Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– А от меня-то вы чего ожидаете? – совершенно оправданно возмутился Геркан, когда его пригласили явиться на встречу с целой делегацией, если не недругов, то недоброжелателей точно. То есть почти со всем руководящим составом завода № 174. Своим человеком в их среде, и то уже с натяжкой, мог считаться разве что Гинзбург, занимающий должность главного инженера, который уже не первый месяц вынужденно исполнял роль посредника, обеспечивавшего связь заводских с новым несговорчивым военным приемщиком. – Адресуйте свои многочисленные претензии собственным сотрудникам, отвечающим за входной контроль качества поступающей на завод продукции. Если они, не глядя, пропускают на склад сплошной брак, а после вы пускаете этот самый брак в работу, это исключительно ваша проблема. И если вы не желаете делать свою работу хорошо, то я свою службу несу на совесть. Потому даже не надейтесь, что хоть один неисправный или некомплектный танк убудет с территории завода в какую-либо войсковую часть. – Да, Калиновский точно знал, что делал, когда отсылал Александра на новую должность. Откровенно обиженный на тех, кто фактически украл у него проекты обоих танков, Геркан принялся зверствовать с самого первого дня вхождения в свои новые обязанности. Из отгрузочных ведомостей мгновенно исчезло такое понятие, как «условно принятый» танк, а вся свободная площадь завода начала забиваться бракованной продукцией – то есть небоеспособными танками Т-26.

– Да как вы не понимаете, товарищ Геркан! Нет отгрузок – нет оплаты за сданные танки! Соответственно, нечего выплачивать рабочим! Не на что покупать продукты питания в столовую и в кооперативный магазин! Вы хотите оставить тысячи людей без средств к существованию и обречь их на голодную смерть что ли? Так они не станут ждать такой участи! Уволятся все, и некому станет собирать танки! И что дальше? – аж всплеснул руками Константин Карлович Сиркен, директор завода и по совместительству заместитель председателя Всесоюзного треста специального машиностроения. Вынужденно занимая одновременно две должности, он зачастую отсутствовал в Ленинграде, что самым пагубным образом сказывалось на функционировании нового, еще только налаживаемого, производства. Вот и сейчас Сиркен примчался из Москвы всего на один день лишь после того, как завод в марте месяце не смог сдать армии вообще ни одного Т-26, что грозило очень серьезными разбирательствами.

– Все я прекрасно понимаю! А вот вы, похоже, ничего не понимаете! Проявляете, так сказать, политическую недальновидность! – произнес очень страшные слова краском, поскольку страну последние 5 лет то и дело сотрясали одно громкое политическое дело за другим. – Привыкли все считать исключительно деньгами! А я же считаю жизнями красноармейцев! Советских людей! Которые, несомненно, будут потеряны, коли случится нападение на нашу советскую родину, а активно выпихиваемые вами за ворота завода танки так и не смогут сдвинуться с места или же произвести хоть один выстрел! Вот вы знаете, какое количество Т-26, из числа произведенных в прошлом году, все еще относятся к 1-ой категории годности, то есть не требуют ремонта? А? Знаете? – аж приподнявшись со своего стула и, как бы нависнув над прочими участниками совещания, «пошел в наступление» военный приемщик. – Так я вам скажу, коли вы не в курсе! Из 1081 танка боеготовыми остаются лишь 427! Менее половины! И в данной, не побоюсь этого слова, катастрофе имеется только и исключительно ваша вина, товарищи танкостроители! Своими действиями вы самым активным образом подрываете обороноспособность страны! Да так, как не мог бы мечтать напакостить ни один вражеский шпион! Если только вы сами не являетесь этими самыми шпионами и не ведете политику скрытого целенаправленного вредительсва!

