Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

По итогам аж целых тринадцати дней продолжительных бесед, имевших место быть между Герканом и Калиновским, Александр сохранил свою должность комвзвода в 3-ем отдельном танковом полку. Более того! Уже на второй день с прибытия в столицу оказался награжден орденом за успешные действия на поле боя и получил третий кубик себе на петлицы. Но это вовсе не означало, что новый знакомый списал его со счетов! Просто вместо полноценного перевода на службу в УММ РККА, его туда командировали от полка на ближайший год. Так оказалось гораздо проще для всех. И Константину Брониславовичу не пришлось в открытую влезать в епархию Дыренкова, и комвзвода сумел сохранить за собой, так сказать, «прописку в жилом фонде» по прежнему месту службы. А то с доступными квадратными метрами в Москве дела обстояли туго. Очень туго! Переход же на службу в управление потребовал бы перевода из части и, соответственно, «выписку» с занимаемой жилплощади.

Почему же он остался в столице, а не отправился в Ленинград, где ныне обитали прочие представители Опытно-конструкторского и испытательного бюро? Все дело обстояло в том, что Главное Конструкторское Бюро Орудийно-Арсенального Треста тоже квартировало в первопрестольной. И те оба проекта танков, о которых велась речь между попутчиками, хоть и разрабатывались конструкторскими бюро заводов «Большевик» и ХПЗ[1], курировались именно ГКБ ОАТ, откуда осуществлялось общее руководство работ. С его посещения и было решено начать ознакомление нового, пока еще временного, сотрудника УММ с реалиями отечественного танкостроения. Ведь, прежде чем начинать работать над собственными проектами, требовалось понять, чем дышит конструкторская мысль прямых конкурентов. А ГКБ ОАТ как раз таки являлось самым что ни на есть главным конкурентом бюро возглавляемого Дыренковым. Благо УММ считалось заказчиком для Главного Конструкторского Бюро и не допускать его сотрудников к рабочей документации, там попросту не могли.

Также изрядно поспособствовало вхождению Александра в УММ убытие начальника управления, Халепского, Иннокентия Андреевича в заграничную командировку для закупки новейших образцов зарубежной военной техники. – Всего за 1 день до их прибытия в Москву наркомвоенмор[2] Ворошилов утвердил план этой поездки и уже 30 января группа уполномоченных товарищей покинули пределы СССР, в результате чего Калиновский, едва успевший вернуться с Дальнего Востока, стал временно исполняющим обязанности начальника УММ РККА, со всеми вытекающими правами и обязанностями. Вот он и воспользовался свалившимся на него счастьем, в целях «легализации» в управлении возможного ставленника. Свои человечки на разных местах нужны были любому умному руководителю, и Константин Брониславович в этом вопросе не являлся исключением из правил. Потому и подсуетился, коли представилась подобная возможность. А заодно, дабы облегчить вхождение столь интересного молодого человека в новые обязанности, его засунули в компанию к только-только пришедшему на службу в Управление механизации и моторизации Гинзбургу, Семену Александровичу, представителю НТК[3] УММ и будущему внутреннему заказчику самого Александра. Именно этот краском являлся, наверное, первым в СССР профессиональным инженером-танкостроителем, получившим не только соответствующее высшее техническое образование, но и практическую подготовку. Потому и был направлен на оценку уже имеющихся проектов, к которым также добавились еще несколько, включая капитальную модернизацию МС-1.

– Семен, – первым протянул руку для приветствия военный инженер Гинзбург, стоило только представленным друг другу молодым людям покинуть рабочий кабинет Калиновского.

– Саша, – тут же крепко пожал ее Геркан. – Приятно познакомиться.

– Взаимно, – кивнул тот в ответ. – Перейдем на «ты»?

– Конечно! – расплылся в максимально искренней улыбке комвзвода, внутренне уже продумывая различные варианты приобщения столь нужного в его будущей службе и работе специалиста к труду на свое благо. – Полагаю, что нам придется часто и плотно общаться друг с другом, потому официоз будет излишен.

