Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Целых полтора месяца, вплоть до середины августа, эта тактика работала, как швейцарские часы. Теперь изредка появлявшиеся на горизонте вражеские гидропланы мгновенно перехватывались дежурными истребителями и были вынуждены ретироваться, даже не предпринимая попыток нанести очередной удар. И это спасало Германию, чьи дела на сухопутных фронтах шли откровенно паршиво. Однако кровавая развязка не заставила себя долго ждать, и немцы получили свой аналог никому пока еще неведомого конвоя PQ17. Да еще, так сказать, в квадрате.

Ознакомившись с информацией об очередном проходе немецкой эскадры мимо Готланда по направлению к Норрчёпингу, адмирал Эссен отдал столь давно ожидаемый флотом приказ. Точнее, его штаб разразился десятками и сотнями приказов, мгновенно разлетевшихся по отдельным кораблям и соединениям. Противник, даже имея представление о необратимости нападения русских кораблей на столь крупный конвой, и, скорее всего, догадываясь, что командующий Балтийским флотом нарочно подви́г их действовать подобным образом, никак не мог отказаться от предлагаемых правил игры. Вот только иметь пару тузов в рукаве принцу Генриху Прусскому тоже никто запретить не мог. Потому, как это отныне происходило при каждом формировании очередного конвоя, в море вышли корабли шведского флота.

О нет! Как бы шведы ни симпатизировали немцам в их противостоянии Российской империи, открыто вступать в войну на стороне Германии скандинавы не собирались. Особенно сейчас, когда незавидная судьба стран блока Центральных держав оказалась видна невооруженным глазом. Если не в этом, то в следующем году им предстояло пасть под натиском русских, французов, англичан и присоединившихся к Антанте американцев. Отрезанная от поставок нефти и продовольствия экономика Германской империи попросту не могла вытянуть еще хотя бы год столь тяжкого противостояния.

Но и удержаться от возможности подгадить напоследок русским шведское правительство не могло. Особенно если это обещало привести к значительному ослаблению Балтийского флота, тягаться с которым Шведскому Королевскому флоту было не по зубам. Так что два десятка оборудованных радио шведских кораблей превратились в глаза и уши немцев, что виделось очень серьезным подспорьем в деле обнаружения русских кораблей. В конечном итоге, именно с борта новейшего броненосца береговой обороны «Сверье» немцам и поступило предупреждение об обнаружении русской эскадры, в составе которой удалось разглядеть даже четверку линкоров.

По причине недостаточного развития радиодела и приборов навигации в морской авиации, адмирал Эссен не рискнул распылять свои силы на действующие самостоятельно эскадры. Слишком уж велика была возможность потерять друг друга даже в акватории сравнительно небольшой Балтики. А о наведении авиации на конкретную цель вообще можно было не мечтать, не имея в зоне прямой видимости, как этой самой цели, так и авианосного корабля. К тому же, у него попросту не имелось достаточных сил, чтобы обеспечить гидрокрейсерам и авианосцу должное персональное прикрытие. Новых крейсеров флот так и не получил, а половина сохранившихся вместе с дюжиной эсминцев находились в дальнем дозоре. Ему даже пришлось привлечь к охране «Орлицы» с «Кречетом» три наиболее мореходные канонерские лодки во главе с выдернутым из учебно-артиллерийского отряда броненосцем «Императором Александром II», считавшимся морально устаревшим даже во времена Русско-Японской войны. Но деваться было некуда. На разгром конвоя, и в особенности прикрывающих его сил Кайзерлихмарине, Николай Оттович поставил все. Он применил все свое ораторское искусство, дабы убедить морского министра и самого императора в необходимости решить вопрос германо-шведской торговли одним махом. И если бы не успехи прошлых лет, никто не позволил бы командующему Балтийским флотом рискнуть вообще всеми кораблями, имеющими хоть какую-то боевую ценность. А ведь риск имелся. И немалый. Что и показали последовавшие события.

