Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Соавторы: Евгений Решетов,Даниил Калинин,Алексей Трофимов,Владимир Малыгин,Константин Буланов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 315 (всего у книги 349 страниц)

Два кона пронеслись в одно мгновение. И оба забрал граф Михайлов, так как я сознательно поддался, хотя с помощью Акима знал его карты. И так же сознательно я следом за всеми повышал ставки. Благо никакие фишки покупать не надо было, а вполне хватало обычных купюр. Все ставки принимал крупье. И он же управлял игрой, параллельно слушая мою историю.

А когда мой рассказ закончился, крупье одарил меня восхищённым взглядом и проговорил:

– Вы заслуживаете наивысших похвал! Недаром о вас судачит весь город.

– Пф-ф-ф, – фыркнул граф, презрительно скривив красную физиономию. – Бить тупое зверьё много ума не надо. Чуть ли не каждый второй аристократ этим занимается.

– А для чего нужно много ума? – спокойно спросил я, оставшись с графом один на один. Дед с моноклем выбыл под конец кона, как и чёрт с залысинами.

– Много для чего, – усмехнулся граф и с поганой улыбочкой добавил: – Например, для игры в карты.

– Да, согласен, хотя тут и удача требуется, – проговорил я и положил на стол козырного туза. – Берёте. А вот вам на погоны две шестёрки.

– Ловко вы, Ратников, – дёрнул головой мужик с залысинами и сделал глоток из хрустального фужера.

– Повезло, – проворчал Михайлов, сморщив мясистый нос с красными прожилками. – Наверняка и в бою с драконом вам повезло.

– Везёт сильнейшим, – усмехнулся я, сдерживая своего внутреннего зверя, жаждущего срубить башку графа. Ишь чего… повезло.

– Ну, поглядим-поглядим, – ощерился Михайлов, показав жёлтые зубы, страдающие от кариеса. Видать, всю свою массу он нажрал на сладком.

– Вениамин Игнатьевич, я вот с вами не соглашусь, – проговорил дедок с моноклем, постукивая по столу согнутыми жёлтым пальцем. – Для охоты на демонов нужно быть весьма неглупым человеком.

– Матвей Петрович, а я и не говорил, что охотники глупые люди. Я сказал лишь то, что для охоты на тупое зверьё много ума не надо. Это совсем другое, – проговорил хитрый граф, взял розданные крупье карты и продолжил, насмешливо косясь на меня: – Много ума требуется для того, чтобы жить в роскоши и самому не гоняться по ночам за зверьём. К примеру, я содержу три отряда охотников.

– Ну, не все же родились в роскоши. И с чего-то нужно начинать зарабатывать капитал. А быть охотником вполне прибыльно, – произнёс Матвей Петрович, поправив монокль.

– Вы правы. Не все родились в роскоши, – кивнул граф, уверенно кроя карты мужика с залысинами. – Я тому живое подтверждение. Однако к двадцати годам у меня уже был свой завод. А вам сколько, напомните, сударь Ратников?

– Двадцать, – сказал я и с улыбкой добавил: – И ещё несколько дней назад у меня не было ни машины, ни поместья, ни работы, ни своей команды охотников, ни магического перстня В-ранга. В этот город я явился в стоптанных ботинках. А нынче у меня есть всё вышеперечисленное.

– Боюсь представить, чем вы будете обладать к концу недели, если за пару дней обзавелись столькими вещами, – весело сказал Матвей Петрович и с хохотком добавил: – Может, императору уже пора переживать за свой трон? Ха-ха.

– Не думаю, – процедил граф, исподлобья глянув на меня колючими глазами.

– Что-то мы сильно отвлеклись от игры, господа, – подал голос мужик с залысинами. – Так мы до утра этот кон играть будем.

– Мда, действительно, – согласился Матвей Петрович и швырнул несколько купюр крупье. – Поднимаю ставку.

Игра пошла быстрее. И теперь я сознательно больше выигрывал, чем проигрывал. Пачка денег передо мной постепенно росла, а в глазах графа ровно с такой же скоростью росло раздражение. И ставки тоже росли. А как мы все знаем, игра по-крупному всегда привлекает зрителей.

