Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Ну и, наконец, мое самое любимое – гуситские таборы, чешское ополчение, также нагнувшее хваленое рыцарство! И первая их оглушительно громкая победа в битве на Витковой горе, 1420 год. 40 лет после Куликов, прошло не так уж и много времени…

Наконец, классические историки напоминали, что собственно русская пехота в составе ополчения не раз упоминалась не только в древних литературных и летописных источниках, касающихся Куликовской битвы, – но и столетием раньше, во времена вторжения Батыя. Так, пешее городское ополчение Ладоги и часть новгородских бояр, также сражающихся пешими, упоминаются в Невской битве. Затем, в сече на Чудском озере Александр Невский строит в центре пехоту, вперед выводит лучников, а на флангах размещает кавалерию бронированных дружинников… Во время же осады Чернигова Мстислав Глебович нанес деблокирующий удар извне, следуя из Новгорода-Северского. И если конная дружина князя двигалась верхами по берегу Десны, то по самой реке спускалась судовая рать с пехотой! Более того, многочисленная судовая рать упоминалась и в битве на Калке – ведь если конные дружины князей следовали верхами вдоль рек, то пехота оставила свои суда у Днепра!

Суда, что порубили по приказу Мстислава Удатного, дабы татары не могли продолжить за ним погоню…

Приводились летописные упоминания и городских арсеналов. Так, во время самого серьезного вторжения половцев на Русь в 1068 году, после разгрома князей Ярославичей на Альте, киевляне просили князя Изяслава открыть арсеналы и дать им оружие, чтобы они могли защитить себя от кипчаков… А уже с конца шестна-дцатого века остались описи городских арсеналов пограничных крепостей – к примеру, того же Ельца. Так вот, в арсенале хранилось оружие для городских казаков – в сущности, вчерашних крестьян, соблазнившихся льготами для переселенцев на засечную черту.

То же самое ополчение, если вдуматься…

И кстати, был еще один «интересный» такой вывод, изрекаемый уже открытыми русофобами на фоне изысканий Двуреченского, – что никакого решающего сражения Руси и Орды не было и в помине! По их мнению, состоялась даже не феодальная, а внутриордынская разборка между Дмитрием Иоанновичем, верным данником законного наследника и чистокровного Чингизида Тохтамыша, и мятежным темником Мамаем. Типа Донской разбил последнего по приказу законного хана…

Да, это глубоко неверная трактовка событий. Тохтамыш мог повлиять лишь на казаков, хотя и сам Донской вел с ними переговоры, – и помощь их никак нельзя назвать решающей. Да, следуя принципу «враг моего врага – мой друг», можно предположить сотрудничество Дмитрия и Тохтамыша в период их общей борьбы с Мамаем.

Но именно сотрудничество, а не взаимоотношения «данник – хан»! Ибо, во-первых, переставший платить дань Мамаю Дмитрий не стал платить ее и Тохтамышу – пока тот не налетел на Москву изгоном со стороны Казани. Во-вторых, Мамай хоть и является (пока что) реальным правителем Ак-орды, но действовал он до сего дня от лица полноценного Чингизида Мухаммеда Булака. И пока в его власти оставался пусть марионеточный, но «чистокровный» хан, законность притязаний Тохтамыша была весьма спорна… Однако же Мухаммеду (Магомет-Султану, согласно русским летописям) было суждено пасть именно сегодня, на Куликах – так что измена Мамаевых мурз и их переход на сторону Тохтамыша стали теперь неизбежны…

Как я вижу все это сам, по прошествии времени? Ну, на мой взгляд, «открытие» экспедицией Двуреченского «Куликова поля», а главное, его выводы, привели к полноценному переписыванию русской истории. Включая и «отмену», или же приуменьшение значения событий не только текущего боя, но и Калки, и Невской битвы, и сечи на Чудском озере… Где по мнению все тех же «популистов» дралось лишь несколько сотен всадников с обеих сторон! Ага…

