Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Соавторы: Евгений Решетов,Даниил Калинин,Алексей Трофимов,Владимир Малыгин,Константин Буланов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 226 (всего у книги 349 страниц)

– Скажу вот что. Надо прямо сейчас, не откладывая, послать кого-то к псковичам и к боярину. Не скрывая, рассказать про бунт и попросить помощи. Провести тихо в детинец – до ночи надо управиться. Ночью заговорщики объединятся и обязательно нападут – другого шанса у них взять власть не будет. Аскольду с Диром по нашему сигналу надо будет в спину предателям ударить. Торопиться нам нужно, княже. Завтра уже можем опоздать.

– Добронег, готовь свою дружину к обороне. Вольг, пошли кого-нибудь к псковичам. А вот где боярина найти, я и не знаю. – Задумался Рюрик.

– А что его искать? Вон он, сам к нам идёт. – Усмехнулся Вольг.

Вбежал в комнату дружинник княжеский, поклонился заполошно:

– Княже, там боярин псковский тебя спрашивает. Мы его пока разоружили да связали. Что прикажешь с ним сделать? В поруб?

Переглянулись Вольг с Добронегом, нахмурился Гостомысл. Встал Рюрик, пошёл из душной комнаты на крыльцо.

Перед крыльцом стоял, замеченный утром на дороге, боярин. Тот самый, который стоял рядом с Трувором в Псковской крепости. Дюжие дружинники заломили пленнику руки, связали за спиной.

– Развяжите и отпустите. – Спустился по ступенькам к пленнику князь. – Прости дружинников моих, боярин. Сам понимаешь – не утерпели после позора такого.

– Оружие ему верните.

Посмотрел, как отряхивается боярин и убирает в ножны ножи и меч.

– Уважь нас, будь гостем, – пригласил вовнутрь.

Подождав, пока тот пройдёт вперёд, поднялся следом. Подойдя к столу, представил гостя вставшим ближникам. Только Ефанда продолжала сидеть, ну, да, ей-то можно. Помолчали настороженно. Разрушил напряжённую тишину Рюрик:

– Догнал варягов?

– Догнал, да не всех. Пятеро ушли в ночь. Да так и не нашли их, сколько не искали.

– А много их изначально было?

– Семь лодий и девять драккаров.

– А у тебя сколько?

– А у меня две ладьи и два Синеусовых драккара.

– Коли ты тут, не верить тебе я не могу. Но уж больно силы неравные.

– Княже, да боги с ними… Я тут по торгу походил, по сторонам посмотрел. Не дело затевается в Новогороде. Заговор против тебя Вадим умыслил. Не знаю, ведомо тебе об этом, или нет, но предупредить тебя решил.

– Тебе это зачем? Воевали же мы против вас?

– Думаю, княже, что воевали по глупости. Поговорить сначала надо было. Глядишь, и не пришлось бы воевать…

– Кого учить вздумал! Забыл, с кем говоришь? – перебил Гостомысл, нависая над столом.

Пожал боярин плечами:

– Умный всегда учится. Ладно, предупредить хотел, а дальше вы уж сами. Если моя помощь нужна будет – помогу. Да, ещё – малая дружина ушла с псковской дороги. Она сейчас подо мной.

– Кто ты, боярин? Не вижу я тебя. Нет тебя в этом мире. Зато вижу, что боги тебя хранят, стоят за тобой, – задумчиво проговорил Вольг.

– Многие знания – многие печали. Зачем тебе это знать, Вещий?

– Ха! Вещий! Правду сказал. Вещий он и есть. Вольг, тебя так и буду теперь звать. – Заухал раскатисто Добронег.

– Хорошо сказал, надо будет запомнить. – Усмехнулся Вольг.

– Это не я, это сказали люди, гораздо умнее меня. Я лишь повторил.

– Смотрю, о чём угодно болтаете, а по делу – ничего не слышу. Позабыли всё? – осадил разговор Рюрик. – Боярин, мы думаем, что ночью измена будет – нападут на детинец. Ты поможешь мне?

– Помогу. Для того и пришёл к тебе, князь. Говори, что надо делать? Только учти при этом, что в саму свару я не полезу. Это ваши дела и ваша свара. Я сбоку постою, да помогу чем смогу. Да лучше так, чтобы никто и не знал, что я помог.

