Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Что же, пусть будет «танк», – милостиво согласился император и, оценив взглядом состояние красноты лица своего протеже в танкостроении, продолжил беседовать с нижегородцем, давая Лебеденко дополнительное время на успокоение нервов. Тем более, что господин Дубов со товарищи, оказались поистине многостаночниками в деле производства моторной техники, отчего всегда являлись интересными собеседниками для неравнодушного к автомобилям монарха. – И вы полагаете, что в ближайшее время сможете дать армии достаточное количество подобных боевых машин? – Поинтересовался Николай Александрович, переведя взгляд с колесного чудовища Лебеденко на коробочки отечественных легких танков, что притулились к борту своего старшего собрата, также доставленного из Нижнего Новгорода. Оснащенные одной единственной цилиндрической башенкой с ручным пулеметом или же 37-мм короткоствольной пушкой, малыши весом в 5 тонн не вызывали в душе самодержца такого же трепета, как стоящие по соседству стальные гиганты. Но вот в чем его собеседник был полностью прав – стране и армии требовались сотни новых боевых машин. Причем требовались не через десять лет, а здесь и сейчас. Особенно после немыслимых потерь в технике, понесенных в последние месяцы войны. По сути, тогда страна лишилась девяноста процентов своих бронемашин и САУ, лишь третью часть которых на сегодняшний день удалось вернуть обратно в строй, списав все остальное в утиль, как не подлежащее восстановлению. Потому вопрос гигантизма танков и связанный с ним престиж страны можно было оставить на потом. Да и с финансами проблем имелось вдосталь.

– Если «Русский автомобильный завод И. П. Пузырева» и «Нижегородский завод сельскохозяйственной техники» получат на них заказы, а также всемерную поддержку со стороны Ижорского завода в плане изготовления потребного количества комплектов брони, то в течение двух лет видится возможным сдать армии не менее трехсот подобных машин. Они сейчас как раз простаивают без дела, занимаясь в основном капитальным ремонтом иностранных автомобилей, да выделкой небольших партий легких тракторов. Основная же их продукция, ныне, к сожалению, не находит должного спроса, – тяжело вздохнул совладелец обоих предприятий, опосредовано пеняя на всякое отсутствие казенных заказов, тогда как БА-3 их конструкции пусть мизерными количествами, но продолжали изготавливать на том же Ижорском заводе, получавшем шасси из подмосковного КЗВС.

– Ваша правда, – не смог не согласиться с очевидным фактом император. Не смотря на ежегодные доклады о катастрофической нехватки в армии, как бронемашин, так и гусеничных тягачей для тяжелых артиллерийских орудий, поставка их в войска была империи не по карману. И дело было даже не в уплате процентов по набранным долгам. Сама техника выходила столь дорогостоящей, что насытить ею вооруженные силы в должных количествах виделось попросту невозможным. Одни только выходившие из ворот казенного завода полуторатонные грузовики ежегодно обходились стране в 125 миллионов рублей ассигнациями, что составляло десятую часть всего военного бюджета. С учетом же изрядно возросших затрат на достройку и эксплуатацию сильно увеличившегося флота, сухопутным войскам приходилось довольствоваться слишком малым. Но мир не стоял на месте, а вчерашние союзники все более заметно превращались в будущих врагов. Японцы на восточных границах и англичане на юге уже активно принялись давить любое проявление российского влияния в Маньчжурии и центральной части Персии соответственно. Погрязшая в долгах Франция начала самое настоящее экономическое наступление на новые автономные территории Российской империи, заваливая их своими товарами, одновременно удушая российскую металлургическую промышленность спекулятивным подъемом внутрироссийских цен на уголь и чугун. Подкидывал неприятные сюрпризы и банковский сектор империи, все больше и больше становящийся англо-французским. Ну как в подобной ситуации не начать готовиться к очередной войны? Ведь в том, что его страну не оставят в покое, Николай II нисколечко не сомневался. Следовательно, вновь требовалось изворачиваться, но добывать деньги на армию. Тем более, что действительно имелось на что тратить. И, в кои-то веки – потребная продукция производилась внутри страны. – Такая техника нам действительно необходима в немалых количествах уже сейчас. Однако куда больше мне импонирует ваш тяжелый танк, – он указал на машину, что своим внешним видом напоминала так и не пошедший в большую серию советский Т-24. – Отчего же вы не готовы поставлять армии его?