И деление русской рати на полки, когда центр занимает пехота, а фланги – кавалерия, известное еще с одиннадцатого века (а конкретно с битвы при Листвене), также «отменялось». Ведь согласно «открытию» Двуреченского, совершенно неорганизованная русская рать могла построиться лишь одним полком, разгромившим татар за несколько десятков минут, – ведь ордынцев опрокинули первым же копийным напуском! Типа дурень Мамай погнал всю свою кавалерию – и тяжелых катафрактов-багатуров, и конное степное ополчение – в лоб рыцарской коннице Дмитрия. Мамаюшка-дурачок, что тут еще скажешь? Недееспособным стал темник на старости лет… И так сильно он хотел потерпеть поражение, что втиснул всю свою конницу в узкий коридор между оврагов, балок и лесов, на крошечный участок поля, где не имел вообще никакой возможности развернуться! После чего и нарвался на таран, опрокинувший все его воинство в один миг…

Интересно, правда, как такой дурень вообще мог столько времени править Ордой, пусть даже частью ее?! И отчего ему так подгорало, что он решился бить русские дружины в лоб, не имея вообще НИКАКОЙ возможности для маневра?! Вроде как Ягайло шел на соединение именно с Мамаем, а не на помощь Донскому…

Тут стоит понимать следующее: экспедиция Олега Двуреченского на так называемое «Куликово поле» прошла после изучения местности почвоведами. А последние за несколько лет исследований сумели установить границы крошечного участка поля, никогда не покрытого лесом… В свою очередь, после его идентификации посыпались и археологические находки, позволившие утверждать, что да – поле боя найдено.

Кстати, привязкой к событиям битвы именно четырнадцатого века стала всего лишь одна серебряная ордынская монета 1353 года чеканки (не позднее), обнаруженная на глубине залегания прочих находок.

Итак… Какие аргументы в итоге привели классические историки?

Почвоведы не учли, что леса растут, – это аргумент номер один. Ведь если леса есть рядом, то они все время растут, коли их не вырубать. Пример тому – тот же древний Елец на Каменной горе: разрушенное татарами городище за сто лет забвения заросло густой, непроходимой чащей!

Между тем плотное «современное» заселение района Куликова поля началось в шестидесятых годах шестнадцатого века. В этот же период стартовала постепенная вырубка местных лесов и распашка полей, приведшая к изменению ландшафта. А до того, как раз с начала четырнадцатого века, район полностью обезлюдел – но вот ранее… Ранее русичи его успешно колонизировали! И это аргумент номер два. Причем, если посмотреть на карту того же Рязанского княжества, южной окраиной которого служил Елец (и рядом с которым прошел Мамай, следуя на Куликово поле), то окажется, что точка битвы располагается севернее границы более чем в ста километрах!

Так вот, в районе поля боя до Батыева нашествия археологи нашли четырнадцать (!) селений русичей – кои рубили леса и распахивали землю как раз вдоль рек… Соответственно, после прихода Батыя и последующих карательных татарских походов уцелевшее население практически целиком покинуло местные земли – как тот же Елец…

Соответственно, распаханные русичами поля начали зарастать молодыми посадками. Интенсивно их уже не рубили, лес ширился с 1238 года по 1380-й – 142 года. А после Куликовского сражения – разрастался еще 180 лет! Учли это почвоведы? Нет. Учел ли этом сам Двуреченский, обнаруживший, к примеру, лишь позицию полка левой руки? Судя по его же выводам, ничего он не учел – или даже «не захотел» учитывать. Быть может, кому-то показалась весьма удобной «правда» о незначительной стычке вместо эпохального сражения, выводы о которой и сделали археологи…

А они, кстати, так и не нашли массовых захоронений русичей! И это аргумент номер три. Ведь даже если принять на веру выводы Олега Двуреченского, утверждающего, что на поле боя сражалось всего несколько тысяч всадников, и дружинники Донского с легкостью опрокинули татар… Все же с тысячу русских ратников могло погибнуть? Да хотя бы несколько сотен? Все одно достаточно много, чтобы устроить одно санитарное захоронение. То есть пусть и одну, но очень большую братскую могилу – не диким же животным на растерзание русичи оставили своих павших, верно? И тем более не вывозили их с поля боя в Москву всей массой, за исключением нескольких особо выдающихся воинов… Вроде Пересвета и Осляби.

