Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Наверное, потому что по национальности я русский немец, – как-то даже растеряно развел руками краском. – Историческая родина далеких предков и всё такое.

– Наверное, – согласно кивнул секретарь ЦК, засунув трубку себе в рот и начав очередную войну со все еще не желающими загораться с первого раза спичками. – И что там с этой распиской? – одной фразой вернул он прерванный разговор к его теме.

– Да. Вот, – тут же спохватился Александр. – В общем, угрожал сдать меня в ГУГБ, если я не соглашусь делать всё, что он прикажет. Но я-то твердо знал, что никакой такой расписки быть не может, поскольку вспомнил уже всё, что со мной происходило прежде. О чем он знать, естественно, никак не мог. Поэтому я решил сыграть по его правилам и претворился перепуганным, чтобы выведать, для чего я ему мог понадобиться. Всё же на нынешней своей должности я, как бы это сказать, представляю собой практически пустое место в каком-либо стратегическом плане. Ну что такого может сделать заместитель командира танкового полка по технической части? Я ведь, ни командовать, ни воевать, больше не могу. Мне даже свой танк более не полагается!

– Вы же были командиром танкового батальона, – не наигранно нахмурившись, уточнил имеющуюся у него информацию Иосиф Виссарионович.

– Так после введения новых званий я перешел в разряд технических специалистов и еще в прошлом году был отстранен от командных должностей. Хорошо хоть остался в том же полку. Я полагал, что вы в курсе, – откровенно растеряно произнес Геркан. Не то, чтобы глава СССР был должен отслеживать карьеру каждого отдельного краскома, но его – того, кто обязывался прийти на помощь вместе со своим танковым батальоном, случить вдруг какая замятня, могли бы и вести в фоновом режиме.

– Не уследил, – лишь показательно удрученно покачал на подобные новости головой секретарь ЦК. – Больно уж много дел навалилось разом. Надеюсь, вы на меня за то не в обиде?

– Как можно, товарищ Сталин! – аж слегка подался вперед Геркан, разве что не прижав руки к груди. – Где ваши заботы обо всем советском народе и где я со своими мелкими проблемами! – изрядно так прогнулся он перед «хозяином». – Тем более, что для меня лично это и проблемами назвать нельзя. Как бы даже наоборот – мне сохранили возможность заниматься любимым делом, пребывая на службе. Все же командовать – это не совсем моё. Куда больше я предпочел бы вновь вернуться к созданию новой техники. Просто я полагал, что, кто надо, в курсе исчезновения моих былых возможностей по управлению определенными воинскими силами.

– Может, кто надо и был в курсе, просто мне посчитал лишним сообщить, – задумчиво так протянул Иосиф Виссарионович, начав попыхивать своей трубкой. – Но этот вопрос мы проясним чуть позже, – слегка повернул он голову в сторону Власика, как бы давая тому приказ взять данное дело на карандаш. – Теперь же давайте вернемся к основной теме беседы.

