Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– В котором что? – так и не сообразив, в чём именно присутствует подвох, сдался Семён.

– В котором, наконец, легче легкого можно будет реализовать заряжание слева, чтобы закладывать и заталкивать не самый легкий унитар в казенник правой рукой! Правой! – для большей наглядности Геркан согнул свою правую руку под 90 градусов, чтобы продемонстрировать напрягшийся бицепс. – А это, знаешь ли, не мелочи! На том же Т-24 в бою уже на двадцатом выстреле начинаешь ощущать, что привычная к куда меньшим нагрузкам левая рука начинает отваливаться. К тому же, не следует забывать и о мучениях наводчика, которому для точного наведения ныне приходится вращать рукоять поворота башни танка опять же левой рукой! Что опять же приводит к его излишней утомляемости! Ну сам посуди, ведь правой-то рукой куда как проще и привычнее тягать такие тяжести!

– Да я как-то даже не думал о таком, – взглянув на башню совершенно новым взглядом, принялся почесывать затылок удивленный конструктор. Ведь о подобной, лежащей на самом виду, «мелочи» он действительно не размышлял вовсе. Впрочем, как все иные инженеры советской бронетанковой отрасли, за исключением, как только что выяснилось, Александра Морициевича Геркана.

– А вот это ты зря! О таком думать надо! – тут же наставительно произнес Геркан. – Потому радуйся, что у тебя в друзьях-знакомых имеюсь такой замечательный я, который, и о таком, и о многом прочем, размышляет дни и ночи напролет! Аж кушать не может, так сильно размышляет!

– Хорошо, хорошо, радуюсь, – тяжело вздохнув, расплылся в показательно натянутой улыбке Гинзбург.

– Вот! Это другое дело! – подхватил настроение явно ёрничающего собеседника Александр и тоже показательно солидно так кивнул головой, словно отец дающий согласие на брак со своей дочерью вовремя исправившемуся потенциальному жениху. – Только радуйся ты не сильно-то много. Во всяком случае, пока не исправишь ситуацию с отсутствием люков для мехвода и радиста, радоваться я тебе не советую вовсе. Потому что забираться на их места через башенные люки – это какой-то кошмар.

– И ты туда же! – аж закатил глаза к небу создатель Т-111. – Ну, сам ведь видишь, что некуда тут встраивать люки! Некуда! – видать ему уже не единожды указывали на данный недостаток танка, отчего спокойно реагировать на очередной комментарий он уже банально не мог. – Либо так, – махнул Семён рукой в сторону носовой части боевой машины, – либо придется удлинять её на те самые 25 сантиметров и, соответственно, утяжелять на почти тонну веса, которые я с таким трудом отвоевал.

– А если сделать лобовой лист брони наклонным? Только градусов этак на 45, а не 60? У тебя в таком случае верхний лобовой лист брони как раз сместится вперед сантиметров этак на сорок и сверху появится площадка, куда вполне себе влезут два люка. Да, пусть они получатся не шибко широкими и практически треугольной формы. Но ведь место-то для них прибавится! – сам того не зная, Александр предложил придать носовой части Т-111 форму, которая появилась много лет спустя на так и не пошедшем в серию немецком танке-разведчике VK16.02 «Леопард». – Заодно и смотровые щели с боков можно будет добавить, чтобы хоть как-то улучшить видимость с мест мехвода и радиста.

– Думаешь самый умный тут выискался? Полагаешь, я до такого не доходил своим умом? – даже несколько обиделся Гинзбург на гостя, за то, что тот посчитал его совсем уж дремучим в плане расчета корпуса. – А как ты такой умный будешь трансмиссию обслуживать в этом случае? Сейчас-то, когда нос выполнен этакой ступенькой, на горизонтальном листе хоть лючки имеются, через которые доступ к ней есть. А коли сделать, как предлагаешь ты, то там же сплошной лист брони придется намертво вваривать! И в этом случае всякий раз придется башню с танка снимать и чуть ли не половину танка разбирать изнутри, чтобы добраться до тех же фрикционов. Об этом-то ты подумал?