И уж тем более не могли русичи идти хоронить своих павших с поля в густую дубраву, где им пришлось бы предварительно вырубить лес и как-то его растащить, и выкорчевать пни, чтобы уже после выкопать братскую могилу… Ну и вдобавок перенести несколько сотен тел по самым минимальным оценкам.

Увы, но в противостоянии здравого смысла и легкодоступной, а главное, легкоусваиваемой информации, где аудитории под видом фактов преподносили недалекие умозаключения, временно победила именно последняя…

Меня же более всего забавляет тот факт, что археологи Двуреченского обнаружили на своем «поле» наконечник чисто пехотного копья-рогатины, очень толстого и потому короткого. А раз наконечник специализированного оружия пехотинцев был обнаружен лишь в одном экземпляре, то и был сделан вывод, что никакого массового участия пешцев в бою быть не могло!

То есть русской пехоты как рода войск, по мнению «историков»-популистов, ни в тринадцатом, ни в четырнадцатом веке не было. А вот специализированное оружие пешца (!), коим рогатина и является, было!

Вот так вот – оружие есть, а пехоты нет…

Наконец, Олег Двуреченский вполне мог копать и поле-пустышку. По крайней мере, именно такой вывод сделал в двадцать первом веке местный краевед Николай Скуратов, посвятивший исследованию Куликовской битвы монографию «Свет забытой Непрядвы». Согласно его версии событий, летописная Непрядва – это не современная река Непрядва, впадающая в Дон, где Олег Двуреченский и копал свое поле. Летописная Непрядва – это современная река Перехваль. А смена названий, по всей видимости, произошла еще при сенаторе Нечаеве, «первооткрывателе» Куликова поля в девятнадцатом столетии…

Правда, сам Скуратов сенатора в историческом подлоге не обвинял, допуская, что Нечаев был искренне убежден в истинности Куликова поля в своих личных владениях… Но по мнению Николая Прокофьевича, смена названий рек могла произойти и ранее, и что Непрядвы было изначально две – Нижняя и Верхняя. По аналогии с топонимами рек Тихая Сосна и Быстрая Сосна…

С другой стороны, бытовала также версия, что Нечаев пошел на осознанный подлог со сменой названий рек. Так или иначе, по мнению Скуратова, поле Двуреченского являлось пустышкой, а все его находки – это находки, связанные с расположенным вблизи Татинским бродом… В пользу своей же версии событий лебедянский краевед приводил схожесть исторического описания поля Куликовской битвы с местностью у впадения Перехвалки (Нижней Непрядвы) в Дон. Обнаружили на данном участке и археологические находки четырнадцатого века: бойки секир, наконечники копий, сулиц и стрел, кистени. Ну и элементы конской сбруи, включая рыцарскую шпору западного образца… Наконец, Николай Скуратов указывал и на массовое захоронение, потревоженное еще в двадцатом веке, при прокладке водопроводных труб в семидесятых годах. А после и в начале девяностых, при возведении нового микрорайона села Перехваль… Жаль только, что эти останки так и не стали изучать.

Что же, версия Николая Прокофьевича заслужила свое право «быть», хотя бы как версия. И, судя по тому, что занесло меня в битву не по описанной Двуреченским модели, суперкомпьютеры института при реконструкции сечи сочли его выводы совершенно неубедительными…

Вот на этой-то мысли я и почувствовал, что наконец-то проваливаюсь в спасительное сонное забытье…

Так и не придумав, что теперь делать с литовцами Ягайло.

