Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Связь – это нервы войны. Очень точно подмечено! И желание ваше понятно. Такое желание имеется у каждого красного командира болеющего за свою службу, – аж одобряюще похлопал того по плечу генсек. – Вы, товарищ Геркан, не сомневайтесь. Наша промышленность озабочена данным вопросом уже не первый год. Имеются у нее и весомые достижения на поприще радиофикации Красной Армии. Потому обождите еще немного. И до вас, танкистов, очередь, непременно, дойдет.

На этом, собственно, теоретическая часть Геркана подошла к концу, и эстафету принял Козырев. Можно было сказать, что тут настроение генсека даже пошло вверх, поскольку перечисление основных характеристик танков иностранного производства продемонстрировало их заметный проигрыш отечественным разработкам. Лишь танк Кристи вызвал заметный интерес благодаря его скоростным характеристикам, отлично подходящим для операций глубокого прорыва. К тому же возможность передвигаться на колесах была также отнюдь немаловажно, учитывая, сколь много имелось проблем с гусеничным движителем. Гусеницы имели тенденцию спадать при маневрировании, траки то и дело разваливались на куски, а соединяющие их пальцы стирались и гнулись. Причем, эта «гусеничная» болезнь была отнюдь не особенностью советского танкостроения, английские танки тоже постоянно подкидывали подобные поломки во время проведения их испытаний. Пусть и в сильно меньшей мере. Но подкидывали. И это был факт, который следовало учитывать. А после началась практическая часть программы.

Дождавшись отмашки, Александр сорвал свой танк с места и ринулся на покорение ближайшего пригорка, следом за которым его детище ожидал забег на пару километров с преодолением разной крутизны подъемов и пары грязевых ям. Конечно, по сравнению с тем же танком Кристи, Т-26, ставший куда более грузным, нежели английский прототип, никак нельзя было назвать рысаком. Скорее он походил на трудягу тяжеловоза, размерено и неумолимо двигающегося вперед по рабочим делам, а не в целях удивления жаждущей развлечения публики. Если по шоссе с твердым грунтом он смог разогнаться аж до 42-х километров в час, против 35-ти в изначальной версии, то динамика на пересеченной местности оставляла желать лучшего. Скорость тут же упала почти вдвое, отчего захватывающим зрелище ползущей вперед стальной черепахи назвать было нельзя. Но внимание оно все равно привлекало, поскольку даже такая техника по нынешним временам смотрелась чем-то сногсшибательным. Особенно на фоне стоящего тут же для лучшего сравнения новенького Т-20, пусть и пошедшего в серию лишь в этом году, но уже совершенно устаревшего морально.

Раскрутив двигатель на максимум, пока длился прямой участок, Геркан, уже зная, что машине хватит, и скорости, и набранной инерции, чтобы достичь вершины, сосредоточил все свое внимание на удержании прямолинейного курса, поскольку не было ничего опаснее для танка при «штурме вершин», чем бортовой крен, неизбежный при неправильно работе фрикционами. В случае допущения подобной ошибки, можно было не только заглохнуть посреди холма, но и вовсе потерять гусеницу. Что было совершенно недопустимо на столь ответственном представлении, по результатам которого его личная судьба могла измениться, либо в сильно лучшую, либо в сильно худшую сторону. Естественно, в зависимости от успеха или неуспех демонстрации машин.

Как только в смотровой щели перестало виднеться только небо, а машина заметно качнулась носом вперед, достаточно потеряв скорость на подъеме, Александр тут же перешел с пятой передачи на вторую, чтобы тормозить на спуске двигателем. Ведь, что на подъеме, что на съезде с холма, беда у танков была одна и та же – бортовой крен, что был особенно нередок на скользкой траве. И если при малой скорости хода его еще виделось возможным как-то компенсировать работой рычагов управления, то на полной можно было уже опоздать с должной реакцией. Лишь в самом низу, для преодоления размещенной сразу за холмом грязевой ямы, он дал максимальный газ и перешел на четвертую передачу, чтобы максимально быстро проскочить топкий участок за счет силы инерции 11-тонной машины. Благо у моторов «Геркулес-WXB» максимальный крутящий момент приходился на весьма низкие обороты, отчего он так хорошо и встал на танк, где требовалась именно подобная особенность силовой установки.