– Мудро. Что у тебя за дружина?

– Со мной шесть десятков стрелков, да малая конная дружина. Считай, ещё сотня стрелков.

– Сможешь всех в городище привести?

– Смогу. Там, за воротами, полусотник мой поджидает. Мне бы с ним поговорить.

Посмотрел Рюрик на Добронега. Поймав взгляд князя, кивнул тот понятливо и вышел во двор. Через пару минут вернулся с Мстишей.

– Вот, стоял у самых ворот. И искать не пришлось. – Приобняв за плечи, подвёл к столу псковича.

– Всё в порядке, Мстиша. Вернёшься в лагерь, сразу же снимайтесь. Тихо и осторожно всех приведёшь сюда. На ладьях караул оставите – пусть сидят, как мыши. Ступай – одна нога тут, а другая… уже тут…

– Понял, боярин. – Развернулся мой товарищ, спросил Добронега с ухмылкой:

– За ворота выведите, а то и меня, как боярина нашего, ваши дружинники разоружить могут.

– Пошли, провожу, коли просишь, – вернул укол варяг.

Провожая взглядом выходящих из горницы воинов, Рюрик спросил Владимира:

– Поставим твоих дружинников на стены, будут стрелками. Справятся? Если мятежники пойдут ночью, то острог пройдут спокойно. Окольный город сопротивления не окажет. В детинце тихо будет стоять моя дружина и варяги Добронега. Они ударят в мечи. С тыла зайдут отряды Аскольда и Дира – у них шесть сотен. Должны управиться.

– Позволь совет тебе дать, княже?

– Говори.

– Смутьянов и переметчиков надо рубить без пощады. Иначе будет это гнездо змеиное постоянно новых змеят рождать. Чем меньше смутьянов отсюда уйдёт – тем тебе спокойнее потом в городище будет.

– Крови будет много…

– А то изменники не за кровью идут? Прогуляться они так просто вышли… – поддержал Владимира Гостомысл.

– А ты что скажешь? – Требовательно посмотрел Рюрик на Вольга.

– Полностью согласен с Владимиром. Чем больше порубим сейчас, тем спокойнее будет жить Новогород.

– И ещё, княже, – добавил Владимир. – Подумай вот о чём. В Пскове князя призывали на определённый срок и клялись ему верно служить. Но и от князя такой же службы требовали. Князь стоит над боярами. Его слово последнее. А в Новогороде наоборот – вольница боярская, и князя тут и призывают, и отзывают, когда захотят. Здесь бояре над князем стоят. Не хозяин городу князь. Вроде бы он и есть, а вроде – и нет. Поэтому и бунтует Новгород, как хочет.

– Дело говорит боярин. Я тебе сколько раз об этом твердил? – Довольно поддержал боярина Вольг.

– Сначала с бунтом разберёмся, потом об остальном думать будем. Куда Добронег пропал?

– Да идёт уже. Сотников созвал. – Оглянулся на двери Вольг.

– Тогда делаем, как решили. Владимир, твои стрелки придут – ставь всех на стены. Добронег! За тобой двор. Чтоб держался до последнего! Деда. Ты в хоромах будешь оборону держать. За Ефандой приглядывай. Вольг! Аскольда предупреди, и сразу назад. Пошли все, времени мало осталось. Да не забудьте проверить бочки с водой, чтобы не пожгли нас.

К вечеру привёл Мстиша псковичей. Старались, конечно, пробраться малыми группками, чтобы не так заметно было, но кому было надо, тот мог бы обратить внимание на небывалое перемещение воинов. Смешались во дворе детинца дружинники. Поужинали и сидели тихо, ожидая команды. Затих окольный город вокруг Городища. Даже собаки перестали брехать. Выкатилась бледная луна, замигали тревожно звёзды над головами. Тихо-тихо заняли свои места на стенах стрелки, разобрались по своим десяткам мечники.

На широком высоком крыльце остались стоять, вслушиваясь в тишину, Рюрик и соратники.

– Тихо пока. Никого. – Прислушиваясь к ночным звукам, медленно проговорил Владимир.

– Ждём. Что нам ещё остается, – вполголоса откликнулся Рюрик. – На стенах всем смотреть внимательно.