Глава 8

…– Ну что, братец, как ныне жить-то думаешь?

Тимофей Болдырь, смуглый мужик чуть старше тридцати лет, слегка прищурил раскосые глаза, прежде чем ответить. Русич-казак по отцу и татарин по матери, Болдырь (условно «метис») немногословен и никогда не торопится с ответом. Зато уж когда отвечает, то всегда вдумчиво и толково. Не зря уцелевшие донцы, возвращаясь домой, выбрали его головой походной станицы…

– Ныне мы будем жить, как прежде. Мамай разбит, хан Булак мертв, теперь хан Такта будет заправлять в Сарае.

Ответил казак вполне нейтрально, но одновременно с тем от моего взгляда не укрылось, как недовольно повел плечом голова. Солнечный блик отразился от полученной в дар кольчуги, снятой с побитого в сече порубежника. Донцы могли рассчитывать на многие трофеи, но из брони предпочли выбрать что полегче – что подходит именно для степного, маневренного боя…

– Сегодня Мамай разбит, завтра Тохтамыш вернет себе Сарай, послезавтра пойдет изгоном на Русь – потому как Димитрий откажется платить дань Орде. По его приказу вместе с татарами вернетесь ворогами? А кровь значит, что вместе пролили казаки и русичи на Куликовом поле, то, выходит, просто водица? А вера одна – побоку, коли хан-магометанин пошлет вас на Русь воевать?!

Голова смежил веки, не спеша отвечать на непростой для него, явно каверзный вопрос. С одной стороны – служение законным ханам Золотой орды (Булак не в счёт, по Ясе он был не вполне законным), что длится уже полтораста лет. Плюс угроза донским городкам и поселениям казаков, что давно уже стоят на виду, и чье расположение прекрасно известно татарам.

Так что если делать выбор разумом, то однозначно подчиниться Тохтамышу…

С другой стороны, одна на всех русичей вера, что в настоящем играет куда как большое значение, чем кажется моим современникам. Здесь и сейчас христианство в его изначальном, православно-ортодоксальном варианте для простых людей является основой мировоззрения и духовным стержнем. Конечно, не все русичи имеют возможность более-менее полноценно ознакомиться с самим вероучением и лично прочесть Евангелие… Так что вера передается им на примере родителей, в форме вековых традиций (сохранив и языческие вкрапления, вроде масленичных гуляний) – и, конечно, на службах. Это если есть толковый, грамотный священник, что и Евангелие прочтет, и проповедь расскажет доступно для его прихожан… Времена «дикого» донского казачества, когда в возрожденных городках еще не будет священников, и казаки станут венчаться вокруг вербы (если, конечно, это не миф), настанут в веке так в шестнадцатом… Сейчас же на территории Орды существует Сарайская и Подонская епархия, окормляющая местных православных христиан – через нее же Москва и казаки поддерживают связь. Именно Москва, потому как кафедра епископа епархии находится на Крутицком подворье… И к слову, Донского на битву с Мамаем наряду с Сергием Радонежским благословил и Сарайский епископ Матвей! Так что появление казаков на поле боя связано с указанием Тохтамыша, действительно отправившего послов на Дон, лишь отчасти…

Наконец, не последнюю роль для казаков играет и изначальное родство – да и совместно пролитая кровь действительно имеет значение! Так что… Так что, если выбирать казакам сердцем и душой, они наверняка поддержали бы Русь.

– Коли Димитрий Иоаннович не глупец, он не станет противиться воле законного хана Золотой орды и выплатит дань.

Я только усмехнулся:

– «Законным» до недавнего времени был Булак, но вы же пошли против него, не так ли? А с другой стороны, разве не разумнее великому князю и далее было платить дань темнику Мамаю, а не рататься с ним на Куликовом поле? Всяко разумнее… Хочешь ли ты этого или нет, Тимофей, но вражде между ханом и князем быть – а казакам придется делать выбор.