К нашему столу потянулся народ, чему я был совсем не рад. Люди, конечно, не заглядывали в наши карты, но все же мы их прятали и лишний раз не смотрели. Поэтому Аким уже не мог подсказывать мне, какие у кого карты. Данный факт заставил меня мысленно испустить тяжёлый вздох. Не люблю, когда даже частично приходится полагаться на фортуну.

– А вы неплохо играете, Ратников. Уж явно лучше, чем я, – проронил Вербов, стоя чуть в стороне от меня в обществе других дворян. – Кто не знает, господа, это мой друг, известный охотник Артур Ратников. Да-да, тот самый! Хотите расскажу, что я увидел, когда приехал к прорыву, который зачищала его команда?

– Хотим! Хотим! – заголосили люди.

Барон провёл рукой по лысине и с удовольствием опять затянул свой рассказ.

Мария же подошла ко мне со спины, положила руки на мои плечи и прошептала в самое ухо, опалив его жарким дыханием:

– Как идут дела?

– Всё замечательно, – не оборачиваясь, проронил я довольно громко, чтобы ещё побесить Михайлова.

– А вот у меня не очень, – мрачно прогудел мужик с залысинами, который уже проиграл весь свой банк. – Сегодня не моя ночь. Фортуна отвернулась от меня. А вы, Матвей Петрович, как всегда, на коне, впрочем, как и ваш заклятый соперник граф Михайлов. Что ж, хорошей игры, господа, а я, пожалуй, отдам должное шампанскому барона Крюкова.

Он с гримасой огорчения на лице встал из-за стола и нервной походкой пошёл в сторону бара. Его место тут же попытался занять другой аристократ.

– Разрешите, судари? – указал он на пустующий стул.

– Мы бы хотели доиграть втроём, – жёстко сказал граф Михайлов.

– Да, втроём, – неожиданно кивнул Матвей Петрович, хотя раньше чуть ли не во всём перечил графу.

– Я не против, но мой голос уже ничего не значит. Решает же большинство, – дипломатично проговорил я, заметив удовлетворённый блеск в глазах графа. Мало того, на его потной физиономии мелькнуло злое предвкушение, будто он рассчитывал у всех на виду обчистить меня до нитки.

– Мария, закажи себе что-нибудь в баре, – довольно прямолинейно отослал я прочь девушку.

Она одарила меня улыбкой и ушла. А я понял, что мне сейчас понадобится вся моя внимательность и сосредоточенность. Граф вот-вот исполнит какой-то хитрый финт ушами. Может, прямо сейчас выйти из-за стола? Нет, уж больно охота посмотреть, что задумал этот жирный пройдоха.

– Итак, судари, – начал Михайлов и следом прикрыл ладонью зевок, вырвавшийся из его тучного тела. – Ой, прощу прощения. Сон уже одолевает меня. Поэтому предлагаю сыграть всего три кона – и разойтись.

– Хорошая идея, – поддержал его Матвей Петрович и с доброй, чуть ли не отцовской улыбкой посмотрел на меня. – Только давайте уж сыграем на все деньги, так сказать, ва-банк. Как вы на это смотрите, сударь Ратников? Уважите стариков? Поддержите наши правила?

Оба аристократа уставились на меня. И если Матвей Петрович всем своим видом показывал, что уже проникся ко мне глубокой симпатией, то граф Михайлов тщательно изображал человека, борющегося со сном. Но никто из них не сумел обмануть такого прожжённого гада, как я.

Мне стало ясно, что эти двое будут единым фронтом играть против меня. Они явно уже не раз проворачивали такой трюк. У них есть и система обмена инфой о картах, и взаимопонимание. И на людях они спорят лишь для того, чтобы их не заподозрили в сговоре. И их система работала. Прочие игроки думали, что они лишь удачливые черти, но никак не жулики.

И что делать? Ввязаться в игру? Но у меня практически не будет шансов на выигрыш. Я одолею эту парочку, только если сама Фортуна запрыгнет мне на шею и будет играть моими картами. Нет, риск слишком велик, хотя и хочется надрать морщинистые задницы этих козлов.

– Я пас. Надеюсь, вас, судари, не обидит мой отказ. Аристократы не должны обижаться, точно дети малые, – с улыбкой проговорил я и положил руку на свой выигрыш, выглядящий внушительнее, чем у моих соперников.

