Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Немыслимо, – только и смог что произнести великий князь. – Еще каких-то десять лет назад мы восхищались аэропланами способными преодолеть скоростной барьер в 100 верст в час. Всего год назад планка в 200 верст в час считалась недостижимой для большинства истребителей. И тут вы мне демонстрируете самолет, что на две головы превосходит все ныне летающее. Кто вы такие, господа? Кто вы такие, что способны творить истинные чудеса?

– Мы те, кто не жалеет сил и средств на совершенствование дела всей своей жизни. – На протяжении трех недель пришельцы из будущего спорили по поводу раскрытия тайны своего происхождения хотя бы кому-нибудь из входящих в их круг общения лиц. За это время были высказаны тысячи аргументов, и за, и против, осуществления подобного шага. Но, в конечном итоге, осторожность взяла верх над получением возможности нашептывать в ухо хотя бы их нынешнему гостю. Лишь старшему сыну Михаила они договорились открыть всю правду и сделать его хранителем знаний о грядущем. И то лет через десять – пятнадцать должного обучения и наставления, не раньше. А с представителем дома Романовых они решили сыграть во все понимающих подданных не лишенных природной смекалки и мужицкой прижимистости. Иначе со всеми понесенными расходами действительно можно было остаться без последних штанов. – Но в одиночку, увы, у нас нет и тени шанса на успех. Однако, если ваше предложение обо всей посильной помощи еще в силе, то мы желали бы озвучить те направления, в которых нам не светит успех без лоббирования на самом верху. Вы уж простите за прямоту, но говорю, как есть, – разве что не чиркнул ножкой отыгрывающий роль скромного торгаша Алексей.

– Я не намерен отказываться от данного слова, господа. Тем более что вы, как никто иной, заслужили быть услышанными и поддержанными. – Произнося отдающие пафосом слова, Александр Михайлович даже не врал самому себе, ибо искренне желал дальнейшего развития столь широко шагающим в само будущее производствам, каковые находились во владении его нынешних собеседников.

– В таком случае, позвольте продемонстрировать вам сию великолепную машину, так сказать, в привычной ей, воздушной, среде обитания. А после, за вкусным и сытным обедом, мы опишем вам свое видение того, где возможно приложение наших сил с максимальной пользой, как для нашего предприятия, так и для России в целом…

[1] Маршал Фош зачастую не согласовывал с находившимися в Париже политиками выдвигаемые немцам условия перемирия.

[2] Это аналоги реальных двигателей серии МГ: МГ-21, МГ-31. Литера «Г» означала – Гражданский.

[3] На самом деле я так и не смог понять реальный внутренний долг, поскольку некоторые довоенные облигации, помимо рублевой цены, еще имели номинал во франках, т. е. должны были считаться по курсу золотого рубля. А вот облигации военных лет считались уже не в золотых рублях. Поэтому для простоты я указал долг в ассигнационных рублях.

Глава 6.2

Пробыв в Нижнем Новгороде семь дней, великий князь покидал город, пребывая в тяжких думах. С одной стороны, по результатам его визита удалось сделать многое. Изрядно обескровленный в последние месяцы войны ИВВФ обзаводился свыше полутысячей новых аэропланов, что вновь превращало его в значимую силу, ничуть не уступающую разросшейся авиации союзников. Авиастроители тоже не оставались обиженными, ведь помимо осуществления перевода на счет «Пегаса» чуть более трех миллионов рублей, он взял на себя обязательства договориться с ГВТУ о взаимозачете выданного управлением кредита на устройство автомобильных производств и долга возникшего перед заводом у ИВВФ. Оставшиеся же двенадцать миллионов с копейками его основные поставщики согласились принять облигациями. И все, вроде бы, вышло неплохо. Но, с другой стороны, ему показали будущее авиации, поманив, словно ослика морковкой. Вот только совершенно опустевшие карманы не позволили «ослику» приблизиться к манящему «корнеплоду».

