, и фартук белым испачкан. Замерла испуганно на пороге, всматриваясь в нежданных вооружённых гостей.

– И так во всех семьях. Хорошо, что отпустил их, боярин, – на грани восприятия прошелестел за спиной Послед.

Только и кивнул чуть-чуть в ответ, скорее просто обозначил кивок, горло спазмом перехватило и от зрелища явно выраженной любви в глазах встретившегося семейства, от скромной кое-как прикрытой нищеты, здесь считавшейся нормой, и от того, что не совершил в море роковой ошибки. Пусть живут. Время такое. Но не все. Кое-кому жить совсем не стоит. Отдышался, успокоился.

– Хорошо. А если бы они мимо прошли и нас не тронули, то вообще все живы бы были… и с прибылью. Каждому своё… – так же вполголоса ответил Последу, не сводя глаз с развернувшейся перед нами сценки. Ладно, взрослые по своей дури страдают, но когда от этого дети плачут…

– Труда, гости у нас важные. Принять надо, – глянул в глаза жене капитан, погладил девчушку по тёмным кудрям. Рука дрожит, даже нам видно. Оглянулся, как бы прося прощения за задержку, попытался оторвать от себя ребёнка. Куда там, клещом вцепилась. Но справился, что-то бормоча неразборчиво, перехватил её за руку, пошёл к дому. На другой руке жена повисла. Бойцы дёрнулись было вперёд, да я придержал их жестом, нужно дать капитану чутка времени на встречу с домашними. От нас не убудет на улице минуту-другую постоять, а польза от этой встречи несомненная. Подождём.

В неразборчивый бубнёж, еле-еле доносящийся из-за дверей, вслушиваться не стал, Понятно и так, о чём разговор, не готовились к столь быстрому возвращению хозяина, а уж гостей вообще никто не ожидал. Тем более таких, хорошо вооружённых, да и хозяин очень уж быстро из плавания вернулся. Беда стряслась? Тревожные интонации женщины перекрыли басовитые успокаивающие мужчины. Угостить? Чем? В доме пусто, только самим перекусить, и то немножко. Всё как везде. Сколько уже с таким подобным сталкивался. Гордая бедность, сами будут потом голодать, но гостей надо накормить. И это капитан и владелец кораблика, как же простые люди живут?

Размышления прервал показавшийся на пороге хозяин. Подошёл, виновато наклонил голову:

– Сеньор, прошу прощения, мне надо в лавку сходить. В доме пусто. Я быстро обернусь.

– Хорошо. Послед, отправь бойцов с капитаном, чтобы глупостей нигде не наделал, да пусть осмотрятся в лавке, прикупят там чего-нибудь к столу. А мы с тобой тут пока подождём, во дворе.

Проводил взглядом резко побледневшего мужчину, почти непрерывно оглядывающегося на меня, дождался, пока не скроются за домами, прошёл к дому, остановился на пороге.

– Боярин, ты бы не заходил внутрь, – на всякий случай предостерёг Послед.

– Да и не собираюсь. Так, посмотреть хотел, как люди живут.

Глаза привыкли к сумраку внутри помещения, кое-как разглядел то, что можно было увидеть через дверной проём. Нет, у нас дома лучше, гораздо лучше. Во всём.

Ладно, подождём пока. В хижине тишина, ни звука, замерли как мыши, боятся, вот и не надо на них большей жути нагонять, посидим лучше на улочке, на лавке. Которой, впрочем, нет. Вместо неё, похоже на то, вот эти валуны используются. Ну да, верхушки стёрты, даже немного отполированы. Присел, камень за день нагрелся, ещё не остыл, сидеть комфортно.

Огляделся. Первое впечатление не подвело. Двор хоть и чистый, да пустой. В сараюшке курицы изредка вскудахтывают, крыльями бьют. Небольшая, кстати, сараюшка, чуть больше моей каюты на струге и значительно меньше той, которая была у меня когда-то на шхуне.

А сам жилой дом маловат, чуть больше курятника. Потом посмотрю, что и как там внутри, хотя особого желания всматриваться нет. Отсюда вижу земляные полы, а это значит, что блох хватает, и ещё неизвестно, что ещё из ползающей и прыгающей заразы внутри может быть.

Хорошо ещё, что на окраине домишко находится, меньше тут всякой гадости, а вот ближе к центру, там да…

Вернулись бойцы с корзинами в руках, сразу же бросилось в глаза виноватое, смущённое лицо капитана.