Размесив своими гусеницами собравшуюся на дне влажную глину, Т-26 спокойно выбрался на очередной ровный участок, чтобы продемонстрировать всем, как он умеет разбрасывать по сторонам налипшую на его движитель грязь. По сути, то, что ныне происходило, являлось чистой воды показухой, поскольку Александр, словно профессиональный гонщик, прекрасно знал, где и как ему следует проходить тот или иной участок, чтобы не ударить в грязь лицом. В бою на незнакомой местности подобное, конечно, не было возможно в принципе. Однако здесь и сейчас он вел бой не с физическим врагом, а за право назваться создателем успешных боевых машин. Отчего и сам спокойно закрывал глаза на сей обман. Все равно на вооружение требовалось что-то принимать. А на фоне отечественных или же частично отечественных машин, заграничные конкуренты смотрелись откровенно блекло. Он это знал сам. Вот только требовалось, чтобы данный факт узнали и поняли те, от кого зависит итоговое решение.

Увы, но вышедший на старт следующим Т-24 оказался еще более медленной машиной. Чуть-чуть, на пару километров в час, но медленнее. По сравнению со сменившим его быстроходным Кристи М1931, продемонстрировавшим вдвое большую скорость хода, обе отечественные машины выглядели заторможенными черепахами. Евгений Кульчицкий знал свое дело туго и выжимал из детища американского конструктора все, на что только оно было способно. Возможно, находись он за рычагами первых «конкурсантов», и те машины смогли бы показать несколько более динамичное прохождение намеченного маршрута. Однако было одно немаловажное «но». Сколь бы полные азарта взгляды и даже одобрительные возгласы ни собирал несущийся на 45 километрах в час «американец», на уже показавший себя тяжелый танк с его длинноствольным орудием, нет-нет, да поглядывали с восхищением. Ведь его тяжеловесность и подавляющая боевая мощь многим пришлась по нутру. И особенно выигрышно он смотрелся на фоне несуразно прямоугольного «Виккерса 12-тонн» с его крохотной 47-мм пушечкой, который с таким натягом преодолевал полосу препятствия, что вызывал лишь усмешки у «высокой публики». Таким вот образом прошла демонстрация, должная самым кардинальным образом отразиться на облике бронетанковых войск СССР в ближайшие пять – десять лет.

[1] Николай Всеволодович Барыков – в 1930 году возглавил Опытный конструкторско-машиностроительный отдел завода «Большевик». Являлся заместителем Гротте при проектировании ТГ-1.

[2] Владимир Иванович Заславский – заместитель главного конструктора ГКБ ОАТ. Профессор. Автор первого пособия по конструкции и расчету танков. Проектировал бронекорпуса и трансмиссии.

[3] Александр Александрович Микулин – племянник «отца русской авиации» Николая Егоровича Жуковского. Конструктор авиационных двигателей. Также привлекался для проектирования танковых двигателей.

[4] А-19 – 76-мм полуавтоматическая танковая пушка, созданная на основе зенитного орудия Лендера. Создавалась для танка ТГ-1.

Глава 17

Кто, кому, кто?

– Этот товарищ Геркан, он вообще как, стоящий человек? Или просто набивающий себе цену балабол? – обратный путь в Москву Сталин решил проделать не в гордом одиночестве, отчего на соседних сиденьях его служебного Паккарда 533 со всем удобством разместились Ворошилов с Халепским. – Откуда он вообще взялся такой?

– Его привез с Дальнего Востока мой заместитель, когда ездил туда в качестве инспектора бронесил для сбора информации по прошедшим боям, – тут же отозвался со своего места начальник УММ. – Вроде как встретились они там случайно. Но как рассказывал мне сам Калиновский, он прежде уже слышал об этом Геркане от командира 3-го отдельного танкового полка, откуда тот и был командирован в ОКДВА[1]. Еще до убытия из Москвы товарищ Геркан разработал простой в производстве и эксплуатации механизм, позволивший создать из обычного автомобиля полноприводной вездеход. Командирские ГАЗ-34 и легкие артиллерийские тягачи ГАЗ-35, которые сейчас небольшими партиями выпускает московский завод «Спартак», это, по сути, его детище.

– Вот как? – не наигранно удивился главный пассажир автомобиля. – А до меня доводили информацию, что столь зарекомендовавшие себя машины были разработаны товарищами из НАМИ, – очень так нехорошо нахмурился генсек. А кто из руководителей когда-либо любил, что подчиненные его обманывают?