Ближе к полуночи начал нарастать шум в Новгородском городище, замелькали факела в окольном городе, приближаясь к детинцу. Текли по улицам красные огни коптящих факелов, приближаясь к крепости, выплёскивались на площадь перед воротами, растекаясь по ней жидким трепещущим пламенем, освещая стены и башенки. Не было на стенах воинов – только на надвратных площадках суетилось несколько дружинников, толкаясь и мешая друг другу. Замерла толпа на мгновение, как перед бурей замирает на миг в испуге природа, повисла в воздухе звенящая тишина. Выскочили перед народом бояре, закричали, срывая голос и призывая людей на штурм:

– Продал новгородцев Рюрик варягам! Да и как не продать, если у него жена нурманка. Обманом заманил нас под Псков и там всех порешил, чтобы самому править в Новогороде спокойно. Так не бывать этому! Был Новогород вольным городом и вольным навсегда останется! Вырежем Рюрика с прихлебателями и варягами!

Хлестнул на стены людской вал. Выросли над оструганными брёвнами головы в шлемах – стукнули залпом арбалеты, выкашивая толпу. Заработала военная машина, перемалывая мягкую плоть в стальной мясорубке тренированной дружины. Перекрывая вопли расстреливаемых людей зазвенели яростно мечи в тылу у напавших. Заметались люди, не зная куда кинуться, а тут ещё и ворота распахнулись, выплёскивая рассвирепевших варягов Добронега. Ударил вал в вал, брызнула чёрная в свете коптящих факелов кровь, засверкали красными молниями обагрённые мечи дружинников. Столкнулись с копьями и дубинами, выщербились о новгородские клинки – зазвенела жуткая сеча. Застыли на стенах стрелки, да и некуда им было стрелять. Попробуй, разбери в этой мешанине, где свои, а где – чужие. Увёл со стен псковичей Владимир, выстроил перед теремом. Ворота – под прицелом, а снаружи делать нечего. Пусть сами разбираются.

Вскоре затихла битва на площади. Выглянув из ворот, увидел, как стоит в окружении Вольга и Добронега Рюрик, как ходят по площади дружинники, дорезая раненых. А с улиц пробиваются через остатки еле сопротивляющихся мятежников Аскольд и Дир. Хотел было подойти к князю, да посмотрев под ноги, передумал. Вся земля на площади была залита дымящейся кровью.

Да и не надо было уже никуда идти – князь сам решил вернуться в детинец. Только остановил его в воротах:

– Княже, надо бы сразу дружинников отправить по дворам бунтовщиков и дорезать всех. И Вадима поискать надо. Завтра уже нельзя будет.

– Верно Владимир говорит. Дозволь, мы сами, – согласился Добронег.

Кивнул устало Рюрик, махнул рукой разрешающе, даже сил не осталось на ответ. Уселся на крыльцо, откинулся на резные балясины.

– Пить, – прохрипел.

Протянул флягу Гостомысл. Подождал, пока Рюрик напьётся, испил сам.

– Княже, мы вам тут больше не нужны. Да вы и без нас справились бы. Разреши, мы уйдём, пока темно. Ни к чему, чтобы нас люди днём увидели.

– Да, так правильно будет. Уходите. Приеду в Псков, договорим. Там и отблагодарю за помощь. Что-нибудь надо сейчас?

– Ничего не надо. Удачи тебе, княже.

Тихо просочились вдоль берега дружинники псковские и растаяли в ночи. Ни звука не донеслось с реки. А к утру и стоянка опустела, успокоился взбаламученный вёслами речной ил, выпрямилась с восходом солнца примятая трава, и только чёрные пятна кострищ могли поведать о том, что здесь недавно были люди.

Старая Ладога

До Старой Ладоги добрались быстро и вскоре уже обедали в гостях у Синеуса. Рассказав подробно младшему из братьев произошедшие минувшей ночью события, вдвоём с Мстишей взяли в княжеской конюшне лошадей и отправились в гости к Верховному.

В дороге просто продремал – моя лошадка спокойно трусила за хвостом впереди идущей, а Мстише на пальцах было показано, куда идти. Тут одна дорога – не заблудимся. Да и заблудиться воину в лесу невозможно, по крайней мере – в этом времени.

Встречавшему меня Будимиру даже не стал удивляться – привык уже. Опять же, привычно, прошёл в ворота, оставив Мстишу на поляне. Да и не рвался внутрь храма полусотник, робел.