– Не ожидал от такого героя подобного поступка, – презрительно бросил граф, явно провоцируя меня.

Михайлов точно не желал отпускать меня с деньгами. То ли потому что он патологически жадный, то ли просто не хотел, чтобы кто-то вышел из-за стола с большим выигрышем, чем у него.

– Да, признаться, я тоже не ждал от вас такого, – поддакнул Матвей Петрович, осуждающе покачал головой и скользнул взглядом по лицам зрителей. – Отказать от игры в самый разгар. Да ещё и не уважить двух стариков. Стыдно вам должно быть, сударь Ратников.

– Не соглашусь! – подал голос Вербов, покрасневший от спиртного. – Нет ничего зазорного в том, чтобы выйти из-за стола с толстой пачкой честно выигранных денет. Тем более выигранных у вас, судари!

– Всё верно! Правильно, – поддержали барона зрители. – Ратников волен поступить, как ему вздумается. Он и так выиграл у вас приличную сумму. Думается, что две трети конов остались за ним. Давненько вы так не проигрывались, судари.

И чем больше зрители хвалили меня, тем более зло сверкал глазёнками Михайлов. Он даже скрипнул зубами и налился дурной кровью. Кажется, аристократа сильно взбесило то, что его корона начала съезжать набок.

Матвей Петрович тоже не испытывал удовольствия от того, что народ хвалил меня. Однако он не впадал в ярость, а лишь кисло улыбался, явно уже смирившись с потерей денег.

– Ратникову просто повезло! – взорвался граф, ударив раскрытой ладонью по столу. – И, если он согласится ещё на три кона, я докажу это!

– Да, да, докажет, – пропел Матвей Петрович, тревожно глянув на разошедшегося Михайлова. Теперь он не играл роль, а реально поплыл, ведомый яростью. И я понял, что это мой шанс выиграть ещё больше денег, ведь в таком состоянии трудно следить за ходом игры.

– А я соглашусь, любезный граф, если мы сыграем друг против друга до двух побед.

– Согласен! – выпалил Михайлов, не обращая внимания на предупреждающие взгляды своего напарника. – Играем на все деньги! Я поставлю столько же, сколько и вы, сударь Ратников. Матвей Петрович, одолжите мне недостающую сумму. Через пятнадцать минут я ее верну с процентами. Не сомневайтесь. А вы все смотрите, как надо играть.

Я скрыл довольную улыбку, а зрители возбуждённо зашумели, подзывая других посетителей, чтобы и они насладились предстоящей битвой.

Мария тоже подошла и тревожно посмотрела на меня. А я ей залихватски подмигнул и кивнул крупье, начавшему сдавать карты.

Глава 22

Я поднял свои карты и мигом понял, что если проиграю с ними, то в «Азбуке» напротив буквы «И» можно написать слово «идиот» и рядом поставить мою фотку.

– Неплохо, – проговорил я, широко улыбнувшись, чтобы лишний раз побесить графа.

– Сейчас будет вам неплохо… – саркастично пробурчал тот, заглянул в свои карты и дёрнул воротник, будто он виселичной петлей стискивал его красную толстую шею.

– Мой ход, – показал я ему козырного туза.

– Ходите, – прошипел Михайлов и жирными пальцами-сосисками с трудом расстегнул две верхние пуговицы рубашки.

Я сделал ход, а потом ещё один и ещё. И до конца кона практически всегда ходил только я, из-за чего Михайлов невероятно злился, теряя контроль. Он покрылся липким потом и нервно расстегнул ещё несколько пуговиц, будто забыл, что сидит не у себя дома. Его рубашка уже не закрывала верх дряблой груди с седыми волосками и красными точками. Подобный вид заставил нескольких дам из числа зрительниц брезгливо скривиться и отойти подальше от графа, в чьих руках красовался уже целый веер карт.

– И вот вам два короля, – улыбнулся я, положив на стол свои последние карты.

– Первый кон остался за сударем Ратниковым, – чинно проговорил крупье под одобрительные возгласы зрителей.

Граф бросил карты на стол и прорычал, пронзив крупье огненным взором:

– Раздавать надо уметь! А то накидал мне одну шваль! Если ещё раз такое повторится, то я подумаю, что ты, морда, заодно с Ратниковым!