– В НАМИ произвели значительную доработку машины Геркана. А прототип он собрал сам из личного автомобиля, который выиграл в лотерею Автодора. – Вновь поспешил дать пояснение Иннокентий Андреевич. – Да он до сих пор на этой машине ездит. Так что проверить данный факт – проще простого.

– Значит, не пустой человек? Имеет понимание, что делает? – удовлетворенно кивнув на данное пояснение, слегка перефразировал свой первый вопрос Сталин.

– Я бы скорее сказал, что он зачастую имеет свою уникальную точку зрения на многие процессы, – немного подумав, ответил Халепский. – Он ведь в пух и прах разругался со своим прямым руководителем – товарищем Дыренковым, вследствие их совершенно разных подходов к проектированию бронетехники. Они даже разъехались по разным заводам, хоть и числятся в одном конструкторском бюро. Я разрешил, – уточнил этот момент поднявшему на него вопросительный взгляд генсеку начальник УММ. – Вместе эти двое были, как кошка с собакой, а порознь дают результаты, не тратя время на выяснение отношений. У Дыренкова имеются успехи в создании мотоброневагонов. Геркан же хорош в проектировании танков и бронеавтомобилей. Действительно хорош. Только-только принятый на вооружение БА-30 – его работа. И, как мне докладывали, общий дизайн Т-24 – тоже результат его труда. Да и в качестве инженера он кое-что может, хоть и не имеет должного образования. Ряд примененных в танках агрегатов разработаны и рассчитаны непосредственно им самим. Это совершенно точно. Судя по всему, сам чему-то учился, пока служил техником. В общем, отдача от его труда имеется и весьма неплохая. Тот же Дыренков, на его фоне смотрится блекло, хоть и готов браться за все подряд. Лично я полагаю, что Геркан очень скоро предпримет попытку оклеветать своего непосредственного руководителя, чтобы впоследствии занять его место и подмять все фонды с производственными возможностями под себя. Как вы могли сами подметить, он весьма честолюбив. Но при этом умеет работать и приносить изрядную пользу. Чего не отнять, того не отнять.

– А чей он человек? – последовал довольно непростой вопрос, который так-то не мог быть не озвучен, учитывая сложившуюся в РККА ситуацию с противостоянием аж семи старающихся подсидеть друг друга «генеральских группировок». Пусть «кавказская» и «украинская» группировки в ЦК СССР совместными усилиями и смогли разгромить «ленинградских» еще в 1928 году, подмяв под себя почти всю политическую и финансовую систему Советского Союза, в армии еще оставалось немало сторонников проигравшей стороны. Правда и меж собой у них имелось немало противоречий, отчего и сложилось столь много «кружков по интересам».

– Полгода не прошло, как он получил четвертый кубик на петлицы. Причем не просто так, а как раз за внедрение в производство вездеходов. До этого он был никому не интересен, никто его наверх не тянул. Да и сейчас если под чьим патронажем и ходит, то исключительно Калиновского. Нет у него ничего за душой, чтобы становиться привлекательным сторонником для кого-то большего. Так. Рядовой исполнитель, каких тысячи. Точнее, до сего дня не было. Теперь-то к нему, на всякий случай, пойдут делегаты налаживать мосты. Не могут не пойти. Но я успел упредить их всех. Свое КБ, завод и отдельная жилплощадь, были предоставлены авансом товарищу Геркану с моей стороны. О чем он прекрасно осведомлен. – В очередной раз Халепский постарался доказать «вождю», что является проницательным человеком. На самом же деле, все выданное Александру было им поручено по той причине, что он являлся первым сотрудником УММ утершим нос гражданским конструкторским бюро, сотрудники которых зачастую мнили себя непревзойденными и незаменимыми. И постоянно напоминали об этом своим военным заказчикам, что не могло не задевать последних. Даже сам запуск производства внедорожников на «Спартаке» являлся, скорее, политическим моментом в деле существующего противостояния армии и промышленности. Там они пошли на некоторое сближение, продолжившееся на Ижорском заводе. Вот и повезло Геркану попасть в то самое игольное ушко возможностей, что появлялось хорошо если раз в 5 лет, поскольку даже куда более именитые специалисты с трудом добивались права получить комнату в коммунальной квартире. И это на семью!

