Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Соавторы: Евгений Решетов,Даниил Калинин,Алексей Трофимов,Владимир Малыгин,Константин Буланов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 343 (всего у книги 349 страниц)

Он пьяно покрутил рукой, изображая «эдакое».

– Да, ты прав, во мне нет никакой любви к ней! – выдал я, вполуха выслушав Бульдога. По большей-то части я был погружен в свои мысли. – Действительно, нет. Я ничего к ней не чувствую, кроме разочарования. Даже гнев поутих.

– Однако же она мать, – глубокомысленно изрёк бывший охотник, воздев палец. – Но опять же… должны ли вы ей что-то? Ох не знаю. Вы и так столько для неё сделали. Небось, это она теперь должна вам. Вы всю жизнь положили на то, чтобы отомстить за неё или спасти. И не ваша вина, что ни того ни другого делать не пришлось.

– Офигеть, Бульдог, да в тебе скрыт шикарный психолог. Ты можешь отбить у человека любое чувство вины! – восторженно сказал я и залпом допил очередной бокал вина. – Я ей ничего не должен. А раз я ей ничего не должен, то с какого хрена мне ей помогать? Ведь у меня пока нет никакой причины встревать в дела ящеров. Развал их империи займёт много времени и отнимет кучу сил. А у меня своих дел куча.

– Вот-вот, – покивал Бульдог, сонно хлопая глазами.

– Мне надо этот мир опутать своими храмами, привить веру в меня, найти эмиссаров, обучить их, прокачать, отыскать для себя крутые божественные магоформы, да и вообще… у меня, в конце концов, есть свои прямые обязанности бога смерти. Эй! Ты не спи!

– Вот-вот, – снова покивал бывший охотник, резко разлепив веки.

Я продолжил рассуждать вслух, находя всё больше подтверждений тому, что мне с матушкой не по пути. Однако внутри меня свербело что-то похожее на занозу. Дескать, она же твоя мать, а ты, собака такая, бросаешь её, предаёшь! И я всё никак не мог выдернуть это занозу, пока не пришёл к гениальной идее.

– Бульдог! – толкнул я в плечо захрапевшего охотника.

– Вот-вот, – пробулькал он, открыв один глаз, но не став поднимать голову, лежащую на столе.

– Бульдог! Я придумал, как утихомирить свою совесть. Матушка же дала мне жизнь, верно? Так я отплачу ей тем же! Вытащу её из мира мёртвых, когда она умрёт по той или иной причине. И мы будем квиты! Верно?

– Вот-вот.

– Ты потрясающий собеседник, – иронично усмехнулся я. – И всегда поддерживаешь меня.

– Вот-вот, – на автопилоте пропыхтел Бульдог и снова закрыл глаза.

Он мощно захрапел, заглушая отдалённые раскаты грома, уползшего к горизонту. Ненастье за окном уже выдохлось. Дождь прекратил барабанить по крышам, а небо посветлело, намекая на то, что утро уже не за горами.

– Надо бы и мне поспать, – зевнул я и брыкнулся на кровать.

Однако из-за возбуждения я не сразу заснул. Ворочался около получаса, и лишь затем погрузился в сновидения.

К сожалению, мне не удалось как следует выспаться.

В какой-то миг в дверь робко постучали, и раздался смущённый голос Рябого:

– Господин Абрат, тысячекратно прошу прощения за то, что тревожу вас, но уже утро. Господин Абрат, господин Абрат…

– Хр-р, – в последний раз всхрапнул Бульдог и оторвал помятую физиономию от стола.

– Господин Абрат, скоро начнётся совет, – не замолкал Рябой.

– Скажи, что я сейчас приду, – повелел я Бульдогу, открыв глаза.

Тот кивнул и вышел из спальни. А уже в коридоре он о чём-то зашептался с Рябым, после чего раздались их удаляющиеся шаги.

Мне же пришлось встать с кровати и отправиться в ванную комнату. Там я привёл себя в порядок, надел целую одежду вместо той, что вчера пострадала, а потом тоже покинул спальню.

В коридоре меня уже ждал ректор. То ли он стоял здесь со времени, когда в мою дверь долбился Рябой, то ли пришёл только что.