Однако, тут на помощь военно-воздушному флоту приходил флот военно-морской. Кто как не он был наслышан о грандиозном успехе применения в бою авианосца «Океан»? И кто как не он знал обо всех недостатках данного корабля выявленных за краткий срок его эксплуатации? Недостатках, что виделось возможным полностью исправить в больших эскадренных авианосцах нового проекта. И ведь нижегородские хитрецы успели даже подготовить очередную модель подобного корабля, выбрав в качестве основы четверку находящихся в постройке линейных крейсеров типа «Измаил». Как было сказано ему при презентации – как раз выходило по одному авианосцу на каждый флот: Балтийский, Черноморский, Северный и Тихоокеанский. Что выглядело более чем разумно. И хитро! Ведь именно «Пегас» имел возможности оснастить авиационные отряды этих кораблей новейшими истребителями и бомбардировщиками-торпедоносцами. А это выходило сотни машин! Сотни новейших цельнометаллических и потому дорогущих машин!

Ему вообще стало нехорошо, когда заводчики озвучили цену своего нового творения. Не менее двухсот пятидесяти тысяч рублей за штуку стоил их новый истребитель при оформлении заказа разом на сто бортов. Ну, или же чуть дешевле, при установке более слабого двигателя. Да за такие деньги он мог купить полдюжины И-1! Но тут приходилось признавать очевидный факт – новейший И-6 крыл своего предшественника, как бык овцу. Доказательством тому была демонстрация учебного боя над заводским аэродромом, в котором заводской летчик-испытатель не смог противопоставить управляемой Алексеем Михайловичем машине вообще ничего. По сути, повторялась ситуация с кораблями, когда куда более дешевый устаревший броненосец в любом случае проигрывал новейшему дорогущему линкору. Вот и всплывала у командующего ИВВФ в голове фраза о том, что скупой платит дважды, всякий раз как он начинал подсчитывать потребные затраты на полное обновление авиапарка. Другое дело, что в этом вопросе он, пусть со временем, имел возможность разобраться. Куда же большее количество вопросов возникало при обдумывании иных просьб-предложений авиаторов.

Ни много, ни мало, в ближайшие годы они планировали подгрести под себя весь европейский рынок пассажирских авиаперевозок, пустив на воздушные линии десятки, а то и сотни модернизированных У-3, равных которым до сих пор не имелось ни у кого. Для чего требовалось согласовать с союзниками, как повсеместное открытие международных аэропортов, так и раздел сфер влияния в этой отрасли экономики. Но даже это было не все. Построенные их стараниями два автомобильных завода обладали годовой производительностью в 25000 автомобилей каждый. Естественно, при работе в 2 смены. И всей этой полусотне тысяч машин требовался платежеспособный рынок сбыта, выступить которыми могли лишь страны Старого света. Причем влезть с такого рода товаром в ту же Францию или же Великобританию, не представлялось возможным в принципе. О честной конкуренции на их территориях нечего было даже мечтать. Зато все остальные европейские государства вполне себе подлежали дележке. Как ни крути, а один из этих автомобильных заводов являлся казенным, и загрузить его работой виделось отнюдь немаловажным делом в условиях постоянного дефицита бюджета. Потому идея полностью запретить автомобилестроение в Германии, Австрии, Чехословакии, Венгрии, Османской империи и вообще во всех странах, что образуются на бывших территориях понесших поражение государств из блока Центральных держав, виделась здравой и заманчивой. Оставалось только поделить эти рынки с теми же французами и англичанами, параллельно полностью перекрыв их для американцев. Слишком уж сильно последние убежали вперед в плане производственных возможностей и ценовой политики своих заводов за счет насыщения внутреннего рынка сотнями тысяч моторов. И тут ожидался кровавый бой, поскольку откровенно опоздавшие на войну американцы, требовали для себя слишком многого, включая введение по всему миру режима свободной торговли.

Но все эти и многие другие вопросы отошли даже не на второй, а на десятый план, когда союзники созрели для подведения итогов войны. Изрядно затянувшаяся Парижская мирная конференция наглядно продемонстрировала, что у каждой страны-победителя имелось свое собственное мнение по поводу будущего проигравшей стороны. И зачастую доходило до того, что страны, имевшие единый взгляд на один вопрос, становились ярыми противниками по другому вопросу. К примеру, что Россия, что Франция, желали разделить Германскую республику на множество отдельных государств, против чего категорически выступали Великобритания с США поддержанные Италией, которым требовалось сохранить рычаг давления на политику континентальных держав в лице жаждущих реванша немцев. При этом Великобритания с США и Россией выступали за очень осторожный подход к вопросу подсчета репараций, чтобы окончательно не разрушить ими экономику немцев и сохранить для себя столь емкий рынок. Франция же, наоборот, держала курс на полное уничтожение экономики Германской республики, чтобы даже спустя два поколения та не смогла бы отойти от нанесенного ей удара.