– Хорошо. Пусть кто-нибудь отслеживает его контакты. Посмотрим, кто будет первым, – одобрительно кивнул головой Сталин, заодно отдавая приказание начальнику УММ. – А танки наши инженеры создали все же хорошие. Их должны увидеть те, кто полагают Советский Союз слабым. И чем раньше, тем лучше. Необходимо собрать Реввоенсовет, чтобы вынести постановление о начале производства. Климент Ефремович, озаботьтесь этим вопросом, пожалуйста, – если, оставаясь наедине, он мог спокойно обращаться к другу по имени, то при посторонних всегда выдерживал официальный тон. А Халепский все же был не до конца своим. Зависимым от генерального секретаря человеком, но не своим.

Тем временем на вновь организованной танковой стоянке происходила маленькая катастрофа. Не удержавшийся и сунувшийся в Т-24 Калиновский, действительно отдававший всего себя любимому делу создания моторизованных и бронетанковых войск, поскользнулся на одном из кусков мокрой глины, что заляпали весь танк вплоть до башни и сверзился на землю. Итогом столь недолгого полета с не самым мягким приземлением стал перелом ноги. Хорошо хоть не открытый. Но именно это спасло ему жизнь, поскольку, вынужденно прописавшись надолго в больнице, он так и не попал на борт самолета АНТ-9, что вылетел с подмосковного аэродрома в половине седьмого утра 12 июля 1931 года, имея пунктом своего назначения Киев. Вместо него на маневры Украинского военного округа был вынужден отправиться Сергей Иванович Деревцов – бессменный заместитель Калиновского на протяжении всех последних лет, а также его лучший друг. Не смотря на то, что за штурвалом находился один из опытнейших летчиков Советского Союза, самолет, в силу непроглядного тумана, задел кроны деревьев близ железнодорожной станции Алабино и разбился. Никто из находившихся на борту 8 человек не выжил. Так, помимо экипажа воздушного судна, погибли: заместитель начальника Штаба РККА – Владимир Кириакович Триандафилов; помощник начальника сектора управления Штаба РККА – Михаил Иванович Аркадьев и, собственно, Деревцов.

– Вот оно как бывает, Александр, – задумчиво протянул Константин Бронеславович, закончив изучать передовицу газеты Красная Звезда, которую утром 13 июля привез в больницу Геркан. Личного водителя самого Калиновского, который и подвозил Деревцова на аэродром, еще днем ранее задержали для проведения допроса по факту случившейся авиакатастрофы, вот он и обратился к известному ему владельцу личного автомобиля с просьбой привезти супругу с сынишкой в больничную палату, дабы те убедились, что с мужем и отцом все в порядке. Закончив же общение с родней, и отдав должное домашнему завтраку, Калиновский пожелал поговорить с комроты наедине. – Я ведь ни в один другой танк забираться не собирался. Лишь твой Т-24 манил меня посидеть внутри него в очередной раз, дабы всеми фибрами души прочувствовать его неукротимую мощь. Стало быть, создав этот танк, ты фактически спас мою жизнь.

– Случайности, в том числе трагические, случаются сплошь и рядом, – только и смог, что пожать плечами в ответ Геркан, не зная, как еще можно отреагировать на подобное заявление. Не приплетать же сюда было промысел Божий, учитывая отношение коммунистической партии к вопросу религии.