– Причина банальна, ваше величество. Для нашей промышленности он пока слишком революционен. Желая создать превосходную боевую машину, которой противник не смог бы противопоставить на поле боя ничего, мы позабыли одну мудрую поговорку – «лучшее – враг хорошего» и в результате были вынуждены признать, что сели в лужу. Потребуется еще не один год опытно-конструкторских работ и испытаний, прежде чем станет возможным принять его на вооружение. Увы, но на сегодняшний день для него даже не существует действительно достойного отечественного двигателя, с которым данный танк смог бы продемонстрировать все те резервы, что были заложены создателями в его конструкцию. А тот, что мы применили сейчас, приходится закупать у англичан и после изрядно дорабатывать у нас, тогда как в легком танке применен мотор от армейского грузовика серии А24/40. Промышленностью данные агрегаты уже освоены в должной мере. Потому особых проблем с ними не предвидится.

– А как же англичане? Почему им еще в войну удалось в весьма сжатые сроки создать и запустить в массовое производство машину тяжелого класса? Неужто они смогли обойти те проблемы, с которым столкнулись вы?

– Не совсем так, ваше величество, – слегка замялся Михаил, прежде чем озвучить несколько крамольную мысль. – Просто англичане тогда могли себе позволить тратить огромные средства на организацию серийного производства заведомо дефектной техники. Мы же, как частная компания, не располагаем такими возможностями. К тому же их Mark и наш тяжелый танк объединяет в один класс только солидный вес. Во всем остальном это абсолютно разные машины. По сути, англичане создали тяжелый танк, который мало в чем превосходит легкий танк нашей конструкции. Судите сами, что у первого, что у второго, броня исключительно противопульная. Вооружение, в целом, тоже сходно, учитывая конструктивные ограничения английской машины связанные с его применением, – указал он на видимый бортовой спонсон правого борта пулеметного Mark-IV. – При этом легкий танк нашей конструкции куда компактнее и без проблем перевозится на обычной двухосной железнодорожной платформе, а также способен передвигаться по пересеченной местности с впятеро большей скоростью, нежели английский. Соответственно и попасть по нему из полевого орудия в разы сложнее. Ну и в производстве он выйдет в разы дешевле, хотя бы потому что на него идет вшестеро меньшее количество стали. – Вынужденно покривил он душой, рекламируя откровенно тупиковую ветвь развития танков. Но в имеющихся условиях страна и армия могли себе позволить, либо эти бронированные лилипуты, либо дырку от бублика.

– Вот как? И во сколько же вы оцениваете свои машины? – еще раз смерив взглядом почти полный аналог советского мобилизационного танка Т-34 образца 1932 года, поинтересовался монарх.

– Без учета цены вооружения и комплекта брони, поставка которых возможна с казенных заводов, выходит не менее пятнадцати тысяч рублей ассигнациями за танк при одновременном заказе не менее одной тысячи штук. Года за четыре мы сможем произвести подобное количество на наших заводах в Петрограде и Нижнем Новгороде. Про возможную цену брони с пулеметом, увы, ничего сказать не могу, – развел руками Михаил. – Это уже епархия Главного Военно-Технического Управления. На сколько договорятся с казенными заводами, во столько танк и выйдет, в конечном итоге для государства.

– А сколько вы попросите за тяжелый танк, если выйдет закупить у англичан лицензию на потребный двигатель? – все же проявил страсть к гигантизму Николай II.

– Учитывая то, что нам сейчас один только мотор обходится в полста тысяч рублей, не менее полутора сотен тысяч, ваше величество. Опять же, без учета цены вооружения с броней. Но только при заказе от сотни штук и только после того, как конструкция все же будет доведена до ума…

Как впоследствии отмечали в своих мемуарах участники тех событий, именно эта беседа самодержца с нижегородским заводчиком дала начало зарождению полноценной отечественной танкостроительной отрасли, продукция которой довольно скоро нашла немало покупателей, не смотря на все бюрократический дрязги, столь любимые чиновниками разных мастей и генералами ГВТУ. Вот только прежде свое очередное слово в деле отстаивания интересов государства российского вновь сказала авиация.

