Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Соавторы: Евгений Решетов,Даниил Калинин,Алексей Трофимов,Владимир Малыгин,Константин Буланов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 281 (всего у книги 349 страниц)

– Тебя как зовут?

– Дурачок. Какая тебе разница? И разве это хочет услышать любая женщина после всего этого?

– А что?

– Сам догадайся.

Я замялся. А что говорить? О чём? Мне хорошо и не просто хорошо, а здорово. Ей, вижу и чувствую, тоже. Разве тут нужны слова? Похоже, я вслух высказал свои мысли, потому что получил на них ответ.

– Конечно, нужны. Так уж мы, женщины, устроены. Запомни это, мой дорогой мальчик.

Вот мальчиком могла бы и не называть. Лёгкое раздражение промелькнуло и тут же испарилось под ласковыми и умелыми руками. И я снова навалился на плотно прильнувшее ко мне тело, подался навстречу потянувшим меня к себе рукам. Только теперь я уже что-то начал понимать, замечать, что-то старался делать, чтобы доставить удовольствие лежащей подо мной женщине. И у меня, кажется, получилось.

– Молодец, мальчик мой! – и эти слова в этот момент не казались обидными, а заставили воспарить над собой.

– Ох, смотри, уже совсем стемнело на улице. Тебя доктора не хватятся?

– Нет, я ушёл из лечебницы. Ты же видишь, что я здоров.

– Совсем здоров, я не только вижу, но и чувствую это, – рассмеялась незнакомка. – всё равно, пора тебе уходить. У меня работы много. Обиделся? Не обижайся, мне было очень хорошо, а теперь пора работать. Если захочешь, ты всегда можешь сюда прийти. Только погоди, ужин и обед ты уже пропустил, хоть и ушёл из лечебницы. Сейчас я тебя накормлю на дорожку.

И легко вскочила с широкой кровати, такой же, что стояла и у меня в палате, запорхала в полумраке, зазвенела посудой. Запахло едой, в желудке требовательно заурчало, вызвав её весёлый смех.

– Всё готово, не бурчи. Можешь подкрепиться, заслужил, – и присела напротив.

Стеснение куда-то пропало, как был, голышом, прошлёпал к маленькому столику у стены, уселся на крепкую табуретку, вцепился зубами в холодное мясо.

– Запей. Что же ты всухомятку-то? – налила в кружку молока. – Ешь, а я пока тебе одежду соберу.

А потом я ушёл, так и не узнав ни имени незнакомой женщины, ни почему она одарила меня своей лаской и любовью. На мой робкий вопрос тихо, еле слышно рассмеялась и ответила:

– Потом поймёшь. Когда-нибудь, – и через секунду добавила: – Может быть…

Странно, но мне стало легче. Отступили тревоги и заботы, будущее стало рисоваться простым и понятным, всё встало на свои места. Главное сейчас, это добраться до усадьбы Георгия, а там уже буду думать, что делать дальше.

Дорогу я не знал, как в лечебницу добирались, не запомнил, да и не до того было. Спросить же тоже не сообразил, ушёл и ушёл. Когда опомнился, то просто не захотел почему-то возвращаться. Как-то не по себе было, стыдился будто чего-то. Ничего, ночь впереди длинная, найду.

Добрался только к утру. И утро оказалось совсем недобрым. Выбитая дверь висела на одной петле, по холлу гулял ветерок, шуршал разбросанными бумагами. И никого. В кабинете всё было перевёрнуто вверх дном. И моих вещей в комнате не было. Пусто. Ничего.

И что мне делать? Денег тоже нет, всё в рюкзаке было. Одежда, правда, в шкафу осталась, так что можно переодеться в свой комбез.

Спустился на кухню, тут ничего не разгромлено, всё цело, можно поесть и подумать, что делать. Быстро нарубил себе бутербродов, налил холодного чаю и, давясь, проглотил. Нет, надо отсюда уходить, зря я тут задержался.

И тут же, словно подслушав мои мысли, в холле заскрипели чьи-то ботинки. Да что же это такое! А руки уже сорвали с плеча автомат, палец привычно потянул вниз планку предохранителя. Присел на колено у стены, замер сбоку от двери, приготовился к стрельбе.

– Эй, ты здесь? Дикарь?