– Так тебе в любом случае постоянно придется снимать башню и частично разбирать внутренности танка! Рессоры-то балансирной подвески ты внутрь бронекорпуса запихал! А, как ты знаешь не хуже меня, эти пластинчатые рессоры на наших танках вечно лопаются. – Тут же выдал контраргумент, решивший пободаться за свою позицию Александр. – И вообще, спроектируй какой-нибудь съемный бронированный кожух для бортовых редукторов и обслуживай трансмиссию, путем демонтажа ведущих колес вместе с этими самыми редукторами и кожухами. Пусть это и будет выглядеть несколько заморочено, зато остальные недостатки окажутся решены.

– Хм. Ты знаешь, а я подумаю насчет последнего. Крепко подумаю, – принявшись потирать в задумчивости подбородок, ненадолго ушел в себя Семён, уже представляя в уме, как бы это всё могло выглядеть в металле. – А что касается башни и рессор, то не надо там ничего снимать. Я это дело продумывал как надо, – всё же вернулся из своих дум и мигом «встал на дыбы» Гинзбург. – Да, разом всю рессору заменить никак не выйдет. Это факт, с которым я спорить не собираюсь вовсе. Но вот собрать её на месте из отдельных листов – вполне возможно. А отдельные листы в люки башни вполне себе свободно входят. Потому максимум, что ожидает экипаж при ремонте рессоры, так это определенная скованность движений внутри танка. И только!

– Что же, логично, – вынужден был согласиться с подобным подходом Геркан. – Ну а чего же ты торсионы не захотел применить? Тогда бы и места внутри боевого отделения прибавилось. А то сейчас тому же механику-водителю приходится ну очень сильно ужиматься на своем месте.

– Как ты и говорил прежде, я взял то, что имелось под рукой. Танк-то был начат проектированием более двух лет назад. А по торсионам у нас дело сдвинулось с мертвой точки лишь в начале этого года, – привел действительно железный аргумент в своё оправдание создатель Т-111. Тут Александру крыть было нечем. Первые реальные шаги по внедрению в советскую бронетехнику торсионной подвески действительно были сделаны лишь в феврале этого года, не смотря на то, что лично он заикался о необходимости её изучения еще несколько лет назад. – Хотя, должен признать, что буду рад опробовать подвеску подобного типа на своей машине. Тут ты, конечно, прав. Места внутри не сильно много и каждый кубический сантиметр пространства на счету. Только как прикажешь мне быть с топливными баками?

– А что с ними не так? – в ожидании очередных неприятных известий напрягся Александр. Всё же именно с его подачи размещение топлива внутри танка всегда и везде в советском танкостроении являлось тем еще камнем преткновения. Стратеги из Генерального Штаба РККА мыслили исключительно глобально и требовали обеспечить им не менее 200 километров хода танка на одной заправке хотя бы по грунтовым дорогам. Что для того же Т-26 означало бы потребность в наличии на борту четверти тонны бензина. И вдвое большее количество топлива у Т-24. С чем конструкторы так и не смогли справиться. Учитывая же совершенно иную конструкцию трансмиссии Т-111, нежели у Т-24, сделавшую невозможным установку топливных баков в промежутке между двигателем и боевым отделением из-за наличия там сцепления и карданного вала, в новом танке требовалось запихнуть в какое-то иное место многосотлитровые ёмкости.

– Да, да, да. Ты всё правильно понял, – отметив скривившуюся в ожидании неприятной информации физиономию собеседника, поджав губы, кивнул головой Гинзбург. – Мне пришлось разместить их внутри боевого отделения. Прямо под башней. И если смонтировать там торсионную подвеску, мне эти самые баки придется делать куда меньшего размера, что тут же повлечет за собой снижение боевого радиуса действия танка.

– Сёма, как ты мог! – находись они сейчас в театре, Александр непременно бы сорвал гору оваций за экспрессию своего восклицания, явно пришедшего из самой глубины души. – Ты же превратил свой танк в натуральный крематорий для экипажа! Тем более, что у тебя там двигатель бензиновый!