– Доброе утро, сударь, – вежливо поприветствовал он меня, брызжа свежестью и кипучей энергий. – Позвольте проводить вас на совет. Сударь Стоцкий мне шепнул, что буквально вот-вот пришла какая-то очень важная и интересная информация.

– Интересная информация? – повторил я, чувствуя лёгкое давление в висках. Ночной загул не прошёл просто так. – Ладно, пошли послушаем.

Ректор улыбнулся и повел меня по коридорам особняка. Всё встречные-поперечные люди кланялись мне чуть ли не до пола, награждая благоговейными взорами.

– Сударь, – по пути бросил мне ректор. – Я, как вы и просили, с сегодняшнего полудня займусь тем, что буду встречаться с аристократами, решившими служить вам. И буду я это делать в университете. Так сказать, совмещу свою основную деятельность с дополнительной. Бульдог займётся тем же самым, только с простолюдинами. Я выделил ему кабинет в университете. Хороший, просторный кабинет. Ещё мы его украсим соответствующе – и будет шик.

– Присмотри для меня нескольких иностранцев или дворян, хорошо знающих иностранные языки. Нужно распространить по всему миру веру в меня, – проговорил я.

Ректор кивнул и открыл передо мной двери просторного кабинета с картой княжества на стене. За длинным, вытянутым столом восседала Синявская, а подле неё сидел мрачный, полусонный князь. Казалось, что мыслями он был далеко отсюда.

Ещё здесь присутствовали отец Синявской, а также некромант Стоцкий. Последний впервые на моей памяти радостно улыбался, из-за чего его глаза почти скрылись в складках морщин.

– Доброе утро, судари и сударыня, – поприветствовал всех ректор.

Я просто приветственно кивнул и не стал усаживаться за стол, а плюхнулся на кресло, стоящее около камина. Почему? Ну, если бы я уселся за стол, то со стороны бы казалось, что я один из подчиненных князя, восседающего во главе стола.

– Ну и зачем вы меня позвали? Рассказывайте скорее, а то у меня множество важных божественных дел.

– Например, похмелиться, – громким шёпотом ехидно выдала княжна и следом серьёзно сказала некроманту: – Сударь Стоцкий, прошу вас. Какие донесения заставляют вас так улыбаться. Все наши враги совершили групповой суицид?

– Практически, ваша светлость, – произнёс старик и покашлял в кулак. – Буквально под утро моим агентам удалось поймать нескольких человек, которые прежде служили эмиссару ящеров. Так вот, по их словам выходит, что ящеры решили отказаться от идеи захватить наш мир. Дескать, эмиссары стали покидать наш мир, сообщая своим последователям, что они не могут сопротивляться силе бога смерти Абрата, решившего защитить наш мир.

– А что если это уловка? – нахмурился отец Синявской и покосился на меня.

Все остальные вполне открыто вопросительно глянули на меня. А я деланно равнодушно посмотрел на свои ногти и проронил:

– Время покажет.

– Вы что-то сделали для того, чтобы ящеры ушли? – напрямую спросила меня княжна.

– Сделал. Но только время покажет всё ли идёт по плану, – ответил я.

– И что же вы сделали? – спросила Синявская, блеснув любопытными глазами.

– Сказал, что Чернявская княжна перегрызёт глотки всем ящерам, если они продолжат пытаться захватить этот мир, – усмехнулся я, закинув ногу на ногу. – Ящеры сразу же в панике рванули прочь, наступая друг другу на хвосты.

Княжна кисло посмотрела на меня, а её батя даже нахмурился, но, конечно, не осмелился ничего произнести.

– Кхам, кхам, – снова покашлял некромант. – Мне думается, что в скором времени наше княжество посетит сам Император, дабы познакомиться с богом Абратом.

– А не проще ли Императору позвать господина Абрата в свой стольный град? – разлепил губы отец Синявской.

– Проще, – кивнул Стоцкий. – Но, готов поспорить, что господин Абрат не поедет к нему. Поэтому Императору придётся прибыть сюда.