– Неждан, Орех, почему обе руки заняты? – опередил меня с вопросами Послед.

Бойцы поставили корзины на утоптанную землю, подождали, пока хозяин с ношей скроется в доме, и только тогда ответили.

– Вокруг спокойно, корзины скинуть недолго, а оружие вот оно, под рукой.

– Долг у жёнки капитанской в лавке скопился, мы заплатили. Ну и прикупили чего побольше из еды, дитёнка побаловать, – продолжил второй боец.

– Понятно. Корзины-то занесите тогда.

А воин мнётся, что-то сказать мне хочет. Помочь ему или не надо? Нет, смотрю, решился, собрался с духом.

– Боярин, может, мы того, на воздухе останемся? Как-то нет никакой охоты в эту тесноту идти.

– Ты думаешь, мне хочется внутрь? Ошибаешься. Ладно, оставайтесь, я один пройду.

Тут как раз на пороге и хозяин объявился. Посмотрел вопросительно, в дом позвал.

Шагнул за ним. Со света опять пришлось привыкать к тяжёлому сумраку тесного помещения. Привык. Осмотрелся. Одна большая комната. Слева что-то вроде кухоньки с небольшим очагом из камня, даже труба дымовая есть, стол в центре и широкая лавка у противоположной стены. Дочка, видимо, спит на той лавке у маленького оконца. Тишина в доме, ни звука. Что уж успел наговорить хозяин своей супруге, не подслушивал, но не нравится мне такая обстановка.

Сразу видно, как поникла под тяжёлым известием женщина, сгорбилась, руки повисли безжизненно. И лицо без малейшего проблеска эмоций, в глазах плещется даже не отчаяние, а мёртвое равнодушие. Даже и не равнодушие, а – ничего. Нет там ничего, даже признаков жизни нет. Пустота плещется. Зомби. И две маленькие ручонки, обхватившие маму за бёдра, вот и всё, что осталось от дочки. Прячется.

– Мир этому дому. Бодуэн, ты что супруге наговорил? Зачем так запугал? Зря.

– Правду рассказал. Всё как было. Да и зачем скрывать? Слухи быстро разойдутся.

– Погоди. Не понял я что-то. Ты жив? Жив. Что ещё надо? Всё остальное ерунда.

– А жить дальше как? Семью чем кормить? Корабля нет, груза нет, а за него мне рассчитываться придётся. Так что и дома у меня, считай, нет… – Теперь и хозяин выглядит точно так же, как и жена. Сгорбился, поник, бочком протиснулся мимо меня к супруге, обнял за плечи. Детская ручонка переместилась с материного бедра на отцовское.

– Раньше надо было думать, когда решил нас ограбить. Теперь-то уж чего жалеть, поздно. Радуйся, что жив остался. И стол-то накрывайте, я ведь и рассердиться могу.

Зашевелились, на столе появился только что купленный хлеб, мясо, зелень. Запахло какой-то жареной дичью, но не курицей, та по-другому выглядит.

– Что за птица?

– Фазан. Есть ещё хорошие жареные куропатки в корзине, гусь фаршированный, колбаски кровяные, сыр…

– Ты не спеши всё на стол выкладывать, – перебил я его. – Мне много не надо. Куропатку одну попробую, и хватит, зелени вот ещё немного к ней и… лепёшку. А всё остальное вам останется.

Прошёл к столу, придвинул лавку, основательно уселся, требовательно посмотрел на хозяев. Лавка чистая, скоблёная, хорошо. Зашевелились под взглядом, задвигались, подали требуемое, вытащили из одной из корзин широкую бутыль, вопросительно посмотрели на меня.

– Вино? Какое?

– Наше это, местное. Как раз такое же я на продажу вёз… – опять понурился капитан.

Однако на судне он побойчее и посмелее был. Семья расслабила? Похоже.

– Садитесь, поговорим.

Присел хозяин на корявый стул напротив, жена так и осталась у очага стоять. Руки только на поясе под передником сложила. И дочка головёнку у неё из-за… ну пусть будет спины высовывает, в запахи внюхивается, словно мышонок. Не пойдёт так, не полезет мне кусок в горло.

– Тебя как зовут? Труда? – посмотрел на женщину.