В силу того, что до вступления в строй «Гинденбурга» уцелевшей паре немецких линейных крейсеров вообще не рекомендовалось появляться в Северном море, где их на постоянной основе сторожили английские одноклассники, «Дерфлингер» с «Фон-дер-Танн» оказались привлечены к операциям на Балтике. Способные догнать и пустить на дно любой русский корабль, за исключением четверки турбинных линкоров, они могли стать той силой, что положит конец многочисленным походам Балтийского флота на минные постановки близ германских берегов. Ибо прикрываемые устаревшими, но броненосными, крейсерами русские эсминцы всегда уходили от немецких легких сил не способных тягаться на равных с «Баяном» или «Адмиралом Макаровым», не говоря уже о «России» с «Рюриком». Вот и в создавшейся ситуации, предполагая, что русские гидрокрейсера, так или иначе, останутся без прикрытия линкорами, командующий германскими морскими силами на Балтике сделал ставку на самые быстрые дредноуты, что оставались в Кайзерлихмарине. Именно им отводилась роль молота должного обрушиться на ничего не подозревающих русских, когда те в очередной раз расшибут себе голову о наковальню охраны конвоя. Ведь не просто так в составе последнего, помимо четверки броненосцев, всегда ходила четверка полноценных линкоров. Именно им, среди прочего, предстояло добить тех, кого смогут притормозить линейные крейсера усиленные «Фридрихом дер Гроссе» и «Кенигом Альбертом». Так что в теории план устройства контрзасады на организованную русскими ловушку смотрелся вполне жизнеспособным. Оставалось лишь дождаться, когда загрузившийся конвой двинется в обратный путь и подвергнется нападению.

И вот, долгожданное сообщение о воздушной атаке на конвой пришло на «Дерфлингер» еще до того, как русские самолеты нанесли свой удар. В силу ранее понесенных тяжелейших потерь более никто из матросов Флотилии защиты торговли не манкировал своими обязанностями, и наблюдатели вовремя обнаружили стелящиеся над водой аэропланы. Тут же в небо устремились десятки сигнальных ракет обозначающих именно воздушную тревогу и с кораблей внешнего круга обороны захлопали редкие малокалиберные зенитные пушки. Попасть из них по маневрирующему самолету вряд ли кто-нибудь надеялся, но, ради самоуспокоения и одновременного оказания психического давления на вражеских пилотов, снарядов не жалели. Куда большую опасность для воздушного противника представляли пришедшие в движение десятки зенитных орудий образовывавших внутренний охранный периметр крейсеров ПВО. И, конечно же, истребители!

В то время как десятки товарных пароходов принялись отворачивать к шведскому берегу, оба гидроавиатранспорта, «Ансвальд» и «Санта Елена», начали сбрасывать ход, дабы осуществить спуск на воду дополнительных машин. Все же дежурной паре истребителей отводилась роль, скорее, препятствия на пути русских аэропланов, нежели непреодолимой преграды. Вот только развернувшиеся в небе события наглядно продемонстрировали, что не единожды познавшие за последние пару месяцев поражение русские морские летчики нашли-таки управу на новую угрозу. Оба патрульных Ханса-Бранденбурга едва успели повернуть в сторону приближающегося противника, как тут же были атакованы упавшей на них сверху парой лучших русских истребителей.

Не отягощенные ношей в виде поплавков, палубные И-1П, с изяществом фигуристов закрутили обладавшие маневренностью коровы на льду гидропланы немцев в маневренный воздушный бой и менее чем за минуту расправились с обоими, не позволив тем даже рыпнуться в сторону торпедоносцев. А на сей раз конвой атаковали самые настоящие торпедоносцы!

Спроектированные на базе одноместного ШБ-1, новые аэропланы, за счет внедрения бипланной коробки, обладали, как большей грузоподъемностью, так и лучшей управляемостью, по сравнению со своим прародителем. Правда, появлялась ощутимая потеря в крейсерской и максимальной скорости полета, но последним фактом заказчики с удовольствием пожертвовали в пользу повышения первых двух характеристик. Тем более что также снизившаяся посадочная скорость пришлась ко двору, ведь даже среди ветеранов ИВВФ и морской авиации нашлась всего пара дюжин пилотов оказавшихся способными посадить самолет на небольшую качающуюся палубу авианосца.

Огорчало адмирала Эссена в ситуации с новой машиной разве что вынужденное сокращение авиационного отряда «Океана». Это монопланов с частично складываемыми крыльями на нижнюю палубу авианосца могло поместиться не менее дюжины и еще оставалось место для пары истребителей или летающих лодок спасателей. За внедрение же бипланной коробки в конструкцию двухмоторного штурмовика пришлось заплатить неразъемным крылом, чтобы в море не мучатся с натяжкой расчалок.

