Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Соавторы: Евгений Решетов,Даниил Калинин,Алексей Трофимов,Владимир Малыгин,Константин Буланов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 284 (всего у книги 349 страниц)

– Давай вдвоём попробуем?

Только что кивнул согласно и протянул вперёд свои ладони, закрывая от неизбежного страха глаза и одновременно чувствуя успокаивающее тепло, исходящее от знакомых рук.

И пропасть уже не казалась такой чёрной и бездонной. Вот и края показались, и дно недалеко, и падать совсем не страшно. Всё, можно разрывать контакт.

Открыл глаза, передо мной чуть бледное, но уже без той смертельной синевы лицо старшины с когда-то красивыми длинными усами, теперь опаленными и окрашенными красной засыхающей кровью. Впрочем, это я уже додумал, что она красная, чёрная она, чёрная, как и та пропасть, в которую меня чуть не затянуло.

– Славка, что у тебя с энергией? – Георгий держит за плечи, вглядывается в глаза.

– Что? Нормально всё у меня с ней. А что?

– Бой ещё не закончен! Кроме нас воевать некому!

А я и не замечаю, как уходит из-под моего тела палуба, как пытается бросить с одного борта на другой резкий боковой манёвр нашего дирижабля.

Оглядываюсь назад, за нами несколько мелких дирижаблей держатся, догнать пытаются. Тянусь всем телом к селектору, поднимаю с пола болтающуюся трубку, нажимаю на кнопку.

– Сбросьте ход, дайте им приблизиться.

– Вы что там, совсем с ума спятили? Кто в отсеке, где старшина?

– Нет никого, только маги остались. Ход, говорю, сбросьте, иначе не достану до них.

И ни слова в ответ, только приглушённая ругань в ухе. Как будто трубку кто-то рукой закрыл.

И дирижабль словно в стену ударился, затрещав от перегрузки шпангоутами силового каркаса.

– Давай! Сделай их, парень!

– Мангуст. Меня зовут Мангуст!

Выпустил трубку из рук, не сводя глаз с резко приблизившихся вражеских аппаратов, потянулся к ним, опираясь на сгустившийся воздух, взял в руки смешные маленькие игрушки, покрутил, посмотрел, как внутри болтаются какие-то мелочушки, хлопнул друг о друга, отбросил в сторону. С обидой глянул вслед разворачивающимся машинам, ударил кулаком, попытался достать последнего и не достал, осталось только плюнуть ему вслед, что я и сделал, увидев, как закувыркался к земле смятый корабль.

Всё, пусто в небе, никого поблизости. А наши крейсера? Далеко, не видно, но вроде бы только один остался, второго нет. Впрочем, врагов тоже больше не видно.

Откинулся на переборку за спиной, перед глазами огромная дыра в броневой обшивке, это что, моя работа? Да и ладно, мне простят. Может быть. Впрочем, если мы с Георгием не расскажем, кто это сотворил, никто и не догадается. Тут и без меня дыр хватает. Как ещё наружу не повыпадали? А старшина очнулся, но пока не соображает ничего, лупает очумелыми глазами, но глазами нормальными, ушла потусторонняя бездна из них.

Георгий за плечо ухватил, к себе сбоку притиснул:

– Силён, однако. Я уже, честно говоря, думал всё, каюк, отвоевались. А ты раз, и нет никого, чист горизонт. Помогла инициация. Как себя чувствуешь?

Прислушался к себе. Отлично я себя чувствую. Энергия быстро восстанавливается, я прямо ощущаю, как наполняется мой резервуар в груди. Как будто пропадает сосущее чувство голода и наступает сытое удовлетворение. Так и ответил.

– Это хорошо. Будем считать, что тренировка состоялась.... с пользой для тебя, – и тут же хмыкнул досадливо. – Ничего ещё не закончилось, Славка. Или Мангуст? Про государев дирижабль не забыл? Поэтому про силы тебя и спрашиваю!

Забыл! Чтоб его приподняло и об землю размазало! Да не Георгия, а государев дирижабль. Впрочем, может, так оно и произошло?

– Не знаю. Дверь разблокируют, и мы всё узнаем.

– Я что, вслух сказал?