Некромант глянул в мою сторону. А я проговорил:

– Вы очень проницательны. Всё именно так и будет. Я же не какой-то там безызвестный маг, а самый настоящий бог. А боги не бегают к Императорам по их просьбам. Императору придётся самому прибыть сюда. И думаю, у вас, сударь Стоцкий, есть какие-то мысли на этот счёт. Вы чего-то опасаетесь?

– Угу, – снова кивнул он и указал взглядом на князя, мыслями витающего где-то далеко отсюда. – Ежели Император поймёт, что в нашем княжестве не всё хорошо, он может попробовать сменить его главу. А может и не будет его менять, ежели вы, господин Абрат, скажите Императору, что не стоит этого делать.

– Я подумаю над этим, – туманно ответил я, чтобы позлить Синявскую. – А теперь, если вам всем больше нечего мне сказать, я, пожалуй, пойду и немного вздремну. Ночь, как вы все знаете, выдалась тяжёлой.

Никто мне ничего не сказал, так что я покинул комнату. Прошёл по особняку, но вместо того, чтобы вернуться в спальню, я вышел на парадное крыльцо. Тотчас лёгкий туман схватил меня за горло влажными, холодными щупальцами, а бледное чахоточное солнце попыталось уколоть меня лучиком в глаз. Я пару раз моргнул и решил прогуляться по небольшому парку, окружающему особняк. Мне хотелось проветриться и поразмышлять над своими дальнейшими действиями.

Всё вроде бы шло к тому, что впереди меня ждёт новая глава моей жизни. Я уже полностью перейду со ступени «крутой архимаг-мститель» на ступень «бог», и проблемы у меня уже будут совсем другими, как и способы решения их. Всё станет намного глобальнее и серьёзнее. И те, кто сейчас рядом со мной, уйдут в прошлое. В том смысле, что они-то просто люди, и жизнь у них будет людская, а я-то бог. Мне с ними не по пути. И все эти перемены начнутся в ближайшие дни. Ждать осталось недолго.

Эпилог

Дни быстро потянулись за днями, будто стремились перегнать друг друга. И летели они с такой скоростью, потому что я постоянно был чем-то занят. Пахал как проклятый. В основном, конечно, я в поте лица пытался побыстрее распространить по всему миру веру в меня. Больше верующих! Больше!

И в этом праведном деле мне шикарно помогало то, что Гаруш сдержал своё слово. Ящеры действительно оставили в покое этот бедный мир, благодаря чему прекратились прорывы, а все оазисы погибли без надлежащей заботы своих хозяев.

И кого люди благодарили за это⁈ Конечно мудрого и сильного бога Абрата!

Я ведь всеми силами раздувал пущенный эмиссарами ящеров слух о том, что, дескать, они удирают отсюда, поджав хвосты, только из-за того, что ужасно испугались бога Абрата, решившего защитить этот мир.

Я пытался донести эту инфу до каждого уголка света, где даже ещё писать не научились. А помогали мне в этом тщательно подобранные ректором люди. Они разъехались по всему миру и на всех языках принялись нести благую весть о том, что мудрый бог Абрат всех спас, и если ему не поклоняться, то можно уже сейчас готовиться к Апокалипсису, поскольку мир точно погибнет без его чуткой заботы.

И проповедовали эти люди не с пустыми руками, а с безукоризненно проработанным Евангелием, повествующем о моей славной жизни и божественных свершениях.

Конечно, в этом Евангелие вранья было больше, чем правды, как и в любой предвыборной компании, но если бы люди узнали правду, то они бы ужаснулись. А так – вера в меня постепенно росла, правда, не очень быстрыми темпами, что меня сильно раздражало. Аж зубы чесались.

Конечно, сердцем новой… э-э-э… религии стало Чернявское княжество и все окрестные земли, чему немало поспособствовала моя благотворная встреча с Императором. Тот всё-таки явился в Чернявск, да так помпезно и красочно явился, что у меня тотчас появились справедливые ассоциации с Алладином из мультика, когда он с трубами, слонами, плясками и фанфарами въехал в Аграбу.

Княжна встретила Императора с распростёртыми объятиями и насквозь фальшивой широкой дружелюбной улыбкой. А за пару дней до его визита она начала вести себя со мной так, будто её подменили. Пропали её ехидные шуточки, подковырки и остроты. И смотрела она на меня так, будто я был дорогой китайской вазой.