С одной стороны, это позволило снизить время подготовки аэроплана к вылету. С другой же стороны, авиагруппа первого авианосца лишилась трети ударных самолетов. Но даже бипланы пришлось лишать бортовой брони и оснащать наиболее мощной версией двигателя З-5, чтобы машине хватило 90 метров для взлета с подвешенной под брюхо английской 356-мм воздушной торпедой. Эти «рыбки» уже успели зарекомендовать себя, как вполне эффективное средство поражение, отчего и были закуплены у союзника. Вряд ли способные нанести критический урон немецким дредноутам, что было выяснено путем учебного торпедирования покоящихся на прибрежных скалах обломков линкора «Принц-регент Луитпольд», они вполне подходили для борьбы с более старыми и более легкими кораблями Кайзерлихмарине. Не говоря уже о простых транспортных судах. Что палубные летчики и продемонстрировали, накинувшись, к удивлению немецких моряков, на корабли противовоздушной обороны.

Вышедшие, словно на параде, в борта намеченным жертвам, два звена торпедоносцев добились пяти попаданий из восьми возможных, заплатив за это одним канувшим в морскую пучину аэропланом. Машина под номером ПМП-05[2] получила 88-мм снаряд прямо в левый двигатель и, кувырнувшись разок вокруг своей оси, воткнулась в водную гладь. Остальные пилоты лишь на долю секунды отвлеклись на эту скоротечную трагедию, после чего вернули все внимание к удержанию своих самолетов на курсе. Слишком уж великое число факторов следовало учесть, чтобы сбросить торпеду не, куда Бог пошлет, а прицельно. Потому горевать о погибшем товарище здесь и сейчас не было никакой возможности. Хотя глаза у некоторых предательски защипало.

Понести потери в первом же боевом вылете оказалось тяжко, особенно учитывая, сколь много времени отобранные в палубные летчики молодые офицеры успели провести вместе во время обучения. Но погибший подпоручик Извеков был отомщен с лихвой. Крейсера ПВО «Медуза» и «Нимфа», схлопотавшие 4 и 3 торпедных попадания соответственно, затонули в течение пяти минут. И уж конечно они не смогли принять участия в обстреле очередной восьмерки русских самолетов, так сказать, второй волны. Это были несколько припозднившиеся гидропланы с «Орлицы» и «Кречета», взлет которых занимал не в пример больше времени, да еще требовал предварительной остановки самих носителей. Кстати, именно в силу последней причины, тихоходной части русской эскадры впоследствии пришлось действовать самостоятельно, чтобы не тормозить остальные корабли.

Обойдя боеспособные «Ниобе» и «Аркону» стороной, полдюжины У-2П атаковали транспорты, потопив три из них, в то время как пара вооруженных до зубов летающих лодок М-3 схватились с тройкой взлетевших Ханса-Бранденбургов. Тихоходные и не слишком поворотливые М-3, к удивлению многих, оказались для флота поистине незаменимыми машинами, одновременно исполняя роль, и разведчиков, и курьеров, и спасателей, и двухместных истребителей. Расположенный на верхнем крыле двигатель, ничем не мешал ведению огня по носу машины, отчего там монтировали, либо пару станковых пулеметов, либо батарею из трех ручных, не считая еще одного хвостового, что смотрелось куда выгоднее вооружения немецких поплавковых истребителей одной единственной машинкой смерти.

Подбив одного, кинувшегося на перехват их подопечных, немца и слегка продырявив крылья двум оставшимся, они вышли из боя, стоило противнику оттянуться под прикрытие кораблей ПВО. А что? Дело свое они сделали – У-2П спокойно «отстрелялись» и, не понеся потерь, уже встали на обратный курс. Вот и пилоты летающих лодок не стали злоупотреблять гостеприимством. Тем более что обозленные хозяева изволили потчевать их, не разносолами, а шрапнелью и свинцом.

Тем временем, контр-адмирал Хиппер уже гнал свой отряд навстречу русским разведчикам в надежде повторить успех капитана «Кайзерины», при этом стараясь не думать о судьбе экипажа погибшего два года назад линкора. Все же имеющиеся в составе Балтийского флота крейсера заметно уступали в скорости хода его «Дерфлингеру», и даже «Рюрик» в сражении 1 на 1 не мог рассчитывать на победу при всех прочих равных. А записать на свой счет еще один вражеский корабль виделось никак не лишним. Особенно после того разноса, что ему устроил лично кайзер за потерю в сражении с англичанами половины вверенных кораблей. Тогда от отставки его спасли лишь два факта: куда большие потери англичан и необходимость показывать газетчикам героев, но никак не проштрафившихся адмиралов. И вот теперь русские предоставили ему неплохой шанс реабилитироваться, благо шедшие с конвоем линкоры уже должны были взять курс на сближение со своим главным противником.