– Зря вы срываетесь на человеке, который из-за своего социального положения даже не может вам ничего сказать в ответ. Лучше сконцентрируйтесь на игре в карты. Вы же обещали нам показать, как нужно в них играть. Но пока вы показываете, как играть не нужно, – с милой улыбочкой выдал я.

Граф пронзил меня бешеным взглядом, тихонько зарычал и вырвал из рук Матвея Петровича фужер с шампанским. Он одним глотком его осушил, вытер потный лоб и прохрипел:

– Почему в зале жарко, как в Аду? Крюков велел камин, что ли, зажечь! Или это вы все надышали⁈ – обвёл он налитыми кровью глазами зрителей. – Отойдите! Не мешайте играть!

– Граф, как же зрители насладятся вашей игрой, если они отойдут? – ехидно сказал я.

– По правилам игрок может потребовать, чтобы около стола не было людей, не участвующих в игре, – вставил крупье.

– Слышали⁈ – рявкнул граф зрителям. – Отойдите!

Народ нехотя отошёл, отпуская тихие язвительные шуточки. Особенно в этом преуспел Вербов, ставший центров внимания.

Мария же молчала и лишь с восхищением поглядывала на меня. Впрочем, не только она так смотрела. Другие дамы тоже скользили по мне весьма заинтересованными взглядами.

– Раздавай, криворукий! – выхаркнул граф, грозно посмотрев на крупье.

Тот распечатал новую колоду и принялся тасовать карты, пару раз мельком глянув на лежащую перед ним стопку денег. В ней пригрелись, как мои купюры, так и графа. Кто из нас двоих выиграет, тот и заберёт всю эту горку.

И чует моё сердце, деньги достанутся мне, поскольку сразу после раздачи Михайлов посмотрел в свои карты и едва не швырнул их в лицо крупье. При этом он держал их весьма удобным для Акима образом. Он подсмотрел их и просигнализировал мне, что у Михайлова четыре карты крестовой масти и две винновой, а на кону лежала бубновая семёрка.

Мне же снова достались вполне приличные карты, поэтому я с самого начала кона принялся заваливать графа, багровеющего всё больше и больше. Казалось, что он сейчас лопнет от ярости.

И даже Матвей Петрович начал успокаивать его:

– Сударь, не стоит так переживать. И на старуху бывает проруха. Все проигрывают. Вы же не станете после этого посредственным игроком. Даже у величайших картёжников были поражения. А что касается денет… Так чего их жалеть? Завтра вы выиграете больше.

– Послушайте, послушайте, своего друга, – усмехнулся я, сознательно употребив слово «друг».

– Нет, это ты меня послушай, щенок, – глухо прорычал граф, подавшись ко мне. Он едва не улёгся потной грудью на стол. – Я тебе сейчас сделаю одно-единственное предложение. Ты проиграешь мне и выйдешь из-за стола. А ровно через час получишь всю сумму, что лежит на столе. Понял?

Крупье и Матвей Петрович быстро отвернулись, делая вид, что ничего не слышат. А никого другого около нашего стола и не было.

– Да-а-а, уязвлённое самолюбие – мощная сила, – протянул я, откинувшись на спинку стула. – Будь вы настоящим профи, который собственными силами забрался на трон лучшего игрока, то я бы вас отчасти понял. Но вы ведь жулик, как и Матвей Петрович. Играете в паре. Так что это я предлагаю вам один-единственный раз. Захлопните пасть, пока я не поведал игрокам, как вы их дурите.

– Тебе никто не поверит, мразь, – прохрипел Михайлов, брызжа слюной.

– Да, скорее всего, но все же мои слова запустят замечательный слух, из-за которого игроки будут внимательно следить и за вами, и за Матвеем Петровичем. Наверное, вас вдвоём даже не будут пускать за один стол, – улыбнулся я и положил на сукно свои последние карты. – Вы проиграли, сударь.

– Да, да, граф вы проиграли, – поспешно проронил бледный Матвей Петрович, нервно облизав губы. По-моему, у него даже монокль запотел. – Сударь Ратников, берите ваши честно выигранные деньги. И, молю, впредь не рассказывайте о том, что произошло за этим столом. Мы с графом, конечно же, никакие не мошенники, но нам бы не хотелось, чтобы вы разносили такие слухи. Грязь, как известно, очень охотно липнет даже к самым белым репутациям.