– Я бы попросил вас выбирать выражения и не разбрасываться громкими, но при этом ничем не подтвержденными, словами! – тоже вскочил со своего места раскрасневшийся лицом Константин Карлович способный похвастать, как очень солидными габаритами тела из-за увлечения гиревым спортом, так и солидным прикрытием в верхах. Хоть в его прошлом имелось несколько темных пятен, связанных с придерживанием троцкистских взглядов, он, тем не менее, ныне занимал очень серьезные должности, что уже говорило о многом.

– Как это ничем не подтвержденными! – прогнуться под этого человека, означало для Геркана принять всю вину за приемку некондиционных танков исключительно на себя. Как это делал его нерадивый предшественник. Что комроты совершенно не устраивало, поскольку отвечать своей головой за чужие грехи и промахи он уж точно не собирался. Потому как следует подготовился к непростому разговору. – Вот, к примеру! Копия докладной записки командира 11-го механизированного корпуса, комдива Чайковского, на имя начальника УММ! – затряс Александр выхваченным из папки листком бумаги. Одним из многих покоящихся в ней. – Из 184 танков типа Т-26 имеющихся в корпусе лишь 79 штук находятся на ходу и располагают штатным вооружением. Из числа 105 оставшихся 57 вооружены лишь курсовым пулеметом, а 32 вовсе поступили с завода в совершенно нерабочем состоянии – с намертво заклиненными коробками переключения передач! Прочие вышли из строя, не пройдя даже 100 километров, вследствие разрушения шестерней тех же КПП и бортовых редукторов! Эти факты вы тоже назовете ничем не подтвержденными? Целый корпус, по сути, скатился по своим боевым возможностям до уровня полка менее чем за полгода мирного времени! Что это, как не вредительство?

– У нас имелась договоренность с УММ о доработке и доукомплектовании данных танков уже непосредственно в войсках! – мгновенно выдал Сиркен, правда, уже слегка растеряв былой пыл, поскольку доработать их следовало еще в прошедшем году, чего сделано, естественно, не было. И он сам это прекрасно знал. Также как знал о том, что схожая ситуация наблюдалась во всех танковых частях РККА.

– Танки поставлены в прошлом году! Уже середина апреля этого года! Машины до сих пор не на ходу и безоружны! – тут же напомнив о сим неприятном факте, припечатал к столу ранее удерживаемый в руке листок Геркан. Да так, что хлопок вышел что надо – звонким и весомым. – И это здесь! В Ленинградском военном округе! Где от завода до расположения частей 11-го корпуса рукой подать! – Шумно выдохнув, он опустился обратно на свой стул, прежде чем продолжить говорить уже более спокойным тоном. – Я-то ладно! Разобрался за прошедшее время, что к чему. Не первый год сталкиваюсь с проблемами производства в танковой промышленности! Вон, присутствующие не дадут соврать, – кивнул Александр в сторону слегка бледных Барыкова, Иванова и Зигеля, с которыми прежде работал на «Большевике». – Понимаю, что смежники подводят. Но и вы меня тоже поймите, Константин Карлович. Не могу я принять танки, которые даже с места сдвинуться не в состоянии!

– У нас таких не более четверти от всего количества застрявших на заводе машин, – тут же среагировал на вопросительный взгляд директора предприятия Гинзбург. – Все остальные не приняты по причине отсутствия вооружения. Танки, где не было оптических прицелов, смотровых приборов и прочей мелочи, которую возможно впоследствии установить уже на месте, товарищ Геркан принял с указанием перечня необходимых доработок для каждой конкретной машины. Но ими мы закрыли задним числом февральские и частично апрельские отгрузки.

– У кого какие будут предложения? – тяжело вздохнув и поджав губы, также вернулся на свое место Сиркен, прежде чем обвести тяжелым взглядом всех присутствующих. – Давайте, Александр Морициевич. Говорите, коли есть, что сказать. Сейчас любой стоящий совет придется к месту. Неважно, от кого он поступит. А вам точно есть, что сказать. Я же вижу, как вы заговорщически переглядываетесь с товарищем Гинзбургом.