– Ага, – не смог не согласиться Гинзбург. – Так ты, значит, успел повоевать на Т-18? – при первой встрече временный общий начальник лишь очень кратко охарактеризовал каждого из них, прежде чем отправить заниматься делами, потому Семен решил продолжить знакомство за обсуждением очень интересной для него темы. Ведь он, успев немало лет повоевать в артиллеристах, прекрасно понимал, что учебные стрельбы сильно отличаются от боевых, стало быть, и с применением танков должна была наблюдаться схожая картина.

– Успел, – только и оставалось, что кивнуть Александру. – И теперь очень сильно желаю дать таким же простым танкистам, как я сам, куда более сильную и надежную машину.

– Неужто, все настолько плохо? – не разглядев на лице собеседника даже тени тех положительных эмоций, коими тот фонтанировал еще полминуты назад, Семен не смог не задать вертевшийся на языке вопрос. Хоть жизнь его и не баловала, но вовремя замолкать или не спрашивать о том, о чем лучше промолчать, Гинзбург пока еще не научился. Не было должной практики и набитых шишек.

– Скажем так. Ты предпочел бы идти в бой с настоящей трехлинейкой в руках или же с ее копией под малокалиберный спортивный патрон? – проявил куда большую прозорливость Александр, не став сыпать негативными эпитетами в адрес основного танка РККА, пребывая в компании пока еще малознакомого краскома. – Вот и Т-18 является хорошим учебным танком, который еще можно улучшить, – вроде как и ничего такого крамольного не сказал он, но при этом четко дал новому знакомому понять все, что хотел донести до его сведения.

– И, судя по всему, не только ты полагаешь, что этот танк необходимо улучшать, – на удивление, лишь согласно кивнул головой в ответ Семен. – В НТК еще до моего прихода составили солидный список необходимых улучшений и, обозначив проект, как Т-20, выдали соответствующий заказ ГКБ ОАТ. Так что у тебя теперь имеется возможность ознакомиться с пожеланиями моего прямого начальства и сопоставить его со своими мыслями. – Он был свидетелем выписки Калиновским соответствующего допуска Геркану, отчего знал, что мог разговаривать с ним на подобные темы.

– С удовольствием взгляну! – естественно, не стал тот отказываться от подобного предложения, прекрасно осознавая, что на дворе царили времена, когда начальство всегда было право, даже если оно не право. И, как благопристойный приспособленец, он был обязан потакать желаниям руководства, не забывая при этом то и дело напоминать о своей полезности, да мелькать на глазах. Короче, приходилось быть хитрым, изворотливым и наступать на горло собственному чувству правильного, а порой и чувству справедливости. Ибо правдорубам карьерный рост не светил в 99 % случаев, поскольку зачастую они выносили на свет ошибки вышестоящих товарищей. А кому из числа начальства могло понравиться выпячивание нижестоящим их проколов, а то и вовсе откровенной глупости? Естественно никому! Не тем психологическим складом ума располагали выбившиеся на руководящие позиции персоны, чтобы терпеть подобные вещи от подчиненных. Да и давить следовало паровозы, пока они еще были чайниками. А то ведь теплых мест на всех желающих никогда не хватало, тогда как молодых да хватких всегда имелось в избытке.

– Тогда идем к товарищу Озерову, начальнику Научно-технического комитета и моему непосредственному руководителю. Все документы хранятся у него. Заодно и познакомитесь, – взмахом руки призвал Гинзбург следовать за ним и устремился по направлению к нужному кабинету.