Понять можно было, и тех, и других. Французы искренне желали не только возвращения утерянных чуть более 45 лет назад Эльзаса с Лотарингией, но также присоединения к себе углепромышленного бассейна долины реки Саар, без каких-либо дальнейших последствий для своей безопасности. Русские же, помимо международного признания отторжения всей территории Восточной Пруссии в свою пользу, требовали отделения от Германии всех прежних польских земель. Пусть Николаю II это и не приходилось по нутру, но воссоздание целостной Польши, даже в виде внутрироссийской автономии, являлось делом чести, коли он лично дал подобное обещание в самом начале войны. При этом требовалось не уничтожить собственными руками все довоенные торговые связи, что были столь необходимы погребенной под долгами России. Итальянцы же с англосаксами откровенно побаивались значительного усиления двух остающихся великих континентальных держав, которые, не имея противовеса в лице Германии, уже совсем скоро могли начать диктовать свои условия всем и каждому. Особенно их беспокоила Россия, потребовавшая передачи в свое владение, помимо немецких земель, обещанный союзниками Константинополь с прилегающими территориями. Никто ведь, давая столь серьезное обещание, не предполагал сохранения Российской империи на политической карте мира по окончанию войны. Теперь же наступал момент ответа за свои слова.

Как результат полнейшей невозможности дипломатов и министров иностранных дел прийти к консенсусу, в июне 1918 года в Париже состоялась встреча самих глав государств «Большой пятерки». Так император Российской империи, Романов Николай Александрович; премьер-министр Великобритании, Дэвид Ллойд Джордж; премьер-министр Франции, Жорж Банжамен Клемансо; премьер-министра Италии, Паоло Бозелли; и президент США, Томас Вудро Вильсон, поделили мир. Пусть для представителей средств массовой информации и участников от прочих государств отыгрывалось обязательное представление всеобщей сопричастности к происходящим историческим событиям, настоящие решения принимались именно этой пятеркой за кулисами.

За две недели ругани, перечисления ратных достижений своих государств, потрясания «военными мускулами» и небывалого доселе торга, высокие договаривающиеся стороны пришли-таки к результату, который не устроил никого, но добиться чего-либо лучшего не представлялось возможным без новой войны, к которой нынче не был готов никто. Россия не претендовала на немецкие колонии в Африке и тихоокенском регионе, а также ограничивалась занятием лишь европейской части Стамбула с территорией доходящей до Чаталджинской оборонительной линии, в обмен на Восточную Пруссию, бывшие территории Польши, и списание трехсот миллионов фунтов стерлингов государственного долга со стороны Великобритании. При этом сама Германская республика сохраняла свою целостность, дабы было с кого спрашивать долги. Англия же получала карт-бланш на отторжение приглянувшихся ей территорий Османской империи и совместно с прочими союзниками делила заграничное имущество немцев, включая колонии. По-честному или по справедливости – то уже не касалось русских. Италия же с США получали меньше всего, как в силу наименьшего вклада привнесенного в общий котел победы, так и в силу недостаточности военных сил, как скаламбурил кто-то по окончании переговоров. Сильно уступающие русским на земле и англичанам на море они были вынуждены пойти в кильватере главных строителей победы, хоть президент США и предупредил остальных о неприятии его страной на официальном уровне достигнутых решений.

Казалось бы – вот оно! Согласие среди большинства достигнуто и нынче можно передавать его на ознакомление проигравшей стороне. Но еще три месяца ушло на шлифовку текста договора, внесение в него ряда изменений, дополнений и исправлений, пока, наконец, подгоняемые гневными окриками из Петрограда, союзники не удовлетворились полученным конечным результатом. Ведь после демобилизации войск у тех же французов с англичанами осталось на континенте всего 39 дивизий против 100 русских, чья армия, мало того, что до сих пор контролировала почти всю территорию бывшей Австро-Венгрии, так еще продолжала являться главным пугалом Антанты для Германии. А выводить из себя потерявшего единственного сына и прямого наследника Николая II остерегались абсолютно все. Не в том настроении отныне пребывал император всероссийский, чтобы страдать всепрощением.