– И, тем не менее, они происходят не просто так, а в результате проявления конечного результата протяженной цепи событий. Я ведь вообще должен был ехать в Киев поездом. Но прекрасно понимал, что не успею на него, поскольку мне оставалось самую малость, чтобы дописать, можно сказать, труд всей моей жизни – Инструкцию по боевому применению танков. Не поверишь, как раз вчера закончил ее последние страницы. – Это была действительно прорывная для своего времени научная работа, определяющая стратегию и тактику для моторизованных частей и соединений, что в обороне, что в нападении. Учись бронетанковые части РККА именно по ней, а не по отдельным, вырванным из нее, параграфам, ситуация лета 1941 года могла бы сложиться совершенно иначе. Но сей труд был сильно переиначен Тухачевским, а после 1937 года вовсе предан забвению в угоду исключительно наступательным действиям. О чем пока не знал вообще никто. И что имело шанс пойти по несколько иному пути развития, учитывая выживание самого автора. – Кто знает, что с ней могло стать, исчезни я. Не только ведь у вас, конструкторов, ведется вечная борьба за отстаивание своей точки зрения, естественно, единственно верной, – усмехнулся Калиновский. – На моем уровне тоже хватает людей с отличными от моих воззрениями по устройству РККА. Однако же я создаю мехбригаду, я создаю новые танковые полки, какое бы противодействие мне ни оказывали сторонники старых укладов. Потому, товарищ Геркан, держись меня. Мне ведь прекрасно видно, какую технику проектируешь ты, а какую – все остальные. Куда более заслуженные и высокопоставленные товарищи с покровителями в среде наркомов. В отличие от большинства, ты зришь в будущее, видишь перспективу, а не сиюминутную потребность выслужиться хоть чем-нибудь. И мне это импонирует. Потому, продолжай работать так же, как работал прежде. Создавай великолепные боевые машины. А уж я найду, куда их применить по назначению. И вместе мы поможем Красной Армии подняться на совершенно новую ступень эволюционного развития. – Была ли это банальнейшая вербовка со стороны заместителя Халепского? Да, конечно, она самая и была. Ведь ему требовался новый человек в УММ на место погибшего соратника, что совсем недавно фактически занял его должность инспектора бронесил РККА. И не просто новый человек. А свой новый человек! Который, к тому же, имел бы должное понимание вопроса, чем, к сожалению, не мог похвастать в полной мере Деревцов. Бывший военный моряк, скорее, действовал нахрапом и давил авторитетом, к чему привык еще во времена революции, нежели пытался выяснить причины неудач в деле освоения новейшей техники на местах. Что не могло нравиться самому Калиновскому, но с чем он вынужден был мириться, за неимением подходящей альтернативы. Тут же перед его взором находилась отличная заготовка, которую следовало лишь немного подучить на тех же командирских курсах, чтобы получить действительно неплохого исполнителя его воли.

– Благодарю за доверие, Константин Бронеславович! Приложу все силы, чтобы оправдывать его и впредь! – с трудом сдерживая внутри ту радость, что буквально требовала вырваться наружу от услышанных слов, вытянулся по стойке смирно Александр. Его не просто признали. Его признали своим! Причем, не кто-либо, а второй человек в УММ – по сути, его пропуск и поводырь в высший эшелон армейского общества.

Нельзя было сказать, что Геркану так уж сильно хотелось нырять с головой в подобное «болото», где всевозможные хищники то и дело жрали друг друга. Не просто же так почти год кошмарили тысячи военспецов из числа еще царских офицеров, выискивая в их среде шпионов и предателей. И ведь находили с летальным для тех исходом, тем самым освобождая теплые места для собственных ставленников! Но ему банально хотелось жить, как человек. Как уважающий себя человек. Для чего оклада комроты в 75 рублей едва хватало, даже с учетом возможности отовариться в спецраспределителях для начальствующего состава РККА и продаваемых максимально дешево пайков для краскомов. Естественно, дешево на фоне остальных.

Увы, но обладание аж целой однокомнатной квартирой и личным автомобилем ежемесячно проделывали огромную брешь в его бюджете. Хотя, на фоне того, что большая часть населения была рада 4 квадратным метрам жилплощади на каждого члена семьи, да отсутствию чувства голода, он еще жил весьма припеваючи. Ведь после оплаты партийного взноса, «коммуналки», покупки дров с углем, керосина, бензина с маслом и, естественно, полагающегося объема продовольствия, у него еще оставались средства на одежду с обувью и даже на постепенную меблировку своего жилья. Работавшие в его КБ гражданские инженеры с чертежниками, к примеру, о таком могли только мечтать. И уж точно они не выглядели откормленными пухляшами.

Может это и звучало несколько дико, но так хорошо, как только могли, они работали под руководством Геркана за еду. Александр банально снабжал их время от времени закупаемыми за свой счет крупами, маслом, свежим мясом, яйцами, сахаром и овощами, поскольку сам принадлежал к 1-ой из четырех категорий по ранжированию снабжения, тогда как они относились к 3-ей и зачастую вообще не могли надеяться достать себе того же хорошего мяса или каких-либо круп. Максимум, что им удавалось приобрести по собственным талонам, помимо хлеба, сахара и овощей, так это пару килограмм рыбы или уже не свежей конины в месяц. Да и то, если повезет. И это в Москве! В городе, снабжение которого находилось на особом контроле правительства! Вдобавок, все оставшиеся средства он тратил на приобретение папирос, копчений, консервов, мыла, ткани и вообще подобных товаров длительного хранения, которые раз в месяц отсылал на Дальний Восток своему другу Михаилу Киселеву, поскольку там даже снабжение армии начало хромать на обе ноги. В общем, дополнительные деньги, как и бо́льшие возможности, были отнюдь не лишни. Тем более что «лечь» под себя ему предлагал вполне себе здравый и рассудительный человек, с которым у него самого никогда не возникало особых разночтений во взглядах на развитие РККА.