– Да, конечно! – тут же собрался краском. – В общем, в тот раз я потребовал доказательств его слов и предъявления той самой расписки о ведении мною шпионской деятельности. Сегодня же, когда я наведывался к начальнику Научно-технического комитета АБТУ, он меня отловил в коридоре, – перевернул всё с ног на голову Геркан, о чём, впрочем, знал только он сам. – И предъявил отпечатанное на машинке согласие с вроде как моей подписью. А после моего ознакомления с этим документом, потребовал дождаться его на выходе из управления, чтобы мы обсудили дальнейшие действия вне стен здания. Должно быть опасался, что кто-нибудь услышит чего лишнего. В ходе же последовавшего разговора выяснилось, что ему как раз и был нужен глава технических специалистов танкового полка. Причем для работы не где-нибудь, а в Испании! – выпучив глаза от своих же озвученных слов, состроил совершенно глупую физиономию Геркан. – Вполне естественно, что я от подобного поворота изрядно обалдел. Где я и где Испания! Я и языка-то испанского не знаю! И каким ветром меня туда вообще могло занести, даже представить себе не мог! И оказался откровенно ошарашен тем, что уже запланирована отправка туда целой мотострелковой дивизии для участия в вот-вот должной разразиться гражданской войне! – Краском его уровня никак не мог знать, что еще в апреле 1936 года, за два месяца до начала вооруженного противостояния, советская разведка уже докладывала наверх о неизбежности подобного хода событий. Так что легка озвученная им информация как раз на подготовленное поле. – Но самое главное состояло в том, что мне ставилась задача постоянного незаметного выведения техники из строя. Чтобы наши танки прослыли на весь мир, как ни на что не годное ржавое железо и, естественно, ломаясь на поле боя, вели к поражению стрелковых частей. И что мне со всем этим делать теперь, я не имею ни малейшего понятия! Ведь я один уж точно никак не мог бы обеспечить подобного положения дел на протяжении хоть сколько-то продолжительного времени! Мехводы-то со временем непременно обязаны были понять, что дело нечисто! А, стало быть, как минимум, командование полка и дивизии обязано было не замечать мои промашки и возможные жалобы красноармейцев! Когда же я постарался скрутить Халепского, чтобы сдать его органам государственной безопасности, он совершенно внезапно выстрелил в меня. Оказалось, что все это время он прятал руку с револьвером в кармане своей шинели. А после мы начали бороться и… В общем, он так-то габаритов был не сильно больших. Я смог ухватиться за ствол его револьвера и направить оружие в него же. Результат вам уже известен – он погиб, фактически застрелившись, а я сижу перед вами и вообще не знаю, что мне со всем этим делать. Кому теперь можно верить, а кого надо опасаться? Еще и Испания эта, будь она неладна!

– Не переживайте, товарищ Геркан. Разберемся. Со всем разберемся. – Посасывая в задумчивости уже потухшую трубку, произнес Сталин. Причем произнес это таким тоном, что обоим присутствующим в комнате мужчинам стало кристально ясно – что действительно разберется.

[1] Старые большевики – общее наименование тех, кто вступил в партию до революции.

Глава 12

Тлеющий фитиль

Какие бы корректировки в ход истории ни привнес изменивший уже немало судеб Александр Морициевич Геркан, отголоски его действий, по всей видимости, совершенно не задели Испанию. Потому точно так же, как было в известной краскому истории, мятеж против республиканского правительства начался в испанском Марокко 16 июля 1936 года, и перекинулся в метрополию уже спустя пару дней. Именно тогда большая часть генералов и офицерского корпуса страны выступили на стороне путчистов. Причем не в одиночку, а будучи поддержанными своими солдатами и матросами. В общей сложности не менее 80% испанской армии и до четверти флота оказались в рядах сторонников мятежа. Но что то была за армия?

Просидевшая всю Первую Мировую Войну в сторонке от боевых действий она по факту устарела, что морально, что материально, оставшись на своем же уровне начала XX века со всеми вытекающими из этого последствиями. Да еще и с учетом откровенно «раздолбайского» испанского колорита. Не помогли даже закупки устаревших моделей французских танков и аэропланов, появившихся на свет в конце ПМВ. При этом совершенно закостенелый и погрязший в неге офицерский корпус в своей большей части оказался ни на что не годен. Да и солдаты из числа призывников очень споро начали разбегаться кто куда.

Именно поэтому когда перетрусившее правительство отдало приказ вскрывать арсеналы, и началась раздача оружия всем желающим членам того или иного профсоюза, лишь бы те только стреляли в сторону мятежников, положение этих самых мятежников принялось лавинообразно ухудшаться. Где трех-, где четырех-, а где и пятикратное превосходство в живой силе созданной буквально за пару дней «народной милиции» не позволило генералу Молу прорваться к Мадриду, а после вовсе заставило его войска уйти с ранее захваченных территорий и даже вынудило того перейти к обороне. И это при условии, что никакого полноценного командования у защитников избранной власти не имелось вовсе! Каждый отдельный отряд, за редким исключением, действовал лишь по своему разумению. Вдобавок мигом расплодившиеся анархисты с местечковыми сепаратистами-автономистами подливали немало масла в огонь, поскольку могли, как выступить на одной стороне с проправительственными силами, так и ударить им в спину – причем зачастую по желанию пятки левой ноги. Уж больно сильно распыляло темперамент многих горячих южных парней, почувствовавших свободу и вседозволенность, наличие в руках огнестрельного оружия. Но, даже имея подобные разброд и шатания в своих рядах, они умудрились одержать верх над почти 100-тысячным войском. Правда, раздробленным на отдельные батальоны, полки и бригады, расквартированных по всей территории страны.