Понятное дело, Синявская всеми силами хотела, чтобы я помог ей усидеть на троне княжества. Она могла и слететь с него, поскольку князь так и не сумел прийти в себя. Он всё больше походил на безумца, коего надо было отправить полечиться в соответствующее заведение.

Однако я сумел убедить Императора в том, что нужно оставить все как есть. Не надо Синявскую гнать с трона сраной метлой.

Мы вообще неплохо поговорили с ним. Он даже поклялся, что сделает меня главным богом всех подвластных ему земель, ежели я не дам ему помереть, когда придёт его время. А время-то его подходило. Императору уже было хорошо за семьдесят годков. Ну я и согласился. Выгодная же сделка.

А уже буквально через месяц после нашего разговора с Императором, княжна по секрету сообщила мне, что наконец-то беременна. Я изобразил радость, а вот Синявская и её близкие были рады этому совершенно искренне. Её батька даже будто помолодел лет на десять.

А еще через месяц князь в расцвете лет помер от передоза какой-то херни, словно рок-звезда. Я не стал выяснять: случайно он помер или кто-то ему помог. Лишь подумал о том, что, скорее всего, всё-таки он случайно умер, поскольку как-то рановато было его убивать. Ну, это если предположить, что княжна или кто-то из её окружения устранили князя. Ребёнок-то ещё не родился, а во время беременности всякое могло случиться. Если Синявская потеряет ребёнка, то от кого зачинать другого, чтобы он имел права на престол? Князь же был последним в роду.

В общем, князь умер, а я не стал вытаскивать его дух с того света, поскольку он мне не служил.

После скоропостижной смерти мужа княжна принялась усердно следить за своей беременностью. Она окружила себя лекарями, а всяких раздражающих личностей изгнала из особняка. Ну и на княжеские дела она забила болт, передав их… нет, не в руки её отца барона Синявского, из-за чего он искренне расстроился, она отдала дела в цепкие помолодевшие лапки некроманта Стоцкого. Да, я всё-таки дал ему новое и молодое тело. И он с новыми силами взялся за княжество, стремясь превратить его в развитую индустриальную территорию с хорошей армией. Так я, фигурально выражаясь, потерял одного из своих наиболее ценных приближённых. Ему уже было не до служения мне. Тут, как говорится, не разорваться.

Мне думалось, что и ректор может пойти по той же кривой тропке. Но он наоборот – вдруг совсем забросил свой университет и азартно принялся следить за теми высокородными людьми, что с его подачи встали под мои знамёна. Ректор следил за тем, чтобы они рьяно служили мне, а не филонили, получив новые тела взамен старых. В нём будто бы взыграл долг. Мол, я этих людей отбирал, проверял, так что будет некрасиво, ежели они поведут себя хреново. Поэтому он всеми силами и приглядывал за ними.

Бульдог и Рябой занимались тем же самым только среди простолюдинов.

А потом к моим последователям присоединился и Чернов, решивший таким образом возвыситься в глазах отца Коломейцевой, чтобы тот наконец-то дал ему позволение жениться на ней.

И всего через три-четыре месяца у Чернова всё получилось. Он заслужил предварительное одобрение её отца, но даже после этого Чернов не перестал служить мне верой и правдой. Он даже пару раз выступал вместе со мной в столицах крупнейших государств, где я проводил такие же «презентации», как та, что прошла в Чернявске перед толпой горожан. К слову, меня везде ждал успех. Встречали, как спасителя. Правда, иногда приходилось хорошо поработать нанятым мной заводилам из толпы.

В общем, много чего случилось за это время. Поездки, разговоры, угрозы и посулы. И за всем этим я как-то позабыл об Акиме, а когда вспомнил о нём, то понял, что простил его. Потому я решил вернуть его в мир живых.

Произошло это знаменательное событие на плоской вершине моего только-только построенного в Чернявске храма, похожего на ту пирамиду, вершину которой облюбовали Врата Богов.

Конечно, мой храм был не стол внушителен, как та пирамида, зато внутри у него был шикарный зал, расписанный лучшими мастерами. На нарисованных ими рисунках я гнал взашей монстров из прорывов, чтобы люди не забывали кому обязаны своим спасением.