Голова горько усмехнулся, погладив холку недовольно заржавшего коня, шагающего подле оклемавшегося Бурушки. После чего впервые за все время ответил без долгих раздумий и без всякого напускного равнодушия:

– Так разве есть у нас какой выбор?!

Я утвердительно кивнул, стараясь говорить как можно более внушительно и уверенно:

– Да, брат, выбор есть. Не думай, что я не понимаю твоих опасений – ведь коли казаки не покорятся хану Такте, так ударит он по вашим же городкам, и донцам в одиночку с татарами никак не сдюжить. Но это ежели в городках на Дону остаться… А вот если уйти на север, в мое княжество – так вместе от татар или отобьемся, или успеем отойти к Оке, на соединение с Димитрием. Или хотя бы семьи отправить… Ты не спеши отвечать, голова, просто подумай. Землицы у меня много, а вот людишек мало. Срубим новую добрую крепость, острожков на бродах через Сосну поставим – так я с вас никаких поборов не возьму. Только вместе стены поднимем, да поможете дозоры организовать… А так – землица чистый чернозем, жирный, непаханый! Палку по осени в землю воткнешь, так по весне побеги даст! В реках рыбы немерено, птицы непуганой полно, зверья в лесах – хоть одной охотой живи… А уж какой душистый в наших краях мед!

Болдырь по своему обыкновению не стал отвечать сразу, и я поспешил добавить:

– Тимофей, тебе решать, ясное дело, за себя – да за семью свою. Но и время у нас еще есть… Хотя бы пару лет теперь – наверняка есть. Понятно, что сниматься с насиженных мест и оставлять дом всегда тяжко… Но подумай также и о том, что замятня в Орде с приходом Такты может и не кончиться. Все ваши городки – на виду, а татары про бой с донцами на Куликовом поле запомнят! Ладно придет к власти Тохтамыш, что вам поручил против Мамая выступить; но теперь ведь все мурзы и беки темника под руку хана перебегут. И коли не станет его, могут казачкам и отомстить за Кулики…

То, о чем я говорю, вряд ли когда-то сбудется. Нет, участь «изначальных» донских казаков на самом деле куда как печальнее и страшнее – но как рассказать голове о грядущей катастрофе?!

На самом деле донцы не доживут до мести татарских мурз и беков с уходом Тохтамыша. Нет, последний ввяжется в борьбу с бывшим союзником, Тамерланом и борьбу эту проиграет разгромно. Противостояние Золотой орды и Турана кончится масштабным вторжением Железного хромца, не знающего поражений; он пройдет огнем и мечом от Кавказа до Ельца, желая уничтожить не только Тохтамыша, но и его русских данников… Увы, после того, как Такта сожжет Москву и заставит Дмитрия платить дань, он будет брать ее не только золотом, пушниной и иными материальными ценностями, но и воинами. Русские ратники будут гибнуть в походах Тохтамыша на Туран, покажут себя в бою – и это приведет Тимура к мысли, что Москву надо уничтожить не только как данника, но и как источник воинов для Золотой орды…

Гибель Ельца – и моего предка, Федора Елецкого, отчаянно защищавшего деревянную крепость в течение десяти дней, даст время Василию Дмитриевичу (сыну Донского). Великий князь успеет собрать рать на Оке, закрыв врагу все броды. И Железный хромец развернет свою орду на юг… Впрочем, вряд ли Темир Аскак испугался московского воинства – есть красивая история о явлении Тамерлану Пресвятой Богородицы во сне (хотя «легенду» подтверждают не только русские летописи, но и восточные хроники). А уход врага символично совпал с встречей, то есть «сретением» москвичами чудотворной иконы Божьей Матери «Владимирская», коей они усиленно молились… Так что судить, где легенда, а где реальный исторический факт, я не берусь, тут скорее вопрос веры… В принципе, если заглянуть в душу – сам-то я все-таки верю.