Отведав угощения, рассказал все произошедшие, за последнее время, события. Потом долго разговаривали с Верховным, пытаясь так и этак проанализировать случившееся и высчитать какие-то наши дальнейшие действия. По ходу беседы спросил Будимира, почему Синеус не стал сидеть в Белозёрске, а перебрался в Ладогу.

– Сидел бы Синеус в Белозёрске – повторилось бы то, что ночью произошло в Новогороде. Не приняла его Весь. Чужой он там.

– Но ведь племена сами позвали Рюрика на княжение?

– Не племена позвали, а Гостомысл подсуетился и воспользовался раздором в землях. Да и варяги напали на Новогород, как по заказу. Вот он и решил, под шумок, своего внука на стол Новгородский посадить. Почему бунт в Новогороде бояре подняли? Вадима тогда хотели посадить на княжение. А тут Гостомысл влез. Вадим-то Гостомыслу тоже родич, да вот, говорят, видение было старому посаднику о величии его рода, если он сына Умилы на княжение позовёт. Да и Рюрик не один пришёл, а с братьями сводными и дружиной большой. Куда их девать? Вот и посадили одного в Изборск, а другого в Белозёрск, подальше. Пока дружина рядом была – всё спокойно было. Да сначала Добронег ушёл на хазар – всё добычи ему мало было. А сейчас, знаю, Аскольд с Диром уходить собрались. Да и нет сегодня у Рюрика того войска, с которым он пришёл в Новогород – разбежались многие. Волка-то ноги кормят. Да ты и сам видел, с кем под Псков Рюрик пришёл – каша сборная. А на Псков ему идти – бояре нашептали, пока Вольга да Добронега в Новогороде не было. Хотели его с братьями рассорить, а потом и скинуть с княжения… Если бы живым из того похода вернулся… Понял?

– А кто на нас тогда варягов послал прошлым годом? Бояре с Вадимом?

– Молодец! Правильно мыслишь. Да только отбились вы, а у них много серебра ушло на наёмников. Да ещё и этот поход получился совсем затратным, вот и не выдержали бояре – заторопили Вадима. Без денег-то тяжко им. Мошна-то не бездонная. Вот и решили сами напасть – да не ожидали, что Добронег как раз вернётся и ты подойдёшь на помощь. Да и про Аскольда не сообразили. Думали – ослаб после всех бед Рюрик. А вон оно как вышло. И что теперь будет дальше – неизвестно.

– Посмотрим. От Рюрика всё зависит. Если не изменит своего отношения к нам, то будем отделяться от Новогорода. Хотя, это я хоть сейчас отделился бы, а вот как ещё Трувор на это посмотрит?

– Не знаю. Ничего не вижу. Всё перемешано сейчас и будущее – не определено… А от меня что хочешь? Вижу же, что не просто новости рассказать приехал?

– Волхвов нам надо. Не хватает их в храмах и школе. Да и среди людей им надо бы почаще бывать. А то совсем вы устранились от жизни.

– Ишь, какой. Поучи ещё… – Помолчал мгновение. – Да прав ты, прав. И говорил же я тебе, что мало способных к волхвовству. Нет стольких людей, чтобы на всех хватило.

– Конечно, сидите в своих лесах больше, где уж вам людей-то увидеть, а тем более найти? Нет, чтобы в городища выйти, да по землям пройти?

– Эка ты хватил. Ты что? Против уклада пойти вздумал? Всегда волхвы так жили, а ты всё поменять решил? Раз и готово?

– Будимир, ты же сам говорил, что время другое идёт. Христианство наступает, и они, монахи-христиане, сидеть в лесу не станут. Вон они уже и по землям вашим ходят, пока вы на болоте сидите. Так и просидите задом своим весь народ славянский.

– И не боишься ты со мной так говорить? А ну как в жабу превращу?

– Ты, главное, потом не забудь меня в человека обратно вернуть, когда остынешь.

Засмеялся весело волхв, поднялся на ноги, прошёлся вокруг стола, остановился рядом:

– Ты отдохни пока. Всё правильно говоришь. Мы подумаем и скажем решение своё.

Коли разговор окончен, пойду-ка я к Мстише. Мне тоже надо о многом подумать в свете открывшихся сведений.