Потому не было ничего удивительного в том, что очень скоро в стане сторонников республики началось головокружение от успехов и, естественно, дележка власти, поскольку о каком-либо действительном единстве в их рядах нечего было даже говорить. А делить между тем имелось что, ведь вместе с офицерами не приняла новую власть и большая часть чиновничьего аппарата. Так что теплых и сытных мест освободилось великое множество – бери – не хочу, коли сможешь удержать власть в своих руках. Одно было плохо. Длившаяся уже свыше трех недель беспорядочная стрельба куда-то в сторону противника совершенно истощила запасы, что патронов, что снарядов, и у тех, и у других. А говорить об окончательной победе не приходилось совершенно. Но если мятежники всё еще могли рассчитывать на более чем полсотни тысяч человек своих колониальных войск – наиболее обученную, мотивированную и сохранившую припасы добрую треть армии мирного времени, то перед испанским правительством встал весьма актуальный вопрос воссоздания с нуля полноценных государственных войск. Для чего было потребно огромное количество оружия, которого в стране уже попросту не имелось. То, что уже было выдано на руки, можно было смело считать потерянным для страны. Ведь никто из находившихся в здравом уме не стал бы добровольно возвращать то единственное, что позволяло в столь непростые «времена перемен» оберегать себя и свою семью от мигом сформировавшихся банд мародеров.

И в первую очередь Мадрид, естественно, обратился к Парижу, как того требовал подписанный годом ранее двусторонний договор об обязательном выкупе у Франции оружия и боеприпасов не менее чем на 40 миллионов франков. На тот момент еще золотых. Именно по этой причине уже совсем скоро франко-испанскую границу пересекли в общей сложности 152 тонны золота изъятые из подвалов Банка Испании. Пересекли и чуть ли не мгновенно оказались «заморожены» во исполнение властями Франции взятых на себя 15 августа обязательств о невмешательстве в дела Испании. Как и властями Великобритании, чьим не самым рядовым гражданам принадлежало безумно огромное количество предприятий, шахт, портов, железных дорог и всего прочего на территории этого южно-европейского государства. В их памяти всё еще были свежи воспоминания о понесенных ими потерях на территории нынешнего СССР, так что прихода к власти коммунистов и в Испании тоже, они уж точно не желали. Но эти смогли «заморозить», а после вовсе «потерять» всего чуть более 9 тонн испанского золота. Вишенкой же на приготовленном ими для испанцев торте стало создание 9 сентября 1936 года «Комитета по невмешательству в дела Испании», со временем вобравшего в себя 27 стран, который занимался исключительно выставлением преград для республиканских властей и старательно не замечал действий входивших в него среди прочих Германии с Италией. В общем, уже незнамо в который раз за историю человечества двойные стандарты вступили в силу, и лишь СССР с Мексикой заявили о своем неприятии этих самых «стандартов». Впрочем, заявили не просто из солидарности с испанским правительством. Дело было в другом – уже к 9 августа, почти за неделю до получения окончательного отказа в помощи со стороны Парижа, испанцы совершенно отчаялись получить хоть что-нибудь от прочих европейских стран. И в адрес представителей СССР прозвучал призыв, общий смысл которого сводился к одному – «мы согласны на всё, только помогите чем можете».

При этом произошедший в Испании мятеж на самом деле, что называется, зашёл в кассу лично для Сталина и всех, кто придерживался именно его курса. Ведь восстание испанских военных, мгновенно обозначенное в советской прессе «Военно-фашистским заговором», оказалось практически подарком в преддверии будущего суда как раз над многочисленными собственными бывшими краскомами, обвиняемыми в подготовке чего-то схожего. Теперь, тыкая в сторону Испании пальцем, можно было громогласно объявлять с любой трибуны, что лишь прозорливость лично товарища Сталина, а также партии и правительства смогли уберечь СССР от подобной беды. И, не будь дураками, объявляли да тыкали, тем самым настраивая собственное население на нужный лад не только в плане взращивания ненависти к внутренним врагам, но и в плане насаждения понимания в необходимости организации всей возможной помощи «испанским братьям и сестрам». Правда, одновременно с этим приходилось учитывать официальную позицию СССР, отказавшегося от всяческого продвижения мировой революции каким-либо насильственным путем и перешедшего к взращиванию настоящих коммунистов во всех прочих странах исключительно демонстрацией собственного примера. Отчего посылать в Испанию части Красной Армии не представлялось возможным совершенно. Чего нельзя было сказать о добровольцах-интернационалистах! Но и тут не обошлось без очень такой немаленькой ложки дегтя в гипотетической бочке меда. Точнее без двух ложек, имена которым были: Италия и Германия.