– Кажись, наш секрет более не является секретом, – именно этими словами капитан 2-го ранга Юнкер прокомментировал появление тройки вражеских гидропланов там, где их не ожидали увидеть. Во всяком случае, столь рано. Он как раз отслеживал посадку на палубу «Океана» одного из своих ведомых, когда три немецких поплавковых истребителя попытались прорваться к беззащитной машине, но сами оказались атакованы парой И-1П. Пусть, что топлива, что патронов, у тех после вылета оставалось немного, не прикрыть «тяжелых» пилоты ястребков не могли. Им еще во время подготовки намертво вбивали в голову, что основное оружие авианосца – это ударные самолеты. И именно их требовалось сохранять и оберегать всеми доступными способами, в том числе ценой своей собственной жизни. Сглупили, ой сглупили они, отходя к авианосцу по прямой, тем самым дав противнику точное направление для поиска. Но командующий требовал максимально сократить время между налетами на вражеские корабли, отчего пришлось отбросить в сторону все маленькие хитрости. И теперь это могло аукнуться очередными потерями.

Из закрутившейся карусели вскоре выпала одна немецкая машина и, паря поврежденным радиатором, потянула на запад, провожаемая редким огнем корабельных зенитных орудий. Минуту спустя еще один Ханса-Бранденбург KDW рухнул в воду, не получив каких-либо заметных повреждений. По всей видимости, удачно выпущенная очередь поразила пилота, что происходило отнюдь нередко. Но тут же вслед за ним последовал самолет лейтенанта Петрова. У попавшего под раздачу И-1П загорелся двигатель, так что пилот мигом повел обреченный истребитель к воде. Главным для него теперь было избежать капотирования при приводнении и, выбравшись из кабины, успеть дернуть за шнур надувного спасательного воротника, каковой с недавнего времени полагался всем морским летчикам. На дворе все же стоял август месяц, так что замерзнуть насмерть, до подхода эсминца, ринувшегося к предполагаемому месту приводнения, виделось невозможным. Но вот новую машину лейтенанту предстояло ожидать нескоро. Мало того, что в море ее было неоткуда взять. Так еще и произвели палубный вариант И-1 очень ограниченной партией в дюжину штук, пять из которых разбили при обучении летчиков. В общем, пилотов-истребителей в палубной авиации ныне насчитывалось больше, чем у флота имелось самих истребителей. Благо мичман Карцев не только сумел заставить ретироваться оставшегося противника, но и притер свою машину к палубе как раз вовремя – стоило зацепившемуся крюком самолету дернуться, как его двигатель засбоил, вырабатывая последние пары бензина из опустевших баков. Такова оказалась цена скорой адаптации сухопутных машин к действиям на море. Объемов топливных баков попросту не хватало для длительных полетов. И разделявшие «Океан» с немецким конвоем 30 миль, являлись весьма значительным расстоянием по меркам сухопутного фронта.

Тем не менее, восемь из десяти уходивших в первый вылет машин вернулись на борт своего носителя, чтобы с максимальной скоростью оказаться вновь поднятыми в небо. Будучи облепленными механиками и оружейниками, словно жуки муравьями, они активно подготавливались к новому вылету в недрах корабля, в то время как уставшие, но довольные, пилоты сдавали вахту своим сослуживцам. Да, на корабле присутствовало две смены пилотов, дабы позволить каждому получить столь ценный боевой опыт. Хотя и вернувшиеся с вылета не скрывали своего желания тут же отправиться на новые подвиги. Слишком уж четко стояли перед глазами видения новых званий и орденов за победу над столь сильным противником. Ведь все они уже были в курсе, сколь великий дождь из наград пролился на черноморцев по итогам разгрома австрийского флота. И молодым офицерам хотелось, как минимум, повторить их успех. Тем более что бежать немцам не имело никакого смысла. Несколько возмужавший «Океан» лишь немногим потерял в скорости хода и, при необходимости, выдавал 17 узлов, так что, ни транспорты, ни даже немецкие броненосцы, не имели ни малейшей возможности уйти от его преследования. И наоборот, сам авианосец мог удерживать преследующего его противника на достаточном расстоянии, параллельно огрызаясь постоянными авиационными ударами. Во всяком случае, в теории все выглядело именно так. А на случай не предвиденных на море случайностей, в его свите присутствовали «Россия», «Аврора», «Диана» и 2-я бригада линейных кораблей в полном составе, не говоря уже о четверке эсминцев. И надо было такому произойти, случайность случилась.