– Гертруда, сеньор. Трудой только муж называет, – тихо ответила женщина. Даже уже не хозяйка. Принесённые мужем горестные вести лишили её какого-то внутреннего стержня. Ещё надломится…

– Хорошо. Гертруда, садись рядом с мужем. И не смотри на него, это мой приказ, и не вздумай ослушаться. Вот так, хорошо. Бодуэн, дай-ка жене вон того цыплёнка. Что? Не цыплёнок это? Да какая разница? Дай ей эту птицу, всё равно, как она там называлась, когда ещё живая бегала. Теперь же это просто кусок вкусного мяса. А ты… Как дочку-то звать? Верта? Вот и хорошо. И её за стол к себе на колени возьми. Да подложите ей всякого вкусного побольше, не бойтесь. Вот, другой разговор! – обрадовался, когда маленькие зубки вгрызлись в коричневую пупырчатую шкурку. Только вот зубиков не хватает, редкие зубики-то. Но да ладно. Постепенно голод взял своё. Какими бы ни оказались принесённые в дом вести, а кушать хочется всегда.

Посмотрел я тут краем глаза, почему у Гертруды фартук был запачкан. Это она что-то вроде теста замешивала, печь собиралась. Шкафов в доме как таковых не было, только узкие полки на стенах кухонной половины, да деревянные же лари, ну или сундуки, кому как удобно называть. Так что всё на виду.

– Что печь собралась? – подождав немного, пока утолят первый голод, обратился к хозяйке.

– Лепёшки… – опять зажалась, испугалась, даже кусок на стол положила, который до этого старательно обгрызала.

Не поторопился ли я с расспросами? Да нет, что я сюда – смотреть пришёл, как они животы набивают? Накручивал себя, стараясь не обращать внимания на оголодавшую семью. Всем не поможешь. А дело не ждёт, уже солнце вниз упало, на судно пора возвращаться.

– Слушайте меня внимательно, второй раз повторять не буду. Судно так за мною и останется. Но! Капитаном на нём оставляю тебя. С этого времени ты служишь только мне и никому больше! Товары будешь возить тоже только те, что я тебе дам! Это запомни твёрдо. Здесь, в твоём городе, я куплю дом и открою в нём… ну, не знаю, пусть будет лавка. При ней и будешь состоять. Понял? Хорошо, – дождался ответного кивка. – На море никакого разбоя. Узнаю, шкуру спущу и с тебя самого, и с твоих домашних. Если кто будет спрашивать обо мне или что-то от тебя требовать, всех отсылай туда же. В лавку. Понял? Опять молодец. В месяц буду платить лично тебе, как капитану, серебряный. Доволен? Держи аванс. Вижу, что доволен. И ты меня не благодари, Гертруда, мужу своему поклонись, потому что в этом его заслуга, повёл себя правильно, показал, что пригодиться мне может. Да, забыл. Вино! Завтра придёшь на корабль, разберёмся с твоими кредиторами. Кто это такие? Да не важно, завтра сам всё поймёшь. И служи честно. Обманывать меня не советую. Всё равно рано или поздно об обмане узнаю, тогда головы не только ты лишишься. А так будет вам счастье. Не провожай меня.

Поднялся и вышел на улицу, оставив за собой могильную тишину в доме. Одно радует, успел увидеть безумную искру надежды, мелькнувшую в глазах женщины. А мелкая… Что мелкая? Так и точила, не отрываясь, свой кус прожаренного мяска. Лишь бы на здоровье.

Бойцы подхватились, переглянулись со мной, моргнули понятливо и в полной тишине пошагали на корабль по знакомой дороге и по враз опустевшей улочке. Потом поговорим.

Глава 8

Поздно вечером, сразу же после заката, когда стремительно уходящий в ночь солнечный день стыдливо прикрылся серым занавесом коротких сумерек, наконец-то появился Даниэль. Тяжело проскрипели сходни, словно жалуясь на свою незавидную долю и заодно оповещая нас о гостях. Караульный тревоги не поднял, значит, свои. А из своих в городе был только наш торговец с охраной.

Надо встретить, заодно разомнусь лишний раз, потому как вынужденное безделье уже успело за день надоесть. Остановился у трапа, наблюдая с горечью, как медленно поднимается на борт мой старый друг, осторожно поддерживаемый под руки с боков своими охранниками, как задевает за поперечные досочки своими полусапожками. Подал руку, подстраховал при спуске на палубу. Надо бы для такого случая вдоль сходен стойки поставить и канаты натянуть, мелькнула виноватая мысль. Чтобы руками можно было держаться.