Эпилог

Не случившееся в этом ходе истории продолжение великой войны на протяжении еще целого года изрядно поспособствовало серьезным изменениям в дальнейшей жизни государств. Слишком уж великие суммы были потрачены основными участниками боевых действий именно в 1918 году, когда на полную мощность вышли многочисленные заводы, сумевшие выдать за 12 месяцев труда больше продукции, чем за все предыдущие годы войны. За этот же срок более чем вдвое возросли долги всех стран своим внешним кредиторам. В новых же реалиях последнего как раз не произошло, позволив победителям и проигравшим, пусть даже с немалым напряжением сил, но постепенно расплачиваться по возникшим обязательствам.

Платила и Россия. Благо с 1918 по 1921 года биржевая цена на пшеницу держалась втрое большей, нежели была до войны. И это в золотых рублях! С учетом же более чем троекратного ослабления ассигнационного рубля, на протяжении указанных лет казна получала от экспортных поставок злаков вшестеро больше бумажных денег, которыми и поспешила закрыть немалую часть внутренних долгов, пока по ним не наступил срок выплаты процентов. Шутка ли! Вместо прежних полуторамиллиардных ежегодных поступлений, на протяжении 3-х лет в доходную часть бюджета шло не менее восьми с половиной миллиардов. Не говоря уже о прочих источниках дохода. Но, как всегда, расплачиваться за очередное экономическое чудо пришлось простому народу, чья продовольственная корзина подорожала почти в 5 раз при двух-, трехкратном росте заработной платы. Да к тому же бывшие держатели облигаций понесли огромные потери, получив на руки, как минимум, вдвое, а где и втрое, обесценившиеся деньги.

Однако, может быть впервые, последующий шаг Министерства финансов пошел на пользу населению. По закрытию почти 10 миллиардов внутреннего долга, Государственный банк уже в 1923 году изъял из обращения четыре миллиарда рублей ассигнациями, выданных некогда казне под облигации. То есть те самые деньги, что государство одолжило самому себе. Конечно, это не вернуло довоенное соотношение золотого и бумажного рубля, однако вдвое укрепило последний по отношению к мировым валютам, что стало немаловажным фактом при выплате внешних долгов. Заодно вдвое подешевели товары на внутреннем рынке, сделав их менее конкурентоспособными на внешнем, но более доступными для своих же граждан. Оставалось только погасить в пользу Великобритании и Франции почти 1 миллиард фунтов стерлингов, что виделось возможным сделать в течение ближайших 25 лет мира и развития, но тут случилось разом несколько событий.

Изрядно обиженные на союзников японцы, за которых великие державы решили слишком многое на закулисных встречах Парижской мирной конференции, не стали следовать навязанным им требованиям. Что полиция, что военная миссия, что японская вооруженная охрана железных дорог, остались на территории Маньчжурии, проигнорировав тот факт, что наступило 15 марта 1923 года – день окончания срока аренды Россией китайских территорий, владение над которыми отошли Японии еще 18 лет назад.

Возможно, возникшую напряженную ситуацию удалось бы разрешить мирным путем, но случившееся 1 сентября 1923 года сильнейшее землетрясение нанесло нокаутирующий удар стагнирующей экономике Страны восходящего солнца. По окончательным оценкам выходило, что общий причиненный катаклизмом ущерб превышал два годовых бюджета островного государства. Естественно, погрязшая в социальных, политических и экономических проблемах страна нуждалась в огромных капиталах, взять которые виделось возможным лишь в Китае, как путем экспансии на его рынок, так и путем эксплуатации его территорий, которые прежде следовало закрепить за собой. Вот только конкуренты не спали. Еще в 1922 году японцев вынудили подписать соглашение о возвращении Китаю земель в провинции Шаньдунь и железной дороги Циндао-Цзинань, которые прежде являлись собственностью Германской империи. И вот теперь их гнали из Маньчжурии, фактически растоптав все достижения трех войн, в которых именно Япония выходила победителем. Спустить такое на тормозах японское общество уже не могло.