Стоило на «Рюрике» получить сообщение с осуществляющего дальний дозор «Адмирала Макарова» о встрече севернее Готланда с немецкими дредноутами, как перед адмиралом Эссеном встала непростая дилемма. Он мог, как приказать свернуть операцию и отвести свои силы на северо-запад, к центральной минно-артиллерийской позиции, так и продолжить сближение с противником ради начала действительно генерального сражения за Балтику.

В первом случае угроза его кораблям становилась минимальной, даже с учетом наличия под боком трех дивизий линейных кораблей немцев. Те, конечно, попытались бы догнать его. Но постоянные атаки аэропланов, рано или поздно, охладили бы даже самые горячие головы. Явным минусом подобной тактики стал бы срыв той миссии, ради исполнения которой он поручился головой перед самым высоким начальством, и возможная потеря тихоходных гидрокрейсеров вместе с их охранением. Снимать бы его с должности за такое не стали, но и возможности действительно отличиться более не предоставили бы. Слишком уж сильно руководство тряслось над сохранностью немногочисленных отечественных линкоров, чтобы вновь позволить ему рисковать разом всеми. Вон, даже обласканному самим императором Андрею Августовичу пришлось совершить невозможное, чтобы остаться при своих. А ведь его вина в гибели «Императрицы Марии» была очень опосредованная!

Во втором же случае имелась большая вероятность понести тяжелые потери, либо обеим сторонам противостояния, либо кому-то одному. Тут уже все зависело от должного взаимодействия экипажей кораблей и грамотного командования. Учитывая то, что на четвертый год войны, и того, и другого, у балтийцев и немцев имелось вдосталь, на первые места выходили: численное превосходство, военная хитрость и припрятанные козыри. Ну и госпожа Удача, конечно! Куда уж морякам без нее! При этом следовало отметить, что немцы переиграли его по всем фронтам. Сделали вид, будто залезли в расставленный капкан, но параллельно выпустили на охоту еще одну группу хищников. А может и не одну! Мало ли по какой причине разведка до сих пор не обнаружила еще дивизию-другую немецких линейных кораблей. Все же одних только эскадренных броненосцев у тех насчитывалось 22 штуки!

Но отступать, даже не попробовав врага на зуб, командующему Балтийского флота не хотелось. Особенно, когда море радовало столь подходящей для действия авиации погодой. Вот если бы стояла куда более привычная хмарь, лил дождь, видимость не превышала 40–50 кабельтовых, а высота волн не позволяла бы показать морским летчикам себя во всей красе, он, скорее всего, отступил бы, постаравшись избежать боя. Однако здесь и сейчас природа ему благоприятствовала.

Изначальный план предполагал выманивание всех или же части тяжелых кораблей охраны конвоя на столь лакомую цель, как досаждающие Кайзерлихмарине одним фактом своего существования русские линкоры. Как показал опыт сражения 1915 года, «Севастополи» вполне держали удар немецких 305-мм снарядов, хоть артиллерия и страдала сверх всякой меры. А потому, удерживая противника на дистанции в 100–120 кабельтов, виделось возможным изрядно ослабить его ударами авиации, прежде чем кидать в ближний бой 1-ю и 2-ю бригады линкоров. Именно поэтому шведам не сильно препятствовали в удовлетворении их резко проснувшегося любопытства. Вот только появление на горизонте еще четырех неучтенных немецких дредноутов заставило адмирала Эссена несколько пересмотреть стратегию на завязывающийся бой. Как результат, «Андрей Первозванный», «Император Павел I», «Цесаревич» и «Слава» так и продолжали держаться вместе с авианосцем, прикрывая его своими бронированными телами от огня подходящих с юга немецких кораблей. Одновременно, 1-я бригада вместе с «Рюриком» направлялись на перехват линкоров из охраны конвоя, чтобы они не смогли подойти к единственному авианосцу на дальность выстрела. А чтобы немцы не прорвались внутрь построения русской эскадры, второй удар палубной авиации было приказано провести по шедшим следом за линкорами немецким броненосцам. Перехватить их оказалось попросту некем. Да и встав в кильватер своим линкорам, они могли доставить немало хлопот. Одно дело – воевать с равным противником и совсем другое – с его превосходящими силами.