Заняв сторону мятежников, уже к 1 августа они успели поставить тем свыше трех десятков новейших трехмоторных тяжелых самолетов, которые впоследствии смогли прогнать из Гибралтарского пролива испанские корабли, команды которых сохранили верность правительству. Тем самым они открыли водный путь в метрополию активно бьющим копытами землю колониальным частям. Да, при этом, и немцам, и итальянцам, приходилось пополнять ряды своих фаворитов, что личным составом, что техникой с вооружением, что всеми потребными ресурсами, исключительно посредством морских и воздушных перевозок. Однако у них при этом имелись два немаловажных преимущества перед тем же СССР: Королевские военно-морские силы Италии и Португалия.

Первые на голову превосходили всё, что мог бы наскрести по сусекам только приступивший к возрождению своих военно-морских сил Советский Союз. Причем возрождавший эти самые силы как раз при помощи итальянских специалистов и частично даже на итальянских верфях. Во всяком случае, в скором времени ожидалась закладка новейшего лидера эскадренных миноносцев ВМС РККА, головного корабля целой серии из дюжины вымпелов[1], не где-нибудь, а именно в Италии. Да и большая часть советских танков бегала на итальянских подшипниках, поскольку немецкие и шведские оказались недоступны по политическим мотивам. Так что ссориться двум странам – было не резон. Задыхающаяся уже которое десятилетие кряду экономика Италии, как всегда, нуждалась в любых приходящих извне деньгах. А Союзу позарез требовались современные технологии.

Правительству же Португалии ну очень сильно не понравилось озвученное республиканскими властями Испании намерение превратить соседа в еще одну часть своего государства через организацию у того социалистической революции. Так что вся портовая и дорожная инфраструктура Португалии мгновенно оказалась предоставлена в распоряжение сторонников восстания, стоило только от тех поступить соответствующему запросу. И что опять же было немаловажно, Португалия, в отличие от Испании, не оказалась объявлена правительствами ведущих европейских стран территорией закрытой для поставок и транзита вооружения. Стало быть, и следующие в неё суда не могли подвергаться досмотру, либо же аресту.

Вот на фоне такой международной обстановки и в преддверии ряда иных событий, во второй половине августа, сразу после завершения суда над выявленными политическими и военными врагами народа, прошло заседание Политбюро ЦК ВКП(б), на котором, среди прочего, фактически решалась судьба Испании. Прошло отнюдь не в полном составе, поскольку тот же Сталин, по уже сложившейся традиции, на период с августа по октябрь покидал Москву, уезжая восстанавливать здоровье на юга. В этом году он проживал на своей даче в Сочи, откуда и слал многочисленные телеграммы по всем обсуждаемым вопросам. Именно туда и был доставлен из «чекистских застенков» Александр Геркан, которого вот уже свыше трех месяцев трясли по поводу его возможного участия в военно-фашистском заговоре и убийстве начальника АБТУ РККА. Правда, стоило отметить, что трясли без огонька и даже относительно вежливо. Во всяком случае, тех полных отчаяния и боли криков, что доносились из-за дверей прочих кабинетов, где допрашивали иных «несознательных граждан» и мимо которых краскома ежедневно водили на допросы, выбить из него не пытались. Да, старались давить морально и закидывать всевозможными фактами, большей частью – откровенно нелепыми. Пару-тройку раз даже съездили по зубами для большей острастки. Но более руки не распускали. Видимо имели сверху соответствующий приказ – «прессануть», но не калечить. В общем и целом можно было сказать, что отделался он за свои «преступные фортеля» очень легко. Кого другого уже вполне себе могли и расстрелять. Вот что значило вовремя обозначить «хозяину» свою позицию по выстраиванию личной будущей карьеры! Никаких командных должностей, никакой тяги к реальной власти, а лишь желание заполучить своё маленькое КБ и дозволение творить боевую технику на славу РККА! Плюс за его технической душой совершенно не имелось никаких «политических бесед» со всякой выбивающейся из рук либеральной пишущей братией. Чем так-то грешили очень многие! Высокопоставленные военные, всевозможная директорская братия, многочисленные чиновники и даже чекисты из числа семейных, попадая под напор своих вторых половинок желавших «поблистать в обществе», то и дело были вынуждены таскаться по всевозможным «квартирникам». И весьма крамольные разговоры являлись отнюдь не редким сопровождением подобных сборищ. Опасность же заключалась в том, что даже один единственный прежде обласканный советской властью и вознесенный ею на вершины «властитель букв и умов» мог нанести куда больший ущерб Советскому Союзу, нежели десятки тысяч вредителей на заводах. Обличители советской действительности не были нужны никому. Вот и отслеживали соответствующие органы соответствующие знакомства. В которых Геркан, к его счастью, уличен не был. Потому и обошлись с ним даже помягче, чем с тем же авиационным конструктором Поликарповым[2], который ныне творил, находясь под условным осуждением.