«Настя? Ей-то что здесь нужно?» – мысли заметались в голове. Осторожно прокрался к окну, выглянул на улицу, никого, тишина.

– Дикарь? Вячеслав? Ты почему молчишь? Я же видела, как ты в дом вошёл!

А голос всё ближе. Крадётся осторожно по дому. Если бы ещё не скрипучие башмаки, или что там у неё на ногах? А почему крадётся, если разговаривает? Ничего не понимаю. Нет, высовываться я не стану, подожду пока на кухню не придёт. Лучше подождать.

Ну, наконец-то дождался. Приоткрытая дверь скрипнула, небольшая щель начала медленно увеличиваться, и в неё просунулось знакомое лицо. Осмотрелось, увидело меня и ойкнуло:

– Ой! Напугал как? Ты почему молчишь? – вслед за лицом на кухню протиснулась целиком вся его хозяйка и сразу же напустилась на меня с руганью, яростно шипя вполголоса: – Я тебя с ночи караулю, страшно, и ты не отвечаешь! Дикарь и есть!

Если бы это случилось хотя бы вчера утром, то я от такого напора точно бы растерялся, а после дневных событий я перестал смотреть на девушку как на нечто недосягаемое. Ну, девушка, ну, красивая, но как-то у меня с ней не заладилось с самого начала.

– А зачем караулишь? – А вот автомат я убирать пока не стану. И сигналку выставлю в пределах дома… В окошко ещё посмотрю.

– Георгий попросил. Он в лечебнице лежит. И отец там же… – не выдержала, скривилась. Но справилась со слезами, продолжила, косясь на автомат: – Тебе нельзя здесь находиться, уходить надо. Я знаю, куда. Пошли!

То, что уходить надо, я и сам понимаю, только вот бутерброды в карман запихаю и можно идти. А вот куда идти, это надо будет обязательно уточнить, как только на улице окажемся. А то вдруг там засада будет. И сигналку в радиусе увеличу. Никого пока? Это хорошо.

– Пошли, – кивнул согласно, чуть опустив ствол автомата.

Придержал Настю перед выбитой дверью, пошёл вперёд, спустился с крыльца, вроде никого. Оглянулся, кивнул девушке и увидел распахивающиеся в ужасе глаза. Предостерегающий вскрик услышал уже в кувырке. Перекатился через голову, подскочил на ноги и сильный удар сбил меня на землю. От удара из лёгких выбило воздух, закашлялся, попытался довернуть автомат и тут же его вырвали из руки, меня перевернули лицом вниз и заломили руки. Больно-то как. Острые железки впились в запястья. Тут же взвился в воздух и оказался на ногах лицом к крыльцу.

– Анастасия Муромцева, спускайтесь. Или вы тоже предпочитаете, чтобы я за вами своих людей отправил? – голос за спиной сочился равнодушием и скукой.

Настя вышла на площадку, спустилась по широким каменным ступеням, задирая подбородок.

– Я бы на вашем месте, боярыня, не в небо на ворон, а под ноги смотрел, – прокомментировал поведение девушки тот же голос.

Настя с гордым видом проигнорировала замечание, ступила на землю и тут же споткнулась, чуть не упала, запутавшись в платье, но из-за моей спины к ней метнулся кто-то в знакомой мне по лечебнице одежде, подхватил девушку за талию, придержал и тут же отпустил, как только она утвердилась на ногах. Отпустил и быстро ретировался ко мне за спину. А я успел оценить и реакцию, и экипировку незнакомца. Впечатлило. Стоп! А почему на них моя сигналка не сработала?

– А я что говорил? – как бы утвердился в своих выводах незнакомец. – Впрочем, к делу. Разверните-ка его… М-да, похож, похож… не соврал боярин. Забирайте обоих!

Явно непростой человек, властный и жёсткий. В такой же чёрной форме, как и все остальные. Двое держат меня за руки, ещё двое двинулись к Насте, до моих ушей донёслись её возмущённое шипение и какая-то быстро закончившаяся возня.

– Уходим! – развернулся и отшагнул в сторону, пропуская меня вперёд. Из кустов вынырнули ещё несколько человек, быстрым шагом, непрестанно осматриваясь, пошли к выходу. За ними пришла и моя очередь, меня просто приподняли над землёй и быстро понесли к дороге. Позади протестующе запищала девушка, но тут же притихла.