– А что тут говорить? – показательно безразлично пожал тот плечами. – В настоящее время ваша главная беда – это катастрофическая нехватка артиллерийского вооружения. Когда ситуация изменится – не знают даже на «Красном Путиловце». У них там сейчас один сплошной завал. Я ведь к ним тоже не единожды наведывался насчет поставок орудий. Знаю, о чем говорю, – на всякий случай уточнил сей момент Геркан, чтобы ни у кого не возникало лишних вопросов. – При этом шасси худо-бедно проверку проходят. Значит надо идти на самый верх, в Реввоенсовет, и договариваться о частичной замене выпуска танков на машины с иным вооружением, которое видится возможным достать. При этом не забывайте, что ХПЗ испытывает те же проблемы, что и ваш завод. А к концу года производство Т-26 еще должно быть начато на СТЗ.

– Намекаете на потребность перейти к изготовлению самоходных артиллерийских установок, которые вы же и разрабатывали? – хмыкнул Константин Карлович, оценив хитрость военного приемщика. Он прекрасно знал, как того отодвинули в сторону от всех успешных танковых проектов. И понимал, что ныне тот банально мстит. Однако мстит умно – имея для своих действий все основания и даже документы.

– Намекаю, – не стал отрицать очевидное Александр. – Только не я разрабатывал. А мы, – развел он руками в стороны, охватывая данным жестом всех присутствующих. – Как по мне, это ваш единственный шанс на исправление ситуации, пока не решится вопрос с поставкой танковых орудий. Ну, или стоит перейти на производство артиллерийских тягачей, саперных машин и подвозчиков боеприпасов, что не требуют вооружения вовсе. Техника в войсках тоже нужная.

– Даже если такое разрешение будет дано, ранее будущего года ничего поделать не выйдет. План ведь утвержден не только нам. Он утвержден всем заводам, – принялся нервно барабанить пальцами по столу Сиркен, при этом то и дело бросая взгляды на свою головную боль в лице одного краскома. Будто тот мог выдать еще какую-нибудь умную мысль. Однако на сей раз Геркан предпочел притвориться дубом.

– Я, как и вы, человек военный. Будет приказ сверху, приму весь неликвид, – недовольно буркнул в ответ на испытующий взгляд собеседника Александр, предпочтя спрятаться за спинами высокого начальства, поскольку подобное решение могло быть принято на уровне от Халепского и выше.

[1] Красная стрела – запущенный 10 июня 1931 года скорый фирменный поезд, преодолевавший расстояние от Москвы до Ленинграда за 9 часов 45 минут. Билеты на него было практически не достать, поскольку на нем постоянно ездили командировочные высокопоставленные военные, партийные функционеры и чиновники.

Глава 22

По делам и награда

– Жалуются на тебя, товарищ Геркан. Можешь собой гордиться! Самому товарищу Ворошилову на тебя жалуются! Говорят, что ты своим излишне бюрократичным подходом к доверенному тебе делу подрываешь боеспособность армии, – Александр в который уже раз стоял навытяжку в кабинете Калиновского и выслушивал упреки с его стороны. Не прошло и недели с закончившейся ничем встречи с начальством 174-го завода, как его срочно вызвали на ковер в Москву. – Давай. Рассказывай свою версию событий. Благо, Климент Ефремович всегда предпочитает досконально разобраться в вопросе, прежде чем выносить суждение, – тут хозяин кабинета, конечно, солидно так потрафил наркомвоенмору, за которым порой наблюдались скоропалительные решения, вроде недавнего пробивания финансирования для покупки у Кристи лицензии на летающий танк, что стало банальным выбрасыванием десятков тысяч долларов на ветер. Но сказать как-либо иначе, он не мог априори, дабы не подставляться самому. Тем более, что в данном конкретном случае приказано было именно разобраться в ситуации, а не начать наказывать всех без разбора.