– Вот так и мог! – вновь окрысился в ответ Гинзбург. – По-другому то, оказалось вовсе невозможно! В моторное отделении с трудом удалось втиснуть всего два бака по 120 литров. И то лишь благодаря тому, что мотор у меня с воздушным охлаждением! А если смонтировать тот же танковый М-17, и тех баков не станет, поскольку на их место придется ставить радиаторы охлаждения. Вот и остается один единственный вариант – монтировать топливные ёмкости внутри боевого отделения.

– Кошмар, – только и смог что произнести Геркан, мысленно поставив себе еще одну галочку в список потребных исправлений. – Ну, что я могу сказать тебе на это, Сёма. Хочешь ты того или нет, делай новый бронекорпус гораздо более сложной конструкции – с полноценными надгусеничными полками. Заодно устанавливай верхнюю часть бортовой брони под углом градусов так в 45. Машина от этого, конечно, и потяжелеет, и подорожает. Но и защищенность возрастет. Заодно сможешь упрятать в появившийся дополнительный объем свои ненаглядные топливные баки, – припомнив примерную форму корпуса харьковского танка А-20[4], которому ныне опят же не суждено было появиться на свет, примерно обрисовал его Александр. – А иначе я слова не скажу в защиту твоей машины на танковом совещании с членами правительства, кое уже совсем скоро должно будет пройти в Кремле.

– Они не мои, – буркнул в ответ «раскритикованный с ног до головы» Гинзбург, ибо ничего иного ему более не оставалось. Всё же протолкнуть танк именно своей конструкции на вооружение РККА ему ой как хотелось. Впрочем, как и любому другому ценящему себя инженеру-конструктору. А потому в который уже раз приходилось прислушиваться к пожеланиям очередного человека, способного, как протолкнуть его проект вперед, так и поставить на нём жирный крест в угоду какой-нибудь иной машине. Тем более что Геркан так-то говорил правильные вещи.

И ВНОВЬ Я ВОПРОШАЮ ВАС, ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!

ГДЕ МОИ ЧЕРТОВЫ ЛАЙКИ!!!

ИЛЬ НЕ ЗАСЛУЖИЛ?

[1] Т-111 – малый танк тяжелого бронирования конструкции Гинзбурга. Не пошел в серию, поскольку по совокупности характеристик проигрывал танкам Т-34 и КВ-1.

[2] Т-46 – легкий колесно-гусеничный советский танк. Создавался на смену Т-26. Всего произведено 5 шт. Во время ВОВ их корпуса использовались в качестве неподвижных огневых точек.

[3] МТ-5 (или МТ-5–1) – советский бензиновый танковый двигатель воздушного охлаждения мощностью в 320 л. с… Применялся в танках Т-46 и Т-111. Работы по нему прекращены в пользу дизельного мотора В2.

[4] А-20 – советский легкий колесно-гусеничный танк с наклонной броней, на основе которого был создан А-32 ставший прототипом танка Т-34.

Глава 12

Растоптанные и народившиеся «бабочки»

– Чего еще интересного покажешь? – закончив с изучением и критикой Т-111, Геркан как-то по-хозяйски осмотрел ближайшие окрестности заставленного всевозможной техникой двора 185-го завода, высматривая на нём интересные для себя машины. Всё же где ещё, как не здесь, было появляться на свет чему-то совершенно новому и вполне себе достойному в бронетанковом семействе РККА?

– Вы хочите танков с дизельным двигателем? Так вот что я вам скажу. Их есть у меня! – совершенно по-наглому ухмыльнувшись, словно не главный конструктор одной из кузниц советских бронетанковых войск, а какой-то дворовый хулиган, Гинзбург простер руку в сторону слегка «раздавшегося» во все стороны Т-26, который и являлся ранее обсуждаемым Т-46. – Прошу!