Не успели мы выскочить за ворота, как точно напротив нас затормозил большой чёрный паровик, качнулся мягко, распахнул боковые широкие двери, в которые меня и приняли такие же молчаливые ребята.

Усадили на твёрдую скамью, пристегнули, рядом умостили притихшую Настю, правда, без наручников, расселись сами. Впрочем, стоило только девушке оказаться внутри паровика, как она тут же начала возмущаться. По-моему, зря, никого её крики не задели, а вот моим ушам досталось.

В передней стенке отъехала в сторону небольшая заслонка, показалось лицо нашего пленителя.

– Успокойтесь, Муромцева, что вы визжите, словно вас резать собрались? Скоро увидите своего отца, с ним и останетесь… заговорщики.

У меня от сердца отлегло. Значит, убивать не будут. И это не те люди, что за мной всё это время охотятся.

– А я? – сам собой вырвался вопрос.

– А что вы? Вы с нами. К вам у нас много вопросов. И пока мы не получим правдивые ответы, вы побудете у нас, – и закрыл заслонку.

И сразу же тронулся с места паровик, покатился, раскачиваясь на неровностях дороги, и с каждым таким раскачиванием в запястья больно врезались туго затянутые браслеты. Так что к моменту остановки я уже готов был от боли выть.

– Что это с ним? – обратил внимание на мою перекошенную от боли физиономию старший этой группы. – Вы его что, обработали там?

– Ты что, командир? Пальцем никто не тронул! Пацан же ещё!

– Ну так вытаскивайте их оттуда.

Не удержался, вскрикнул, когда меня вынесли из паровика.

– Это кто ему так браслеты застегнул? Кто у нас такой умный?

– Командир, сам же говорил, что парень в магии силён, поэтому с ним без подавителей нельзя. Вот я и постарался, чтобы у браслетов полный контакт с телом был.

– Понятно.

Посмотрел на моё скривившееся лицо, вздохнул:

– Дай слово, что магией не воспользуешься, тогда чуть браслеты ослабим.

Я только кивнул.

– Ослабьте ему подавители. А ты смотри, если что заметим, то сильно пожалеешь.

Я чуть не взвыл, когда за спиной начали шевелить стянувшее запястья железо, а потом сразу, резко, наступило облегчение, браслеты ослабли, отступила режущая боль.

– Легче? Тогда вперёд! Девушку отведите к отцу, а парня – в допросную.

Меня опять подхватили под руки и понесли, я только и успел что осмотреться по сторонам.

Это что, дворец? Всё здание целиком не увидел, только кусок ближайшей стены с широкими окнами и двери, к которым меня тащили. Я хоть и был здесь только один раз, когда меня в лабораторию привозил Георгий, но узнать дворец по этим фрагментам сумел. Ну, всё! Сейчас с меня спросят по-полной. Недаром заговорщиком назвали. И убитых приплетут. Кого будет интересовать, что я только защищался? Убил? Убил… Погоди, а кто тогда, получается, в лечебницу ко мне приходил? Паровик, в котором тела увезли – точно такой же, что и этот, оружие и одежда и у тех, и у этих одинаковые? Кого я там убил? Что-то мне нехорошо стало. А нечего было с автоматами наизготовку ко мне врываться! Стоп! А доктора тогда почему застрелили? Нет, это явно две разные стороны. А если нет? Что тут с убийцами делают?

От постоянно сыпавшихся на меня один за другим многочисленных вопросов у меня быстро заболела голова. Да ещё душно до невозможности. Такое ощущение, что сижу я в этой коробке уже вечность. В конце концов, не выдержал, уронил голову на стол, закрыл глаза.

Тишина. Хорошо-то как. Потянуло сквозняком, что-то железное брякнулось на стол передо мной, одуряющий запах хлеба и мяса ворвался в мозг, я захлебнулся слюной. Открыл глаза, уставился на полную миску с кашей и торчащей в ней ложкой, здоровенный кусман чёрного хлеба, чай в железной кружке.

Руки повисли безвольно. Браслеты расстегнули? Не успел обрадоваться, как их снова застегнули, но уже спереди.

– Ешь!