– Здравствуйте, товарищ Геркан. Я рад, что наше следствие, наконец, во всём разобралось и полностью обелило ваше доброе имя! – так сказать, с порога принялся откровенно лицемерить Сталин, встречая доставленного краскома на веранде своего дачного дома. – Мне ли не знать, каково это – безвинно сидеть за решеткой за свои убеждения, – совсем не тонко намекнул он на собственную ссылку, одновременно стараясь вызвать у собеседника понимание к произошедшему. – И как сильно после такого разуму и телу требуется хороший отдых! А в Сочи отдых сейчас особенно хорош! Я попрошу товарищей подыскать для вас и вашей семьи место в одном из санаториев. На целый месяц! А лучше вовсе на два! А? Как вам такое предложение?

– Здравствуйте, товарищ Сталин, – наконец, смог вставить хоть одно своё слово Александр, подобострастно пожимая протянутую ему для приветствия руку. – Благодарю за заботу и участие в моей судьбе. Я знал, что правда восторжествует, и ни секунды не сомневался в сделанном мною выборе, – не забыл тут же прогнуться он, совершенно понятно для обоих имея в виду то, под чью руку встал краском. – А что касается отдыха. Не буду врать, отдых действительно пришелся бы к месту. Тем более, что мы с супругой никогда прежде не были на Черном море, а я ей когда-то обещал организовать поездку в эти края.

– Вот и замечательно! Такие обещания непременно надо выполнять! – продолжал разыгрывать доброго хозяина Иосиф Виссарионович, приглашающе указывая гостю в сторону открытой входной двери. – Чуть позже вы сможете оправить ей телеграмму, а товарищи позаботятся обо всём прочем. Но пока у нас обоих имеется время не занятое семьей и добрыми друзьями, я бы желал поговорить с вами об Испании. – Не то чтобы у СССР не имелось в этой стране своих агентов или же иных источников информации – через тот же Коминтерн, к примеру. Да и заниматься вопросом Испании был назначен Каганович. Однако Сталин, памятуя о прежних предупреждениях Геркана, решил перестраховаться и озаботиться отправкой туда «своего маленького человечка», который бы смог относительно незаметно разнюхать истинные настроения на месте. Дипломаты, конечно, тоже вот-вот должны были отправиться в путь. Вот только их поле деятельности лежало в несколько иной, более высокой, плоскости высокой международной политики. Да и веры особой сейчас не было никому из «старой гвардии» сотрудников НКИД[3], а достаточно умелых новых пока еще наблюдался дефицит и на все критические участки их банально не хватало. Тем более, что от соответствующих кандидатов требовалось знать специфику и подводные течения данных мест, отчего выбор вовсе оказался ограничен. – Вы как, товарищ Геркан? Случаем не подумывали о том, чтобы сплавать туда в командировку, дабы на месте оценить, так сказать, перспективы применения бронетехники отечественного производства? Коли вас пытались завербовать враги народа, – четко обозначил он нынешний статус Халепского, – для совершения откровенно пакостных диверсий. Почему бы и нам не воспользоваться их подходом к делу, но с целью получения противоположного эффекта? А? Правда, лично вам в этом случае с отпуском придется повременить. Но ваша семья, будьте уверены, получит незабываемые впечатления от отдыха на море. – Наряду с предложением о срочной загранкомандировке тут же был обозначен и способ обеспечения верности со стороны вчерашнего сидельца. – Вы, кстати, какими-нибудь иностранными языками владеете?