Ну что можно было сказать о требованиях к модернизации Т-18? Они, пожалуй, большей своей частью выглядели здравыми, но местами малореализуемыми. Поднять мощность двигателя вполовину? Снизить вес танка при усилении его пушечного вооружения и увеличении объемов топливных баков? Унифицировать катки с таковыми пока еще не существующего танка Т-19? И чтобы при всём при этом еще и цена машины снизилась! В общем, командование, как это было всегда, желало пошить 7 шапок из одного куска овчины. Но именно эта, не сказать что легкая, однако же, частично вполне реализуемая задача оказалась для Александра очередным возможным трамплином для личного возвышения. Ведь чем отличался умный и опытный приспособленец от глупого новичка, только-только вступившего на сей нелегкий путь? Умный брался только за то, что действительно представлялось возможным реализовать с помощью имеющихся под рукой инструментов! Он изначально ведал, что положительный конечный результат реален. Изобретать же совершенно новое было уделом трудяг инженеров с технологами, но никак не того, кто желал осуществлять общее руководство над ними. Вот и Геркан мечтал указывать, что надо было делать, дабы всем остальным уже приходилось бы мозговать над тем, как делать. Однако для того ему самому сперва предстояло изрядно поработать на месте непосредственного исполнителя. Но прежде следовало закрыть подзатянувшийся вопрос получения выигрыша. Не зря ведь он в свое время устраивал маскарад с запихиванием за щеки ваты, да приведением своего лица в откровенно непрезентабельный вид, чтобы в конечном итоге ничего не получить. Нетушки!

– Товарищ Геркан! Рад! Очень рад вновь видеть вас! – разглядев на груди молодого краскома новенькие Орден Красного Знамени и знак «Бойцу ОКДВА», которых при их первой встрече в начале октября прошлого года не наблюдалось, счет необходимым подняться со своего кресла навстречу визитеру заместитель председателя совета общества Автодор. Когда в его руки впервые попало письмо, приложенное к выигрышному билету на главный приз лотереи, Василий Федорович несколько опешил от просьбы счастливчика. Вместо двух предлагаемых Автодором вариантов получения приза – натурой либо деньгами, некто Александр Морициевич Геркан испрашивал возможность отказаться от горючего и смазки, но предоставить ему на высвободившиеся деньги дополнительные комплектующие к автомобилю, как то еще два задних моста, запасные рессоры с амортизаторами и сборку двигателя с КПП для грузовика «Форд-АА». Основанием же для такой странной просьбы служило желание победителя создать для РККА вездеходный автомобиль, применив все перечисленное в описании добро. И если бы не указанная в письме информация о его службе техническим специалистом в танковом полку, от него вполне могли отмахнуться, просто выдав полагающееся. Тогда-то и произошло их первое знакомство, завершившееся длительной беседой.

– И я очень рад очередной встрече, товарищ Дмитриев, – энергично, как и полагается молодому уверенному в себе краскому, пожал комвзвода руку хозяина кабинета. – Увы, не имел никакой возможности вырвать к вам ранее. Сами понимаете, воинский долг, – провел он ладонью по ордену для пущего эффекта его слов. – Вот, только-только вернулся в Москву.

– Да. Прекрасно понимаю, – не менее энергично закивал в ответ головой весьма высокопоставленный функционер, вращающийся в кругах едва ли не самих наркомов. – Газеты, чай, читаем. Вы и ваши сослуживцы большие молодцы! Такое дело сделали! От души врезали проклятым белокитайским милитаристам! Будут теперь знать, как зариться на советское имущество, да поднимать на наших людей руку! И не они одни! Сами-то вы, я гляжу, сумели проявить себя! – закончив с обязательной хвалебной речью в адрес РККА, отдал он должное наличию ордена у конкретного представителя Красной Армии.