Руки сами потянулись к еде, смолотил всё в один присест, выхлебал сладкий чай.

– Продолжим!

И снова руки за спину, снова посыпались те же самые вопросы. И опять никто не отвечал на мои, которые я пытался задать в редких паузах. Что с Георгием? Где я? В чьи руки попал? Что это государство, я понял сразу, иначе меня бы давно прикончили. Но подтверждения своим мыслям хочется.

Опять потянуло сквозняком со спины, хоть возможность появилась свежего воздуха вдохнуть.

– Довольно! В камеру его!

Хоть что-то новое, осмотрюсь. Может, получу какие-то ответы на свои вопросы. Не тут-то было. Отвели меня в соседнее помещение за стеной, захлопнули тяжёлую дверь. Сволочи, хоть бы браслеты сняли. Плечи и локти ломит так, что слёзы наворачиваются.

Скрежетнул засов, помещение наполнилось прежними молчаливыми ребятами. Браслеты сняли! Но я рано радовался, теперь мне руки сковали перед собой и так же молча ушли. Хорошо ещё, что затягивать сильно не стали. Но уже легче, можно прилечь.

Сил не осталось, до энергии не дотянуться, магией не воспользоваться, даже себя не подлечить. Это что, так подавители действуют? Глаза сами собой закрылись, и навалился тяжёлый беспокойный сон.

Разбудил скрежет засова – завтрак. Сделал свои делишки в углу за низенькой перегородкой, смолотил скудную сегодня еду, не успел задуматься, как опять скрежетнул замок и меня перевели в ту же комнату. Опять?!

Нет, на этот раз вопросами на изводили, вчерашний мой мучитель долго читал какие-то бумаги, что-то писал. Наконец, отложил толстую папку в сторону, поднял на меня снулые рыбьи глаза:

– Боярина Опрятина хочешь увидеть?

Раз он Георгия боярином назвал, значит, всё хорошо? Или это ничего не значит? Вопросы промелькнули в голове, пока я согласно кивал.

– Если дашь слово, что не воспользуешься своей магией, то мы с тебя снимем браслеты…

Опять кивнул, что говорить-то.

– Хорошо. Тогда вот тут свою подпись поставь, – и папку открывает на последней странице, пальцем показывает.

Потянулся за карандашом, а глазами в строчки всматриваюсь. Предупреждение о запрете на использование магии. Можно подписывать.

– Подписывай! Молодец! Снимите с него подавители. А ты смотри, если что, ребята не промахнутся.

За весь вчерашний день за всеми этими вопросами я так и не понял, в чём моя вина? И как-то спрашивать не было желания. Рано или поздно всё равно скажут.

Взяли меня в плотную коробочку, повели длинными переходами, поднялись на второй этаж, остановились перед белыми двустворчатыми дверями. Потянуло характерным запахом лечебницы. Понятно, куда мы пришли. Всё у них тут в одном здании. Снулый нажал на коричневую кнопочку, и мы замерли. Прошлёпали шаги, двери открылись. Мы в прежнем порядке прошли внутрь, вызвав робкий протест медсестрички, на который, впрочем, никто не обратил никакого внимания. Остановились перед одной из палат в длинном коридоре с одинаковыми закрытыми дверями, снулый постучал, заглянул и махнул мне рукой, напоследок ещё раз попросив не делать глупости.

Даже кивать не стал, протиснулся мимо него в двери, увидел узкое помещение с одной кроватью и лежащего на ней Георгия. На стульчике рядышком медсестричка с мокрым полотенцем.

– Он что, умирает? Почему без сознания? – вырвалось при виде бледного измученного лица на такой же белоснежной подушке. Обернулся за ответом к снулому.

– Живой. Только плох очень.

– Так давайте я ему помогу?

– Как ты ему поможешь? Наши доктора и маги не справились, ты что, лучше их, что ли? На Центральном о тебе, конечно, хорошо отзываются, но кто его знает, что там было? Может, преувеличивают?

– Но попробовать-то можно? Только придётся магией воспользоваться.

– Э-э нет, подожди. Сейчас доктора позовём.

– Зовите. А я пока начну, что ждать-то?