– Это не мы мошенники, а ты! – захрипел граф, оскалив изъеденные кариесом зубы. Вены на его лице вздулись, точно сытые пиявки, а рука швырнула в меня карты. – Мошенник и плут! Прохиндей! Вор! Сопляк!

– Заткнись! – прикрикнул на него Матвей Петрович, стараясь угомонить впавшего в бешенство аристократа, привлекающего к нашему столу всеобщее внимание.

Однако графа уже было не остановить. Он вдруг выбросил вперёд руку и активировал магический перстень, выплюнувший шар ужасно плотного льда. Благо, я был готов к чему-то подобному, поэтому успел вызвать «доспехи». Шар врезался в них и разлетелся на две половинки, отскочившее в разные стороны. И тут своё слово сказали тёмные боги, любящие повеселиться. Одна половина шара врезалась точно в голову Матвея Петровича и с хрустом сорвала её с плеч. Башка аристократа упала на пол, а следом вместе со стулом грохнулось и тело, заливая ковёр потоками крови, ударившей из шеи.

– А-а-а! – полоснул по ушам истошный женский крик и раздался грохот падения тела, лишившегося чувств.

– Я не хотел, не хотел! – судорожно затараторил граф, вытаращенными глазами пялясь на оторванную голову со ртом, раззявленным в безмолвном вопле. – Это всё Ратников! Он виноват, подонок! Ратников!

– Полиция разберётся, кто виноват! – заявил подскочивший к столу Вербов.

Вместе с бароном были и другие аристократы. Они окружили, как меня, так и трясущегося графа. Появился и сам барон Крюков, принявшийся раздавать приказы.

Официанты мигом занялись трупом, а мне было предложено подождать приезда полиции в холле, подальше от графа, забившегося в припадке безумства.

Впрочем, Михайлову хватало ума больше не применять магию, чему, если честно, я был не рад. Жирный гад сильно взбесил меня. Я жаждал его крови, он ведь покусился на мою жизнь. И если бы он продолжил швыряться магоформами, то я бы без всякой жалости грохнул его, сославшись на то, что он угрожал моей жизни. А так – придётся уйти без его души в кармане. Уж слишком много свидетелей. Тайком графа не убить. Ладно, потом его где-нибудь подкараулю, если моя мстительность не уймётся.

– Я провожу вас в холл, сударь, – проговорил Вербов, сунув мне в руки кучу денег. – Вот ваш выигрыш.

– Я пойду с вами, – показалась и Мария, взволнованно сверкая глазёнками, занявшими чуть ли не половину лица, позеленевшего от увиденной кровавой картины. – Что же теперь будет?

– Сударю Ратникову точно ничего. Его максимум отвезут в отделение, где опросят, а потом отпустят. Главный виновник злодеяния – граф Михайлов, – отбарабанил барон Вербов, собственноручно открыв передо мной дверь зала.

– Мда, граф чего-то совсем с катушек слетел. У него критические дни? – насмешливо выдал я, заметив крылатую тень, мелькнувшую под лепным потолком.

– У Михайлова порой и раньше случались истерики, но прежде он магией не разбрасывался, – хмуро проговорил Вербов, топая рядом со мной по коридору. – Да и вы, кажется, изрядно подтрунивали над ним.

– Не валите с больной головы на здоровую. Если человек не умеет держать себя в руках, то это его проблемы, – жёстко ответил я, попутно искренне жалея о том, что душа Матвея Петровича тупо ушла на перерождение. К несчастью, как-то было неприлично ловить её у всех на виду. Моветон. Однако всё равно досадно.

А ещё досадно то, что мне, кажется, придётся потратить час-другой на общение с полицией. Ну, хорошо хоть я выиграл приличную сумму денег и теперь смогу оплатить перстень, заказанный в мастерской графа Орлова.

– Я ничего не имею против вашего поведения, – примирительно проговорил барон, войдя в ярко освещённый зал. Свет люстры тут же отразился от его лысины, как от самого чистого зеркала.

– Надеюсь, и полиция не найдёт чего-то эдакого в вашем поведении, – промяукала Мария, тревожно глядя на меня.