– Да неужели! – сказать, что Александр оказался приятно удивлен поступившим предложением, оказалось сильно преуменьшить его реакцию. В его памяти, вроде как, вовсе не имелось информации о существовании подобного танка, тем более с дизельным пламенным сердцем. А тут, оказывается, пусть не всё, но хоть что-то, сделали правильно без него. – И ты молчал?

– Так ты изначально и не спрашивал, – преобразив ухмылку в откровенную улыбку, Семён прошествовал к корме оставшегося на заводе прототипа Т-46 и, забравшись на крышу моторного отделения, с натугой поднял одну из бронестворок смотрового люка. – Вот я и решил начать с начала. Уж не обессудь за тавтологию.

– Да за дизельный мотор в танке я тебе и не такое согласен буду простить! – мигом отозвался Геркан и, хэкнув от натуги, тоже взгромоздился на борт танка. Хоть данная машина и обозначалась в документах «легким танком», высоты борта в ней хватало, отчего приходилось прилагать определенные усилия, чтобы вскарабкаться на неё и при этом не изгваздаться в грязи. – Ого! В-2! – едва разглядев внутри моторного отсека V-образный 12-цилиндровый здоровенный мотор, тут же радостно воскликнул он.

– Какой В-2? – вопреки ожиданию, с некоторым вопросом в глазах посмотрел на представителя АБТУ главный конструктор завода.

– Как какой? Харьковский, вестимо, – словно говоря о чём-то само собой разумеющемся, произнес Александр. – В-2 или БД-2 – то есть быстроходный дизель, модель за нумером два.

– Никогда о таком не слышал, – лишь пожал плечами в ответ Гинзбург и, кивнув подбородком вниз, уточнил. – Это первый прототип мотора Д-300. Нашей собственной сборки. Хотя комплектующие, конечно, поставляли много какие ленинградские заводы. Собственного-то полноценного моторного производства у нас нетути.

– Что за Д-300? Отчего не знаю? – теперь уже Геркану пришлось сверлить своего собеседника взглядом буквально источающим один сплошной вопрос. То, что аббревиатуру «В-2» тот еще мог не знать, было допустимо, поскольку, насколько он помнил, в обиход её должны были ввести только в этом году. Но вот наименование «БД-2» уже не первый год обязано было мелькать во всевозможных документах, связанных с созданием на «Харьковском паровозостроительном заводе» танкового дизеля. А тут вдруг какой-то Д-300 вылез!

– Всё знать нереально, – по-философски произнес в ответ «экскурсовод». – И ты в этом плане не исключение. А мотор этот разработали в НАТИ. Еще пять, если не шесть, лет назад. Тебе профессор Чудаков разве о нем не рассказывал? Он ведь тоже входил в группу его разработчиков. Причем на главных ролях! Ты же с ним, вроде как, в хороших отношениях всегда находился.

– Не рассказывал, – только и смог как-то потеряно произнести заместитель начальника АБТУ, внимательно рассматривая мотор, о существовании которого никогда не слышал и не «помнил». – И что мотор? – наконец, приняв для себя решение, что задумываться о своем неведении не время и не место, уточнил он животрепещущий вопрос.

– Сдох, собака, – не сильно обрадовал своего гостя Гинзбург. – Сотню километров пути продержался в танке и сдох, – еще больше опустил он планку настроения своего товарища. – Мы его только-только отремонтировали и назад в танк воткнули. Будем снова испытывать пробегом и составлять новый список потребных доработок. А что за В-2, кстати? Я о подобном харьковском движке и не слышал никогда. Про авиационный АН-1, который там решили попробовать в Т-35 впихнуть, знаю. Про этот вот Д-300 в курсе. Еще про рядную шестерку ПГЕ в четыре сотни лошадиных сил слыхивал. Но последний завернули и задвинули под сукно из-за межведомственных интриг, – совсем уж тихо, буквально на ухо Геркану, уточнил главный конструктор 185-го завода. – Д-300 всё же от НАТИ к нам пришел, который тоже входит во Всесоюзный трест специального машиностроения, как и все танковые заводы, тогда как ПГЕ был изделием одной из шарашек ОГПУ – то есть являлся конкурентом для «своего» мотора. Потому, и мы, и харьковчане, уже не первый год, работая параллельно, пытаемся привести к товарному виду именно Д-300. А про этот твой В-2 или БД-2 впервые слышу.