Присел на кровать, сосредоточился, потянулся к своей силе, услышал как залязгали оружием мои конвоиры, откинул всё стороннее прочь. Убрал в сторону одеяло, положил руки на грудь, влил энергию. Мало, словно в бездонный колодец смотрю. Добавил ещё, и ещё, стало чуть-чуть легче, словно дно показалось, усилил вливание…

– Довольно, довольно. Остановись. Да хватит же! – рука доктора на моём плече вернула к действительности. – Всё, побереги свои силы. Теперь и мы справимся.

– А я не верил… – А снулый совсем на рыбу не похож. Скорее на удивлённого кролика с круглыми глазами. Но быстро опомнившегося и натянувшего на лицо прежнюю маску безразличия. – Всё! Больше никакой магии! Ты слово дал! Выходим!

– Подождите, как же так? – засуетился доктор. – А может…

– Нет! – не дал договорить врачу снулый. – А может, потом.

Ничего я не понял. Ну да ладно, Георгию помог, и то хорошо. Впрочем, всё становится потихоньку на свои места. Упоминание про Центральный, эта лечебница во дворце… Может быть, скоро мои мучения закончатся?

Глава 16

Больше вопросов сегодня не задавали. Впрочем, почему сегодня? Времени я не знаю, окон вокруг нет, какой сегодня день, а может, ночь, тоже не знаю. Да и какая по большому счёту разница? Самое главное, оставили в покое. Есть возможность наконец-то спокойно всё обдумать.

Что меня ждёт дальше? На этот вопрос у меня никакого ответа нет. А вот что делать и что говорить, это понятно. Говорить нужно всё, как было и есть, а делать… делать… Задумался. Крепко задумался. Вроде бы и понятно, что мне дальше делать, а на самом деле тут ничего от меня не зависит. Даже если не принимать во внимание эту камеру. Сколько я ещё просижу? И чем моё сидение для меня может закончится? И закончится ли? Возможно, останусь тут навсегда… Почему бы и нет? А если выйду… То в качестве кого? Ох, ё-ё, что-то я поспешил в своём утверждении о ясности в моей дальнейшей жизни. Будет ли она, моя дальнейшая жизнь?

Время тянулось, словно резиновое. Про меня будто забыли. Приносили еду, и на этом всё. По еде дни и отсчитывал. Только и оставалось, что спать. Попытался, плюнув на всё, вернуться к своим занятиям, но даже это не получилось, я не почувствовал ни своей энергии, ничего, как будто в пустоте сижу. Сначала опешил, испугался, запаниковал, а позже успокоился. Наверняка это камера такая. Вот выйду на свободу, попробую, тогда и буду делать выводы.

Приблизительно через неделю скрежетнул засов, заставив меня подскочить с лежанки. Что-то новое. Сердце застучало, возможно, сейчас моя судьба решаться будет…

– Выходи. И без глупостей, иначе браслеты наденем!

Несмотря на все мои переживания, услышанному сильно обрадовался. Значит, опасаются моей магии, получается, это в камере у меня силы нет, а за её пределами всё будет нормально!

– Стоять! Слушай внимательно! Если только заметим, что ты к магии потянешься, пожалеешь! Вперёд!

Потянулись подвальные длинные коридоры, количество моих стражей сначала удвоилось, потом к ним прибавилось ещё несколько человек. Без оружия, маги, что ли? Забрезжила догадка, куда меня ведут, и от этой догадки меня пробил сильный мандраж.

Остановились около узкой дверки, перестроились. Теперь я оказался посередине. Дверь открыли, и мы начали подниматься вверх по тесной неширокой лестнице. Ещё несколько тайных переходов, подтверждающих мою догадку, и новая узкая лестница, круто изгибавшаяся в разные стороны на всём своём протяжении. Короткий переход закончился очередной дверью, перед которой все остановились. Получилась этакая гусеница из людей, настолько плотно мы стояли друг к другу. В нос полезли чужие резкие запахи. Постарался осторожно дышать ртом, потому что вытерпеть это было тяжко. В камере было лучше.

Бесшумно приоткрылась запертая дверь, потянуло сквозняком, стало легче дышать. Гусеница пришла в движение, начала втягиваться в проём. Подошла и моя очередь переступить порог.