Так, что-то я отвлёкся. Речь же шла об Акиме… Я вытащил его из мира духов и вселил в грача.

– Я всё осознал, гар-р-р! – сразу же выпалил фамильяр, принявшись скакать по каменной крыше и хлопать крыльями. – Во всём раскаиваюсь и сознаюсь, даже в том, чего не делал.

– Эк ж тебя прорвало, – усмехнулся я, лёжа на шезлонге и закинув руки за голову. – Видимо, сильно тебе надоело в мире духов.

– И это в том числе, – сознался Аким и посмотрел на багровое заходящее солнце, поджёгшее горизонт. Там будто бы появилась гигантская стена огня, идущая на Чернявск.

– А я вот думаю, что ты ещё не всё осознал и надо бы тебя отправить обратно, – проговорил я, слыша монотонный многоголосый речитатив, идущий с площади, примыкающей к храму. Там, в честь открытия оного, шла общая молитва. Её возносили мне горожане и паломники, наполняя меня жгучей божественной силой. Признаться, она была в сто раз слаще, чем мана. Прям наркотик какой-то. Я даже не хотел думать, что когда-нибудь могу лишиться её.

– Я всё понял! Всё! – рьяно выпалил Аким, а затем повернул башку и внимательно посмотрел на меня одним глазом. – А, это ты шутишь так.

– Может и шучу, – проговорил я, взяв со столика прохладительный коктейль с бумажным зонтиком. Вечер выдался душным и жарким.

– И сколько времени прошло с того момента, когда ты подло уничтожил моё вместилище в мире ящеров? Ты же знаешь, что в мире духов время идёт иначе, гар-р-р, – прокаркал Аким, взмахнул крыльями и взгромоздился на столик, где стал клевать виноград, лежащий в серебряной вазе.

– Достаточно, уже несколько месяцев.

– И что случилось за это время?

Я вздохнул и поведал ему о наиболее значимых событиях.

– А с матушкой ты виделся, гар-р-р? – спросил фамильяр, склевав подчистую весь виноград.

– Ага. Она такой скандал закатила, что любо-дорого было посмотреть. А уж какими эпитетами она меня награждала. Неблагодарный – это самый слабый из них. Остальные много хуже и заковыристее. Парочку я даже запомнил, чтобы использовать против своих особо ненавистных врагов.

– Ты окончательно решил не помогать ей?

– Да. У неё свой путь, у меня свой, – сказал я и легко, без всяких сомнений, добавил: – У меня нет к ней никаких чувств. Ни гнева, ни благодарности.

– А к твоим братьям и сёстрам? – поинтересовался Аким, слонив голову набок.

– Я решил, что в этой ситуации самым хорошим решением будет дистанцироваться от них. Никак с ними не взаимодействовать, чтобы не привязываться или наоборот – разочаровываться. Да и в целом, моё общение с ними может навлечь на них опасность. Я ведь бог. И вдруг кто-то решит, что сможет как-то повлиять на меня через них?

– Да, ты прав. Тебе лучше держаться от них подальше, – согласился фамильяр, жадно глянув на коктейль в моей руке.

– На, – поставил я бокал на стол.

Аким торопливо сделал глоток, а потом разочарованно выдохнул:

– Безалкогольный, гар-р-р! Кажется, ты пошёл по наклонной. Совсем испортился.

– Ну, если тебе что-то не нравится, то я могу отправить тебя к моей матушке. Будешь служить ей, а я найду себе другого фамильяра.

– Мне всё нравится, – тотчас заявил Аким и следом, подумав, серьёзно заявил: – Твоя матушка стала слегка того…

– Я бы даже сказал не слегка, но всё же ей хватает хитрости и сообразительности на то, чтобы раздувать междоусобицу между претендентами на трон империи ящеров. Да, Гаруш сейчас самый главный из них, но другие не особо хотят с этим мириться. Понаблюдаем, что будет дальше.

– Если Гаруша убьют, и во главе империи встанет другой ящер, то он может пойти войной на этот мир, – справедливо сказал фамильяр и с брезгливостью во взгляде окунул клюв в коктейль и принялся его потягивать.