– Все мы там дрались исключительно героически, – не стал выпячивать Геркан свои личные заслуги, но дал понять, что подвиги имели место быть. – И моряки, и авиаторы, и пехота, и кавалерия, и артиллеристы, и мы, танкисты, тоже не отставали от остальных. А зачастую вовсе шли исключительно в первых рядах, принимая на себя весь вражеский огонь. Но, для того и создавались наши боевые машины, – аж рубанул он рукой по воздуху, якобы в порыве чувств. – Теперь вот, командирован приказом начальника Управления механизации и моторизации в конструкторское бюро. Буду принимать непосредственное участие, как в доработке уже принятой на вооружение техники, так и в создании новой, – несколько топорно, как и полагается бесхитростному служаке, подвел он разговор к интересующей его теме. Так-то можно было действовать потоньше. Но пока он являлся слишком незначительной величиной, чтобы давать собеседнику подобного уровня какие-либо подозрения в свой адрес. А персоны находящиеся на подобных должностях ой как умели разбираться в людях. – И вот я перед вами!

– В силу своей деятельности не могу не поинтересоваться применением автомобилей в боевых действиях, – жестом предложив краскому присаживаться на гостевой стул, вернулся в свое кресло Василий Федорович. – Если подобное, конечно, дозволено разглашать.

– На этот счет никакого запрета не было, – пожал плечами Александр. – Потому, могу сказать следующее – автомобили армии нужны, как воздух. Это факт, не подлежащий сомнению. Но вот гражданские модели нам подходят очень ограничено в силу своей недостаточной проходимости. Да, в условиях сильных морозов они легко идут по смерзшемуся грунту, однако пасуют перед снежными наносами и покрытой льдом поверхностью. У нас ведь, у военных, дорог нет. Имеются только направления удара! Потому я лишь в очередной раз убедился в необходимости построить для Красной Армии автомобиль-вездеход. – Ответил Геркан, скорее всего, не совсем то, что желал услышать его собеседник. Так-то Автодор в первую очередь занимался устройством автомобильных дорог по всей стране и лишь во вторую – автотранспортом и проблемами его обслуживания. Но, говорить о том, чего практически не существовало, комвзвода не желал, дабы не становиться в глазах собеседника, если не врагом, то недоброжелателем. Потому и выбрал меньшее зло путем упоминания необходимости внедрения вездеходов, прикрывшись спецификой армейской службы. В общем, как смог, так и выкрутился.

– Понимаю. Особенность ведения боевых действий, диктует необходимость иметь нетривиальную технику – тут же закивал в ответ один из основных распорядителей проведенной лотереи. – И вы полагаете, что сможете сотворить таковую, которой дороги вовсе не будут нужны? – задал хозяин кабинета ну очень провокационный вопрос.

– Совсем без дорог обходиться не сможет никакая машина, – не поддался юношескому максимализму и игре фантазии Геркан. А то ведь время от времени тут и там всплывали проекты таких монструозных агрегатов, которые сами прокладывали себе путь там, где ехали. В теории, конечно! Александр же относился к реалистам. Да к тому же превосходно понимал, с кем ведет беседу. – Дороги нужны, как воздух! Особенно качественные дороги с твердым покрытием! Ведь на бездорожье ресурс автомобиля начнет расходоваться с пугающей быстротой. Это факт, с которым не поспоришь. А стоящая в ремонте машина не приносит никакой пользы, не участвует в хозяйственной деятельности! Отчего работу Автодора лично я считаю столь же важным для страны делом, как и модернизацию армии на новый лад. Такое наследие царских времен, как раскисшие хляби дорог и штыковые атаки, должны навсегда остаться в прошлом. Наше же государство рабочих и крестьян заслуживает куда лучшего! Великолепных дорог, являющихся кровеносной артерией всего организма под названием «Народное хозяйство» и новейшей боевой техники, что будет всячески сберегать жизнь защитников отечества, – слегка поиграл он в начинающего агитатора, ибо уже прожженные в этом деле товарищи завели бы волынку минут на тридцать минимум.