– Да, сказал. Тебе надо придумать, как против менталистов сражаться. Обычно блок ставят, но это долго и трудно. Опять же учиться нужно, а у тебя времени уже нет. Думай о чём-нибудь постоянно, о деде, например, о чудовищах, и постарайся на прямой контакт с ними не идти, взглядами не встречайся. Если только какой-то зуд в голове почувствуешь, сразу рывком уходи куда-нибудь в сторону. Может, успеешь контакт разорвать…

– Думаешь, у меня получится? Было бы так просто, люди под влияние не попадали бы.

– А как они узнают, что попали под это влияние? Это ты сможешь зуд в мозгах почувствовать, потому что на тебя будут сразу силой давить, а других можно по чуть-чуть обрабатывать, малыми дозами воздействовать, постепенно в голову проникать, свои мысли и чувства внушать.

– А почему воздействие после контакта остаётся, не пропадает? Когда он разорван?

– Не знаю. Не менталист я, а свои секреты они хранят пуще жизни. Догадываюсь, что остаётся что-то вроде наведённого поля в голове, которое тем сильнее, чем больше и успешнее сеансов воздействия прошло. Но это только мои догадки, понимаешь?

– Понимаю. Значит, нужно уходить от прямого контакта…

– Да. Если он будет, этот контакт. И не забудь о чём-нибудь постороннем думать…

Всё, наша временная изоляция закончилась, двери резким и сильным хлопком вынесло наружу, и они улетели прямо в развороченную дыру куда-то вниз к земле. А в отсек осторожно заглянул старпом:

– Живы? – и, оборачиваясь куда-то за спину, прокричал. – Трое живые!

Разбитый проём тут же, как только нас вытащили в самом буквальном смысле, закрыли каким-то стальным листом, обварили его несколькими точками по краям. Пошёл за старпомом на мостик, удивляясь окружающей меня тишине. А потом обратил внимание, что народ сторонится, уступает дорогу, прижимается к стенам. Боятся? Меня? Да и ладно. Лишний раз задумаются, стоит ли против этакой силищи переть!

Из всего государева сопровождения на ходу остался только избитый «Аскольд». Крейсер парил изодранными магистралями, но уверенно держался в воздухе. Магия рулит! До подхода вспомогательного флота порубежных войск оставалось несколько часов, поэтому капитаны приняли компромиссное решение. «Аскольд» остаётся на месте сражения, подбирает после аварийной посадки уцелевших членов экипажей, а мы уходим догонять дирижабль государя. Вряд ли это у нас получится. Наш курьер сильно повреждён в бою, и развить нужную скорость мы не сможем. Но радио уцелело, поэтому есть возможность установить с ними связь. Курс отхода мы знаем, как знаем и куда он может направляться. В той стороне только один крупный город, и лёту до него чуть меньше часа.

Это при условии, что он до него дотянет. Обстрел был очень сильный, и всем дирижаблям туго пришлось. И настораживало то, что связь с ним почти сразу же пропала. Вернее, это капитана с командой настораживало, а по мне так лучше бы он упал куда-нибудь в море. Жаль, что до моря далеко.

Пошли вдогонку за подраненным дирижаблем, постоянно меняя курс и обшаривая землю в пределах видимости. В эфире, как сказал старом, царила абсолютная тишина. То ли все испугались нашего боя, то ли связь у всех отказала, что вряд ли может произойти. Скорее всего, никто не хочет первым голос подавать, боятся, не знают, чья победа.

Но обо всём этом я узнал чуть позже. Сразу же после боя пришлось заниматься ранеными. Слишком много бойцов набилось в тесный курьер, вот и понесли потери. Только заглянувший проведать людей старпом и рассказал нам эти новости.

А ещё через короткое время дирижабль плавно завалился на левый борт и пошёл со снижением к блестевшей далеко впереди своими широкими разливами реке. С ранеными я закончил, поэтому вместе с Георгием поспешил подняться в рубку. Сейчас нужно держаться ближе к капитану и радисту. Так, на всякий случай.