Подливал бензина в разгорающийся костер грядущего противостояния и Николай II, увидевший отличную возможность отомстить за былые обиды и поражения. Так уже в конце октября японскому послу было вручено ультимативное требование о выводе военных и полицейских сил Японии со всей территории Китая, а также добровольном возврате Российской империи отторгнутой ранее южной части Сахалина. Да, со стороны подобный ход выглядел, как избиение лежачего. Но ведь в политике это был излюбленный всеми способ решения собственных проблем за счет другого. Проблем же хватало у всех. Россия не являлась исключением. Спустя пять лет восстановления экономики в российском обществе успели позабыть о выдранной зубами победе. На предприятиях и улицах крупнейших городов все чаще стали раздаваться призывы пойти по пути Германской и Китайской республик – то есть избавиться от монархического строя. Повторять же былые ошибки монарх не желал, а потому срочно требовалось продемонстрировать величие империи руководимой мудрым правителем. Тут требовалась маленькая победоносная война, в которой не пришлось бы вновь терять сотни тысяч солдат и офицеров. И катящаяся под уклон Япония смотрелась в этом плане отличной жертвой. К тому же месть еще никто не отменял.

Ну а окончательное низложение последнего китайского императора – Айсиньгёро Пу И, с изгнанием того из Запретного города, имевшее место быть в начале 1924 года, вообще стало настоящим подарком для замыслов его российского «собрата». Ведь не воспользоваться последним представителем маньчжурской правящей династии для защиты русских интересов на Дальнем востоке являлось самым настоящим преступлением. Так уже 18 августа 1924 года Пу И вместе с супругой прибыли в город Фэнтянь, более известный русским как Мукден, в котором он и объявил на весь мир о появлении Великой Маньчжурской империи, чему не оказались рады, ни китайцы, ни японцы, ни европейцы. Ведь всем было четко ясно, кому отныне должны были достаться одни из наиболее богатых территорий погрязшей в гражданской войне Китайской республики. Мир замер на пороге нового противостояния.

Константин Буланов

Хамелеон

Пролог

– После стольких провалов ставших достоянием общественности вы все-таки смогли найти очередного добровольца, не испугавшегося последствий? – обратился военный в звании генерал-майора к присевшему в соседнее кресло ученому, параллельно рассматривая, как на находящейся перед глазами трехмерной проекции отображается закрытие капсулы, внутри которой покоилось человеческое тело.

– Сами видите, – не стал заумничать тот, просто кивнув на проекцию. – И, предваряя ваш следующий вопрос, сразу скажу, что он под роспись был осведомлен обо всех, абсолютно всех, рецидивах, случавшихся у его предшественников. Отказ от каких-либо претензий также был подписан и заверен юристом. О том можете осведомиться у соответствующей службы нашего института.

– Непременно последую вашему совету. А то уж больно много шума было поднято в крайний раз, – аж скривился, словно от зубной боли, представитель армейского заказчика, припоминая не самые приятные моменты в своей жизни, доставленные ему выходкой очередного вернувшегося добровольца.

– Это да, – согласно покивав головой, профессор перевел свой взгляд с собеседника обратно на находящуюся перед глазами картинку. – Но в среде флотских мы решили более кандидатов не искать. И в кругу пилотов, от греха подальше, тоже. На сей раз, мы вообще отказались от поиска очередной кандидатуры среди тех, кто имел хоть какое-то отношение к силовым или иным государственным структурам. Чтоб даже если вновь случится рецидив, каких-либо разрушительных последствий можно было бы избежать.

– Весьма разумно. А, главное, своевременно, – пробурчал недовольно генерал-майор, подумав про себя, что могли бы прийти к такому решению много раньше. Хотя бы уже после первых двух случаев! – И кто же там лежит сейчас? Певец, финансист или какой-нибудь фермер?

– Нет. При выборке мы также отбраковывали всех ярко выраженных индивидуалистов. Подбирали для внедрения в утвержденного реципиента такого человека, который может себя проявлять, находясь исключительно в составе крупного коллектива. А то, сами помните, чем все завершилось с тем гениальным инженером-самородком. Знал бы раньше, что такое возможно собрать одному! В гараже! В жизни бы не допустил никого из их братии к нашей капсуле! Слава тебе Господи, что его вовремя взяли, – перекрестился ученый, который всю свою долгую жизнь являлся исключительно атеистом. – В общем, сделали ставку на банального приспособленца среднего пошиба. Отнюдь не талантливого, но достаточно умного, который за двадцать лет выстраивания своей карьеры хоть и не смог пробиться выше должности начальника отдела снабжения на своем заводе, все ж таки пролез в состав среднего руководящего звена и при этом характеризовался коллегами положительно, не смотря на то, что многих из них обошел по карьерной лестнице, а то и вовсе подсидел.