– Так его как раз на ХПЗ и создавали. Тоже V-образный и 12-цилиндровый, как вот этот, – указал Александр рукой на содержимое моторного отсека. – Сперва на 400 лошадиных сил его планировали делать, но теперь, вроде как, на 500 замахнулись. Они ведь над ним тоже уже лет пять как трудятся.

– Не знаю, откуда ты эту информацию взял, но лично я о таком слыхом не слыхивал, – ушел в откровенную несознанку Семён. – А трудятся они не первый год, как я уже говорил, над приведением в удобоваримый вид Д-300 для установки того на их новейший тяжелый артиллерийский тягач – «Ворошиловец». Может у тебя в голове просто перемешалась информация по ПГЕ, который как раз 400 кобыл выдавал, и по авиационному дизелю АН-1, которым УНИИДВС[1] занимается? Последний-то как раз V-образный и 12-цилиндровый. Да и его дефорсированная танковая версия, как я слышал, на 550 лошадиных сил рассчитывалась. Правда, размеров он огроменных вышел. В длину, как половина этого танка, – нежно и ласково погладил он броню Т-46, к появлению которого на свет тоже приложил руку в своё время. – Ну, может чуть поменьше. Но только чуть!

Александр этого вовсе не мог знать, но его вмешательство в танковую программу Советского Союза, в результате которой в РККА не нашлось места танкам БТ, привел к закономерному итогу. Поскольку эти самые БТ так и не начали собирать на «Харьковском паровозостроительном заводе», то в его стенах не возникло и потребности в новом дизельном моторе для них взамен авиационных, что в иной истории ставились на быстроходные колесно-гусеничные танки. Зато существующий с 1912 года тепловой отдел завода, или отдел «400», как его официально называли ныне, что занимался разработкой стационарных дизельных силовых установок, был озадачен созданием дизельного двигателя для новейшего тяжелого тягача корпусной артиллерии. Вот и пришелся ко двору как раз спроектированный в Москве V-образный мотор Д-300. А было предпринятая попытка спроектировать с нуля что-то своё, наткнулась на жесткое требование со стороны курировавшего в первые годы данный вопрос Калиновского – сперва довести до серии Д-300, а только после заниматься своими разработками. Так оказалось, что самый известный танковый двигатель СССР, ныне вовсе не появился на свет. Более того, вряд ли теперь мог вообще родиться, поскольку после пяти лет, ушедших на исправление детских болезней, сильно доработанную «тракторную» версию изначального Д-300, а именно В-4[2] мощностью в 330 л. с., уже удачно обкатали на этих самых «Ворошиловцах» и танках ПТ-1, добившись установленных военным заказчиком 250 часов работы до капремонта. Сказались, как заложенные изначально гораздо бо́льшие запасы прочности конструкции чисто танкового двигателя по сравнению с В-2, который также пытались пристроить в авиацию, так и меньшая степень сжатия с мощностью при примерно равном объеме мотора, отчего проблема пробоя прокладок головки блока цилиндров, постоянно преследовавшей В-2, не возникло вовсе. В Д-300 с итоговыми нагрузками, пусть и на пределе своей прочности, но справлялись-таки прокладки из меди, повсеместно принятие в двигателестроении. Не пришлось тратить годы на поиск и последующие испытания новых материалов, что привело к гораздо более скорому приемлемому итоговому результату. Благо и на «Челябинском тракторном заводе», наконец, вышел на рабочую мощность единственный в стране цех изготовления топливной аппаратуры для дизельных двигателей, где на малюсеньких и сверхточных станочках было впору трудиться исключительно прирожденным ювелирам. И всё вместе это привело к тому, что на ХПЗ уже в августе месяце планировали запускать В-4 в серию на собственном двигательном производстве, в современное обустройство которого дирекция завода, самым активным образом поддержанная центральным комитетом партии УССР, вбухала огромные валютные средства.