Серую тушу дирижабля на широком речном плёсе мы увидели сразу. Народ сначала радостно загомонил, а потом затих, когда увидел пробоины в гондоле, как раз под изображением раскинувшего крылья орла. И никого вокруг, пусто. Приводняться не стали, зависли в десяти метрах по альтиметру, сбросили штормтрапы. Первыми на землю неуклюже спустились бойцы комендатуры и взяли периметр под охрану, а после них пришла очередь палубной команды. Выбросили аварийные якоря, растянули в стороны и быстро закрепили. Радио молчит, движения вокруг никакого.

Переглянулись с Георгием. Всё без слов понятно. Нам сейчас лучше на земле оказаться. И желательно со всеми нашими вещами. Хорошо, что их немного, поэтому никаких подозрений наши короткие сборы не вызвали. Только капитан недовольно поморщился, когда увидел, что мы оба одновременно покидаем судно. Оно же сейчас беззащитное полностью. Впрочем, и нападать на него вроде некому.

В отличие от побежавших к разбитому дирижаблю, мы быстро отступили в противоположную сторону, к лесу. И как оказалось, правильно сделали, потому что почти сразу же по нам отработали огненной техникой. Два шара с гудением и треском пролетели над головами и расплескались о стволы огромных сосен, вспыхнувших, словно свечки.

– По слову государеву все находящиеся на земле и в воздухе поступают в моё распоряжение! – разнёсся над лесом торжествующий женский голос. Магией пользуется.

Вот и змея объявилась… И живая, к большому сожалению…

Глава 19

Волосы на голове затрещали от нестерпимого жара, сверху посыпалась горящая хвоя. Пламя перекинулось на рядом стоящие деревья, весело заревело, закрутилось в нетерпении от скорой добычи.

Курьер испуганно дёрнулся, хлопнули пиропатроны, отстреливая тросы якоря, и дирижабль рванулся в сторону от огня, с набором высоты уходя в синее небо.

Отмахнулся рукой, придушил пламя, сдул густой дым в ту сторону, откуда прилетел файербол. Проводил взглядом уходящий за подмогой аппарат.

– Уходим! – подхлестнул окрик Георгия.

Метнулись через кусты, перепрыгивая поваленные сгнившие стволы лесных великанов, закрывая лицо руками от хлещущих веток, вскарабкались на осыпающийся песчаный склон небольшой крутой горки. Остановился, оглянулся.

– Что встал? Ходу! – дёрнул за рукав родич.

– Погоди… Зачем?

– Что зачем?

– Зачем убегать? Всю жизнь так бегать? Я остаюсь! Пусть всё сейчас и решится!

– Дурень! Там армия за спиной. Дирижабли сейчас подойдут!

– Пусть подходят, всех встречу!

– Точно с ума сошёл! – как-то сразу сдулся Георгий. – А может быть, ты и прав! Значит, принимаем бой?

– Я принимаю, а ты уходи. Ты же государю клятву верности давал. Хоть кто-то из нас выживет.

– Ты за кого меня принимаешь? Вместе так вместе, до конца! Что клятвопреступник, что предатель рода, всё одинаково плохо. Двое нас с тобой осталось, поэтому я род выбираю, это сейчас важнее всего.

– Тогда я тут останусь, а ты чуть дальше отойди, чтобы нас сбоку не обошли.

Георгий кивнул, подтянул меня к себе, крепко обнял, хлопнул рукой по спине и скрылся за густым кустарником.

Сверху через листья прекрасно видно, как затоптались растерянно на месте бойцы, как что-то скомандовал комендант.

Бойцы растворились в траве, а лейтенант побежал к дирижаблю с орлами. Отсутствовал недолго, вскоре вернулся, закрутил головой по сторонам и энергично направился в нашу сторону. Покосился на исходящие бледным сизым дымом сосны впереди, отсюда было хорошо видно, как нахмурились его брови и сжались кулаки. Вскарабкался на кручу и подал голос, закрутив головой по сторонам, видимо, выискивая меня:

– Поговорить бы…

– Давай поговорим, – откликнулся на негромкую просьбу, высовываясь из-за толстого ствола сосны.

А почему бы не поговорить? Узнаю, кто там и сколько их. Что хотят, я и так знаю, то есть догадываюсь. Кровушки моей им восхотелось.

– Государь тяжело ранен, лежит без сознания, ему помощь нужна… Всем распоряжается государыня. Приказала тебе, как лекарю, срочно помочь раненому и сдаться на её милость.