– Ну и замечательно, – удовлетворенно кивнул головой Калиновский, услышав от своего собеседника именно тот ответ, который желал услышать. – Отвези, пожалуйста, моих домой, а после возвращайся к службе. Поверь мне, ты смог заявить о себе на недавнем показе. А это означает, что недоброжелателей у тебя только прибавилось. Многократно прибавилось. И теперь все твои действия еще большим количеством людей будут рассматриваться под лупой с целью поиска какой-либо крамолы. Доносы же пойдут даже не десятками, как имело место быть до недавнего времени, а сотнями. Так что не давай никому никакого повода очернить тебя и тем самым сорвать принятие на вооружение столь отличных танков. Чем ты, кстати, планируешь теперь заняться?

– Начну работать над тяжелой бронемашиной, раз уж товарищ Дыренков в очередной раз не справился с поставленной задачей, – совершенно не скрываясь за тонкими намеками, заявил Александр о недавнем провале испытаний машин Д-9 и Д-13, созданных его непосредственным руководителем на шасси трехосных грузовиков. Заодно опосредованно давая понять, что пора как-то решать вопрос с этим, отнимающим столь необходимые ему ресурсы, человеком. – И в инициативном порядке начну разрабатывать технику на шасси Т-26. Те же самоходные артиллерийские установки, зенитки, тягачи и инженерные машины, максимально унифицированные с общевойсковым танком, как я полагаю, будут отнюдь не лишними.

– Вот и правильно. Вот и молодец. Здоровую инициативу проявлять необходимо всегда. Действуй. Я поддержу, – благословил того Калиновский на новые свершения, прежде чем попросить покинуть палату. Ему требовалось подумать об очень многом в свете случившейся катастрофы, чтобы понять, стоит ли уже сейчас опасаться за свою жизнь или случившееся было лишь трагическим стечением обстоятельств.

Так, как бы ни сопротивлялось руководство Спецмаштреста, совершенно не желавшее отвечать за производство настолько более сложных танков, нежели Т-18, производству Т-26 все же был дан старт одновременно на двух заводах – ХПЗ и «Большевик», каждый из которых оказался обязан поставить в войска по 300 штук таковых до конца 1932 года. Отчего не только ижорским сталеварам, но и мариупольским тоже, предстояло очень сильно озаботиться насчет выпуска бронекорпусов. Плюс ленинградским танкостроителям еще надлежало сдать армии аж 100 танков типа Т-24. Складывалось такое впечатление, что все как будто разом забыли о существующей проблеме с производством брони, поскольку на танк-разведчик, получивший индекс Т-27 и принятый на вооружение в конце августа 1931 года, также выдали заказ. Причем, аж в 2000 штук! В общем, как это тысячи раз бывало прежде, стратеги определяли направление, а после тактики чесали репу, как в этом направлении вообще возможно двигаться, если там находится непреодолимая пропасть.

[1] ОКДВА – Особая Краснознаменная Дальневосточная Армия. Так стала называться ОДВА после января 1930 года, когда ее наградили Орденом Красного Знамени.

Глава 18

Шерше ля фам!

– Здравствуйте, Саша, – обратилась юная девушка к Геркану, копающемуся в двигателе своего «Росинанта», что, подобно скакуну Дона Кихота Ламанчского, преобразился из обычной рабочей клячи производства компании Форд, в практически боевого скакуна героического краскома. – Вы меня не помните? – заведя руки, в которых она удерживала сумочку, за спину, прелестница позволила молодому мужчине вдоволь полюбоваться тут же выступившими вперед верхними выпуклостями своего тела, привлекательную форму которых совершенно не скрывала тонюсенькая ткань легкого летнего платьица.

– Как же, как же, – обтирая руки ветошью, и параллельно рассматривая заговорившую с ним девушку, расплылся Геркан в располагающей улыбке, действительно радуясь такой неожиданной встрече. – Студентка, комсомолка, спортсменка. И, наконец, просто красавица! – тут же выдал разум и повторил язык, да еще с обозначением кавказского акцента, явно кого-то пародируя. Правда, кого именно, сам Александр припомнить никак не смог. Да и не до того сейчас было. – Уж извините, Настя, но я вас сразу не признал. Были бы вы в костюме Евы, как при нашей первой и последней встрече, другое дело. А так, – развел он руками, как бы сознаваясь и раскаиваясь в своей забывчивости.