По всей видимости, подцепленный, либо в Париже, либо на обратном пути, самим монархом вирус «испанки» смог продержаться в его организме достаточно долгое время, чтобы добраться до столицы Российской империи и впоследствии перейти на самых близких людей. Во всяком случае, именно семья императора и его двор вместе с прислугой оказались первыми зараженными новым штаммом гриппа на территории России. Хотя и в экипаже императорской яхты «Штандарт» оказалось немало больных. Но среди десятков последовавших смертей лишь одна сыграла действительно судьбоносную для всего мира роль.

Романов Алексей Николаевич скончался спустя трое суток течения болезни от внутреннего кровоизлияния в легких. Пусть доставшаяся по наследству от матери болезнь и так отводила ему не много лет жизни, столь неожиданный уход цесаревича лег тяжким грузом на сердце Николая II, винившего в случившемся себя. Ведь именно он привез во дворец убившую сына заразу. С учетом же морганатического брака младшего брата императора, автоматически лишившего того возможности взойти на престол, отныне наследовать ему должен был двоюродный брат – Кирилл Владимирович, от которого сам император был, мягко говоря, не в восторге в силу множества скандалов связанных с его именем. Потому мгновенно постаревший лет на десять и сделавшийся совершенно мрачным самодержец принялся «чудить», как деликатно отзывались попадавшие под его горячую руку ближние. До рукоприкладства, конечно, не доходило. Но за неисполнение или же ненадлежащее исполнение поставленной задачи отныне можно было мгновенно распрощаться с годами создаваемой карьерой. Вот и в общении с практически уже бывшими союзниками Николай Александрович начал проявлять все большее недовольство и горячность в бросаемых в их адрес словах. И лишь те немногие, кто добыл стране победу в столь страшной войне, продолжали пользоваться его благосклонностью. Потому визит морского министра и командующих трех флотов, один из которых являлся воздушным, прошел в практически дружеской обстановке, не смотря на поднятую весьма неприятную тему откровенной слабости российского флота.

– То, что мы не столь сильны на море, как того хотелось бы, мне прекрасно известно, Иван Константинович, – прервал очередную жалобу морского министра на недостаток финансирования Николай II. Да, про корабельный состав отечественного флота можно было разве что промолчать – итальянцы и те оказывались сильнее, особенно если учесть, что вся четверка балтийских линкоров по результатам отгремевших сражений требовала капитальной перестройки. Более того, эти слишком тонкобронные корабли уже никак не могли называться полноценными линкорами, а для перехода в класс линейных крейсеров у них недоставало, ни скорости хода, ни мореходности. В подобной ситуации уже начинали появляться мысли о необходимости сохранения большей части выставленных минных полей, так сказать, на всякий пожарный случай. Мало ли кто из вчерашних союзников решит незваным гостем наведаться в Петроград и постучаться в его «врата» снарядами крупного калибра? Ему ведь даже противопоставить будет нечего! – Именно по этой причине мною не были приостановлены, как финансирование устройства батарей береговой обороны, так и непосредственно кораблестроительные программы.