Солнечный свет ударил по глазам, заставил зажмуриться, поэтому замер на месте. Кто-то настойчиво потянул за руку в сторону, пришлось сделать несколько коротких шагов. Быстро осмотрелся через прищуренные веки, зрение приходило в норму. Мы в кабинете? Перво-наперво заметил огромные, во всю стену полки с книгами, потом большой массивный стол и кресло за ним, сейчас пустующее. Кроме нас в комнате больше никого не было.

– Встань сюда! Стой смирно, с места не сходи, магию забудь. Говорить вежливо, вопросы не задавать! Понял?

Да понял я, понял. Как только смог осмотреться, мои подозрения получили полную уверенность в предстоящей встрече. На удивление мандраж пропал, только внутри словно какая-то тоненькая струна мелко-мелко вибрировала. И в горле пересохло.

– Понял или нет? Дайте ему воды!

Вода это хорошо, это то, что мне сейчас нужно. Схватил стакан, чуть не расплескал. Волнуюсь, получается. А я-то так был в себе уверен. Не пойдёт, надо брать себя в руки.

– Успокоился? Догадался, кто с тобой говорить будет? Понимаешь, что глупости лучше не делать?

Впервые я посмотрел на того, кто всё это время меня спрашивал. Не стражник, точно, и не похож на мага, потому что те стоят чуть впереди, сбоку, между мной и столом.

– Понимаю, – выдохнул.

Наткнулся на пронизывающий холодный взгляд, бодаться не стал, отвернулся. Зачем мне это нужно? Мне эти бодания уже надоели.

Что сделал и как отреагировал незнакомец, я пропустил, только почувствовал, как все в комнате словно подобрались, подтянулись и замерли. Поднял глаза. Как это? Ни звука, ни шороха не донеслось, а в кресле уже государь сидит, на меня смотрит. Рядом, положив руку ему на плечо, стоит государыня. Кто же это ещё может быть? И тоже смотрит, только по-другому, как будто изучает, что от меня можно ожидать, и одновременно словно на составляющие разбирает. Такое чувство, что опаснее её вокруг никого нет. От неё одной моя судьба зависит. И не государь здесь правит, а она.

По лицу государыни скользнула тень удовлетворения, словно она прочитала мои мысли. Вот не смотрел бы пристально, ни за что бы не заметил. А так сумел увидеть. И догадался, от кого все мои беды происходят. И сообразил не выказывать своей догадки раньше времени. Догадался и молодец. И опять увидел лёгкую тень довольства.

– Что скажешь?

Первый же вопрос государя не ко мне, а к своей супруге.

– Можно отсылать охрану. Умный мальчик, дурить не станет.

– Хорошо. За дверью подождите! – властным движением руки словно вымел всех стражников из комнаты, включая магов. Только старший попытался было задержаться и что-то сказать, но передумал и, коротко поклонившись, аккуратно закрыл за собой дверь.

Тишина в кабинете вязкая, слышно, как в воздухе пыль летает, друг за друга цепляется.

– Подойди ближе. А похож на меня, похож… – и опять потянулась длинная пауза.

Государь задумался, наверное, воспоминания навалились? Заметил, как нахмурилась государыня, и поторопился выбросить из головы ненужные мысли. Брови женщины тут же разгладились, значит, я прав, и она все мои мысли читает? Пронзительный взгляд пробрал до печёнок, заставил поёжиться.

– Да-а… Сколько времени прошло… Надеюсь, ты не думаешь, что я распахну тебе свои объятия и ты бросишься ко мне на грудь, заливаясь слезами счастья? – потянул паузу. – То, что ты остался жив, и хорошо, и в то же время плохо. Если бы меня не уверили, что в тебе действительно течёт моя кровь, этого разговора бы не было. Впрочем, тебя бы тоже уже не было. Только из уважения к памяти моей первой жены я с тобой говорю. И скажу сразу, твоё появление внесло сильную сумятицу в нашу жизнь. То, что было когда-то, много лет назад – давно прошло. Не желаю ворошить забытое. У меня жена, государыня, которую я люблю, которая принесла мне сына, наследника. Да, его сразу же объявили наследником. И тут появляешься ты. В качестве кого?

– Я просто хотел хоть что-то узнать о своих родителях… кто я и откуда…

– Узнал? Кому от этого легче стало?