Присев у костра, принял у Мстиши протянутую мне миску с кашей, и, дуя на каждую ложку, чтобы не обжечься, задумался. Почему волхвы летопись не ведут? Ведь ничего же не знаем об этом времени. Только домыслы да вымыслы…

Рюриково городище

До утра очистили площадь и прилегающие к ней улочки от тел. На длинные льняные полотна, расстеленные вдоль деревянной стены острога, укладывали рядами бояр и купцов, зажиточных горожан и простых людей. Свозили с берега жёлтый речной песок и засыпали кровавую землю. Замолк, притих Новогород – вокруг стояла мёртвая тишина. Даже бабьего воя по погибшим не было слышно. Сразу после побоища, а по-другому ночной бой и не назовёшь, железным смертоносным вихрем пронёсся Добронег с дружиной по дворам мятежников, с корнем вырывая измену. Вот и молчал теперь в страхе Новогород, забившись в подклети и хоромы.

По общему согласию пленить никого из изменников не стали – нечего создавать себе проблемы в будущем. Резали недрогнувшей рукой всех поголовно, уничтожая былую вольницу. Вот и замер город, ожидая следующих погромов.

Утром собрались в княжеских хоромах уставшие и грязные, пропахшие кровью и потом. Сидел у стены, на скамье, поникший Гостомысл, опираясь на полуторный меч. А за столом собрались побратимы – Рюрик, Вольг, Добронег и неразлучные Аскольд с Диром.

– Измену всю повывели? – Уточнил Рюрик у Добронега.

– Всю. Если кто и успел убежать, так где в темноте найти было?

– Дальше так будем делать. Тела пусть лежат до завтрашнего утра. Потом пусть люди забирают своих. Остальных – в Волхов. Всем объявим, что кончилась на этом боярская вольница. Отныне первое слово – княжье будет. Кому не нравится – пусть уходят, препятствовать не буду… До весны будем жить тут, в городище, а весной начнём строить новый город. Поставим такой же кремль каменный, как и в Пскове. На другом берегу Волхова, ниже по течению, в шести перестрелах… Через дней пять поеду в Ладогу, и потом в Псков – надо с братьями говорить. Гостомысл, ты старшим останешься. Со мной Вольг поедет. Остальные в городище останутся – за порядком следить. Что скажете?

– Не торопишься уехать? – С кряхтеньем поднялся со скамьи Гостомысл и пересел за стол, подвинув на лавке Добронега.

– Нет. Тихо пока будет, да и некому больше бунтовать. Пусть люди в себя приходят. Ты пока разберись с имуществом бунтовщиков. Терема с подворьями, что получше, надо побратимам отдать. Остальные – сам распределишь. Всё, что нам не нужно – дружине раздать. А нам только рухлядь мягкая, да злато-серебро нужно. Остальное можно делить. Да только и вы не очень-то подворьями обрастайте. Город будем ставить на новом месте, между нашим городищем и старым городом. Так что себе новое жильё там и поставите.

– А надо ли затевать такое дело?

– Надо, деда. Столько крови пролито… Уйдём на новое место, а тут храм поставим. Чтобы помнили… Будем всё заново начинать. По нашим законам.

– Так-то оно так, да потянем ли?

– А нам деваться некуда. Вон, Псков за два года подняли, и Ладогу тоже, сожжённую, заново отстроили. Справились же. И ещё о чем сказать хотел. От варягов нас сейчас Синеус хорошо закрывает. А вот на юге и востоке хазары зашевелились. Добронег их погонял этим летом, да всех не перегоняешь. Что делать будем с этой напастью? Добронег?

– Мы тебе тут сказать не успели – больно быстро завертелось всё после твоего возвращения. Неразлучники наши, Аскольд и Дир, хотят на юг уйти. Погулять по степям хазарским. Так что хазарам скоро не до нас будет.

– Уходить собрались?

– Собрались, княже. Затухли уже тут сидеть. Воины жиром заплыли, забывать стали, с какого конца за меч браться. Да и драккары наши застоялись, водорослями днища обрастать стали. Отпусти.

– Не вовремя как… А что на рубежах?

– Всё спокойно на рубежах, и ещё долго спокойно будет. Пройдёт слух о мятеже новгородском, и притихнут надолго князья, – отозвался Вольг. – Пусть идут, княже. Польза будет великая. Спокойно кремль построим.

– Что ж, так и решим. Когда уходить хотите?