– Так помощь раненому нужна или сдаться? Даже не смешно. А почему это я должен сдаваться? Я что, преступник? Только что в бою был, врагов Государя уничтожал и, получается, всё зря?

– Я сам ничего не понимаю. Только тебя, да, объявили преступником и приказали передать, что гарантируют жизнь, если сдашься.

– А если нет?

– Не знаю. Но воевать мне с тобой не хочется, потому как против магии не сдюжим. И главное, мы все тебе жизнью обязаны.

– Так и не воюйте.

– Прикажут, придётся. Люди подневольные. Под трибунал идти никому неохота.

– А головы сложить неизвестно за что охота. И маги вам не помогут.

– Так по приказу же. Присягал… Ничего не могу поделать. Что передать государыне?

– Так и передай. Мол, сдаваться не собирается. И помогать, коли преступником объявили, не станет…

Лейтенант помолчал, собрался что-то сказать, да передумал, катнул желваки на скулах, развернулся и спрыгнул с откоса, только песок волной осыпался под сапогами.

– Георгий, всё слышал? – я даже голоса не повысил, наверняка родич где-то рядом стоит.

– Ещё бы не слышал, – отозвался боярин. Помедлил немного, добавил: – Правильно сделал, что отказался. Если уж враги, то враги до конца.

Развернулся и скрылся за кустами.

От дирижабля на косе отделилась небольшая группа людей, смешалась с бойцами коменданта, развернулась в шеренгу и медленно двинулась в мою сторону. Да что же это такое! От накатившей злости сами собой сжались кулаки. Где эта тварь прячется? Неужели так и сидят все в кабине? Точно, опять два огненных шара полетели в мою сторону именно оттуда. Из кабины или нет, но с той стороны, точно. Тогда так. Протянул к ним свою воображаемую руку, ладонью смахнул файерболы в сторону, уронил в воду. Поднялся в небо сдвоенный столб раскалённого белого пара, шипение даже здесь было слышно.

Замерла на месте наступающая редкая шеренга, заоглядывалась на командиров. Вот и хорошо, стойте на месте, не до вас пока.

Размахнулся коротко, от плеча, собрал тугой воздух в кулак, ударил по серому куполу, прямо по нарисованным золотым орлам, вбивая их в воду. Вспыхнула голубая защитная плёнка, прогнулась, не выдержала напора. Пронзительный скрежет сминаемого металла острыми когтями пробежался по спине, даже волосы на голове встали дыбом. Зазмеились в ответ холодные молнии, вздыбился плотной волной песок на откосе, запорошил глаза, отбросил в сторону, ударил о ствол дерева. Хорошо, что невысоко полетел, так бы поломался или на острые сухие сучья нанизался. Хотя и этого за глаза. Не вздохнуть, в груди словно огнём горит. Рёбра, похоже, поломаны. Пересиливая боль, втянул по кусочку живительный воздух, кое-как сел, опираясь спиной на смолистую кору, сосредоточился, осмотрел себя магическим взглядом, убрал все повреждения, подождал чуть-чуть, пока отпустит, и, наконец-то, смог дышать без боли. Поднялся на ноги, пыль унесло лёгким ветром, поле боя передо мной. Стою на развороченном склоне, ни кустов вокруг, ни травы, ничего, кроме земли, не осталось. Где наступающая шеренга? А, так и топчутся на месте. Это хорошо, нечего под горячую руку к магам лезть, огрести можно.

В ушах возник знакомый шум, заскрёбся в голове острыми коготками. Ах ты, дрянь! Увидела меня, в мозги залезть решила. А у меня на это есть действенное, испытанное средство. Нырнул в спасительные воспоминания, увидел перед собой тёмный полуподвал, опять призывно и ритмично заскрипела жёсткая кровать. Дёрнулись коготки, зашебуршились сильнее, заметались. Что, не получается у тебя? А если ещё вот так? Добавил к пытающимся процарапаться в мою голову чужим мыслям яркие картинки-воспоминания о крысах-мутантах, о морских чудовищах и сильным толчком отбил всю эту кашу назад. Получится или нет? Пронзительный визг долетел даже до моего места. Получилось! А ты думала, всё так просто будет?