Голова пошла кругом. Как сказать, что ничего мне от них не нужно, пусть живут как жили, а я буду жить своей жизнью, уеду куда-нибудь, хотя бы на Центральный, к Алексею с Алёной.

– Не получится, к сожалению… – вступила в разговор государыня. – Слишком много людей знают, кто ты теперь на самом деле. Оставить всё, как есть, так нас не поймут. Приблизить тебя к себе? Это значит сломать всё, что уже давно построено, налажено, и заново перекроить всю государственность.

– Так что? Мне не жить? – вырвалось само собой.

– Тогда проще было бы с тобой вообще не разговаривать, а тихо удавить в подвале. Потом сказали бы, что умер от ранений, и всё.

– Но я не хочу ни власти, ни денег, ничего не хочу.

– А сейчас ты говоришь неправду. Ведь была у тебя мысль рассчитаться со всеми своими врагами? Хотел власти? Вспомнил, вижу… Про деньги да, не думал, это так.

– Я же не по-настоящему, это просто мечты были…

– Это ты сейчас так говоришь, а что скажешь через год? А через два? Когда подрастёшь? Понимаешь?

Да всё я понимаю! Хотел со всеми проблемами разобраться, все корни, мол, в столицу тянутся, думал. Дотянулся до этих корней, и что теперь, конец всем проблемам и мне вместе с ними?

– Не всё так печально, как ты думаешь. Есть выход и для тебя, и для нас. Дорогой? – женщина властно посмотрела на мужчину. – Оставь нас.

Ох, ё-ё. Что же сейчас мне скажут? Я подобрался.

– Расслабься, – пренебрежительно бросила государыня. – Поговорим откровенно?

Мне только и осталось, что кивнуть. Я и так откровенен со всех сторон, даже мысли мои, что открытая книга для неё.

– Мой сын будет наследовать государю! Это не обсуждается нигде и никогда! Понял? Ты прав, за всеми твоими неприятностями стою я. И меня удивляет, что ты сумел выкрутиться и остаться живым и невредимым. Почти невредимым, но это мелочи, не считается. Кровь, она много значит. И судьба. Если тебе суждено было обойти все мои препоны, то не будем противиться судьбе. И воле государя! Доложили ему о тебе, только поэтому ты ещё живёшь и здесь стоишь. Помни об этом! И пусть будет так! Жить будешь прежней, обычной жизнью. Останешься Алексеевым, тут для тебя всё удачно сложилось. Во дворец тебе отныне хода нет! И пригляд со стороны за тобой и твоим окружением всегда будет, это ты должен понимать. О боярстве можешь забыть, от рода твоей матери почти никого не осталось, кроме Георгия по боковой ветви, пожалуй. Вытянул ты его с того света, я даже не ожидала, что целительский дар вашего рода в тебе проснётся. Даже грех тебя уничтожать после такого известия. Обрадовался? Рано. Боярином тебе никогда не быть, не хватало нам новой боярской смуты за трон. Подпишешь отречение от власти и привилегий… на всякий случай. Вот магом можешь оставаться, государству сильные маги, а тем более целители всегда нужны! Ты в Академию хотел поступить? Для начала училище закончи на своём острове. Сможешь дальше пробиться, значит, пробьёшься. Жить будешь пока у Георгия, он за тебя поручился. Оправишься, улетишь на Центральный. С ним я уже поговорила. Это не обсуждается! В метрополии тебе делать нечего! Хорошо бы было тебя вообще в столицу не допускать, но посмотрим, не будем совсем закрывать дорогу молодому дарованию. Если ты дурить не станешь, конечно…

– И на меня больше никто нападать не будет? – вставил, дождавшись паузы. Всё сказанное было понятным, больше добавить нечего. Спасибо, что живой!

– ПОКА не будет. Сам понимать должен. Кто знает, как жизнь дальше повернётся? Видишь, я с тобой полностью откровенна. Если бы не твой отец, ты бы передо мной сейчас не стоял и из камеры не вышел. Помни об этом!

– Я понял, – только бы лишнего не подумать, выкинуть из головы все мысли, о… прачке лучше вспомнить.

Похоже, моя затея удалась. Брови государыни нахмурились.

– Снова ты меня удивил. Силён. Даже жаль, что так жизнь сложилась. В иное время было бы интересно тебя к себе приблизить. Ладно, можешь не закрываться, не буду в твоей голове копаться.