– Так, рассказывать особо нечего, товарищ Калиновский, – слегка пожал плечами Александр. – Завод гонит брак, а я его не позволяю отгружать в войска. За четыре месяца этого года лишь 38 выпущенных танков являлись полностью работоспособными и комплектными. Еще 75 машин приняты мною, как ограниченно годные. Их я пропустил, оформив соответствующие сопроводительные документы и наряды на доработку танков непосредственно в войсках силами завода. Все остальные считаться танками попросту не могут, поскольку представляют собой лишь бронированные мишени для артиллеристов потенциального противника. И не более того. Четверть якобы собранных Т-26 вовсе не способны сдвинуться с места без помощи тягача, а остальные совершенно безоружны.

– То есть у нас повторяется та же самая ситуация, что годами наблюдалась с Т-18? – заместитель начальника УММ принялся нервно постукивать пальцами по столешнице. – Выделение танкового производства в отдельный завод не помогло?

– Совершенно верно, – не стал сглаживать углы Геркан, тем более, что это было в его интересах. – Единственное, справедливости ради нужно отметить, что 174-й завод физически не способен самостоятельно производить большую часть комплектующих. Имеющийся станочный парк слишком мал и скуден. Это, скорее, сборочная площадка. Главная же их проблема заключается в работе «Красного Путиловца». Абсолютно все беды исходят оттуда. Но как-либо исправить ситуацию своими силами руководство 174-го завода не способно, вот и давит на военных приемщиков, дабы за их счет скрыть собственное бессилие в сложившемся положении дел.

– Вы же с Гинзбургом в неплохих отношениях всегда были. Неужто не смогли как-нибудь по-тихому договориться? Он ведь там, считай, за главного большую часть времени, – слегка поморщился Константин Брониславович, поскольку ныне выходило, что работу тормозят два человека из УММ, а директор завода с его немалыми партийными связями, как бы вовсе не при чем. Тут, при должной фантазии, просматривалась чья-то нехорошая такая игра против него, Бокиса и Халепского.

– Как вы выразились, по-тихому, и только Семёну я обрисовал свое видение зенитных танков на шасси Т-26. Один пулеметный с двумя или четырьмя новыми крупнокалиберными пулеметами Дегтярева. Танковому шасси их вес – что слону дробина. Потому на нем вполне возможно решить главную проблему этого пулемета – малый боезапас в барабанном магазине. В танке ведь на пулеметы можно и втрое больших размеров магазин установить. Ни с их перевозкой, ни с прицеливанием, проблем возникнуть не должно. И второй вариант – артиллерийский, вооруженный 76-мм зениткой Лендера, на ее родном станке. Благо, длина отката у такого орудия даже меньше, чем у полковой пушки. Главное, чтобы подвеска смогла выдержать заметно бо́льшую отдачу. Ее ведь, при необходимости, и в качестве легкобронированного охотника на танки можно будет использовать. Но, прежде чем начинать работу над ними, я, естественно, посоветовал Гинзбургу предварительно обсудить перспективность подобного вооружения с вами. Так-то все равно самоходные зенитные установки будут нужны всем механизированным соединениям. А КБ у них на заводе очень мощное и при желании они справятся с проектированием быстро, – как бы в оправдание за некое самоуправство, Александр отметил, и присутствие необходимости, и наличие возможностей для ведения подобных изысканий. – Плюс на недавнем совещании с участием товарища Сиркена указал на возможность сделать ставку на самоходки, инженерные танки и тягачи. Количество боевых машин в полках это, конечно, не увеличит. Однако, и завод не будет обвинен в бездействии, и вспомогательные части начнут пополняться необходимой техникой, которой сейчас практически нет. Мы же, наконец, сможем оценить реальный эффект от унификации шасси множества армейских гусеничных машин. Ну а больше ничего мне в голову не приходит, – развел он руками под конец своей речи. – Разве что вернуть в башню Т-24 родное орудие А-19 и тогда ныне монтируемые туда пушки смогут пойти на Т-26. Объемы там, конечно, небольшие выйдут. Но хоть несколько десятков танков получится доукомплектовать и отгрузить. Всяко будет лучше, чем ничего.