– Вот и мне интересно, откуда я эту информацию взял, – едва слышно пробубнил себе под нос Александр, прежде чем вновь уделить внимание представшему его взгляду мотору. – Так ты говоришь Д-300? – задал он риторический вопрос. – И какая у него моща, да и все прочие характеристики?

– Изначально, как ты мог бы понять по названию, проектировали на 300 лошадей. Но на испытательном стенде первый же образец, который ты сейчас имеешь счастье лицезреть установленным в танке, выдал 320. А на тех, что вот-вот пойдут в серию, на пару миллиметров расточили цилиндры и довели до 330, чтобы сравняться по мощности с подобным мотором «Заурер», на который и выдали приказ ориентироваться. Чтоб, значит, не хуже сделали. Габаритами же он плюс-минус с авиационный М-17. Вес – 1200 килограмм. Объем – почти 36 литров. Ресурс, как обещают, – 250 моточасов. Бед с ним, конечно, было много. Особенно с распредвалами и системой смазки, не говоря уже о топливной аппаратуре. Но двигателисты ХПЗ, с помощью инженеров НАТИ, ЦНИДИ[3] и УНИИДВС, навалившись совместно, справились. За что им всем честь и слава. Тогда как мы, увы, ничем помочь не смогли. Всё же, стоит признать, что моторы – это не наш профиль. Но кто бы меня слушал!

– И как скоро ты сможешь поставить подобный мотор в свой Т-111? – переварив в мозгу полученную информацию, Геркан мотнул головой в сторону покоившегося по соседству танка.

– В середине августа обещали прислать парочку моторов из первой предсерийной партии, – не сильно обрадовал, но и не огорчил визитера своим ответом Семён. – Я, конечно, в своё время пытался добыть один из опытных. Но харьковские товарищи уперлись рогом и не дали ни одного до полного завершения испытаний. Так что раньше конца сентября даже не мечтай увидеть мой танк с новым пламенным сердцем в действии.

– Это три месяца, стало быть, – замначальника АБТУ задумчиво побарабанил пальцами по броне танка, на котором до сих пор стоял. – Как раз успеешь и торсионную подвеску на свой Т-111 прикрутить. Как думаешь?

– Издеваешься? – едва не задохнулся от возмущения Гинзбург. – Да там же тогда вообще всё внутри танка переделывать придется!

– Не придется, – тут же отмахнулся Геркан. – Ты для проведения тестов покуда пусти торсионы с наружной части танка – под днищем, – предложил он тот же вариант, что, согласно его воспоминаниям о будущем, применялся специалистами Кировского завода на «ходовой лаборатории» выполненной из танка Т-28 при создании тяжелого танка СМК[4]. – Тогда переделки будут минимальными, да и обратно на балансирную подвеску сможешь легко перевести свою машину, ежели что пойдет не так. Зато разом два нововведения опробуешь!

– Хм. А ты знаешь. Может чего и получится, – бросил Семён задумчивый взгляд на своё детище, уже прикидывая в уме, как оно может быть реализовано в металле.

– Конечно, получится! – улыбнувшись, одобрительно хлопнул приятеля по плечу Александр, прежде чем начать сползать с танка обратно на землю. – Главное, чтобы желание имелось!

– И фонды! – тут же вставил свои немаловажные 5 копеек ушлый представитель завода. – А то собственные средства предприятия я как раз эти три месяца и буду выбивать ан все твои пожелания. Всё же своими силами мы торсионы не сделаем. Придется на Кировский завод обращаться. А там нас не очень-то любят после того, как их танковое конструкторское бюро переподчинили нам, с чем местные, естественно, не согласились и всячески сопротивляются нашему внешнему управлению. Особенно после назначения новым главным конструктором Жореса Котина.