Нет уж, я лучше остерегусь, на всякий случай.

Дверь отворилась, вошёл государь с сундучком в руках:

– Самому приходится всё делать…

Поставил на стол, поднял тяжёлую резную крышку, вытащил плотно свёрнутый рулончик бумаги, разложил осторожно, пригладил рукой.

– Подписывай. Надеюсь, ты понимаешь, ЧТО ИМЕННО сейчас будешь подписывать?

На миг мне показалось, что в его глазах проскользнула какая-то искорка сожаления, что ли?

Впрочем, я только о прачке думаю, о чёрном влажном треугольнике и больше ни о чём… А власть.... Да зачем мне она? И без неё мне так хорошо жилось. Вернусь на Центральный, к друзьям, буду в лечебнице работать, на море ходить, рыбу ловить, в лесу охотиться на свинок.

Лицо государыни разгладилось, глаза перестали меня буровить. Но не расслабляюсь, продолжаю о прежнем думать. И государь ответа ждёт. Именно Государь! Не отец… Так было, есть и будет! Медленный, еле различимый, подтверждающий мою мысль кивок стоящей напротив меня женщины.

– Понимаю.

– Тогда что ждёшь? Бери ручку.

Оба чуть наклонились к столу, пока я выписывал свою подпись. Задавил в себе все чувства, только о смятой постели думаю, о пряном запахе. И что-то я переусердствовал в воспоминаниях, в штанах тесно стало. Зато все мысли теперь только об одном, даже выдохнул незаметно от облегчения. А у государыни что-то брезгливое в лице мелькнуло. Хорошо! Не будет она в моей голове копаться, как же! Молодец я! Ай, забылся, рано обрадовался – штаны, постель, треугольник, смятые простыни… уф… пронесло!

Государь убрал свёрнутую бумагу в сундучок, подхватил его под мышку, словно боясь с ним расстаться и выпустить из рук, выпрямился и строго посмотрел на меня, потом на государыню:

– Так понимаю, что говорить нам больше не о чем?

– Да. Мы с ним обо всём договорились.

– Прощай, Вячеслав. Надеюсь, ты всё понял и не заставишь меня пожалеть об этой встрече.

Мой несостоявшийся отец пропустил вперёд супругу и пошёл к двери. Задержался на миг у порога, словно хотел что-то напоследок сказать, да передумал, закрыл за собой дверь. И опять мне показалось, что промелькнула в его глазах маленькая, еле заметная искра сожаления. А может, это я хочу, чтобы она промелькнула…

Не успели двери закрыться за сиятельной четой, как сразу же открылись другие, с противоположной стороны, и меня повели теми же переходами назад, в мою камеру. Но на этот раз даже замок не запирали. Через какое-то время вывели и, уже без внушительного сопровождения и разговоров, молча, отвезли к дому Георгия. Паровик остановился, сдвинулась в сторону боковая створка, и я увидел знакомую заросшую подъездную аллейку к крыльцу дома, из которого меня не так давно насильно выдернули.

Повинуясь властному жесту, выпрыгнул наружу, поймал брошенный мне вслед мой же рюкзак, больно ударивший содержимым по подбородку, сплюнул на землю кровь, увидел довольную усмешку охранника. Закрылась чёрная блестящая дверка, сочно щёлкнул замок, и паровик шустро уехал. А я побрёл к дому, оглядываясь по сторонам и пытаясь нащупать крохи энергии в груди. Даже малейшего отклика нет. Ничего, раз менталистка говорит, что буду магом, значит всё восстановится. Надо только терпения набраться.

Удивился порядку вокруг, в прошлый мой визит здесь всё разгромлено было, а тут никакого следа разрухи, всё чинно и аккуратно. Даже входная дверь на месте, как будто и не была вырвана с мясом из петель.

– Вячеслав? Жив? – на крыльце появился Георгий. – Впрочем, что это я? Конечно же жив, коли я тебя вижу перед собой. Так понимаю, что на все свои вопросы ты ответы получил? Но это разговор не для улицы, прости моё нетерпение. Проходи.

Пропустил меня вперёд, перехватил рюкзак, осторожно поставил его у входа и остановил меня, ухватив за плечо, вынудив развернуться к нему лицом.