Опять вздыбилась под ногами земля, подбросила в воздух, успел заметить, как в мою сторону полетели огненные шары и те же ветвистые молнии. Судорожно опёрся раскинутыми руками о воздух, затормозил, замедлил на мгновение своё падение. Прошелестели под ногами голубые извивы вместе с треском обжигающего пламени, ушли за спину. А если так? Сжал руку в кулак, вытянул вперёд и… шмякнулся об землю.

«Опору-то о воздух потерял», – пришла запоздалая мысль.

Хорошо ещё, что грунт оказался рыхлым и мягким, словно пух после предыдущих заклинаний врага. Упал не больно, ноги ушли почти по голень в пыль, а вот язык сильно прикусил, потому что не успел сгруппироваться. Сложился, словно без костей, и сильно, с лязгом зубов, ударился подбородком о колени. Рот наполнился солёной кровью, глаза затопила чёрная злоба. Выпрямился, колени-то как болят, даже челюсти ноют. Выплюнул под ноги алую кровь изо рта. Сволочи! Держите! Даже не стал руками размахивать, просто ярко и отчётливо представил, как сминается от удара воздушным кулаком гондола ненавистного дирижабля с орлами, как сплющиваются и вбиваются в речное галечное дно от следующего удара ненавистные маги, как рвётся под пальцами стальная броня, как от сильного жара огненного потока всё внутри спекается в однородный шлак. Еле слышные хлопки взрывающихся снарядов придержал там же, внутри, нечего им наружу вылетать. Потянулся к знакомому ненавистному сознанию и… ничего не почувствовал, только оглушающую пустоту вокруг. От неожиданности растерялся, сделал шаг вперёд, вышел на самую кромку обрыва.

От сильного удара по голове в глазах посветлело, опомнился, начал отступать и тут же упал на спину от резкого толчка в грудь. Удивлённо посмотрел на расплывающееся по комбинезону тёмное пятно крови. Странно, совсем не больно… Это откуда взялось? Бойцы? Как же я про них забыл? Сосны накренились над головой, завалились куда-то вбок, вернулись на своё место и закружили вокруг меня весёлый хоровод, причудливо выгибая медные стволы. Просторное небо над головой стремительно сжалось в узкий кружок и из голубого стало пепельно-серым. Успел потянуться за лечением и… поплыл по мягким убаюкивающим волнам к этому серому пятну. Хорошо-то как, спокойно и тихо. И ничего не болит…

Надоедливый бубнёж пробился откуда-то издалека, словно комариный писк. Попытался отмахнуться от раздражающего и противного звука, но он, проклятый, только усилился, удалялся на миг и сразу же возвращался, настойчиво обволакивал со всех сторон, не давал покоя. Постарался закрыться от него руками, свернуться клубочком. На какое-то время звуки ушли, оставили в покое, я даже обрадовался и расслабился. И зря. Потому что надоедливые комары опять что-то настойчиво забубнили, затормошили.

Как это возможно? Что это за комары такие? Раздражение накатило с новой силой, распрямился в полной готовности наказать надоедливых обидчиков. Вспыхнула сильная боль, дёрнула за нервы, заставила снова ощутить своё израненное тело, закашляться от пыльного воздуха, давясь скрипучим песком. Чернота небытия постепенно ушла из глаз, сменилась на острую резь, сквозь слёзы увидел перед собой серый от потёков воды песок.

– Очнулся?

Чьи-то руки жёстко и больно ухватились за плечо, потянули в сторону, заставляя перевернуться на спину.

– Ещё воды ему дайте…

К губам прижалось холодное железо, потекла тоненькая струйка воды. Подавился, судорожно закашлял, выплёвывая и одновременно глотая остатки набившегося в рот песка. В губы опять ткнулось спасительное горлышко фляги, рванулся к ней, присосался, чувствуя, как с каждым новым глотком живительной влаги распрямляются скрученные внутренности.

– Хватит, хватит. Помогите его приподнять.

Сильные руки подхватили за спину, усадили, придержали, не давая сползти набок.

– Как ты, Вячеслав?

Обеспокоенное лицо Георгия нависло надо мной, закрывая от солнечных лучей. Моргнул в ответ глазами. Горло отказалось пропускать через себя какие-то звуки. Шевельнул рукой, попытался ухватить фляжку. Ага, сейчас, только пальцы чуть дрогнули. Не получилось, но моё движение заметили.