– Великолепно сказано, товарищ Геркан! – очень так солидно кивнул головой Василий Федорович, отметив для себя главное – никто опосредованно не покушается на право Автодора существовать. А ведь время сейчас было такое, неопределенное. Пусть создатель данного учреждения – товарищ Сталин и, вроде как, одержал верх над своими политическими соперниками, стул под ним еще покачивался. Отчего атак на его начинания можно было ожидать с любой стороны. Те, кто обитал в верхах, прекрасно это понимали, вследствие чего порой искали подвох в любых словах. Но в данной беседе ничего подобного не прослеживалось. Ведь даже потенциальный создатель внедорожной техники полагал их работу крайне необходимой. – Со своей стороны мы делаем все возможное, чтобы описанное вами оказалось претворено в жизнь как можно скорее! При этом в нашей организации прекрасно осознают, что всё и сразу сделать невозможно, отчего ваша идея создать колесный вездеход, была встречена с пониманием. Потому мы сможем удовлетворить выказанную вами ранее просьбу, но в несколько ином виде. Вы получите не один легковой автомобиль Форд-А, а целых два! Полагаю, что имеющихся в них комплектующих вам окажется достаточно, дабы претворить в жизнь свой проект! Поздравляю! – не дав сказать визитеру ни единого слова за или против такого хода дела, схватил того за руку и начал очень активно ее трясти Дмитриев. – Более того! Учитывая, что при испытаниях вам, несомненно, понадобятся топливо и масло, мы предоставим вам соответствующие талоны на общую сумму в тысячу рублей, чего, как я полагаю, окажется вполне достаточно для тестовых выездов. Еще раз поздравляю! – Кто-то со стороны мог бы подумать, что это было шагом со стороны руководства Автодора навстречу изобретателю-энтузиасту. Вот только подобная щедрость была обусловлена тем, что у них остались никем не востребованные легковые автомобили из призового фонда. А тратить дефицитную валюту на закупку запрошенного списка запчастей и комплектующих, никто не желал совершенно.

Так Александр в одночасье превратился в отъявленного буржуа, имеющего в личной собственности аж две машины в стране, где даже за велосипедами стояла невообразимо длинная очередь. И это положение следовало исправлять как можно скорее. Естественно, не организовывать всем срочную выдачу велосипедов – а превращаться обратно в обычного пролетария. Тем более, что содержат за свой счет Форд-А, действительно было накладно. Хорошо еще, что все полагающиеся к уплате налоги за регистрацию автомобилей также взял на себя Автодор, ибо выплатить их с оклада комвзвода не представлялось возможным даже за год. Теперь дело оставалось за малым – пережить зависть начальства и сослуживцев, которая, несомненно, будет клубиться вокруг вплоть до завершения задуманного им проекта. Да и после может сохраниться тоже.

[1] ХПЗ – Харьковский паровозостроительный завод

[2] Наркомвоенмор – Народный комиссар по военным и морским делам СССР

[3] НТК – научно-техническая комиссия

Глава 8

Как заводить врагов и недругов. Часть 1

– И как тебе товарищи инженеры? – с хорошо заметным удовольствием уместившись на переднем сиденье новенького Форда, поинтересовался у владельца автомобиля Гинзбург. Как и любой другой представитель простого народа, он не был избалован комфортом, отчего полагал продуваемый всеми ветрами и воняющий бензином с машинным маслом салон автомобиля едва ли ни верхом блаженства в плане осуществления поездки. В том числе по этой причине с удовольствием согласился на совместное с Герканом посещение ГКБ ОАТ, так-то добираться до которого пришлось бы за свой счет, да еще по захватившей всю Москву хляби. Зима потихоньку сдавала свои позиции, и весь неубранный снег превратился в труднопроходимую кашу.

– Вот честное слово, Семен. Если они работают в Орудийно-Арсенальном Тресте, то пусть и занимаются пушками, да снарядами. А все, что связано с мехтягой у них надо срочно забирать. Ты же сам всё видел и слышал! Они же там вообще не воспринимают ничего, что не исходит от них же самих! – удрученно покачал головой Александр, прежде чем включить зажигание и выжать педаль стартера. Проектирование полноприводного шасси всё еще находилось в стадии подготовки чертежей, отчего одна из двух полученных в качестве выигрыша машин до сих пор не подверглась разборке и использовалась по прямому назначению.