– И мы это очень ценим, ваше величество, – тут же принялся убеждать монарха в своем полном довольствии данным фактом адмирал Григорович под согласные кивки командующих флотов. – Прекрасно понимая, с какими трудностями приходится сталкиваться нашей экономике, я, тем не менее, по долгу службы обязан донести до вашего сведения, что без срочного усиления корабельного состава, мы в ближайшие десять лет не сможем оказать должного сопротивления ни одному из пяти ведущих флотов мира. – Если Черноморский флот потихоньку полегоньку наращивал мускулы, введя в строй «Императора Александра III» и производя восстановительный ремонт поднятой со дна севастопольской бухты «Императрицы Марии», то Балтийскому флоту мечтать о скором пополнении дредноутами не приходилось совершенно. Во всяком случае, в ближайшие два года, поскольку «Металлический завод» прогнозировал поставку первого комплекта башен для первого же российского линейного крейсера «Измаил» не ранее середины 1919 года. И то при условии, что заказанные в Германии и Австро-Венгрии еще до начала войны детали и отливки, получится возможным доставить в Петроград хотя бы в конце текущего года. Что уж тогда было говорить о трех его систершипах, процент готовности которых заметно уступал головному кораблю по всем пунктам! Вдобавок, за 4 года англичане отгрузили всего 10 из 36 заказанных орудий главного калибра предназначавшихся для кораблей этого типа. А родной Обуховский сталелитейный завод за то же время не смог выдать вообще ни одного, пообещав завершить изготовление первых 7 штук к 1920 году при осуществлении должного финансирования. Так что даже с учетом нескорого возвращения в строй «Императрицы Марии», а также достройки в течение пары лет «Императора Николая I», в российском флоте в ближайшие годы могло насчитываться всего 8 дредноутов. И это против 42-х уже действующих английских! Причем на пятки тем же англичанам активно наступали их заокеанские кузены с азиатскими союзниками.

Избавленные от потребности содержать огромную сухопутную армию и вести тяжелейшие сражения, но активно примазывающиеся к общей победе японцы с американцами лишь заработали на этой войне. А наличие свободных средств и пустующих стапелей позволило им ринуться догонять тех же англичан, дабы получить действенный рычаг для будущих переговоров по переделу сфер влияния в азиатско-тихоокеанском регионе. Своими действиями они негласно объявили о начале новой военно-морской гонки вооружений, заложив дредноуты с поражающими воображение характеристиками, противопоставить которым тому же Российскому Императорскому Флоту оказалось нечего.

Еще 29 августа 1916 года президент Соединенных Штатов Америки подписал переданный ему из Сената «Закон о большом военно-морском флоте» предусматривавший создание под лозунгом «Second to one» крупнейших в мире ВМС. Эта программа предполагала в течение трех лет создать флот, способный вести успешную войну одновременно на двух океанах – Атлантическом и Тихом. Соответственно, против Великобритании и Японии, коли возникнет такая необходимость. Не считая легких кораблей и подводных лодок, на верфях страны предполагалось заложить 16 дредноутов водоизмещением под 40 тысяч тонн каждый. Для начала! И на все это великолепие выделялись средства, превосходившие весь бюджет России за 1913 год. Наверное, самый лучший год в истории экономики Российской империи.

Не остались в стороне и японцы, очень ревностно относившиеся к усилению любого флота, способного бросить им вызов в регионе, который они начинали считать своей исключительной зоной интересов. Стоило им прознать о новой американской программе, как очень оперативно была принята собственная, получившая наименование «8−8». Причем, в отличие от американцев, они не были ограничены пропускной способностью Панамского канала и дали зеленый свет проектам максимально крупных кораблей, которые только виделось возможным построить на имевшихся в стране мощностях. Когда в Америке узнали о характеристиках этих новых японских дредноутов, то лишились дара речи, поскольку все их корабли автоматически устаревали еще даже не будучи спущенными со стапелей.

Естественно, что пойти по такому же пути опутанная со всех сторон долговыми обязательствами Российская империя позволить себе никак не могла. Да и всех потребных производств, чтобы строить линкоры исключительно своими собственными силами, в стране не появилось даже к окончанию войны. Разве что виделось возможным затребовать необходимые лицензии и производственные мощности у той же Германии в погашение части репарационных выплат. Вот только вопрос размера последних еще только находился в процессе согласования с союзниками. На чем и решили сыграть моряки, заранее застолбив себе часть доли репараций в виде лучших немецких кораблей, с которыми им не единожды пришлось столкнуться в боях.

– Вместе с тем, имеется реальный выход из сложившейся ситуации не требующий от казны особых затрат. – Пока монарх не высказал уже озвученную мысль о катастрофической нехватке средств еще раз, но уже не столь литературным языком, поспешил завершить свою мысль морской министр.

– Я вас внимательно слушаю, – откинувшись на спинку своего кресла, спокойно произнес император. И лишь слегка расширившиеся ноздри могли дать собеседнику понять, что тот испытывал определенное недовольство от разговора.