– Как же мне надоели все эти интриги, – тяжело и устало вздохнул Геркан, которому уже совсем скоро предстояла командировка в Нижний Новгород в гости к Грабину, с трудом отбивающемуся от «помощи» подмосковных и ленинградских «коллег-конкурентов» в деле производства своей пушки Ф-22, и после ещё тяжелая беседа с московскими двигателистами из НАТИ и ЗИС-а, которые вместо оказания взаимопомощи, всячески топили друг друга в плане проектирования и продвижения в производство нового автомобильного мотора. – И как ты только умудряешься оставаться спокойным во всей этой кухне? А, Семён?

– Привык, – лишь пожал плечами в ответ Гинзбург. – Это ты, то здесь, то там, то проектируешь танки, то воюешь на них. Меняешь обстановку и вид деятельности из года в год. Потому тебе ныне и тяжело вновь вливаться в процесс. Учитывая же количество подросшей и набравшейся какого-никакого опыта, не говоря уже о наглости, «молодежи», ты вернулся совсем не в те конструкторские дебри, из которых некогда ушел в войска. Сам вспомни, насколько зубастой «молодежью» являлись мы с тобой еще лет семь назад! И как мы «рычали» на «стариков»-инженеров еще царской школы. Нынче же подросшая смена скалит зубы уже на нас с тобой в целях занять место под Солнцем. Такова жизнь.

– Да ты философ, – грустно усмехнулся Алесандр, поняв из слов собеседника, что дальше будет только хуже, но с этим надо просто жить и радоваться тому, что вообще живешь. Причем, живешь на свободе! – Может в твоих закромах найдется ещё, чем порадовать старого друга? А то пока всё кормишь одними перспективами.

– А и найдется, пожалуй, – поразмыслив, указал рукой Гинзбург на прикрытый брезентом силуэт. – Я когда над самоходками на шасси Т-26 работал, никогда не забывал о желательности унификации техники в войсках, – направляясь к еще одному своему созданию, принялся он пояснять, как еще одна боевая машина появилась на свет. – Плюс тут в копилку пошла новая дивизионная пушка Грабина, что на старое шасси общевойскового танка никак не желала вставать. Точнее, встать встала, но больно уж неустойчивой она оказалась при ведении огня более мощным снарядом, нежели у старой дивизионки. Продольные колебания машины оказались столь сильными, что её сразу забраковали. И, как итог, получилась вот такая красотка, которая, помимо функций дивизионной пушки, может так же легко выполнять роль противотанковой САУ, – на сей раз его рука простерлась в сторону заметно выпирающего вперед и выглядывающего из-под чехла орудия 76-мм длинноствольной пушки. – Помоги брезент скрутить. Берись вон с той стороны и отходи к корме, – стоило им только подойти к укрытой машине, принялся раздавать команды Семён.

– А что! Неплохо, неплохо! – как только брезент оказался убран, смог оценить внешний вид самоходки Геркан. По-сути та представляла собой несколько удлиненное шасси общевойскового танка Т-26 с добавлением пятого опорного катка с опорой на четвертьэллиптическую листовую рессору и с размещенной на месте башни поворотной части орудия Ф-22, защищенного со всех сторон противопульной броней неподвижной рубки и небольшой подвижной маски. И более всего она напоминала собой слегка припозднившуюся с появлением на свет и потому не пошедшую в серию швейцарскую самоходку «Нахкампфканоне-1» образца 1944 года, о которой, впрочем, собеседники не могли знать ровным счетом ничего. Просто инженерная мысль у тех, кто должен был работать с тем, что имелось под рукой, работала одинаково за исключением некоторых нюансов. – Как замена в производстве старым танкам вполне себе пойдет, коли те начнём замещать в армии на доведенного до ума потомка твоего Т-111. Вот только, как у неё с подвижностью дела обстоят, друг мой? – обойдя несколько раз САУ вокруг, задал, наверное, самый неудобный вопрос Александр. Но как еще могло быть иначе, если он, действительно понимал куда бить?