– Да, такое может быть, но тогда я разыграю похожую партию, что была сыграна с Гарушем и Кхарушем. Думаю, мне удастся заставить его отступить, – уверенно сказал я, ощутив лёгкое дуновение ветерка, скользнувшего по моему шикарному чёрному сюртуку с серебряными пуговицами в форме черепов.

– А чтобы никто даже не думал захватывать этот мир, его нужно технически и магически развить. Новые магоформы можно брать на Земле-1 и нести их местным людям. А технологии вполне можно набрать в том мире, где у людей уже атомные электростанции есть, – произнёс Аким, вытащив клюв из стакана.

– Идея хорошая, но богам не позволено исполнять подобные финты ушами. Люди должны сами дойти до той или иной технологии. Книга Богов запрещает давать людям новые технологии и магию. Но я всё же попробую как-нибудь исхитриться и ускорить развитие этого мира, – задумчиво проговорил я, потирая подбородок двумя пальцами.

– Ты только не забывай о Первом. А то он тебе вмиг голову с плеч… – сказал Аким и следом добавил, окинув меня уважительным взором: – Хотя, может и не вмиг. От тебя нынче прям разит силой. У меня аж перья дыбом стоят.

– Это пока не сила, а лишь отголоски силы. Мне страшно подумать, какой мощью обладает тот же бог войны Эсмир, что господствует в пантеоне богов ящеров. Вот у него сила, так сила.

– Тоже верно, – согласился Аким, взлетел в воздух и уселся на парапет, с которого посмотрел на толпу верующих. – А религиозные войны здесь уже начались?

– Пока нет, хотя, конечно, многие утверждают, что именно их бог спас этот мир. Но, дескать, он так скромен, что не выпячивает на всеобщее обозрение такие пустячки. А бог Абрат – никакой не бог, а всего лишь смертный архимаг, научившийся паре новых фокусов. И подобных людей даже не волнует то, что эмиссары ящеров сами говорили, что свалили отсюда именно из-за бога Абрата. Подобные слухи они считают выдумками.

– Таких людей не переубедить, а даже если бы можно было переубедить, то их слишком много. Замучаешься переубеждать, гар-р-р, – подвёл итог Аким.

Мы немного помолчали, а затем фамильяр посмотрел на закат и вздохнул.

– Чует моё сердце, что беспечные деньки со славными кутежами и беспределом закончились. Раньше мы отвечали только за себя, а теперь на твоих плечах будут судьбы миллионов людей. Ты же это понимаешь?

– Понимаю, – кивнул я, почувствовав, как на душе заскребли кошки.

Ответственность была огромной, от неё бросало в дрожь, но я не мог отступить от своих планов и довольствоваться ролью младшего бога смерти. Я хотел забраться на божественный Олимп.

– Знаешь, мне кажется, что тот же Рябой стал счастливее тебя, – философски проговорил фамильяр. – Да будто бы все стали счастливее тебя. Стоцкий обрёл вторую молодость и с азартом развивает княжество. Синявская забралась на трон княжества. Бульдог – важный человек, уверенный в себе, а ведь совсем недавно он был чёрным охотником, которого бросила блудливая жена. Ректор открыл в себе новые таланты и перевоплотился чуть ли не в чекиста. Чернов сумел добиться любви всей своей жизни и теперь с Коломейцевой. Не удивлюсь, если узнаю, что и мимолётно служивший тебе Пчхин после перерождения получил счастливую жизнь.

– Ага. Только матушка осталась у разбитого корыта.

– Ну почему же? Она добилась своего – сделала из тебя бога. Мне кажется, что где-то глубоко в душе она гордится тобой. Может быть, она даже больше гордится не тем, что ты стал богом, а тем, что ты чётко и без страха дал ей понять, что ты не будешь служить ей, а пойдёшь своим путём.

– Мне без разницы, что она думает, – честно ответил я, встав с шезлонга.

Подошёл к краю пирамиды и посмотрел на запрудившую площадь толпу. Люди в унисон восхваляли меня, делая ритуальные знаки. Они взмахивали правой рукой, будто бы рубя кого-то невидимым клинком. Это было изобретение ректора. Данный жест символизировал то, что искренне верующий в бога Абрата может с помощью своей воли и веры перерубить любое препятствие.