– Странно это. С чего бы вдруг приспособленцу соглашаться на такой эксперимент? Ведь у таких персон личные устремления к подобному не располагают, – не смог не подметить определенную нелогичность военный куратор проекта.

– Не ищите тут никакого подвоха или же засланного казачка, – понимающе хмыкнув, отмахнулся профессор. – У него три года назад диагностировали рак в терминальной стадии. Сколько мог, продержался. Но когда врачи дали ему еще чуть менее года жизни, оказался согласен на все, лишь бы продолжать жить дальше. Мы от своего института, естественно, провели полное медицинское обследование его организма, которое лишь подтвердило, что дело с ним именно так и обстоит.

– Ага. Теперь все сходится. Захотел убежать от судьбы и посчитал, что сможет прожить там новую жизнь, – ответил столь же понимающим хмыком генерал-майор. – Ха! Действительно приспособленец! Причем, умный, зараза! Нашел-таки лазейку. Уже фактически мертвый, а все еще дергается!

– Совершенно верно. Более того, в рамках нынешнего эксперимента, – он кивнул в сторону изображения капсулы, – мы заблокировали ему все воспоминания о прежней личной жизни, чтобы над ним не довлели мысли об оставленной родне. Вдобавок он не сможет припомнить ни о чем, что должно было бы произойти в мире после даты его вселения. По сути, с ним останется лишь багаж знаний реципиента, понимание того, что сам он является выходцем из будущего, память о когда-то где-то узнанных реалиях предшествующих дате вселения, ну и мышление, выпестованное десятилетиями восприятия аксиоматических положений свойственных нашему с вами обществу, но никак не тому времени. Так что он не будет точно знать, как и что действительно следует делать правильно с точки зрения хода истории, но вот его видение ситуации на решение того или иного вопроса, скорее всего, станет сильно отличаться от такового у окружающих лиц исключительно в силу иного характера мышления. Он просто будет видеть намного больше путей и возможностей разрешения вопросов, связанных с его, скажем так, профессиональной деятельностью. Особенно если она совпадет со спецификой его прежней работы. Но сам при этом будет воспринимать подобное, либо сошедшим откуда-то сверху озарением, либо проявлением интуиции. Причем, особо интересно это будет наблюдать, учитывая его собственное дискурсивное мышление, являющееся антиподом интуиции!

– Все бы вам наблюдать, профессор. А нам, между прочим, нужен результат! – не поддержал энтузиазм ученого куратор от армии. – Да и выдержит ли подобное его организм? Сами же говорите, рак в терминальной стадии.

– Ну, мы все же работаем больше с сознанием, нежели с носителем данного сознания. А отпущенного медиками срока нам вполне хватит, чтобы снять необходимые данные, – как смог, сгладил углы представитель ученой братии, прекрасно осознавая, что на сей раз им попался подопытный, находящийся в такой себе кондиции. – Так что ничто не должно помешать нашему добровольцу лезть наверх, где только и имеются привычные ему блага цивилизации, которых он всегда считал себя достойным, – продолжал уверенно вещать он, дабы, ни словом, ни жестом, не выдать собственной неуверенности.

– Понятно. А в какое время и в чью личность его планируете внедрять? – коротко кивнув в знак принятия такого объяснения, поинтересовался немаловажным аспектом военный.

– Отправка запланирована в 1-е августа 1929 года. Реципиентом выступает представитель среднего начальствующего состава РККА, комвзвода Геркан, Александр Морициевич[1]. Техник по автотанковому ремонту.

– Приемлемо, – вновь коротко кивнул тот головой. – Какие три знания загружаем в разум добровольца дополнительно? Так сказать, какую именно рояль подкидываем нашему попаданцу? – на удивление смог сам пошутить и сам же усмехнуться генерал-майор, который, как и все, когда-то был подростком и в свое время уделял внимание всевозможным фантастическим произведениям.