– Сударь Вербов, отвезёте девушку домой? – спросил я, глянув за окно, где вместе с первыми лучами рассвета показался полицейский фургон и несколько легковых машин.

– Конечно, – кивнул Вербов и посмотрел на Марию. – Нам лучше уехать прямо сейчас. Вам не стоит тут задерживаться. Уверяю, дальше ничего интересного не будет.

– Поезжай, – бросил я колеблющейся девушке.

– Хорошо, – выдохнула она и поцеловала меня в щёчку, оставив в моей душе жуткое разочарование. Ох, не так я хотел закончить эту ночь, ох, не так. Мне думалось, что мы с Марией будем кувыркаться на куче денег, а тут на тебе.

Меж тем барон пожал мою руку и вместе с девушкой вышел вон, скользнув взглядом по полицейским, как раз проникшим в особняк.

Служивые тут же занялись опросом свидетелей. И меня, конечно, же опросили в первую очередь. Я всё рассказал, как было, даже не став таить того, что Михайлов предлагал мне сдать игру. Авось крупье скажет то же самое, чтобы наши показания не отличались.

И хоть я всё поведал усталому седому полицейскому, он всё же проговорил, потирая серую щеку с ниточкой шрама:

– Простите, сударь Ратников, но вам нужно будет проехать вместе со мной в отделение.

– Точно? – сурово воззрел я на него, подпустив во взгляд жалящей мрачности, пробирающей до самых костей.

Однако полицейский оказался бывалым. Он лишь отвёл взор и от своих слов не отступился, но попытался объяснить их:

– Понимаете, сударь, ситуация сложная. Мне думается, что начальник сам захочет поговорить с вами. Он непременно сделает мне выговор, ежели я не доставлю вас к нему. А мне выговоры не нужны. Я не хочу вылететь с работы. Только она и кормит мою семью.

– Ладно, не дави на жалость. Съездим к твоему начальнику. Только поедем на моей машине. Пошли.

– Пару мгновений. Я только сообщу своим коллегам, что уезжаю.

– Жду тебя в машине.

Я покинул особняк и плюхнулся в свой автомобиль, оставив дверь открытой. И закрыл её только после того, как Аким проскользнул в машину.

– Тьфу, гар-р-р, – совершенно точно обрисовал ситуацию фамильяр, принявшись прыгать на заднем сиденье. – Жирного графа нужно будет проучить, ежели его не посадят. Он почти уничтожил твои «доспехи». Одна радость – старик с моноклем красиво погиб, как бутылка с шампанским. Пробка прочь – и кровавый фонтан наружу. Давно такого не видел, гар-р-р. Вот Ищейку бы так отправить к праотцам, да и зачеркнуть этот пунктик Списка.

– Скоро мы с ней разделаемся, – мрачно пообещал я и поспешно добавил: – Прячься, конвоир идёт.

– Простите за задержку, – извинился полицейский и уселся в автомобиль, бережно придерживая правую ногу. – Колено болит, прям спасу нет. Особенно в такую пасмурную погоду.

– Начните брать взятки. Авось на знающего лекаря накопите, – посоветовал я, погнав автомобиль по узким улицам, покрытым белёсым влажным туманом, шевелящимся точно живое аморфное существо.

– Нет, взятки – это не про меня, сударь, – гордо вскинул седой, щетинистый подбородок мужчина, глядя за окно, где серыми тенями проносились дома. – Вот тут сверните налево.

Повернув, я буквально через квартал оказался на небольшой площади, где справа красовалось многоглавое здание, украшенное до того богато, что с моих губ даже сорвалась изумлённая реплика:

– Это замок, что ли, чей-то?

– Церковь Единого, есть такое религиозное течение, – проговорил полицейский, скользнув осуждающим взглядом по припаркованным дорогим машинам.

– Нам нужно срочно переделать поговорку «беден, как церковная мышь». Она уже не актуальна. Ну, только если её как иронию использовать.

Полицейский смолчал и указал рукой на серое неприметное здание, расположившееся напротив церкви. Я подогнал туда автомобиль, припарковал его и вместе с полицейским вошёл внутрь, оказавшись в небольшом помещении с железной дверью и окошком, могущим похвастаться крепкой решёткой.

– Открывай! – бросил полицейский через окошко небритому мужику в мятой форме и с потухшим взглядом.