Посещение Главного Конструкторского Бюро ОАТ оставило в душе комвзвода двоякое ощущение. С одной стороны – в нем были собраны действительно грамотные и понимающие инженеры. Не танкостроители, конечно. Но в своих областях – очень сведущие люди. Сам он, по сравнению с этими профессионалами, в качестве конструктора не котировался вовсе. Банально не имелось необходимых теоретических знаний, и отсутствовал опыт именно опытно-конструкторских работ. Что мгновенно стало понятно абсолютно всем, отчего его вес в глазах сотрудников бюро упал весьма низко. Ведь военных с их многочисленными пожеланиями имелось в тысячи раз больше, нежели тех, кто умел создавать хоть какую-то военную технику. Потому, более господа, нежели товарищи, инженеры и принялись задирать нос, едва ли не каждым своим словом показывая превосходство над заявившимся в их «мир чертежей и расчетов» неучем. Если бы не Гинзбург, то и вовсе попытались бы заклевать молодого краскома. Стервятники! С другой стороны – никого, кроме себя, слышать они не хотели, банально встречая в штыки все приводимые визитером доводы о том, что должно, а что нет, иметься у настоящего танка предназначенного для ведения боев, а не проведения парадов. Хотя, возможно, кто-нибудь их них и мог бы пойти навстречу Геркану в плане ведения более конструктивной беседы, если бы не существующая в этом коллективе круговая порука. Никто просто-напросто не смел сказать слова против мнения главного конструктора – Шукалова, Сергея Петровича. А тот закусил удила и отвергал любые аргументы, упирая на тот факт, что ему, настоящему инженеру, виднее, что да как.

– Ну, с необходимостью расположения броневых плит под рациональными углами наклона они все же согласились. Даже пообещали почти полностью переделать чертеж корпуса Т-19, – пожал плечами представитель НТК.

– И только! – аж обвинительно ткнул пальцем Александр в сторону покинутого ими здания. – А вообще, их беда состоит в том, что Шукалов хочет создать всё новое. Абсолютно всё! С нуля! Он мыслит императивами созидателя и не понимает, что для армии это путь в бездну. Впрочем, как и для промышленности, – удручающе покачав головой, начал он процесс перетягивания на свою сторону того человека, которому по долгу службы предстояло являться судьей для всех танковых конструкторских бюро. – Ведь мало разработать хороший танк. Его еще требуется создать таковым, чтобы существующие заводы могли его произвести, а в армии их могли бы обслуживать вчерашние крестьяне и рабочие. После соответствующего обучения, конечно, – поспешил уточнить комвзвода, дабы не выглядеть совсем уж кремлевским мечтателем.

– Хочешь сказать, что он не желает быть реалистом? – почти прокричал Семён, поскольку вести в сдвинувшейся с места машине разговор в прежнем тоне уже не представлялось возможным. Вой двигателя с КПП, гул ветра, скрип кузова и рессор, начисто забивали любые мало-мальски тихие звуки.