– Из предложенного для подобного реципиента списка он выбрал конструкторскую документацию на три механических устройства. Эта информация начнет всплывать в его голове, словно то самое озарение, стоит только ему озаботиться вопросом связанным именно с потребностью их внедрения.

– И даже точного места расположения какого-нибудь клада не захотел узнать? – не смог не удивиться собеседник ученого в ответ.

– Представьте себе! Я, кстати, тоже удивился. Но, видимо, у нашего добровольца имелся какой-то иной план повышения собственного благосостояния, – пожал плечами профессор. – В любом случае, у нас уже все готово. Так что можем начинать процедуру внедрения сознания.

– Действуйте, – устало махнул рукой генерал-майор, поскольку больше ничего от него и не требовалось – лишь лично присутствовать при начале эксперимента. До получения конечного результата, за все нес ответственность институт, а он тут выступал исключительно в роли наблюдателя.

[1] Геркан, Александр Морициевич – вымышленный персонаж, прототипами которого являлись два реально существовавших человека.

Глава 1

Третий танковый

– Слышь, малой. Рубь заработать хочешь? – подбросив пару раз в ладони серебряную монету с пятиконечной звездой на аверсе, прохрипел изрядно заросший недельной щетиной и весь выглядевший каким-то помятым мужик неопределенного возраста. Ему можно было дать как двадцать пять, так и все сорок лет – слишком уж старили говорившего мешки под глазами и образовавшиеся вокруг них синяки. Да и щеки выглядели несколько обвисшими. А под надвинутой едва ли не до самых бровей кепкой вообще ничего нельзя было разглядеть.

– А чё делать-то? Ты учти, дядя, я не по этим делам. Так что ничего такого не предлагай даже, – тут же, и заинтересовался, и окрысился, паренек лет десяти-двенадцати, по внешнему виду которого сразу можно было определить его принадлежность к беспризорникам. Не смотря на предпринимаемые правительством меры, свыше ста тысяч детей все еще вели бродячий образ жизни, проживая по большей части на улице. Вот и близ Ново-Сухаревского рынка всегда можно было найти десяток другой ошивающихся тут и там малолетних босяков.

– Щипач мне нужен на одно плёвое дело. Сегодня. Сведешь с нужным человечком, получишь еще трешку, – с этими словами в очередной раз подкинутая монета устремилась прямо в руки мальца, где и пропала тут же, словно ее и не существовало вовсе.

– Папироску бы еще, – тут же закинул удочку мелкий наглец, даже не подумав сорваться с места в тот же миг.

– Курение вредит здоровью. Сам не курю и тебе не советую, – тут же отшил паренька, кто бы мог подумать, аж целый командир танкового взвода РККА, увидь которого ныне его сослуживцы, ни в жизнь не признали бы в этом не внушающем доверия типе Геркана, Александра Морициевича. Наверное, одного из лучших технических специалистов 3-го отдельного танкового полка дислоцированного не где-нибудь, а в столице первого в мире государства рабочих и крестьян. – Действуй. Зеленушка[1] тебя ждет не дождется, – с этими словами он продемонстрировал сложенную вчетверо купюру, которую тут же зажал в кулаке.

– Ла-а-а-адно, – нехотя протянул дитя улиц, – жди здесь, дядя. – С этими словами паренек отлип от деревянной стенки никем не занятого торгового павильона и вскоре растворился в толпе толкущегося меж рядов точно таких же строений народа. Эпоха НЭП-а[2] катилась к закату и потому подобных опустевших торговых мест уже хватало на рынке. Вот и любила в них проживать брошенная на произвол судьбы ребятня, поскольку тут имелась хоть какая-то крыша над головой.

Сам же заказчик, стоило ему остаться в одиночестве, с каким-то даже облегчением облокотился на пустующий прилавок и с трудом удержался от того, чтобы стянуть с головы кепку, да утереть платком взмокший лоб. Нет, это не было признаком его страха или же физической усталости. Все дело заключалось в неважном самочувствии красного командира, которому, так-то, ныне полагалось спокойно лежать на больничной койке.