– Ещё воды?

Только и удалось, что моргнуть согласно. Приник к горлышку, вода потекла по подбородку, тонкой струйкой стекла на грудь, защекотала живот. Оттолкнул опустевшую флягу, отдышался, с каждым новым вздохом чувствуя, как возвращаются силы, как начинает соображать голова.

Нырнул к источнику магии внутри себя, увидел ровно горящий голубой шар, окунулся в него, протянул тонкие нити по всему телу, залечивая тёмные сквозные прорехи, убирая многочисленные разрывы.

Открыл глаза, осмотрелся, поднял голову. Пошевелил плечами, требовательно освобождаясь от поддерживающих рук за спиной, сделал попытку встать. Тут же меня подхватили под руки, поставили на ноги, придержали.

– Георгий, рассказывай… – выдохнул со скрипом.

А сам всмотрелся в дымящиеся обугленные остатки государева дирижабля. Здорово я его приложил. А это кто такие? Знакомые бойцы комендатуры вокруг, а лейтенанта нет. И вообще что-то народа вокруг мало, всего несколько человек вместе с Георгием. Где остальные? Что боярин-то молчит? Повернул голову к нему. Потупился родич, замялся.

– Рассказывай, что тут произошло, когда меня ранили.

– Да ничего особенного. Дирижабль с магами ты раскатал всмятку, сам видишь. И государя с государыней тоже… В живых остались только те, кто в тот момент в стороне находился. И всё бы ничего, да лейтенант испугался и отдал команду стрелять. Тебя и ранили. А я всех стрелявших уничтожил, только не успел чуть-чуть. Бросился к тебе, а ты почти не дышишь…

– Почти не считается, – пробормотал, лихорадочно обдумывая услышанное. Что дальше делать?

– Не считается… Похоже, ты успел заклинание исцеления на себя направить, оно тебя и спасло. Потом и я свои силы в тебя влил, твоих-то уже не хватало… После этого тебя в чувство привели. Вот и всё.

– Понятно… И что дальше?

– Не знаю, – развёл руками Опрятин. – Государя с государыней нет, наследник в столице остался. И ты инициацию успел пройти, и об этом все знают. Как знают и о том, что ты теперь старший в роду.

– Ты это от кого узнал?

– От меня, Вячеслав. Или тебя твоим высочеством теперь называть? – из-за спины родича выглянула смущённая морда Муромцева.

– Ты-то как здесь оказался? – рука потянулась к лежавшему на земле камню.

– Погоди, выслушай для начала, – спрятался за спину Опрятина Тимофей, быстро выглянув из-за его плеча.

Я поднял камень, подбросил на ладони, примерился мысленно к голове Муромцева. Не попаду сейчас. А если магией?

– Слав, может и правда, выслушаешь для начала его, а потом и меня? – замялся Опрятин. – Давай для начала отправим бойцов. Пусть к дирижаблю идут, останки собрать нужно, – выглянул Муромцев.

Ну да, нечего тут лишним ушам находиться. Кивнул, соглашаясь. Родич тут же повернулся к бойцам, раздавая команды. Дождался, когда за обрывом скроется последний из оставшихся в живых, и снова развернулся, уже ко мне:

– Теперь можно и откровенно поговорить. Тимофей, начинай ты.

– Понятно, что я.

Муромцев подошёл ко мне на два шага, протянул было руку, чтобы потрепать по плечу, и передумал, столкнувшись с моими глазами. И камень, что у меня в руке зажат, увидел.

– А что вы хотите? – развёл передо мной руками. – Я же государев человек, как и все мы. Так было, есть и будет. Мы все клятву служить давали. Это ты, Георгий, смог супротив пойти, потому что за тобой Вячеслав стоял, и ты догадывался, что на кону стоит. Сыграл и выиграл, а мы не играем, мы живём, служим, и за нами жизни и судьбы детей наших, и наших близких. Род за нами, если точнее.

– А мой род? Где он? – не выдержал Георгий.