Тотчас в железной двери что-то заскрежетало, и она отворилась, открывая путь вглубь здания.

Полицейский повёл меня по хитросплетениям узких коридоров, выкрашенных облупившейся синей краской. И остановились мы только около обшарпанной деревянной двери с табличкой «Капитан И. О. Петров».

Всего лишь капитан? Видимо, самый большой начальник дрыхнет в своей кроватке, а этот Петров – его ночной заместитель.

Полицейский указал мне на пару стульев около стены и с виноватой улыбкой попросил:

– Обождите тут, сударь.

– Так просто могу присесть, не отвечая на вопрос про пики точёные и писюны дрочёные? – усмехнулся я, заметив недоумение на лице мужчины.

– Это в каких же княжествах так говорят? – спросил служивый.

– В разных, – размыто ответил я, уселся на стул и закинул ногу на ногу.

Полицейский глянул на меня и деликатно постучал в дверь.

– Войдите! – вылетел из кабинета хриплый бас.

Служивый открыл дверь и вошёл, оставив меня в гордом одиночестве.

Мне пришлось минут пять бесцельно созерцать свои ботинки, кое-где покрытые жирными каплями грязи. А когда я уже вознамерился вытереть их листиком фикуса, растущего в кадке, из кабинета выскользнул мой седовласый знакомец.

– Проходите, сударь. Капитан вас ждёт.

– Ты это… если подзаработать захочешь, то приезжай сегодня вечером к воротам моего поместья, – сказал я и вошёл в кабинет.

Внутри меня ждал прокуренный кабинет с ковром на полу, книжным шкафом и прямоугольным рабочим столом, заваленным документами. Среди последних почти терялся телефон и графин с водой.

Хозяином же сего места оказался крупный мужчина с черной, густой бородой, падающей на форменный синий китель. Он восседал за столом, а тот стоял боком к двери, благодаря чему я увидел, что вместо правой ноги у мужика деревянный протез.

– Присаживайтесь, – пророкотал бородач, вытащив изо рта курительную трубку и уставившись на меня прищуренным глазом. Насупленные брови и тяжелый взгляд намекали, что у этого аристократа тяжелый нрав.

– А вы на работу, случаем, не на корабле добираетесь, грабя по пути мирных торговцев? – не удержался я, усевшись на неудобный стул.

– Не понимаю о чём вы, – буркнул капитан и следом спросил: – Ну, рассказывайте. Кто вы, откуда и что случилось в игорном доме барона Крюкова.

– Серьёзно? Вам же уже всё рассказал этот милый полицейский с больным коленом.

– А вы ещё раз расскажите! – повысил голос мужик, дохнув на меня ароматами табака, смешавшегося с нотками портвейна.

– Хм-м, – хмыкнул я и вдруг услышал раздающиеся в коридоре шаги нескольких людей. Они быстро и решительно приближались к двери кабинета капитана. – Вы кого-то ждёте?

– Нет, – ответил бородач и покосился на свой магический перстень В-ранга.

Я тоже напрягся и уставился на дверь.

Глава 23

Дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет влетела Синявская, блестя довольными хмельными разноцветными глазами.

– Немедленно отпустите сударя Ратникова! – бросила она капитану, захлопнув дверь перед носом парочки мужиков в одеждах с гербами её семьи.

– Да я и не собирался его задерживать, – нахмурил густые брови бородач. – Мне нужны лишь показания.

– Сударыня, вы зря прилетели, загоняя свою метлу, – вставил я, поняв почему Мирослава так быстро прискакала сюда, покинув какое-то застолье. – Мне не нужна ваша помощь. Совершенно. Вам не удастся повесить на меня долг! А то знаю я вас. Скажете, что вы помогли мне, и теперь я должен вам.

– Да как вы смеете так обо мне думать⁈ – возмутилась она, отводя взгляд, в котором мелькнула досада. Да, дорогуша, не с тем связалась. Я далеко не лох и вижу тебя насквозь.

– Смею. Ещё как смею, – усмехнулся я и вальяжно бросил капитану, уважительно глянувшему на меня: – Продолжайте, сударь. На чём мы там остановились? Однако учтите, если через четверть часа вы меня не отпустите, то я сам сбегу, прихватив вашу деревянную ногу.