Остерегшийся оставить наиболее ценные корабли без прикрытия от ударов с воздуха, командующий I-ой эскадры линейных кораблей, вице-адмирал Мауве, забрал с собой оба сохранившихся крейсера ПВО, по сути, бросив не разбежавшуюся часть конвоя на волю случая. Впрочем, на подобные действия у него имелся приказ командующего всей операции по уничтожению русского флота, так что поставить ему в вину последующие возможные потери транспортов, ни у кого не было никакого права. Пусть «Ниобе» с «Арконой» не давали 100 % гарантии защищенности от налета русской авиации, определенное опасение вражеским пилотам они внушали. Да и прок, какой-никакой, все же имелся. Ведь один торпедоносец их погибшие товарки успели сбить, прежде чем кануть в морскую пучину. Хотя такой неравноценный размен и выглядел сущим кошмаром для любого здравомыслящего человека. Одна надежда была на неспособность русских совершать достаточно частые вылеты. Пока машины долетят до своих носителей, пока их поднимут на борт, пока обслужат, пока спустят обратно на воду, пока они проделают обратный путь, пройдет часа два, не меньше. А к этому времени очень многое могло измениться, так что даже их чувствительные укусы не спасли бы угодившие в клещи русские корабли. Так что имелся очень солидный шанс отделаться еще всего лишь одним налетом, после чего, непременно, должно было наступить время сладкой мести. Откуда ему было знать, что вторая волна торпедоносцев с «Океана» уже ушла в сторону конвоя и в данный конкретный момент выходила в атаку на оставшиеся без всякого прикрытия броненосцы?

Шедший в их прикрытии последний уцелевший поплавковый истребитель немцев едва успел взять курс на перехват обнаруженных русских аэропланов, как тут же оказался срезан прицельной очередью зашедшего ему в хвост И-1П. Оставляя за собой дымный след, он попытался приводниться, но очень неудачно поймал поплавками волну и кувырнулся хвостом вперед. На чем сражение за небо и завершилось. А вот процесс уничтожения кораблей Кайзерлихмарине, можно сказать, только начался.

Так в полном составе ушла в небытие 3-я дивизия линейных кораблей Флота Открытого Моря. Не то, что погибли все составляющие ее броненосцы. Все же поражение даже парой столь легких торпед не гарантировало уничтожение стального гиганта водоизмещением в 13000 тонн. Но современники Русско-Японской войны так и не вернулись в родную гавань.

Спешившие сойтись с вражескими линкорами в честном бою «Лотринген» и «Хессен» получили в свои борта по три 356-мм торпеды и были вынуждены срочно отвернуть к шведскому берегу. Это немецкие дредноуты могли похвастать великолепной противоторпедной защитой, а вот более старые корабли страдали от подводных пробоин в куда большей степени.

Впоследствии, оба выбросившихся на мелководье броненосца оказались интернированы вместе с экипажами. Если на призывы русских властей соблюсти в полной мере законы войны на море шведы еще могли закрыть глаза, позволив большей части немецких моряков вернуться обратно в Германию, то пойти против воли англичан, кровно заинтересованных в ослаблении немецкого флота, духа у них не хватило. Как-никак, вся экономика Швеции держалась на поставках английского угля. Вот и пришлось лишить крупнейшего торгового партнера почти полутора тысяч подготовленных военных моряков.

Шедшие же следом «Пройссен» и «Шлезиен» упокоились на морском дне. Первый, пораженный всего одной авиационной торпедой, отделался постепенным затоплением кормового котельного отделения и убыл сопровождать до спасительного побережья своих более пострадавших собратьев. После чего вернулся к прежней задаче, оставшись, по приказу командующего, в охране продолжившего движение конвоя. А ближе к вечеру он нарвался на засаду подводных лодок и был потоплен совместной атакой «Волка» и «Барса», как и еще четыре транспорта, доставшиеся их товаркам. Это впервые подводниками была применена тактика волчьей стаи, о которой адмирал Эссен когда-то услышал от нижегородских авиастроителей, что в процессе беседы сравнили сие действо с одновременным налетом целого полка ударных аэропланов. И вот произнесенная тогда мимоходом фраза, спустя почти год нашла отражение в реальности.