– Я и говорю, что один ты. Потому и легче тебе, с одной стороны. Когда про Вячеслава прознал, про то, что он твоей крови, куда тебе от него деться было? Никуда! Потому и пошёл против воли государя, а потом и государыни, потому что остатки своего рода защищал. А у нас всё по-другому. Нам есть что и кого терять. Опять же клятва и присяга сдерживает, – замялся и чуть тише, смущаясь, продолжил: – И про то, что государыня с нами сделать могла, не забыл?

– Не забыл. Такое не забывается!

– Вот и я про то же. Все мы тот бунт помним и то, что за ним последовало, особенно. Разобщены были роды боярские, каждый сам по себе, со своими обычаями и предпочтениями, конкурента и соперника друг в друге видит. Пока бунтовали, то держались друг за дружку, а когда верх одерживать стали, тогда и спохватились, ибо власть впереди замаячила, блеском поманила. Тогда и разругались, перегрызлись между собой бывшие товарищи в кровь, именно в тот момент и воспользовалась общим раздором будущая государыня, крови пролитой не испугалась, кого подкупила, кого уговорила, а кого и к ногтю прижала. А от твоего, Опрятин, рода просто избавилась. И никто не знает, почему… Есть у меня некоторые догадки, что она вам родня по крови, только дальняя. И сестру свою извела из зависти. Но это только мои догадки, а их к делу не пришьёшь. Ничего не осталось в архивах на эту тему, ни одного листочка, всё прибрано, словно мыши съели. Это я смог кое-где кое-какие упоминания об этом найти. Если будет интересно, потом покажу. Так вот. Это уже потом придумали бояре отговорку про менталистику, чтобы свои ошибки скрыть или оправдать. Да и не ошибки это были, а жажда власти неуёмная. Как тогда нас враги не поработили, не знаю. Повезло, наверное. Если бы те же китайцы напали, то сейчас мы бы все на другом языке разговаривали. Нет, государя нашего, отца твоего, она, конечно, с помощью магии разума окрутила и на него всю жизнь влияла, как умела. А умела, что уж теперь говорить, здорово. Другое дело, что влияние это ни к чему плохому не привело… кроме последствий для тебя, Вячеслав.

– Погоди, Тимофей, а откуда тебе это всё известно? Ты же в ближний круг не входишь? И не маг, опять же? – перебил его Георгий.

– Не маг. И что? Голова другая? Ты вот маг, а поступки делаешь, извини, конечно, бестолковые. И ближний круг мне не нужен. Для чего он мне, если я за наукой приглядываю? Ты думал, я только меценат? Деньгами помогаю? От нечего делать с экспедициями катаюсь? Нет, дружище. Моя должность мне позволяет знать то, что никто другой знать не может. Все архивы в моём ведении, все исследования, разработки и открытия сначала ко мне на стол ложатся и только потом идут к государю. Поэтому и знаю я многое из того, что ты не знаешь и никогда знать не будешь. И не только ты. Думаешь, я тогда от нечего делать в лабораторию зашёл? Ну, когда ты Вячеслава привёл кровь сдавать? Нет, дружище. Профессор Войцеховский сразу же мне о вашем разговоре доложил. А как иначе? Эти сравнительные данные находятся только в моём распоряжении, и без моего позволения ваши анализы просто не с чем сравнивать было бы. И о результате их я сразу же узнал, вперёд вас, и выводы свои сделал…

– И всё государыне рассказал, – съязвил Георгий.

– Язви, язви. А даже того не знаешь, что стоило вам только пересечь порог лаборатории и кровь сдать, как сведения об этом сразу же в кабинет ушли. И не в профессоре дело, просто так вся система устроена. Так что не рассказать я не мог. Вам бы это не помогло, а свою должность я мог потерять. Правда, в своё оправдание могу сказать, что всеми силами постарался дело затянуть. Сравнительные данные-то только у меня одного находились…

– Погодите, – влез я в перепалку. – Вы же мне говорили, что государыня из известного своей магией боярского рода. Теперь я слышу, что она вроде как родня моей матери. Не сходится. Или же её в чужой род приняли?

– Теперь можно только догадываться, откуда появилась наша государыня в действительности. Да, видели её на балах, мелькала иной раз то там, то тут. Потом все воспоминания подчистили, новые бумаги нарисовали. А род… Какой боярский род откажется в своих родичах государыню иметь? Понимаешь?