– Совершенно верно! – не отрывая взгляда от дороги, кивнул головой Геркан. Так-то на улицах Москвы было запрещено разгоняться свыше 20 километров в час, отчего вождение не могло таить в себе серьезную опасность. В теории. Однако снующий туда-сюда толпами народ, постоянно создавал аварийные ситуации на проезжей части, отчего водителю приходилось быть особо внимательным. – Может таким и должен быть настоящий инженер-конструктор, мечтающий о технической революции. Но нам от этого не легче. Потому, лично я очень сильно расстроен обоими предоставленными нам на ознакомление проектами танков. Быстро запустить их в производство никак не выйдет. Да и спроектированы они некорректно. Это я тебе как повоевавший танкист говорю! По сути, их надо объединять воедино и сделать нечто среднее, чтобы получить тот самый общевойсковой танк, который прописан в существующей ныне системе вооружения. У них же пока выходит что? Т-19 слишком слабо бронирован, да еще требует уникального двигателя, который необходимо разработать и после где-то запустить в мелкосерийное производство! То есть он уже не сможет быть недорогим и массовым в производстве! Плюс, новый двигатель с кучей детских болезней – это сущий кошмар любого технаря в войсках! Т-12 столь же слабо бронирован, вооружен ничуть не лучше, но при этом вдвое тяжелее и, соответственно, сильно дороже! В чем тут польза армии и стране? Я не понимаю! Куда ты прешь, дурень! Жить надоело? – вдарив по тормозам, Александр принялся через лобовое стекло грозить кулаком какому-то быстро скрывшемуся с дороги мужичку практически бросившемуся им под колеса. – Не! Ты это видел? Вообще по сторонам не смотрят! Как будто бессмертные! – посетовал он своему пассажиру на несознательность граждан. – А если бы дорога была накатанной? Сшибли бы начисто!

– И что бы посоветовал ты?

– Думать, прежде чем, не глядя, ступать на проезжую часть!

– Да я не про этого дурака. Я про ситуацию с командой Шукалова, – внес необходимое уточнение Гинзбург, чтобы вернуть Александра в прежнее русло беседы. Все же это именно ему уже вскорости предстояло делать доклад руководству УММ о жизнеспособности означенных проектов, и потому было очень желательно иметь для проведения должного анализа несколько точек зрения.

– Вот, что я тебе скажу, – вновь потихоньку тронув машину с места, произнес с четверть минуты спустя несколько задумавшийся Геркан. – Хоть они там все и умные до невозможности, главного-то понять не могут. Или не хотят. У них банально отсутствует системный подход к решению поставленных перед ними задач. Я сейчас имею в виду весь спектр задач по моторизации армии в целом, – на всякий случай уточнил комвзвода. – Более того! Им даже нет резона подходить к решению данного вопроса с учетом всех существующих взаимосвязей. Ведь если мы с тобой прекрасно осознаем, что унификация боевой техники по механизмам, запчастям и комплектующим является благом для армии, – исподволь объединил он их обоих в сторонники данной идеи, хотя сам Гинзбург ни о чем подобном пока не проронил ни слова, – то для них это, наоборот, недостаток. Что они так же прекрасно понимают. А соль вся в том, что ГКБ получает финансирование за новые разработки, а не за скорейшее усиление армии. И чем больше новых разработок, тем больше фондов видится возможным затребовать. Потому то, что хорошо для армии, плохо для них, – принялся топить он своих главных конкурентов, уже имея планы на перехват немалого количества сотрудников этого самого бюро, коли их начнут разгонять. – В этом, полагаю, и есть главное отличие их бюро от того, в которое временно перевели меня. Хотя с товарищем Дыренковым я пока лично не общался и ничего не могу сказать про его отношение к нашему общему делу по усилению обороноспособности страны, – не забыл желающий возвыситься краском, накидать себе пару плюсиков в глазах будущего приемщика его работ. – Вдобавок, как мне показалось, они вообще не осознают, что моторизованная колонна должна обладать возможностью двигаться с одной средней скоростью. Стало быть, и танки разных классов обязаны находиться в одном скоростном диапазоне, как и артиллерийские тягачи, как и грузовые автомобили, как и броневики. Понимаю, что я сейчас говорю несколько сумбурно, – покрутил он в воздухе рукой, якобы показывая этот самый творящийся в его мыслях сумбур. – Просто не знаю, как объяснить тебе более понятно.

– Не переживай. Твою главную мысль на их счет я понял, – покивал в ответ Гинзбург. – А что бы начал делать ты, окажись на их месте?