– Как вариант, как вариант, – задумавшись, принялся слегка покачивать головой Калиновский. – Только, насколько я понял, с изготовлением А-19 вышла большая промашка. Слишком сложным оказалось орудие. Уже вряд ли выйдет сделать на него ставку, – продемонстрировал он пусть и поверхностное, но знание вопроса. Все же его прямой обязанностью в УММ являлась разработка тактики и стратегии применения механизированных войск, а не вопросы «железа», которыми заведовал Научно-технический комитет управления.

– Так оно оказалось слишком сложным лишь для «Красного Путиловца», – тут же внес немаловажное уточнение Геркан. – Тот же завод № 8 в Подлипках, худо-бедно, сможет их производить. Пусть не сотнями в год, но десятками точно. Зенитные пушки Лендера там ведь уже почти полтора десятилетия изготавливают. А основная разница между ними лишь в устройстве системы отката и конструкции люльки для установки в танковую башню. Все остальное – не представляющие никакой проблемы мелочи. Тут просто конфликт интересов разных трестов – орудийно-арсенального и танкового, – пояснил он в ответ на вопросительный взгляд хозяина кабинета. Хотел бы добавить еще немало слов на эту тему, но сдержался ради самосохранения. Не ему, всего лишь комроты, было влезать в дрязги «больших дядей».

– И ты это выяснил, неся службу простым военным приемщиком? – откровенно изумился Константин Брониславович, поскольку полагал такое невозможным. Слишком уж хорошо был информирован его собеседник.

– Скажем так. Окончательная картина у меня в голове сложилась после того, как мне не единожды удалось побывать на «Красном Путиловце» и тайком от местного начальства побеседовать с мастерами в цехах. А про орудие А-19 мне все было известно еще со времен работы над Т-24. Просто изготовление этого танка отобрали у его создателей и передали в руки сильно заинтересованной в максимальной локализации производства стороне. Потому и результат такой, какой есть, – вновь развел он руками, поскольку, ни убавить, ни прибавить, было уже нечего. – То есть, удручающий.

– И какой у нас имеется выход? – словно профессор на экзамене, принялся добивать «студента» дополнительными вопросами Калиновский.

– Разве что заказывать подобные орудия от лица УММ, а после поставлять их на «Красный Путиловец» уже как армейское имущество. Тогда не отвертятся. Будут вынуждены ставить то, что нужно, а не то, что хотят сами, – подумав с минуту, выдал Александр единственный жизнеспособный, по его мнению, вариант. – Управление, помнится, уже пыталось практиковать подобный подход, когда шли работы над харьковским Т-12. Так что опыт имеется. Пусть не сильно удачный, но имеется, – припомнил он факт того, что орудие для танка, припозднившись на пару лет, поступило уже после того, как проект оказался вовсе закрыт. – Дело остается за организацией процесса.

– Я не понял, Геркан. Кто тут кому сейчас раздает задания? Я тебе или ты мне? – едва не подавился слюной хозяин кабинета, в полной мере осознав сказанное посетителем. Прямо тот, конечно, ничего такого крамольного не произнес, но общий посыл сказанного читался легко и просто – «начальство, извольте потрудиться». – Вот когда получишь четыре ромба на петлицы, тогда и сможешь нагружать меня работой. А пока сам слушай приказ. Танки, которые на ходу, но без артиллерийского вооружения, примешь все до единого. Завод изготовит деревянные макеты пушек, а после установит штатные орудия по мере их поступления. Соответствующий документ получишь на выходе у моего секретаря, – неожиданно продемонстрировал комкор своему подчиненному, что все, оказывается, уже с кем надо было оговорено и утверждено заранее. И мнение самого Александра тут уже ничего не решало. Хорошо хоть, что было выслушано.