– По настоящее время в Рижском заливе под нашей охраной сосредоточены семьдесят четыре лучших немецких корабля. Девять линкоров, два линейных крейсера, тринадцать легких крейсеров и полсотни эскадренных миноносцев. Возможно ли будет стребовать с Германии передачу нам данных кораблей, как в счет невыполненных довоенных заказов, так и в счет репарационных выплат? Ведь всего один этот шаг позволит нам в одночасье оказаться второй по силе морской державой.

– Заманчиво. Но нереально, – обдумав слова собеседника, констатировал император. – Те же англичане, из принципа, затребуют часть своей доли репараций именно в кораблях, чтобы только те не достались нам. И, как я полагаю, все прочие также не будут счастливы от усиления нашего флота. А потому делиться придется. Однако, – он слегка подался вперед и ободряюще чуть улыбнулся посетителям, – право первого выбора будет именно у вас, господа. Это я вам могу гарантировать. С вашей же стороны ожидаю получить список с разбивкой по классам кораблей, какие вымпелы мне требовать в обязательном порядке, какие в первую очередь, а какие могут быть предметом торга или вообще малоинтересны нам.

– Всенепременно подготовлю, ваше величество, – тут же склонил голову в поклоне Иван Константинович. – Самое позднее, через пять дней он окажется на вашем столе.

– Великолепно. Но, как я понимаю, вопрос немецких кораблей был не единственным, что привел вас всех ко мне, да еще в таком составе, – показательно покосился он на командующего ИВВФ. – Верно, дело пойдет о закладке авианосцев, раз уж Александр Михайлович находится в вашей компании.

– Вы очень проницательны, ваше величество, – вступил в разговор адмирал Эссен под едва заметный кивок со стороны великого князя и несколько ревнивый взгляд брошенный на коллегу командующим Черноморского флота. Последний, видимо, также желал повысить свой уровень в глазах монарха, но, к его великому сожалению, единственный российский авианосец нес службу и воевал в составе Балтийского флота. Потому-то право говорить первым выпало на долю Николая Оттовича. – Речь действительно пойдет о новых авианесущих кораблях. А если говорить точнее, то об эскадренных авианосцах, что могут стать новыми королями морей и океанов, подвинув в сторону даже сильнейшие дредноуты. Если позволите, я бы желал продемонстрировать вам модель подобного корабля. Она как раз сейчас находится у моего адъютанта, что ожидает в вашей приемной.

– Извольте, Николай Оттович, – не стал противиться хоть какому-то развлечению император, а то от монотонной и скучной бумажной волокиты ему уже становилось тошно. И он не прогадал. Пропущенный в кабинет расторопный капитан 2-го ранга отрекомендовался, сноровисто извлек из солидных размеров кофра едва уместившуюся в нем картонную коробку и, испросив дозволения, вернулся обратно в приемную, не забыв прикрыть за собой дверь.

– Вот он, красавец! – Сняв крышку с коробки, командующий Балтийского флота извлек на божий свет ту самую модель, что им самим была получена от знакомых нижегородских заводчиков еще полгода назад. – По сравнению с ним, наш героический «Океан» выглядит жалкой дворнягой на фоне маститого волкодава. Нам бы один подобный корабль к началу войны, и весь германский флот прекратил бы свое существование уже в четырнадцатом году. Но, чего не было, того не было.

– Хм, весьма необычный вид, – нейтрально отозвался государь, рассматривая протянувшуюся от носа до кормы гладкую палубу со сдвинутой к правому борту рубкой и дымовыми трубами. – Однако, хотелось бы понять его реальные размеры.