– Надо сейчас уходить, чтобы успеть до зимы жир стрясти. Зиму где-нибудь переждём и дальше на юг пойдём. Хотим до Царьграда дойти, посмотреть, что там да как.

– Жаль отпускать вас. Да делать нечего. Идите. Есть у кого какие предложения или пожелания? Нет? Ну и хватит на сегодня. Отдыхайте.

Поднялся, потянулся, распрямляясь, Рюрик. Кивнул на прощание побратимам и поднялся к себе на поверх – жена уже заждалась, испереживалась.

Постепенно успокаивался старый Новогород, придавленный новыми указами. Вспыхивало, было, горячее обсуждение нововведений в харчевнях, шебуршалось мышами в полутёмных углах и сразу же затухало – висел над головами липкий страх недавней резни. Обезлюдевшие поначалу вечерние улицы, где только стража нарушала гнетущую тишину своей размеренной поступью и звонким бряцанием доспехов, медленно отходили от испуга. Но к концу недели уже можно было увидеть осторожно спешащего по своим делам горожанина, да и ребятня привычно зашмыгала по дворам. Начал оживляться торг, повылезали из щелей вовремя сориентировавшиеся, хоронившиеся всё это время, купцы.

Увели свои дружины Аскольд с Диром, ушли застоявшиеся драккары, опустел некогда оживлённый берег Волхова. Ушли и Рюрик с Вольгом на Ладогу – восстанавливать порушенные отношения с братом. От того, как их примет Синеус, многое зависело. После этой встречи сразу станет понятно, стоит ли идти в Псков, примет ли их Трувор…

Владимир Владиславович Малыгин

Другая Русь: Господарство Псковское

© Владимир Малыгин, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

Пролог

– Ты доволен? – повернулся к своему собеседнику вопрошавший.

Затянувшаяся пауза ничего для собеседников не значила, да они её даже не заметили. Что для богов минуты, часы или дни, да даже годы? Мгновения, пыль на шквалистом ветру. Если, конечно, они не обращают на них никакого внимания. А вот если обратят, тогда да, замедляется течение времени. А может, это не время замедляется, а они в него вживаются, приспосабливаются, приноравливаются, начинают идти с ним в ногу. Может, боги вообще вне времени? Кто его знает? А кто знает, тот правду никогда не скажет, зачем привлекать к себе лишнее внимание.

– Доволен ли я? – переспросил младший. – В отличие от твоего избранного, мой что-то делает. Ты же видишь, что повернулись зеркала вероятностей, по-другому наше будущее видится. Силы прибавилось. Но и новые боги коситься начали. Как бы не стали пакостить. Не хотят делиться искрами веры.

Помолчали, вглядываясь во что-то далёкое, беспредельное, видное только богам.

– Помог бы ты своему хоть чуть-чуть. Чудо какое-нибудь сотворил бы? – сказал, распрямив мощные плечи, первый. Со скрипом сдвинулись густые брови на неподвижном, казалось, выточенном из камня лице. – Эка я застоялся.

– Вот ты и сотвори чудо, коли застоялся. Не своему, так моему помоги. Впрочем, дело-то общее делаем, что твой, что мой – оба для нас стараются.

– А вот тут ты промахнулся. Не только для нас, но и для себя стараются. Ты приглядись вдаль, посмотри, как вероятности множатся. Куда эта ведёт, видишь? То-то. По-другому земля кроиться будет. И для твоих потех места совсем не останется. Что засуетился? Проняло тебя? Да успокойся, пошутил я, достанет ещё на твою долю славных битв и подвигов.

– Уф-ф. Напугал. Так далеко я не заглядывал. А что? Вроде неплохо получается? И самое главное, мы там есть! – успокоился Перун, поглаживая правой ладонью рукоять меча.

Глава 1

Встреча князей. Образование нового государства. Разговор с вещим Олегом

Старая Ладога

Возвращаясь от Будимира, вспоминал завершение нашего разговора. После долгих споров уговорил старого волхва прислать к нам, в Псков, своих жрецов. Будем открывать вторую школу для всех желающих и ставить храм в Кроме. Там же будет вести летописные записи специально для этого посланный со мною молодой ученик, не прошедший посвящение и которому ещё предстояло учиться и учиться. Да и сам Верховный всё-таки пообещал следующей весной приехать к нам в гости.