– В первую очередь, посмотрел бы по сторонам, что, как ты сам недавно видел, у наших граждан не всегда в чести, – горько усмехнулся Александр. – А посмотрев, узрел бы, что страна сделал ставку на две марки массовых автомобилей. Стало быть, их агрегаты и необходимо применять в разрабатываемых машинах, нравится мне это или нет. Вот. Возьмем, к примеру, этот Форд, – похлопал он ладонями по рулю. – Если судить по той информации, что я уже успел изучить, он сможет продержаться в активной эксплуатации не более полугода, после чего ему потребуется, пусть еще не капитальный, но уже серьезный и затратный ремонт едва ли не всех основных агрегатов. Нравится ли мне это? Нет, конечно! Ведь тот же Додж будет понадежнее раз в пять! – недаром именно Доджи желали видеть в армии многие высокопоставленные военные, включая Ворошилова. – Но мы теперь точно знаем, что в ближайшие годы у нас под рукой сможет оказаться только Форд. Стало быть, и разрабатывать легкий броневик я буду на его основе, так как конструкция его компонентов со временем станет хорошо знакома всем механикам и шоферам. Да и достать их в качестве запасных частей окажется куда как проще. И то же самое с Автокаром. Пусть его двигатель недостаточно мощный, чтобы сдвинуть с места танк. Так поставь два двигателя! Я вот, к примеру, после завершения работ по внедорожному автомобилю и броневику на его базе, собираюсь вплотную заняться внедрением двигателя от Форда на Т-18, в рамках проекта танка Т-20. А после постараюсь взяться и за что-то большее. Дело остается за малым – найти себе рабочую площадку со всем потребным оборудованием. А то гараж моего танкового полка не может похвастать богатством станочного парка. – Так на протяжении всего пути Геркан и капал потихоньку на мозги своего пассажира, закладывая в его голову зерна собственных идей, а также выказывая всякую готовность сотрудничать на ниве изобретательства, как один понимающий военный, с другим понимающим военным, а не какой-то там гражданский штафирка.

Без малого три месяца ушло у Александра на то, чтобы сотворить из двух Форд-А, своего полноприводного кадавра. Из-за отсутствия возможности изготовить для проектируемого автомобиля новую раму или же серьезно переделать устанавливаемый вперед ведущий мост, пришлось пойти на хитрость с приподниманием двигателя и КПП путем внедрения дополнительного подрамника силового агрегата, как это практиковалось у многих автомобилей еще лет двадцать назад. Лишь так удалось вписать мост под двигатель, да протянуть к нему карданный вал от раздаточной коробки простейшей конструкции. Это было далеко не лучшим конструкторским решением. Зато позволило справиться с поставленной перед собой задачей имеющимися под рукой силами и средствами. Правда, из-за резкого сокращения свободного места в салоне, куда въехали и коробка переключения передач и верхняя часть раздатки, возникла необходимость обратиться с частным заказом в кузовной цех столь хорошо знакомого 2-го БТАЗ-а, где подвергли переделке один из предоставленных Герканом фордовских кузовов, расширив его до габаритов подножек. В результате получилась некая смесь ГАЗ-67 и ГАЗ-69, о существовании которых, правда, сам «творец» не подозревал совершенно. Хорошо еще что завод «Спартак» сумел изготовить ШРУСы по предоставленным чертежам и даже не напортачить при этом. Пришлось, конечно, там кое-кого из мастеров подмазать за свой счет. Но конечный результат того явно стоил. Если бы не одна беда – центр тяжести получившегося внедорожника оказался высоковат. Пусть для того же командирского автомобиля или же артиллерийского тягача это не являлось особой помехой, ставить на подобное шасси бронекорпус было слишком опасно – перевороты на склонах такой машине были гарантированы. Вот и пришлось обозвать получившееся гаражное творение прототипом, чем оно, по сути, и являлось.