Как ни крути, а к 1 мая 1933 года виделось необходимым показать досрочное достижение намеченного на первую пятилетку плана по танкам. И почти четыре сотни застрявших на 174-ом заводе боевых машин очень сильно требовалось внести в соответствующую статистику, поскольку именно они обещали дать столь потребный высокому начальству положительный результат. В том числе, их собственной работы. Ведь представители многих отраслей народного хозяйства смогли продемонстрировать достижение и даже перевыполнение намеченных целей еще несколько месяцев назад. Недаром все последние годы страна жила под негласным лозунгом – «Пятилетку за четыре года». Но и меру следовало знать, поскольку за откровенно наглые приписки, каковые встречались тысячами, могли дать 10, а то и 15 лет тюремного заключения, вместо грамоты или даже ордена.

– Все понял. Разрешите идти? – вновь вытянулся по струнке смирно комроты, испрашивая дозволение покинуть кабинет, дабы избежать продолжения головомойки.

– Погоди, – бросив на тянущегося подчиненного хмурый взгляд и откинувшись на спинку своего кресла, Калиновский все же решил завершить беседу в положительном ключе. – За то, что совершенно неработоспособные машины не пропустил, хвалю. Сдержал давление. Не прогнулся, как твой предшественник. Это многого стоит. Как и решение пропустить лишь чуть-чуть некомплектную технику. Молодец, умеешь соображать, что к чему. И за идеи тебе спасибо. Стоящие. Действительно стоящие. Есть с чем и кому работать. Но место свое в армейской иерархии все же помни и впредь не дерзи старшим. – И похвалил и пропесочил он своего ставленника, прежде чем отпустить того восвояси. Правда, напоследок несколько удивив. – Товарищ Сталин заинтересовался целым рядом фактов и выводов из декабрьского доклада о прошедших маневрах английской армии. В том числе, вышедших из-под твоего пера. Не скажу, что ему все пришлось по душе. Но появилось немало тем для размышлений. Сдается мне, нашу старую дивизионку ждет очередная модернизация со сменой лафета. Так что можешь уже сейчас начинать раздумывать о проекте танка, что окажется способен выдерживать огонь 76-мм противотанковых пушек. Гнев товарища Тухачевского не вечен. Да и я замолвлю за тебя словечко перед ним. Как раз сегодня у нас встреча. Главное, превзойди самого себя и выдай на гора поистине шедевр военной технической мысли. Мне ведь прекрасно видно, что ты это умеешь, в отличие от многих. И на всякий случай поберегись в ближайшие месяцы. Имеются намеки, что кто-то желает подвести к тебе своего человека и впоследствии через тебя попытаться достать или же очернить уже меня. Понимаешь? Вижу, что понимаешь! Это хорошо! – удовлетворенно кивнул заместитель Халепского, разглядев в глазах собеседника то, что хотел. – Особого виду не подавай, что чего-то опасаешься. Если кто незнакомый будет втягивать в беседу, не отказывайся. Послушай, о чем будут вести речь. Запоминай. Потом, если будет что доложить, поделишься лично со мной. Главное, не позволь вовлечь себя во что-нибудь компрометирующее, чтобы не оказаться подсаженным на крючок, словно бестолковая рыбешка. Ну да ты человек разумный. Не единожды успел в этом убедиться. Так что справишься. Я в тебя верю. А вот теперь можешь идти. Работа не ждет.

Покинув кабинет начальства, и получив на руки оговоренный документ, Александр поспешил покинуть здание, где располагалось УММ, чтобы до окончания рабочего дня супруги успеть отстоять многочасовую очередь в ресторан «Метрополь». Раз уж выдалась такая оказия, как однодневная командировка в Москву, грех этим было не воспользоваться, чтобы провести время вместе, да еще в столь элитном заведении. Прежде-то им никак не удавалось выбраться в какое-нибудь подобное место, имея всего один день для встречи в месяц. К тому же жена хотела послушать вживую джазовый оркестр, а таковой ежедневно играл лишь в «Метрополе». Тут же все сложилось один к одному. И желание, и время, и финансы, имелись в достатке, дабы побаловать себя изысканной кухней и обществом не самой рядовой публики.