– Зачем вам моя нога? – удивился капитан, чуть не выронив трубку изо рта.

– Готов поспорить, что в ней бутылка хорошего портвейна. Я отмечу своё освобождение, – с улыбкой проговорил я и покосился на хмурящуюся Синявскую, торопливо соображающую, как ей действовать дальше. Однако туман опьянения мешал ей быстро думать.

А тут ещё в коридоре раздались какие-то крики, а затем дверь снова распахнулась и в кабинет влетела растрёпанная Анна Коломейцева.

– Отпустите сударя Ратникова! Он никого не убивал! – максимально грозно пропищала она, раздувая крылья точёного носика.

– Я полностью согласен с вашим утверждением, сударыня, – проговорил капитан, окончательно выбитый из колеи.

– Ты чего сюда припёрлась⁈ – выдохнула Синявская, воткнув в блондинку убийственный взгляд.

– А ты чего припёрлась⁈ – огрызнулась Коломейцева, выпятив грудь. Надо признать, что её буфера были побольше, чем у Мирославы.

– Того! – выдохнула Синявская, опасно сузив глаза. – Я теперь в отряде Ратникова! А тебя в нём нет! Вот и проваливай отсюда.

– Сама проваливай! – прошипела Анна, попутно бросив на меня негодующий взгляд, будто я её предал, взяв в отряд Мирославу.

– Сударыни, успокойтесь! – повысил голос капитан и раздраженно посмотрел на меня. – Ратников, сделайте что-нибудь. Это же ваши… э-э-э… ваши.

– А я делаю. Наслаждаюсь ситуацией. Плесните-ка мне портвейна, что б уж совсем хорошо было, – насмешливо проговорил я и принял более удобную позу, провоцируя девушек. И они охотно поддались на мою провокацию.

– Ты клоуна во мне увидел⁈ – яростно выдохнула Синявская, облизав сочные губки.

– Я сюда пришла не для того, чтобы развлекать вас! – гневно прострекотала и Анна.

Я открыл было рот, чтобы выдать достойный ответ, но тут дверь, как в сказке, открылась в третий раз, и в кабинет влетел ректор.

– Немедленно отпустите преподавателя моего университета! – выдал он и встал в эффектную позу, словно красовался перед людьми.

И надо сказать, что несмотря на ночь, граф был одет с иголочки. Приталенный сюртук безукоризненно отглажен, брюки без морщинок, а ботинки сверкают так, что глазам больно.

Правда, ректор почему-то был одет во всё чёрное. Даже в петличке красовалась чёрная роза, словно он рассчитывал после отделения полиции сразу же попасть на похороны.

– Ну, знаете ли… – протянул капитан и взбешено сверкнул глазами. – Это какой-то произвол. Вы чего тут устроили⁈ Это полицейское отделение, а не какой-то балаган!

– Верно, – поддакнул я. – А ну выметайтесь всё вон!

– Да, выметайтесь! – привстал со стула озверевший капитан, опершись волосатыми руками о стол. Он бы так рассержен, что погнал бы ссаными тряпками даже самого Господа Бога, если бы тот оказался на пороге его кабинета. – Ничего вашему любимому Ратникову не угрожает! Во-о-н!

Вся троица спасателей переглянулась и весьма неохотно покинула кабинет. Даже ректор ничего не гавкнул, а наоборот немного устыдился, что он, глава университета, позволил себе ворваться в чей-то кабинет, словно какой-то невоспитанный дикарь.

– Признаться, сударь капитан, я сам шокирован тем, что произошло. Мне думалось, что сюда, если кто и придёт, то лишь затем, чтобы рассказать какой я гад. Всё-таки я с такой тщательностью пестовал свою дурную репутацию. А тут вот оно что… Значит, где-то я свернул не туда.

– Кхм, – тяжело выдохнул бородач, ловко открутил деревянную ногу и достал из неё початую бутылку портвейна. – Будете?

– Да как же тут откажешься? – удивился я, вскинув брови.

Капитан кивнул, налил портвейн в две извлечённые из стола кружки и проговорил:

– Ну, за спокойную жизнь.

– Плохой тост. Если ваша жизнь спокойна, то, скорее всего, вы уже в гробу. Поверьте мне, я знаю о чём говорю, всё-таки маг смерти.