– Только английским. И то со словарем, – секунд за пять переварив услышанное предложение, поспешил не совсем честно ответить на последний вопрос Александр, дабы еще больше не затягивать случившуюся паузу. – Когда служил в конструкторском бюро УММ, мой начальник – Дыренков, выписывал огромное количество американских журналов технической направленности. Вот и пришлось тогда озаботиться самосовершенствованием, чтобы не бегать каждый раз в поисках переводчика, – поспешил он уточнить источник своих знаний, чтобы, пусть даже в шутку, не оказаться обвиненным в том, что он, помимо японского и немецкого шпиона, заодно является американским, английским, да и канадским за компанию. Или вовсе экзотическим – австралийским! – А вот по-испански, увы, не знаю ни единого слова, – развел он руками, когда хозяин дачи, и не только дачи, повернулся к нему, прежде чем указать на стул за уже накрытым для обеда столом.

– Самосовершенствование – это всегда прекрасно! Без постоянного самосовершенствования человек непременно начинает деградировать. Совсем понемногу. Шажок за шажком. Но неумолимо. А это уж точно не наш с вами путь. Не путь настоящего коммуниста! Так что, уверен, вы, продолжая идти по однажды выбранному пути, еще не единожды порадуете, и РККА, и весь советский народ, своими великолепными боевыми машинами, – вслед за уже нависшим над семьей краскома кнутом, оказался обозначен ему и весьма вкусненький пряник, но только, естественно, за добротное выполнение будущего задания. – Однако прежде мне потребуются ваша помощь и ваши профессиональные знания, чтобы сформировать мнение по испанскому вопросу, – солидно так Иосиф Виссарионович позволил своему собеседнику потешить чувство самолюбия. Как же! Допустил до права участия в формировании его мнения! Его! Самого! – Вы не дипломат, не разведчик, не экономист. Вы боевой танкист. Тот, кто первым вступает в сражение и обеспечивает прорыв всем идущим следом, – очень так возвышенно описал он роль обычной жертвенной пешки. – И потому ваш взгляд на складывающуюся в Испании именно военную ситуацию, несомненно, будет особенным. Отличным от других. И этот взгляд, уж будьте уверены, окажется отнюдь не последним, когда придет время принимать окончательное решение. Но, прежде чем продолжить разговор по существу данного вопроса, предлагаю отобедать! – расплылся секретарь ЦК в улыбке самого радушного хозяина приглашающего дорогого гостя за стол.

С одной стороны, Сталин хотел бы избежать открытого вовлечения Красной Армии в разрешение проблем Испании, всё еще лелея надежду создать совместный с ведущими европейскими странами антифашистский политический блок, дабы общими усилиями задавить ту же Германию, вызывающую у него основные опасения. Для чего требовалось время от времени умасливать во многих спорных вопросах, включая испанский, и Лондон, и Париж. А те уж точно не горели желанием лицезреть советские войска в Европе – на границе с Францией. Скорее уж наоборот, вовсе не желали их видеть в тех края.

С другой же стороны, он никак не мог бросить на произвол судьбы то первое европейское государство, в котором имелась не иллюзорная возможность привести к власти именно коммунистов. Государство способное стать символом превосходства коммунистической идеи над фашизмом! А ведь вслед за Испанией вполне себе могла последовать по данному пути и Франция, где левые идеи были весьма популярны в народе. Совместно же с Францией, Испанией и той же Чехословакией, с которой у СССР уже был подписан договор о взаимопомощи, виделось вполне реальным создать надежный фундамент для формирования общеевропейской антифашистской фракции, способной превентивно задавить милитаризирующуюся день за днем Германию, пока не стало слишком поздно.