– Настёна, ты чего насупилась? – оторвавшись от сметания с тарелки нежнейшего оливье, Александр обратил внимание на хмурый взгляд своей второй половинки. – Еда не нравится что ли?

– Да нет. Все очень вкусно, – тут же слегка качнула та в ответ удерживаемой вилкой. Даже для их, на общем фоне весьма обеспеченной в плане продовольствия, семьи последний год вышел откровенно скупым на всевозможные разносолы. Не говоря уже о всяких деликатесах. Потому любое ресторанное блюдо уходило на ура.

– Тогда что случилось? – проследив за взглядом жены, что та изредка бросала за один из соседних столиков, он хорошо рассмотрел сидящую за ним парочку, на фоне которой они сами смотрелись, как утки в компании лебедей. – Хочешь себе такой же наряд, какой имеется у той барышни? – вновь вернувшись к салату, слегка кивнул он головой в сторону столика означенной персоны.

– А ты ее знаешь? – вместо вполне ожидаемых: да, нет или не знаю, задала та мужу весьма странный вопрос. Дело же обстояло в том, что именно эту блондинку Анастасия когда-то оттаскала за волосы, подумав, что та являлась еще одной охотницей на Александра. Она и думать-то о ней уже давно забыла. И тут такая неожиданная встреча.

– Её нет, – даже не став оборачиваться вновь, чтобы бросить еще одни взгляд на соседний столик, отрицательно покачал головой Геркан. – А вот мужчина мне знаком. И поверь мне на слово. Лучше держаться от него подальше. Так что прекращай обращать на них внимание и просто наслаждайся отличной кухней и моим обществом, – подарил он супруге мягкую улыбку.

– Как скажешь, – тут же последовала совету мужа Настя, вернувшись к своей сельди под шубой. – А кто он такой? – все же не выдержала она и спросила, после того как с холодным блюдом было покончено, а суп еще не доставили.

– Не помню его имени. Мы и виделись-то прежде всего один раз. Примерно год назад на полигоне, – промакивая губы салфеткой, чуть тише, нежели прежде, начал говорить краском. – Но одно я знаю точно. Это личный помощник Енукидзе. Того самого, что заведует спокойной и сытой жизнью всех обитателей Кремля. А слухи про последнего ходят не самые приятные. – Со временем старый революционер и соратник Сталина превратился в откровенного сибарита, любящего дорогие машины, модные костюмы, курорты, хорошую еду и молоденьких девушек, что не гнушались устраивать свою карьеру через постель. Но именно через него в Советском Союзе можно было достать все, что угодно. Отчего народ и шел к нему на поклон нескончаемым потоком, нередко предлагая своих молодых жен и дочерей для приятного времяпрепровождения в качестве отступного. Во всяком случае, именно такие слухи циркулировали в определенных кругах столичного общества.

– Что за слухи? – тут же подалась вперед одна любопытствующая особа, за что мгновенно получила легкий щелбан по своему носику.

– Такие, о которых вслух лучше не говорить, – максимально дипломатично ответил Александр. – Просто поверь, что они есть и старайся держаться подальше от этих людей.

– Ого! Смотри! – округлив глаза и подавшись вперед, зашептала Анастасия своему мужу, при этом кивая уже в другую сторону. – Это же твой начальник! И вместе с ним сам Тухачевский! Ой! Они, похоже, идут прямо к нам…