Второй же успел добраться до вступивших в бой линкоров и даже немного пострелял по замыкавшему русскую колонну «Гангуту», как попал под удар гидропланов с «Орлицы» и «Кречета». Шесть налетевших откуда-то с севера У-2М выпустили в его борт дюжину метательных мин, тем самым подписав броненосцу смертный приговор. Не прошло и двух минут с окончания авиационного налета, как «Шлезиен» лег на правый борт и практически тут же взорвался в результате подрыва котлов. Спасшихся с него не было вовсе. А что касалось дальнейших действий гидропланов, то, совершив еще два налета на постепенно удаляющийся конвой, они уничтожили столь попортившие им кровь «Ансвальд» с «Санта Еленой», записали на свой счет еще три небольших товарных парохода и вдобавок повредили вспомогательный крейсер. Но все это было сущей мелочью на фоне тех сражений, что велись несколько восточнее.

Без малого три часа длилась артиллерийская дуэль восьми дредноутов. Причем подобным положением дел оказались недовольны обе стороны, поскольку их планы никак не желали сбываться. Вице-адмирал Мауве, стараясь поддавливать на увиливающего от ближнего боя противника, терялся в догадках, по какой причине на горизонте все еще не появились корабли контр-адмирала Шмидта. Все же не его, наиболее слабым линкорам германского флота, было тягаться на равных с куда более мощно вооруженными русскими дредноутами. Из всей четверки, лишь флагманский «Маркграф» представлял реальную опасность для своего визави, являясь представителем 3-го поколения немецких линкоров. Мателоты же, скорее, с трудом держались, нежели вели достойный бой. Причем держались уже из последних сил, отвечая, отнюдь не из всех орудий главного калибра. Огонь со стороны русских, конечно, тоже несколько поутих, но ранее предполагалось, что к этому времени противник должен был вести бой на оба борта. Чего до сих пор не произошло!

Не пылал особым энтузиазмом и адмирал Эссен. Если линкоры 1-ой бригады держались сравнительно неплохо, то, судя по приходящим с «России» сообщениям, броненосцы из 2-ой уже понесли тяжелые безвозвратные потери. Просидевшие всю войну в охране Рижского залива или ЦМАП, экипажи броненосцев в профессиональном плане не могли считаться ро́́вней не вылезающим из сражений и учений морякам Флота Открытого Моря. Вот полученный последними грандиозный опыт, наложенный на техническое превосходство немецких кораблей, и начал сказываться с самого начала сражения.

Нагнав и безнаказанно расстреляв «Адмирала Макарова», лучший немецкий линейный крейсер вскоре вышел прямиком на идущую контркурсом русскую эскадру и в последовавшем сражении замыкал развернувшуюся на 180 градусов немецкую кильватерную колонну, пребывая на вторых ролях. Контр-адмирал Хиппер, конечно, предпочел бы пробежаться обоими линейными крейсерами за преградившую им путь четверку русских броненосцев, чтобы посмотреть, кого это они там прикрывают. Но командование всей операции находилось в руках вице-адмирала Шмидта, чей флагманский линкор «Фридрих дер Гроссе» как раз стал первым в колонне. И у него имелись свои собственные соображения на весь этот бой.

Исходя из поступивших ранее радиограмм, где-то милях в тридцати западнее сражался с русскими линкорами вице-адмирал Мауве, прийти на помощь которому и должен был его отряд. Однако притащить на хвосте русские броненосцы, он никак не желал. Тем более что выпал поистине редчайший шанс пустить их все на дно. А столь значительное ослабление вражеского флота на Балтике ой как сильно требовалось Германской империи. Особенно сейчас, когда у нее остался один единственный торговый партнер в лице Швеции.

К величайшему сожалению командующего Балтийского флота, посланные по его приказу на помощь 2-ой бригаде палубные торпедоносцы не успели предотвратить катастрофу. Спроектированные и построенные по итогам Цусимского сражения, броненосцы типа «Андрей Первозванный» оказались на месте английских линейных крейсеров при «Втором сражении у Доггер-банки». Получившие от своих создателей разнесенное почти на весь корпус, но слишком тонкое для корабля линии бронирование, они не имели даже тени шанса на победу в противостоянии с немецкими линкорами. В то время как обладавший не столь солидным вооружением «Фон-дер-Танн» понемногу брал верх в дуэли со «Славой», вооруженные двенадцатидюймовками немецкие дредноуты попросту доминировали над устаревшими русскими броненосцами.