Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Не могу утверждать с полной уверенностью. Но полагаю, что товарищи очень сильно ратуют за авиацию и потому опасаются потерять часть производственных мощностей авиационного вооружения. Ведь, пока на заводах изготавливают пушки и пулеметы уместные лишь на самолетах, ни у кого из них не будет болеть голова по поводу выполнения авиационного плана. – С трудом сдержавшись от пожатия плечами или же разведения руками, выдал своё предположение Александр. – В случае же разворачивания производства универсальных пулеметов и пушек, одинаково годных всем, не менее половины подобной продукции непременно начнут забирать себе сухопутные войска и флот. Стало быть, начнет трещать по швам план по сдаче самолетов и кто-то в этом будет виноват. А быть виноватым не желает никто.

– Как и вы, товарищ Геркан, не желаете быть виноватым в срыве плана обеспечения войск самоходными установками ПВО. Верно? – хитро улыбнулся в усы Сталин, как бы разгадавший иезуитский план «танкиста». Хотя для знающих людей там и так всё плавало на поверхности.

– Как и я не желаю, товарищ Сталин, – повинно склонил голову «раскрытый краском». – Потому и предлагаю подобный компромисс, который окажется, пусть не самым выгодным для всех, но позволит решить имеющиеся проблемы, как с острой нехваткой зенитного прикрытия сухопутных войск, так и описанной мною слабости нынешнего авиационного вооружения.

– Хитрый ты, товарищ Геркан. Ой, хитрый, – прищурившись, покачал головой Иосиф Виссарионович и, дымя папиросой, отправился обратно в сторону своего кресла.

[1] Ту-2 – советский фронтовой бомбардировщик времен ВОВ разработки «Туполевской шарашки».

[2] И-189 – это АИ версия уменьшенного в размерах реального И-185, который создавался под более крупный и широкий мотор М-71.

[3] И-21 – это АИ версия существовавшего в реальности МиГ-9Е.

[4] ЛаГГ-5 – это АИ аналог реального Ла-5.

[5] Алексей Иванович Шахурин – Народный комиссар авиационной промышленности СССР.

Глава 17

Проблемки и ПРОБЛЕМЫ

– Бам! – отозвалась звонким выстрелом 45-мм противотанковая пушка, и на бортовой броне стоящей в поле самоходки StuG-III расцвел всплеск стальных искр от разлетевшегося на куски снаряда. Наводчик оказался мастером своего дела и на дистанции в километр чётко положил снаряд в указанную цель.

Беда, связанная с отбраковкой огромного количества бронебойных снарядов натолкнула Геркана на одну интересную мысль, которую тот и поспешил, сперва записать в свой блокнот, а после протолкнуть её реализацию в войсках. Практические занятия противотанкистам всё равно требовались во всё возрастающих масштабах, а тут вдруг под рукой оказалось под полмиллиона не годных для применения в бою, но очень годных для проведения учебных стрельб унитаров. Казалось бы – много! Аж пятьсот тысяч штук! Но, учитывая наличие в войсках свыше 15 тысяч сорокапяток, на каждое орудие выходило всего чуть более 30 патронов. А если вдобавок делить по месяцам, и вовсе курам на смех получалось – по 3 выстрела в месяц на пушку.

В результате, вместо того, чтобы тратить время и средства на их разборку, против чего ну очень сильно выступал наркомат боеприпасов, было оперативно решено потратить их таким вот образом – расстреливая на полигоне корпуса разукомплектованных и списанных боевых машин. В число которых к середине лета 1942 года добавились и «распотрошённые останки» некоторой немецкой бронетехники.

Уж больно сильно промышленники обрадовались возможности открутить себе от поставленных еще весной в СССР германских танков, самоходок и броневиков те или иные интересующие их детали, да устройства. Как результат, не менее десятка единиц зарубежной бронетехники оказались вовсе раздеты догола, что и определило их дальнейшую судьбу становления мишенями.

– Хороший выстрел, – прокомментировал стоявший тут же Александр, отнимая от глаз бинокль. – А теперь давайте кондиционным снарядом. – И, не обращая внимания на посыпавшиеся со стороны командира орудия приказы, вновь поймал в оптику силуэт стоявшей на удалении в километр приземистой самоходки. – Вот ведь, незаметная какая, – пробормотал он себе под нос, отмечая, что на таком удалении и в силу действия эффекта экрана местности, при котором за счёт естественного искривления земной поверхности часть высоты мишени скрадывалась, ему была видна лишь рубка немецкой машины.

– Выстрел! – наконец, прокричали сбоку, и противотанковое орудие вновь отозвалось характерным тявком. Для рыка или рева калибр у неё всё же был маловат.

– Отменно! – похвалил Геркан меткость наводчика, наблюдая при этом рикошет от бортовой наклонной брони StuG-III. Да, если на своих танках немцы всё еще применяли сплошной «кубизм», то рубка данного штурмового орудия уже могла похвастать расположением многих граней под углами. – Ещё раз!

– Выстрел! – вновь раздался выкрик командира орудия, и на этот раз снаряд не ушел рикошетом, но и не пробил 30-мм бортовой брони самоходки, как показал последовавший осмотр.

Да, увы, но модель сорокапятки образца 1937 года при условии применения кондиционного бронебойного снаряда могла бы вскрыть такую защиту на дистанции не более 800–850 метров. Лобовую же броню обстреливаемой САУ толщиной в 50-мм самая массовая противотанковая пушка РККА не брала даже в упор. Очень уж катастрофически падала её эффективность при встрече с броневой преградой в 40-мм и более.