Судя по всему, наш откровенный и местами очень резкий разговор не прошёл для них даром – волхвы собирались начинать менять свое отношение к служению. Будимир намекнул, что весной пойдут по городищам и племенам служители богов, начнут более тесно общаться с людьми, посмотрят, как они чтят заветы предков. Одним словом – волхвы начнут выходить в народ. Наконец-то. Между делом, рассказал, как к нему приезжали жрецы с Рюгена, напуганные суровой карой с небес. «Посбивало с них спесь», – ухмыляясь рассказывал. Вот только был уверен, что уже слишком глубоко проникла зараза в их головы, надолго им этого испуга не хватит. Нет уже той чистоты в душах – червоточина видна. Поживём – увидим. И так делаем всё, что можем. А до Рюгена не дотянуться.

Очнулся от воспоминаний только въехав в гостеприимно распахнутые перед нами ворота. А хорошо поднялась Старая Ладога. Стены с башнями высоки и крепки, да и внутри стен всё сделано основательно. Прямо как у нас. И улицы ровные – нет былой хаотичной застройки и грязи. Спокойно проехали до княжеского двора, спешились, передав наших лошадок мгновенно подскочившим конюхам. Да и какие они наши – мы же их тут и брали на эту поездку. Забыл совсем. Задумался, замечтался. Перед крыльцом встретил Синеус – оказал честь. Это радует. Отпил чуток из поднесённой сенной девкой чаши, передал Мстише. Пусть допивает. И тут хозяйки нет – не те чашу подносят, неправильно это. Поднялись на крыльцо, прошли в знакомое по прошлому посещению помещение. Князь пригласил за стол, и забегали вокруг девки, вынося откуда-то изнутри исходящие паром и одуряющими ароматами разнообразные кушанья и напитки.

– Повидал Верховного? – поднимая в мою сторону полный серебряный кубок, упёрся пронзительным взглядом Синеус.

Подождал, пока и мою чашу наполнят, поднял её в ответном жесте:

– Повидал… Говорили много и о разном… Вон, молодого летописца с собой везу – будет у нас в Кроме сидеть и всё, что вокруг происходит, описывать.

– Это ещё зачем? А-а, погоди, погоди… Понял! А для меня почему такого не привёз?

– Да как-то и не сообразил. Да тебе тут рядом – пошли кого-нибудь, а лучше сам доберись до Верховного и попроси выделить тебе ученика. И ещё одно… Ты, княже, не думал ли у себя такую же школу открыть, как и у нас? Дело-то нужное и в будущем тебе очень пригодится.

– Да думал, но сил пока не хватает. Вот ты мне лучше бы побольше досок прислал, я бы и поставил школу. Но не сейчас. На следующий год.

– Да пришлю, какие могут быть разговоры. Ты только плати вовремя. А вообще, тебе бы прислать к нам толковых мастеров, и пусть бы они поучились на нашей лесопилке да секреты все разузнали бы. Там, глядишь, и себе лесопилку поставишь.

– Вот так вот просто секрет отдашь? И что за это потребуешь?

– Да ничего не потребую. Ставь на здоровье. Больше пользы будет для всех.

– Ты когда домой собираешься?

– Хоть сейчас. Вот посижу с тобой и могу отплывать.

– Подожди до завтра. Я людей отберу и с тобой отправлю. Возьмёшь?

– Конечно, возьму.

Распахнулись двери, и, стремительно разгоняя застоявшиеся обеденные запахи свежим воздухом улицы, быстрым шагом вошёл, почти вбежал Драгомир:

– Княже, лодья новгородская идёт на вёслах. На мачте прапор Рюрика.

– Одна идёт, или ещё есть?

– Одна, княже. Похоже, что к нам правит.

– Дружину на стены, ворота пока не запирать. Боярин, ты со мной? – повернулся ко мне.

– С тобой, княже.

– Пошли на пристань.

Выскочил вслед за князем во двор, на ходу отправил Мстишу на берег, к нашим ладьям. Хоть и уверен в своих людях, но пусть Мстиша лично за всем приглядит. Так оно спокойнее.

Проходя ворота, увидел, как к пристани медленно подгребают новгородцы. Да там сам Рюрик на носу стоит! Ногу на борт поставил, рукой за резную деревянную голову придерживается. Железа брони на груди не видно, плащ алый с плеч свисает, фибула зайчики пускает. А больше никого на реке, похоже, и впрямь – один приплыл. Ну, с дружиной, конечно.