– А почему ты нам это всё не рассказал? Когда к себе пригласил, в гости? – перехватил разговор Георгий.

– Растерялся. Ты думаешь, так всё просто? Такое решение принять? За мной моя семья, род, вся дальнейшая жизнь от этого зависит. А ты ещё спрашиваешь! На себя лучше посмотри, грамотей. Как перед Вячеславом оправдываться за наделанные ошибки станешь?

– Ты не обо мне думай. Ты за себя говори. Засаду на нас после визита к тебе устроили. Почему? А дом зачем спалил? Бабку не жалко было?

– Какой дом? Ты о чём?

– Когда мы наутро после визита к тебе на выселок поехали. Там Настина нянька жила. Про день рождения Вячеслава говорили, вспомнил?

– И ты на меня подумал? Нет, Георгий, тебе самое место только в экспедициях. И то в отдалённых…

– Ты за языком-то следи, а то…

– Да что то? Что ты мне сделать можешь? Убьёшь? А зачем? И ничего не узнаешь! Или неприятно правду о своих ошибках слушать? Вячеслав, хоть ты укороти своего родича!

Да ещё не хватало мне в ваши споры лезть. Сами разберётесь, у меня и так голова кругом идёт. Да ещё бойцы вернулись, из-за крутого склона вылезли, на нас уставились, опасаются под горячую руку попасть. И бояре их заметили, разошлись в стороны. Придётся мне командовать. Подошёл к обрыву.

– Что?

– Так всё выполнили, что велено было. А теперь наши дирижабли возвращаются, как бы беды не было.

И рукой вверх показал. И я взглядом так и потянулся за этим простым движением. И на подходе увидел серую тушу заходящего на посадку курьера, а за ним и два потрёпанных боем крейсера в отдалении. И у всех орудийные порты открыты.

– Георгий, потом договорим. Сейчас надо быстро решать, что дальше делать! – быстрее всех опомнился Тимофей.

– Что решать-то? – растерялся Опрятин.

Даже мне уже стало понятно, что. А боярин тупит. Нет, прав Муромцев, только в экспедиции ему самое место.

– С наследником надо решать! – рявкнул Тимофей. – Если не объявим сейчас Вячеслава, смута начнётся.

– Так есть же наследник в столице… – замямлил Георгий.

– Вячеслав старший. Кровь в нём государя нашего. Все знают, что инициация прошла успешно, значит, ему первому наследовать престол государственный. Вы как хотите, а я объявляю Вячеслава наследником!

– Стойте! А меня вы спросили? Оно мне нужно? – возмутился я. За меня решать вздумали. От моих слов оба боярина опешили, словно языки проглотили. Муромцев даже губами заблямкал, словно что-то сказать пытался, да воздуха не хватило. Георгий быстрее опомнился:

– Вячеслав, ты что говоришь-то? Как это не нужно?

– А так! – отрезал я. – Я вольную жизнь люблю, леса и горы, моря и реки. Я же с детства Мангуст. А в столице я чужак, никто, ничего и никого не знаю и не умею…

– И не надо тебе ничего знать. По крайней мере, сейчас. Потом всему научим. Думаешь, один государь все решения принимал? За ним кто только не стоял. Главное, чтобы смуты в столице не было, грызни за власть. Она и так начнётся, да только её можно быстро к ногтю прижать. А если откажешься, предки тебе не простят. Да и ты сам себе не простишь… Когда повзрослеешь. Так что нет у тебя сейчас другого выхода. А по лесам и горам ты и так сможешь в своё удовольствие ползать. Кто же государю это запретить может? Мангуст… Хм-м… Когда-то давно, в детстве, мне моя мама сказку рассказывала. Там тоже такой зверёк был, мангуст. И змея была, кобра, кажется. Поговорка оттуда запомнилась. «У кобры укус, у мангуста прыжок». Точно как про тебя. Только у тебя вместо прыжка магия. А кобра в этом случае только одна… – повернулся в сторону смятого дирижабля Муромцев. – Так что, согласен? – ухватился Тимофей за промелькнувшие на моём лице сомнения. – Да и мы тебе поможем, не переживай. Решай быстрей, дирижабли сели, экипажи, вон, рядом совсем!