Свыше трех месяцев минуло с той встречи в ресторане, и если прежде комроты воспринимал ее, как отпущение грехов и дарование ему второй попытки на исправление в глазах «армейских небожителей», то ныне Александр Геркан едва сдерживался от того, чтобы начать выть на Луну от накатившего на него чувства обиды. А дело заключалось в том, что он вновь изменился. Нет. Не так, как в первый раз, что случился четыре года назад. На сей раз личность осталась прежней. Но легче от этого не было, поскольку отныне в его голове уместились откровенно сакральные знания о событиях должных произойти в ближайшие пять лет. И это была катастрофа! Ведь мало того, что он полноценно влился в команду Калиновского, а значит и Тухачевского, всем членам которой в относительно скором будущем предстояло отправиться в застенки и после на эшафот. Так еще он это сделал прямо на глазах доверенного человека Енукидзе, отужинав с ними в «Метрополе», словно с лучшими друзьями! И, значит, Сталин мог узнать об этом факте едва ли не из первых уст. Узнать и вовсе отвернуться от одного, неразборчивого в своих деловых связях, краскома. Хотя того же Енукидзе уже совсем скоро ожидало самое настоящее забвение с печальным концом у расстрельной стенки.

Ох, если бы не желание подняться повыше, он вполне благополучно пережил бы будущие страшные 37-ой и 38-ой года. Да, был бы арестован, но опосля выпущен на свободу и даже возвращен на службу, как непричастный ни к чему такому эдакому. Теперь же в его жизни все шло по-другому. И результат рассмотрения его дела уже мог оказаться отнюдь не в его пользу. Радовало же во всем этом лишь одно – у него в запасе имелась фора почти в 4 года, за которые можно было успеть сделать много чего.

Естественно, в первые дни после своего очередного «обновления» Геркан, помимо того что вынужденно валялся в постели мучимый сильнейшей мигренью от переработки мозгом безумно огромного пласта новой информации, серьезно раздумывал о возможности сбежать за границу. А если точнее – в Великобританию или США, поскольку знание английского языка на весьма неплохом уровне у него обнаружилось еще в августе 29-го года. Ему даже пришлось обзавестись несколькими словарями, раскошелиться на частные уроки и начать читать статьи выписываемых тем же Дыренковым американских и английских технических журналов, чтобы хоть как-то залегендировать, и необходимость, и наличие, подобных познаний.

Правда, кому он там мог быть нужен – непонятно. Ни политического веса, ни громкого имени, ни особых позиций в советском обществе, чтобы позволить местным властям создать из себя некое антикоммунистическое знамя или хотя бы скромный флажок, он не имел. Потому для данных государств никакой ценности, как личность, уж точно не представлял. Стало быть, и помогать ему с дальнейшим устройством жизни местным чиновникам не имело никакого смысла. Да, что-то он мог поведать про характеристики новейшего бронетанкового вооружения РККА. Но и только. Сами-то новейшие машины уже не единожды были засвечены перед всем миром на парадах в Москве, Харькове и Ленинграде. СССР вовсе не собирался ничего скрывать от своих недругов, надеясь испугать потенциальных противников открытой демонстрацией имеющихся сил и возможностей в военной сфере. Учитывая, что в той же Великобритании за год строили столько же танков, сколько в Советском Союзе за 1 месяц, грозить действительно имелось чем. Так что этот вариант отпадал также. А как простой гражданский человек, без всякой корочки о высшем образовании и соответствующих знаний, он мог рассчитывать разве что на место обычного рабочего. И это в лучшем случае! Особенно сейчас, когда страны западного мира все еще находились в состоянии экономического кризиса, и за рабочие места там велась настоящая драка меж собственных граждан. Вот только как-то не хотелось примерять на себя эту роль, зная из рассказов того же Чудакова, в каких нечеловеческих условиях приходится вкалывать, к примеру, работягам на автомобилестроительных заводах Форда, где человек попросту «сгорал» за несколько месяцев от непосильных нагрузок, после чего пинком под зад вышвыривался на улицу. И ведь даже понимая, что их ждет, десятки тысяч кандидатов ежедневно выстраивались в очереди у ворот подобных фабрик в надежде получить место, дабы заработать доллар другой для пропитания своих семей. Голодные смерти в тех же США стали в 1933 году обыденным явлением. Максимально возможно скрываемым федеральными властями от широкой общественности, но обыденным. А как могло быть иначе, если каждый третий не имел возможности найти себе работу?