Но явление Божьей Матери могло быть если и основной, но все же лишь одной из причин ухода Тимура и чудесного избавления Московского (а заодно и Рязанского) княжества от гибели. Есть версия о попытке переворота и смуте в Самарканде; кроме того, пытая уцелевших защитников Ельца, Тамерлан мог получить более полную информацию о взаимоотношениях Москвы и Золотой орды. А также о том, что наступать ему придется по совершенно обезлюдевшей после набегов Мамая и Тохтамыша территории, где его войско не найдет не только богатой добычи, но и даже и достаточного количества фуража и провианта.

Наконец, известен факт того, что казаки зажгли в тылу Тимура степь, лишив лошадей его воинства и скот кормовой базы. И это была весьма серьезная угроза для возвращения войска Турана в Среднюю Азию… На что Темир-Аскак среагировал молниеносно – развернув войско, он бросил его на Дон, уничтожив все казачьи городки, и добрался до Таны (Азака, Азова). Огромное число донцов погибло в боях, семьи их попали в рабство… И только малая часть вольных воинов сумела бежать на Русь, где казаки основали Мещерское, Рязанское, Севрюкское казачество. А кто-то ушел в Поднепровье, в Литву; создали на Руси беженцы и такое воинское сословие, как городовое казачество…

Но хотелось бы обойтись и без гибели изначального казачества, и удельного Ельца – и собственно князя Федора, моего текущего аватара…

– Так что передай мои слова по городкам: кто по весне явится, всех приму на службу вольными воинами! И никаких, повторюсь, поборов. Да, и еще… Летом в поход по Дону пойду, если все по-моему сложится. А уж коли вернусь – так с богатой добычей! Будем у городков становиться, за долю от хабара хорошо бы зерном да мясом разжиться свежим… Всех же воев, кто захочет с нами пойти, всем дам равную долю на дуване! Думай, казаче, думай, не спеши с ответом… Только слова мои своим ратникам скажи – да по городкам, повторюсь, передай.

Тимофей ничего не ответил, только кивнул с серьезным видом – на что я также склонил голову, после чего осадил Бурана и громко воскликнул, обращаясь к своим ратникам:

– Привал! Здесь наши пути с казаками расходятся; им на Дон возвращаться – нам же к Олегу Рязанскому путь держать…

Нормально поговорить с великим князем у меня не получилось – Дмитрий Иоаннович после боя и тяжелой травмы еще не успел в себя прийти. С другой стороны, к четвертому дню стояния русского войска на Куликовом поле я вроде как и оклемался – а вот Олег Рязанский уже засобирался следовать на юг, подальше от рати победившего Донского… Мало ли решится великий князь взыскать с рязанцев за мнимый союз с Мамаем? Или же бегущая татарва на обратном пути попробует пограбить беззащитное княжество – в отместку за поражение?!

Так или иначе, уход Олега ускорил трагическую развязку, что я так хочу предотвратить… В моем варианте истории события развивались по следующему сценарию: рязанский князь с большей частью войска двинул на южные рубежи своей земли, оставив на границе с Москвой лишь незначительные силы. Но те дружины, что остались, памятуя о междоусобной брани с московитами и обидном поражении при Скорнищеве, решились напасть на обозы великого князя – обозы, полные трофейного оружия и брони, а также зброи русских ратников, павших в сече. Таким образом нарушив и так хрупкий нейтралитет между Дмитрием и Олегом…

Но куда большее преступление совершит Ягайло: напав на отставшие обозы с ранеными, он вырежет русских воев, кои еще могли встать в строй, в значительной степени подорвав боеспособность московской рати!

Почему Дмитрий допустит такое, могу лишь только предполагать… Очевидно, что, оставшись без легкой конницы, начавшей бой в сторожевом полку, Донской не сможет установить точное местоположение врага. И предположит, что Ягайло вперед его рванул к столице – пограбить Москву, покуда в ней нет полноценного гарнизона… Или же проблемы с обеспечением провизией заставят основные силы следовать быстрее. Или же из-за огромных обозов с трофеями возникнет натуральный транспортный коллапс, который разрешить одномоментно не получится…

А может, все – и сразу.