– Ходить в костюме Евы по городским улицам неприлично, – наставительно произнесла давняя знакомая краскома, которую он пытался закадрить летом теперь уже кажущегося столь далеким 1929 года. Еще до того, как его сознание преобразилось, породив совершенно новую личность. Тогда он, уподобляясь сотням тысяч жителей столицы, проводил редкие выходные дни на одном из городских пляжей Москвы-реки. Там и столкнулся с веселой компанией студентов, как и многие в то время, поддерживавших идею нудизма и гордости за свое тело. В тот первый год отказа от НЭП-а в среде горожан еще продолжал жить принцип относительной сексуальной раскрепощенности, привнесенной в общество с революцией и бывшей относительно популярным в первое десятилетие существования советской власти. Потому, совершенно обнаженная публика составляла от половины до трети всех купающихся, независимо от пола и возраста. Так что Геркан прекрасно знал, что скрывает от его взора надетое на девушке платьице. И сейчас честно признавался самому себе, что очень сильно желал увидеть данную картину вновь. – Да и плавать я теперь предпочитаю в купальном костюме. Нынче это модно! – аж вздернула кверху свой носик разрушительница ожиданий одного конкретного комроты.

– Жаль, – откровенно провокационно произнес Александр, не забыв при этом тяжело вздохнуть. – Помнится, виды мне тогда открывались прелестные. Да и ощущения тела были незабываемыми, когда вы случайно поскользнулись на подводном камне и навалились на мою спину всем, чем наградила вас природа.

– Нахал! – притворно возмущенно тут же воскликнула девушка, впрочем, совершенно не выказывая ни единым движением намерение прервать беседу и уйти. – Но если я вам так запомнилась, что же вы не появлялись на том пляже вновь? Мы же тогда договорились продолжить наше случайное знакомство, – стрельнула она глазками так, что у краскома пропустило удар сердце.

– Несчастный случай, – развел руками Геркан, чувствуя нарастающее чуть ниже пояса напряжение. Чертовка никак не желала менять принятую позу, явно задавшись целью раздразнить его воображение, и организм таки поддавался. – Полез ремонтировать танк и сверзился с него на землю. В результате, сперва провалялся в госпитале с сотрясением головного мозга, а после вовсе убыл в командировку на Дальний Восток. – В данном случае скрывать подобную информацию не имело смысла, поскольку ничего секретного в том не было. Да и говорил он собеседнице еще при первом знакомстве, что является танкистом.

– Бедненький, – наконец, перестав тыкать в глаза парня своим бюстом, аж приложила она ладошки к щекам, прежде чем покачать головой в жесте сопереживания. – Постойте! – неожиданно спохватилась она. – На Дальний Восток? Так вы, получается, воевали на КВЖД?

– И такой факт имеется в моей биографии, – согласно кивнул головой Александр, начиная потихоньку «распушать хвост перед самочкой».

– Вы непременно обязаны мне обо всем рассказать! – в какую-то долю секунды стоявшая напротив девушка оказалась сбоку от «объекта охоты», успев при этом сцапать того под локоть, чтобы он точно никуда не убежал. – Заодно возобновим прерванное столь трагическими событиями знакомство. У меня сегодня выходной. У вас, как я понимаю, тоже, – бросила она красноречивый взгляд на циферблат наручных часов, что украшали захваченную ею в нежный плен мужскую руку. – Так почему бы не провести это время вместе? Можно даже вновь сходить на пляж! Только теперь в Нескучный сад. Тем более, что погода располагает, а до пляжа всего полчаса неспешного хода.

– И меня там вновь будут ждать волнующие виды? – смотря прямо в глаза девушке, слегка поиграл бровями Геркан.

– Еще чего! – показательно игриво хлопнула того по кисти прихваченной руки Анастасия. – Я сейчас забегу домой и прихвачу купальный костюм. Да и вам необходимо время, чтобы привести себя в порядок, – кивнула она в сторону кинутой на крыло автомобиля извазюканной машинным маслом ветоши, что лишь самую малость сделала ладони собеседника чище. – Давайте встретимся через четверть часа здесь же и уже тогда отправимся.