– И что ты намерен делать дальше? – с интересом спросил Аким, уцепившись коготками за парапет и расправив крылья навстречу лёгкому ветерку.

– Много чего. Столько, что даже слегка страшно. Но мне всё по плечу. Уверен в этом. Меня ждёт блестящее божественное будущее, но работы предстоит много, – вздохнул я и уставился на умирающий закат.

Вот так же умирает во мне и всё человеческое, а освободившееся занимает божественное. Людей внизу, на площади, я уже воспринимал как инструменты, а не как личности. Они всего лишь вспышки света, быстро пропадающие во мраке, а я – костёр, который будет гореть вечно. Боги же бессмертны, ну ежели их не убить.

– Да, предстоит много работы, – глухо повторил Аким и замолчал.

А я вдруг с отчётливой ясностью подумал, что завершение строительства моего первого храма, будто бы открыло новую главу моей жизни. Ту главу, о которой я не могу никому рассказать, поскольку Книга Богов не велит. Даже слегка обидно стало. По коже пробежали мурашки, сердце трепыхнулось в груди, а изо рта вылетел тяжёлый вздох.

На этом, собственно, и нужно поставить точку в истории человека, ставшего богом, в истории обманутого сына, в истории мстителя, отказавшегося от мести. Дальше начинается жизнь уже другого существа.

Решетов Евгений

Наследник фортуны

Глава 1

Лёгкий бронеавтомобиль двигался по руинам города, испепеляемого жарким восточным солнцем. Дорога была усеяна воронками от бомб, а по обочинам кое-где чернела сгоревшая техника. Водитель старательно объезжал все препятствия, а иногда даже вдавливал педаль газа в пол. И тогда из-под колёс летели клубы пыли, а мощный мотор утробно порыкивал, словно хищный зверь.

– Счастливчик, когда домой? – устало спросил у меня Генка и снял шлем.

Он восседал рядом со мной на заднем сиденье, а на его коленях лежал «калаш».

– Через пару дней, – приподнято ответил я, внимательно наблюдая за проплывающим за окном безрадостным пейзажем. Эти места уже были зачищены, но мало ли что… Тут стоит ждать подвоха даже от подозрительно выглядящего дерева.

– К семье? – продолжил расспрашивать меня новый коллега, взъерошивая мокрые от пота короткие волосы.

– Нет. Нет у меня семьи, – отмахнулся я и проверил карманы разгрузки. Всё было на месте: гранаты, запасные рожки.

– Неужто за четверть века даже женой не обзавёлся?

– Вот, видишь, уберегло, – я показал ему палец, на котором красовалось серебряное кольцо с надписью «спаси и сохрани».

– Гы-гы-гы! – заржал он, как невоспитанный мерин.

Отсмеявшись, парень поправил броник, напялил шлем и подтянул к подбородку фиксатор, чтобы защита в случае чего не слетела с головы.

И тут вдруг раздался страшной силы взрыв, ударивший в дно броневика. Меня подбросило как грёбаную пушинку. Шлем врезался в крышу, и в шее что-то тихонько хрустнуло. Тотчас перед глазами появилась секундная тьма, а в ушах запищали сотни недовольных комаров.

Бронеавтомобиль же сперва завалился набок, а потом со скрежетом перевернулся на крышу. В салоне появился чёрный дым и защекотал ноздри химический запах гари.

– Сука! Млять! Уроды! – зазвучал истошный мат Генки. Его вытаращенные глаза излучали первобытный страх, граничащий с паникой, превращающей человека в неразумное животное.

– Успокойся… – сипло выдохнул я и облизал сильно прокушенную нижнюю губу.

Во рту появился металлический привкус. Но это всё херня. Пройдёт, как и боль в шее. Главное, выжить и вытащить запаниковавшего Генку. Плюс водитель потерял сознание и словно тряпичная кукла полулежал на обшивке. Его тоже надо спасти.