Так или иначе, предотвратить трагедию возможно было двумя путями. Или убедить Донского держать обозы с ранеными исключительно подле себя – что великий князь и так попытается сделать в реальной истории, но при этом что-то пошло не так… Или же убедить Олега Рязанского первым ударить по Ягайло – возможно, в спайке с московской ратью. У рязанцев наверняка меньше воев, чем у литовцев, но зато у них есть достаточно легких всадников, способных наверняка установить точное местоположение врага.

В этом случае, если очень постараться, можно сразу же разгромить подлого литвина, заодно спаяв союз Донского и Рязанского победой над общим врагом – хотя полноценный конфликт Олега и литовцев начнется значительно позже, но… Но друзьями они не являются уже сейчас. Потому-то, недолго поколебавшись, я рванул именно на юг – второй вариант показался мне более выгодным и предпочтительным. И имея каждый по пять-шесть заводных коней, мы с дружинниками устремились вдогонку рязанцам, позволяя себе отдыхать лишь на ночных стоянках…

Встреча с ушедшими ранее казаками была скорее случайностью – хотя я надеялся нагнать и донцов, ушедших днем ранее. На казаков у меня не то чтобы большие планы – скорее уж огромные! И я очень крепко надеюсь, что сумею перетянуть на свою сторону значительную часть «вольных воинов» прежде, чем состоится катастрофа похода Тимура…

Нагнав же походную станицу выживших и немного проследовав вместе с донцами в менее спешном темпе (во время коротких переговоров с головой), я дал дружине отдохнуть еще примерно час – и приготовить горячей еды, прежде чем рвануть в сторону уходящей армии Олега Рязанского…

– Великий князь, беда!!!

Олег Иоаннович чуть приподнял левую бровь, не очень весело усмехнувшись. Но при этом большие карие глава великого князя (ага, этот также именуется «великим») смотрят на меня без всякой иронии – впрочем, и без враждебности, и презрения, и без потаенного лукавства. Пока что Олег играет роль вежливого слушателя – лишь вынужденного общаться, увы, с союзником своего недруга, коим в настоящем является Донской…

Впрочем, попасть на встречу с князем мне не составило особого труда – стоило лишь догнать рязанскую рать и представиться первому же перехватившему нас разъезду своим настоящим именем. Как-никак Елецкое удельное княжество занимает значительный участок порубежных земель, являясь полноценным соседом Рязани. Другое дело, что этот участок может показаться Олегу вполне себе лакомым – и тогда великому князю будет достаточно взять меня в полон, чтобы прибрать себе и княжество…

– Говори, Федор Иванович.

Кивком поблагодарив за возможность высказаться, я продолжил уже менее патетично, говоря кратко, по существу:

– Ягайло замыслил великую подлость – хочет напасть на обозы с увечными и добить русских воев, пораненных в сече с татарвой.

Легонько вздрогнув, Олег с сомнением покачал головой и, не меняя тона, уточнил:

– Откуда же тебе о том известно, княже?

Не моргнув глазом я соврал, выдав заранее подготовленную ложь:

– Боярин Козельский, Тит Глебович о том прознал и пытался скрытно уйти, предупредить князя Московского. Да литовцы погоню за ним отправили, поранили в сече… Мы в Елец возвращались, да случайно столкнулись с ними, отбили Тита – но тот вскоре от ран отошел. Только что и успел предупредить о подлости литвинов! До Димитрия Иоанновича добираться было далече, чем до тебя, великий князь, – вот и я поспешил тебе о замысле Ягайло поведать.