Выпрыгнул князь новгородский на берег, показал удаль воинскую, пошёл к нам один. Больше никто на берег не сошёл – только шлемы из-за борта торчат. Опасаются. И это правильно! Ну и мы с Синеусом прошли навстречу немного, с таким расчётом, чтобы нас со стен стрелки прикрывали. Получилось так, что остановились на полпути до пристани. Тут и подождём.

Подошёл Рюрик, остановился в нескольких шагах, посмотрел на меня, помолчал мгновение и… просто поздоровался. Как будто ничего и не было. А следующей фразой всё и объяснил:

– Забудем всё, что случилось между нами. Свою вину не снимаю, помнить об этом всегда буду, да жить-то надо дальше.

– Сам понимаешь, что совсем забыть не получится. Крови много пролито. Но прав ты. Жить надо дальше, – медленно и раздумчиво протянул Синеус, пристально вглядываясь в лицо брата и ловя малейшие оттенки разговора. – Что от нас хочешь?

– Ещё раз говорю. Предлагаю всё, что между нами произошло, забыть. И отныне жить как братья и добрые соседи – мирно.

– Я-то могу тебя простить. Новогород на меня в этот раз не нападал. А что ты с Трувором делать станешь? Простят ли тебя псковичи?

– Я от тебя сразу же к Трувору пойду. Прощения попрошу, повинюсь.

– Боярин Владимир тоже домой возвращается. Я с ним пойду. Погляжу, послушаю, что у вас получится. Тогда и примем общее решение. Согласен?

– Согласен. Выхода у меня другого нет. Когда пойдёте?

– Можем сразу и пойти. Согласен, Владимир? – повернулся ко мне.

– Пойти-то можно, да вот только надо посмотреть, не ждут ли нашего отхода воины новгородские за дальним поворотом, чтобы на опустевшую крепость потом напасть, – чтобы не расслаблялись, капнул бочку дёгтя в намечающуюся ложку мёда.

– Что скажешь? – это уже к Рюрику повернулся Синеус.

– Понимаю, что не доверяете мне пока. Но нет никого за мной – один я. Да и не до того сейчас Новогороду. Не скоро опомнится он от бунта боярского.

– Хорошо, тогда завтра утром отходим. Приглашаю тебя ко мне. Дружина твоя пусть от лодьи не отходит – со стен постреляют. Без обид, брат.

– Без обид.

Подождав, пока Рюрик отдаст распоряжения своим дружинникам, и услышав, как облегчённо загомонили воины на новгородской лодье, немного расслабились. Вместе пошли через двор, причём Рюрик усиленно вертел головой по сторонам, осматриваясь. Хоть и было заметно, что всеми силами пытается себя от этого удержать, но уж слишком непривычной была обстановка в новой Старой Ладоге. Стены каменные, постройки внутри крепости стоят ровно. Вокруг чистота и порядок – нет такой грязи, как в других городищах. Даже помоями не пахнет. Да и свежесрубленный княжеский терем такой ладный и аккуратный, что глаз не отвести. Словом, было на что посмотреть. Чётким прямоугольником стояла у казармы в полной боевой готовности сотня мечников, на стенах топорщились луками и арбалетами стрелки. Горожане пока из домов не высовывались, поэтому вокруг было тихо. Поднялись на крыльцо и прошли в каминный зал. Рюрик тут тоже был впервые, поэтому растерялся, увидев горящий без дыма камин и застеклённые прозрачные окна, через которые можно было смотреть на улицу. Даже потёр пальцем стекло.

– Это боярин Владимир новое производство у себя в мастерских наладил, – опередил готовый сорваться с языка Рюрика вопрос Синеус.

Кивнув головой в ответ, новгородец подошёл к камину и протянул руки к огню.

– Говорили мне, что в Пскове мастера наловчились дымовые трубы делать. Всё собирался посмотреть, да некогда было. Хорошо у тебя брат – спокойно. А у меня… – махнул обречённо рукой.

– Если с Псковом мир будет, то и у тебя всё тихо станет.

– Будет. Там, на лодии, Вольг остался. Может, позовём его? Всё-таки родич наш.

– Не дело родича в стороне держать. Сам его кликнешь, или мне отправить дружинника?