– С подвижностью у неё дела обстоят хреново, – оказался вынужден признать сей неприглядный факт Гинзбург. – Как бы я ни старался оптимизировать конструкцию, она вышла на тонну тяжелее Т-26, отчего двигатели с КПП едва справляются со своей работой. На шоссе или просто грунтовой дороге она, туда-сюда, чувствует себя приемлемо и даже не сильно капризничает, выдавая под 35 километров в час. Но стоит только ей свернуть на песок или распаханное поле, так сразу превращается в черепаху. Моторы ревут, КПП греется, как раскочегаренная печь, но двигаться быстрее 8–10 километров в час машина отказывается напрочь. Да и снег не сильно жалует, впрочем, как и базовый Т-26.

– Ну да, ну да, – понимая всю боль, печаль, тоску собеседника, покивал головой Геркан. – У нас и танк-то являлся, так сказать, предельным с точки зрения возможностей и технического ресурса его агрегатов. А тут еще целая тонна живого веса сверху упала. Есть о чём грустить. Яблочко вот оно висит, а не сорвать, да? Небось, забраковали её в моём управлении?

– Угу, – не стал скрывать своего очередного провала Семён.

Машину действительно испытывали чуть ли не год, после чего признали негодной для постановки на вооружение РККА. Не стали даже требовать её доработки. Видимо, полагали, что не за горами принятие на вооружение нового танка, на шасси которого и следовало бы создавать новую самоходку. При этом совершенно упуская из вида то, что при создании тех же Т-26 у страны вообще и танковых производств в частности банально не имелось дополнительных ресурсов для параллельной постройки в должных количествах иных боевых гусеничных машин. А тут же все потребные ресурсы в виде лекал, инструментов, смежных производств и прочего, прочего, прочего, не только находились под рукой, но уже даже были отработаны на весьма солидном уровне. В общем, у Геркана появился еще один предмет для спора со своими коллегами по АБТУ, которые так-то хотели как лучше, но до сих пор многое у них выходило как всегда.

– Что же, и этому твоему «горю» постараюсь помочь. Есть у меня на примете одна умная мысль, которой я очень скоро буду делиться с кучей очень умных людей, – по возможности постарался поддержать действительно серьёзно потрудившегося за последние годы приятеля Александр. – Главное, чтоб они не стали ерепениться и согласились пойти на сотрудничество, а не поступили как всегда, – всё же, не сдержавшись, добавил он и в который уже раз тяжело вздохнул, прежде чем полез осматривать самоходку изнутри.

[1]УНИИДВС – Украинский научно-исследовательский институт двигателей внутреннего сгорания. Располагался в Харькове.

[2] В-4 (АИ) – не путать в В-4(реи), который являлся половинкой от В-2 – «В» – данный индекс был присвоен дизельному цеху ХПЗ. Цифровое обозначение указывает на номер образца принятого в производство.

[3] ЦНИДИ – Центральный научно-исследовательский дизельный институт. Располагался в Ленинграде.

[4] СМК – опытный тяжелый многобашенный танк с противоснарядным бронированием, который создавался на смену Т-35.

Глава 13

Лучшее – враг хорошего

– Я собрал вас сегодня здесь, товарищи, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие, – на правах организатора совещания начал свою вступительную речь Геркан, как только все приглашенные расселись по имевшимся местам. Да, пусть занимая должность заместителя начальника АБТУ, он уж точно не являлся персоной веса того же Ворошилова или уже почившего Орджоникидзе. Но и его уровня стало хватать, чтобы никто из числа приглашенных на «деловую беседу» не проигнорировал данное собрание. А это был показатель! Ибо люди тут собрались не только изрядно занятые, но также обладавшие солидными должностями.

– К нам едет ревизор? – расплывшись в располагающей улыбке, усмехнулся профессор Чудаков, представлявший здесь и сейчас руководство НАТИ, тогда как со стороны ЗИС-а в подобной роли выступал Евгений Иванович Важинский – пока еще главный конструктор автомобильного завода имени Сталина.