Даниэль опёрся на борт, отдышался, не отрывая взгляда от моего лица, улыбнулся, подбадривая. Это что у меня такое на лице нарисовалось, что меня подбадривать надо?

– Уф-ф, старость не радость. Вот только в такие моменты и понимаешь, что возраст уже берёт своё. Вроде считаешь себя молодым, скачешь по дому годовалым телёнком, а выберешься на улицу, походишь немного, похлопочешь и сдуешься. Устал.

– Присядешь? Водички вот испей. Или тебе узвару подать?

– Мне бы сейчас лучше прилечь, ноги вытянуть. Находился за день, наломал кости. А попить можно и воды, коли она у тебя с собой. Отдохну чуток, потом и переговорим. Или невтерпёж?

– Конечно, невтерпёж. Но сколько-то могу подождать. Или с тобой посидеть, а ты и расскажешь, пока отлёживаешься, а? – перехватил кружку с водой у Ратши, протянул Даниэлю. Придержал посудинку снизу, пока не удостоверился, что тот её держит крепко.

Торговец кивнул благодарно, аккуратно припал к краю. Оторвался, встряхнул опустевшую посудину, заглянул сожалеючи внутрь и вернул уже не мне, а так и стоящему рядышком бойцу.

– Ну, хорошо. Только не сразу за мной ступай. Погоди немного, переоденусь хоть.

Проводил взглядом еле-еле перебирающего ногами торговца, бережно поддерживаемого с двух сторон, вздохнул тяжело. Больно смотреть, когда твои друзья слабеют. Поднялся, посмотрел в сторону города, на глазах окутываемого ночной тьмой, отметил кое-где загорающиеся жёлтые пятна светильников, подошёл к Последу.

– На всякий случай караул увеличь, мало ли что в голову местным придёт? Ночью всем с арбалетами стоять… Да и днём тоже. Что-то чуйка моя зашевелилась. И что-нибудь перекусить Даниэлю принесите. Пусть силы восстановит. Я к нему пойду, потом к себе. В случае чего меня сразу же будите, даже если пустяком покажется.

– Будет сделано. Боярин?

– Что?

– Может, нам походить ночью по городу, вдоль стен полазить?

– Хорошо было бы. Только сначала поговорю с торговцем, новости узнаю, вот тогда и решим, стоит ли в ночь выходить. Посиди пока на палубе.

Дошёл до каюты торговца, стукнул в притолоку на всякий случай, проскрипел дверью. Перешагнул высокий порог, пригибая голову, тут же присел на противоположную койку, вгляделся в лицо полулежащего на высоких подушках старика. Дрожащий огонёк светильника пригнулся к столешнице, испугавшись сквозняка, заметались заполошно тени по стенам, причудливо подсвечивая тонкую пергаментную кожу на ввалившихся щеках Даниэля. Только глаза всё такие же молодые.

– Что, совсем плохо выгляжу?

– Не дело в твоём возрасте целыми днями по городу бегать. Куда спешишь?

– Ну, не рассчитал немного силы, бывает. Что ж теперь, всю оставшуюся жизнь сиднем сидеть? Вот отлежусь, и к утру совсем хорошо будет. Зато почти всё, что хотел, сделал. Помоги-ка мне ещё чуть привстать и подушку под спину повыше подложи.

Усадил старого друга, подоткнул подушку, поправил. Заметил брошенный взгляд на полную чашу с питьём, подхватил её и подал в протянутые руки.

– Вот благодарю, так пить хочется.

– Может, поешь?

– Потом. Слушай. Дом я нашёл, хороший дом. Как раз подойдёт для наших нужд. И место отличное, недалеко, совсем рядом с нами, на предпортовой площади. Возьми сумку, там бумаги, можешь посмотреть.

– Уже и бумаги оформил?

– А что тянуть? Такой хороший повод в замок сходить, с графом повидаться. Заодно и поговорил кое с кем, разные слухи собрал.

– Рассказывай подробно…

Ночь провели на судне, никуда не выходя. Почти не выходя. Так, послали парочку бойцов осмотреться вокруг, до замка дойти, стены пощупать. И всё. Собранная за день Даниэлем информация требовала тщательной переработки и вдумчивого осмысления.