Уж больно неприятную картину рисовали в Генеральном штабе РККА, при рассмотрении ситуации совместного польско-немецкого нападения на СССР. Даже учитывая все наличные силы страны, включая дивизии находящиеся на Дальнем Востоке, что УССР, что БССР, что Ленинград, оказывались утеряны в первые же месяцы гипотетического противостояния. Да и дальнейший ход событий не предвещал Советскому Союзу ничего хорошего, учитывая милитаристические поползновения Японии на восточных границах, происходящие на фоне целенаправленного сближения Берлина и Токио.

В общем, в складывающейся в мире ситуации всё было очень зыбко и при этом хитро взаимосвязано. Причем, играя соло, взять и разрубить формирующийся «Гордеев узел» не представлялось возможным совершенно. Непременно приходилось, либо искать, либо взращивать, союзников. Потому и требовалось разрешить испанский вопрос с максимально возможными политическими выгодами. Потому и уделял Сталин ему своё внимание, хотя иных проблем, что внутренних, что международных, имелось столько, что не унесешь. Однако, как он полагал, время для принятия верного решения еще оставалось, отчего виделось возможным позволить себе получше подготовиться к будущим свершениям. Для того и решил двинуть одну из своих многочисленных пешек вперед. Благо пешка была удачливая. Иные ладьи не выживали там, где она умудрялась проскакивать с минимальными для себя потерями. Главное при этом требовалось уследить, чтобы пешка не посчитала для себя возможным превратиться в ферзя по преодолении всего игрового поля. А то много таких, молодых да шустрых, повидал он за свою жизнь.

[1] В реальности смогли построить только один корабль – «Ташкент».

[2] Николай Николаевич Поликарпов – главный конструктор основных истребителей РККА 30-х годов – И-5, И-15, И-16.

[3] НКИД – народный комиссариат иностранных дел

Глава 13

Картинки бывают разные

Одно дело – сказать и совсем другое – исполнить. Учитывая то, что в Испании у СССР только-только начинало формироваться официальное посольство, а также по причине отсутствия прямой связи со всевозможными испанскими министерствами, в которых так-то творился самый настоящий бардак из-за дележа власти, лететь Александру на Пиренейский полуостров предстояло инкогнито, дабы не терять драгоценное время. Да и действовать впоследствии предполагалось также под чужой личиной. Благо лазейки имелись. И ныне он как раз поджидал на входе в Московскую студию кинохроники свой будущий «пропуск».

– Роман Лазаревич? – окликнул Геркан мужчину лет тридцати, фотографию которого ему продемонстрировал получасом ранее начальник Главного управления кинематографии, уже получивший соответствующие указания сверху. Тот явно спешил заскочить внутрь здания, отчего едва не сбил с ног неожиданно возникшего у него на пути краскома.

– Да. Это я, – оказался вынужден притормозить и вступить в диалог кинооператор, что совсем недавно вернулся из протяженного автопробега по горам, долам и пустыням, а ныне как раз спешил на утренний просмотр очередной части отснятых в проделанном нелегком путешествии сюжетов. – Вы от меня что-то хотели?

– Полагаю, что это вы кое-что от кое-кого хотели, – слегка усмехнулся в ответ Александр и, выудив из нагрудного кармана гимнастерки сложенный вдвое конверт, продемонстрировал тот собеседнику.

– Это же! – аж раскрыл от удивления рот Роман, поскольку мгновенно узнал своё послание, оставленное им несколькими днями ранее дежурному в бюро пропусков у Боровицких ворот Кремля. Всё бы ничего, мало ли советских граждан ныне писали напрямую в наркоматы и членам правительства. Но основной особенностью конкретно данного письма являлся указанный на нем адресат – «Иосифу Виссарионовичу Сталину. Лично».

– Совершенно верно. Это именно оно, – сложив конверт и убрав его обратно в карман, Геркан указал на стоящий недалеко побитый годами эксплуатации автомобиль. Увы, за время нахождения под следствием его успели снять с прежде занимаемой должности, и вместе с местом службы также оказался утерян служебный ГАЗ-34. Вот и приходилось ныне пользоваться старичком «Росинантом», имевшим не самый презентабельный вид. Хотя само наличие машины уже говорило о человеке многое, поскольку даже сейчас во всей Москве насчитывалось всего порядка 5000 легковушек. – Давайте отойдем немного в сторонку и поговорим более детально о вашем желании. Заодно и товарищам не будем мешать идти на работу. – Сделал он такой легкий намек, что лишних ушей им точно не нужно.