Я скрежетнул зубами, кое-как открыл надсадно заскрипевшую дверь и с кряхтением выполз наружу. Тут же среди руин раздались звуки автоматных очередей – «музыка», под которую может танцевать только госпожа Смерть. Пули щёлкали по металлу и хищно впивались в дорожное полотно. Благо, между мной и стрелками лежала туша бронеавтомобиля, иначе бы они быстро накуканили меня. Суки! Ну, ничего, Счастливчика так просто не возьмёшь!

– Вылезай! – резко крикнул я Генке, как-то по-особенному остро воспринимая реальность, будто кто-то невидимый подкрутил резкость. Даже запахи стали отчётливее, насыщеннее.

На свет божий показался шлем новичка, выбирающегося на карачках из броневика.

А я уже снял «калаш» с предохранителя, выпрямился и полоснул очередью поверх перевернувшегося бронеавтомобиля. Пули веером понеслись в сторону полуразрушенных домов. Но я не стал смотреть, куда именно они попадут. Шустро нырнул обратно за четырёхколёсное укрытие и услышал ответные очереди. Свинец забарабанил по днищу броневика. Видать, стреляют откуда-то сверху. Наверное, забрались на второй этаж.

– Генка, надо вытащить водителя, – хрипло выдал я, часто-часто дыша. – Справишься? Посмотри на меня! Справишься?

Парень глянул на меня дикими глазами, судорожно кивнул и открыл переднюю пассажирскую дверь. В этот же миг в броневик вонзилась ракета, похоронив его в ослепительном пламени взрыва. В лицо ударил страшный жар, сдирающий кожу, а затем меня на несколько метров отшвырнуло взрывной волной и проволокло по дороге. Боль обжигающей плетью стеганула по нервам. А перед стекленеющими глазами завертелось голубое небо и в затухающем сознании возникла душераздирающая мысль: «Всё, конец, а я столько ещё не успел сделать…»

Тьма поглотила моё сознание. Однако тьма оказалась не мертвой и беспробудной. Она двигалась, как живая. В ней возникали какие-то образы, здания и чьи-то незнакомые лица, кажущиеся… знакомыми. Вот ведь парадокс.

Вскоре блаженную тьму сменили нестерпимая головная боль и жар в груди. Я против воли застонал, рефлекторно выгнулся и резко распахнул глаза. Взгляд быстро прояснился, и громадное изумление обухом ударило меня по затылку, вводя в невероятный ступор. Какого хрена?!

Ночное небо освещали холодные звёзды, а жёлтый глаз луны насмешливо смотрел на тупик, который с трёх сторон обступали старинные трёхэтажные особняки. Один из них жарко полыхал. Из стрельчатых окон первого этажа с рёвом вырывались жадные языки пламени, к мрачным облакам тянулись клубы дыма, а в горячем воздухе носились хлопья пепла. Почерневшие от огня барельефы ангелочков печально взирали с фасада здания, а рядом со мной, на мостовой, горели деревянные обломки оконных рам и где-то вдалеке звучала приближающаяся сирена.

– Какого… хрена? – прохрипел я незнакомым голосом и с трудом сумел принять сидячее положение. Мышцы подёргивались, а внутри черепной коробки возились холодные щупальца ошеломления. – Как я тут оказался? Почему не умер? Что с моим голосом?

Между тем из соседних особняков стали выскакивать люди, которые были одеты так, словно закупались на базарах, куда вещи последний раз завозили лет сто назад.

Один из странных людей подбежал ко мне, нагнулся и тревожно спросил по-русски:

– Юноша, с вами всё в порядке?

– Э-э-эм, – протянул я, находясь в полном ауте.

Какой к чёрту порядок? Всё было не в порядке! Где Генка? Где руины? Где броневик? А может, всё вокруг – плод моего сознания, простимулированного гигантской дозой лекарств? Что, если я лежу в медсанчасти и брежу? Правда, как-то всё выглядит очень реально. Я даже чувствовал бешено колотящееся в груди сердце, брусчатку под задницей и нестерпимую головную боль.

– Вероятно, вы сильно зашиблись. У вас волосы на затылке в крови. Я вам помогу, – протараторил незнакомец, тряхнул руками, и на его правой ладони появился зеленоватый туман.

– Ого!