– Это переделанный в авианосец линейный крейсер типа «Измаил», – тут же уточнил один из основных моментов проекта адмирал Эссен. – К нам поступило предложение, – он бросил красноречивый взгляд на великого князя, – достроить всю четверку кораблей не линейными крейсерами, а именно авианосцами. Данный шаг позволил бы в относительно скором времени и без лишних затрат значительно усилить возможности нашего флота, а также безболезненно отказаться от не поспевших к войне кораблей, которые на фоне новейших дредноутов англичан уже не выглядят достаточно быстрыми и мощными, чтобы в полной мере осуществлять некогда возлагаемые на них функции. – В силу понесенных потерь, Королевский флот пробил завершение постройки не только линейного крейсера «Худ», который смело можно было назвать первым в мире суперлинкором, но и его собрата «Родни». Имея полное водоизмещение свыше 45000 тонн, броню и вооружение полноценного линкора, а также позволяющую нагнать любой из существующих кораблей, за исключением наиболее шустрых эсминцев, скорость полного хода, эта пара своим появлением на свет совершенно обнулила ценность линкоров не только 1-го, но и 2-го поколений. И ведь они были только первыми ласточками! – К тому же, опыт минувших сражений наглядно продемонстрировал всем, что флоту, скорее, потребны быстроходные линкоры укрытые достаточно толстой броней, нежели чистые линейные крейсера. А тем же «Измаилам» уже явно недостает, ни стойкости поясной броневой защиты, ни скорости хода, хотя по силе вооружения они смотрелись бы весьма недурно даже на фоне лучших дредноутов мира. Но ведь даже с получением последнего у нас возникли немалые сложности. Ни самих орудий, ни башенных установок, получить в должном количестве не выйдет. Во всяком случае, в ближайшие годы. Что превратит сии корабли в очередные долгострои.

– А в чем состоит твой интерес, Сандро? – обдумав все сказанное, хозяин кабинета обратился к молчавшему все это время родственнику.

– Аэропланы, ваше величество, – мгновенно отозвался тот. – На все четыре эскадренных авианосца потребуется поставить не менее четырехсот аэропланов, включая учебные и запасные машины. Стало быть, оставшиеся практически без заказов авиастроительные заводы не придется закрывать. И Россия не потеряет одну из тех высокотехнологичных областей промышленности, что принесла победу нашему оружию.

– То есть, подобный корабль сможет принять на борт аж сотню самолетов? – император по-новому взглянул на покоящуюся перед ним модель авианосца. – И как же они туда все поместятся?

– Позвольте продемонстрировать? – тут же отозвался со своего кресла Николай Оттович.

– Уж будьте так любезны, – слегка кивнул император и принялся внимательно наблюдать за тем, как адмирал снимает полетную палубу. – Хитро, – односложно прокомментировал он открывшийся вид на разделенный противопожарными переборками верхний ангар, в котором обнаружилось четыре десятка бипланов со сложенными вдоль фюзеляжа крыльями, что были набиты в помещения подобно сельдям в бочке.

– Это новый бомбардировщик-торпедоносец, – достав одну из великолепно выполненных миниатюрных моделей аэропланов из нутра корабля, Александр Михайлович аккуратно развернул крылья, которые, щелкнув замочками, встали на места и, покопавшись в одном из соседних отсеков, извлек оттуда модель 356-мм торпеды, кою и подвесил под фюзеляж. – Насколько мне известно, предсерийная машина уже полностью облетана и вскоре будет представлена на ознакомление представителям нашего военно-морского флота. Тогда же производителями запланирована ее проба в посадке на палубу «Океана» с последующим взлетом с нее. Поэтому говорить о ее реальных боевых возможностях пока еще рано. Однако уже сейчас можно судить, что благодаря применению новейшего мотора в 650 лошадиных сил, стало возможным сделать ее вдвое более компактной, нежели нынешний ударный самолет палубного базирования. Да и по скорости полета он уже продемонстрировал вдвое лучший результат. Одна с ним беда, – тяжело вздохнул командующий ИВВФ, протягивая модель в руки императора, – он цельнометаллический и потому в производстве выходит как два штурмовика или полдюжины У-2. Дорогая машина, в общем. Но за прогресс приходится платить. Тут уж никуда не денешься. Во всяком случае, для военно-воздушного флота я года через два-три планирую испрашивать немалые средства, чтобы начать постепенную процедуру замены хотя бы находящихся ныне на вооружении истребителей, на вот таких хозяев неба. – С этими словами он при помощи адмирала Эссена отсоединил от модели авианосца весь верхний ангар целиком и продемонстрировал монарху столь же сильно забитый аэропланами нижний ангар. – Новейший цельнометаллический палубный истребитель И-6П. Стоит в шесть раз дороже И-1, но при этом вдвое превосходит того по всем показателям.