Врал я спокойно, нисколько не дрогнув голосом, не спеша, не торопясь. Олег же задумался, нахмурив черные как смоль брови, из-за чего над прямым аристократическим носом князя проявились две глубокие складки-морщины… Наконец, он ответил, чуть более глухо и напряженно, чем ранее:

– Подлость Ягайло останется на его совести, но почему ты поспешил поведать о ней мне? Я не союзник и не друг Димитрию Московскому – в отличие от тебя, Федор Иванович. Спеши в московский стан, может, и успеешь упредить великого князя… Я мешать и сдерживать тебя не стану.

Я, благодарно кивнув, подумал о том, что будь Олег действительно столь подлым и равнодушным предателем, коим его порой рисуют историки, он ни за чтобы меня не отпустил. Ведь таким алчным и гордым людям помимо собственной выгоды нет дела ни до чужих потерь, ни до чужих бед – и в истории Руси подобных князей, увы, хватало…

– У Димитрия Иоанновича не осталось легкой конницы, способной определить, где находится Ягайло. У тебя же, великий князь, больше половины войска составляют конные лучники! Кроме того, литовцы уже наверняка знают, что ты выступил на кордон с основными силами, и не будут держать дозоры на полуденной стороне. А если и будут, то немного, и наверняка их удастся перехватить… Ты сумеешь установить, куда идет Ягайло, отправишь гонцов к Димитрию, предупредишь об ударе в тыл. А потом, коли все увяжется, рязанцы и москвичи вместе ударят по литвинам! Подумай, княже, крепко подумай – союз с победителем Мамая лишним не окажется; все знают, что ты выступил вместе с темником, хоть и не по своей воле. Теперь же грех мнимого предательства окажется смыт, союз с князем Московским заключен – а общий враг повержен…

Олег Иоаннович задумчиво нахмурился, по высокому чистому лбу его пролегли складки пока еще неглубоких морщин, а умные глаза князя словно затуманились, выдавая ход мыслей правителя Рязани. Правая рука его, в свою очередь, рефлекторно огладила не очень длинную, но густую, черную с проседью бороду, скрывающую крепкий волевой подбородок… Я же, решив ковать железо, пока горячо, поспешно добавил:

– Подумай также вот о чем: разбив Ягайло и ослабив литовцев, ты сможешь претендовать на земли порубежных Верховских княжеств. И коли Москва в союзе с тобой заберет себе Тарусу с Оболенском и Калугой, то что помешает тебе самому прихватить Новосиль и его вотчинные земли? А уж там и до Козельска с Карачевым дело дойдет! Со степи же Елец твои приобретения прикроет – я мыслю возродить засечную черту в порубежье с «ковылями», подобную той, что защищала Рязанское княжество до Батыя… Главное, не распускать сейчас войско и действовать быстро, уговорившись с Димитрием! А уж местные верховские князья, прознав про подлость Ягайло, поддержат вас обоих… Тем более после столь громкой победы над татарвой и разгрома литвинов!

Олег Рязанский неожиданно весело усмехнулся, как-то весь аж просиял – словно принял для себя трудное, но однозначно позитивное решение, что порадовало его сердце. После чего огорошил внезапным для меня вопросом:

– Про засечную черту от татар поведай-ка поподробнее, Федор Иванович…

Нет, этот точно не подлец и не предатель!

Глава 9

Твердило Михайлович, ватажный голова елецкой сторожи, уверенно вел вперед две дюжины всадников. Литовский дозорный разъезд заметил их с высоты пологого холма – быть может, даже древнего скифского кургана, оползшего за столько-то столетий… Литвины заняли лучшую для обзора точку, но поленились схорониться на вершине, укрывшись в густых кустах, как то приказал бы сделать опытный Твердило, не раз ходивший в степной поиск. Один, самое большое два человека на холме, оставшиеся – у его подошвы с обратной стороны так, чтобы вражий глаз не смог разглядеть дозора… А литвины или поленились, считая свой дозор лишь вспомогательным, выставленным с направления, откуда угрозы ждать не приходится. Или же нет среди них воев, воевавших с татарами да ходивших в степной поиск!