А все началось 1-го августа 1929 года, в «Международный красный день»[3], когда пришедший проведать Александра сослуживец обнаружил его тело лежащим в бессознательном состоянии рядом с одним из огромных английских танков. И нет, это не было итогом внезапного нападения непонятно откуда взявшихся в Москве британцев на отдельно взятого краскома[4]. Подобные машины начали появляться в составе РККА еще во времена Гражданской войны, когда на службу ставились трофейные «сухопутные броненосцы», захваченные, как у белогвардейцев, так и у интервентов. Далеко не всегда они попадали в руки бойцов Красной Армии в полностью комплектном или же исправном состоянии. Но из почти полутора сотен единиц, около сотни удалось поставить в строй. А после использовать против бывших же владельцев. Да и в боях Советско-Польской войны они смогли повоевать. Пусть даже не совсем удачно. Нынче же, после десятикратного сокращения РККА, ставшего необходимостью в связи с обрушившимися на СССР финансово-экономическими трудностями, вся гусеничная бронетехника оказалась собрана в 3-ем отдельном танковом полку, превратившемся в единственную боевую танковую часть страны и заодно ставшую базой хранения бронированных гусеничных машин. Вот и Михаил Киселев, близкий друг, а также тот самый, обнаруживший тело Геркана, сослуживец, решил, что приятель сверзился с танка, когда в очередной раз полез обслуживать его. Случалось такое у них. И не единожды.

Ни он, ни кто-либо другой на всем белом свете, конечно, никак не могли знать, что к этому моменту сознание молодого человека сперва было вырвано из тела, а после перемешано, словно горячий чай с сахарным песком, с сознанием жителя аж XXI-го века. Или же наоборот? Кто, как и по какой причине смог осуществить данное действо, не нашло объяснений даже в мыслях того нового человека, каковым стал Александр после «слияния» знаний, суждений, предпочтений, намерений, опыта и Бог чего знает еще двух взрослых мужчин живших с разницей во времени более чем в век.

Божий ли то был промысел, волшба каких-то неведомых магов, или же к нему просто пришло сумасшествие в виде раздвоения личности, получившийся в результате человек не знал. Но спустя всего трое суток проведенных, как в тумане, он перестал мучиться этим вопросом, сосредоточившись исключительно на решении проблемы того, как жить дальше. Благо несколько неадекватное поведение первых дней после «обновления» легко удалось списать на сильнейшее головокружение, якобы ставшее результатом падения с последующим ушибом головы.

Его даже положили в «Московский коммунистический военный госпиталь»[5] на целую неделю, диагностировав сотрясение головного мозга средней тяжести. Благо до того было всего полтора километра от расположения части. Причем, госпитализация оказалась как нельзя кстати, так как переваривание ушибленным мозгом информации, полученной разом из двух громадных источников, привело не только к проявлению всевозможных знаний, что прежде не были доступны простому рабочему парню подавшемуся от станка в армию, но также к значительному пересмотру им своего жизненного пути. Отчего покой был крайне необходим хотя бы для раздумий. Ведь если прежде ему было достаточно просто плыть по течению, тем более, что в последние годы жизнь военных, наконец, начала заметно налаживаться и они даже стали считаться зажиточными людьми да завидными женихами, то теперь он стал желать большего. Много большего! И подобную перемену личности требовалось научиться очень надежно скрывать от знавших его прежде сослуживцев. Скрывать, но двигаться вперед по несколько новому маршруту. Потому сейчас он и находился здесь, на рынке, вместо того, чтобы продолжать пролеживать матрас на больничной койке. Благо, навещавший его Михаил смог притащить, и деньги, и гражданскую одежду, что имелись у Александра. Жили-то все в одном общежитии.

– Ты, стало быть, Пескаря на дело подрядил? – смачно так сплюнув, поинтересовался вихрастый паренек лет пятнадцати, выглядящий куда как пристойнее стоявшего позади него мальчугана. Того самого, которому были обещаны три дополнительных рубля за нужное сейчас Геркану знакомство. Да, в этом начинающем представителе высшей аристократии преступного мира никак нельзя было заподозрить карманного вора. На шантрапу представший взору краскома пацан никак не тянул. Если бы не столь показное поведение в самом начале, его вообще виделось возможным признать истинным пионером. Иными словами говоря – внешняя маскировка находилась на уровне.

– Ладони покажи, – из-за тяжелой головы слова шифрующемуся военному давались не сказать что просто, и потому он предпочел быть кратким, оставив политесы на потом.