– Теперь по той же мишени из новой пушки и усиленным патроном! – дождавшись результатов визуальной проверки, отдал приказ Александр, имея в виду модель М-42, с в полтора раза более длинным стволом, которую, вот смех-то, он смог протащить на вооружение армии опять же лишь в 1942 году. Хотя создали её еще в 39-ом не без его непосредственного участия.

Вообще, имелись у него надежды, что в конечном итоге Красной армии выйдет вовсе отказаться от легких ПТО в пользу гораздо более солидных и мощных трехдюймовок. Однако вместе с постановкой на вооружение всё новой техники, всё новых тягачей, всё новых пушек, росло и число развертываемых дивизий. Отчего избавиться от гужевого транспорта в стрелковых частях и соединениях не представлялось возможным совершенно. Не менее половины всей советской артиллерии до сих пор тягали лошадки, которым вес орудия был сильно важен. Так весь взвод из двух 45-мм пушек со всеми их зарядными ящиками и прочим имуществом перемещало столько же коняшек, сколько требовалось для передвижения всего одной Ф-22. В общем, пришлось искать очередные компромиссы и в который уже раз доказывать правильность подобного поступка другим. Заодно протаскивая на вооружение новую, солидно облегченную, 76-мм полковую пушку, выполненную на том же лафете. И, в отличие от той же ОБ-25[1], что появилась в войсках РККА в 1943 году, как то помнил Геркан, эта новая полковушка имела уже полуавтоматический затвор. А разработка к ней кумулятивного снаряда, давало таковому орудию еще и превосходные противотанковые свойства. Впрочем, как и только-только принятой на вооружение ДРП-1 – 76-мм динамо-реактивной пушке.

Как шутил над самим собой Александр – непосредственно окунувшись с головой во все проблемы производства танков, он так возненавидел это дело, что мигом решил переквалифицироваться в противотанкиста. И что-то в этом действительно было. Сосредоточившись на несколько зависшем в РККА вопросе борьбы с танками, он вовсе забросил собственную инженерную работу в сфере бронетехники, выдав напоследок лишь проект «шушпанцера».

Прекрасно осознавая, что в ближайшие годы насытить войска полугусеничными БТР-ами у страны никак не выйдет, он разработал простейшую бронировку для серийных грузовых автомобилей марки ЗИС – бронекабину с бронекузовом, как это делали в блокадном Ленинграде в той истории, что уже никогда не должна была повториться. Как результат – в ближайшие год-полтора все танковые и мотострелковые дивизии виделось возможным пересадить на броню. Пусть большей частью на такую – импровизированную. Во всяком случае, все боевые подразделения уж точно. Чего покуда себе позволить не могли, ни немцы, ни американцы, ни французы, ни тем более кто-либо еще.

В остальном же, помимо выполнения непосредственных обязанностей руководителя «танкового главка», он начал больше заниматься проблематикой противотанковой стойкости основной массы войск, чего так сильно до сих пор недоставало Красной армии.

На него за это, конечно, порыкивали из Генерального штаба РККА, чтоб не лез не в своё дело со своими «завиральными» идеями. И без него умных людей имелось в достатке. Но всё-таки порой присматривались к дельным предложениям. А то вон, «авиаторы», попытались было навалиться всей гурьбой и задавить Геркана массой, но проведенные совсем недавно испытания тяжелых зенитных пулеметов и авиационных пушек расставили всё по своим местам. И теперь «общипанные орлы» в его сторону вовсе опасались смотреть, дабы не нарваться на предупредительный окрик с самого-самого верха. Ведь «вразумляющий подзатыльник» они оттуда уже успели отхватить. Если не все, то многие. Хорошо хоть без арестов и расстрелов обошлось, как это вполне себе могло случиться еще года три-четыре назад.

– Бам! – на сей раз отозвалась длинноствольная 45-мм пушка образца 1942 года, и первым же снарядом проделала сквозную пробоину в бортовой броне всё той же терзаемой противотанкистами немецкой самоходки. О чём, сияя улыбками, сообщили метнувшиеся к мишени артиллеристы. – Бам! – спустя еще четверть часа дала о себе знать она же, но уже с новой позиции, откуда виделось возможным бить точно в лоб StuG-III. И вновь расчету ПТО можно было праздновать успех – пусть на самом пределе возможного, но полсотни миллиметров брони также оказались пробиты с той же дистанции в 1 километр.

– Со старыми патронами она такой же результат не демонстрирует, – покачал головой маршал Кулик, с которым у Александра складывались очень непростые взаимоотношения. Из-за того, что командарм 1-го ранга Семён Константинович Тимошенко до сих пор не сменил на посту наркома обороны Ворошилова, во многих структурах, вроде ГАБТУ и ГАУ, продолжали руководить делами и процессами всё те же старые управленцы, но никак не ветераны боевых действий. И это, с одной стороны, не сильно позитивно сказывалось на преобразовании советской армии в нечто гораздо более боеспособное. С другой же стороны, позволяло Геркану пропихивать на вооружение те системы, которые он сам считал крайне необходимыми.

Взять того же Кулика! Раз за разом Александр «тыкал пальцем» во всё новые и новые упущения 1-го заместителя наркома обороны, вовсе не ловившего мышей. И потому был тем особо нелюбим. Однако, своими собственными глазами видя эффективность предлагаемых «танкистом» решений, Григорий Иванович, зачастую нехотя, соглашался с позицией «надоедливого краскома». Ведь именно подобного подхода – предоставления на его утверждение уже готового и опробованного решения, он и добивался от своих подчиненных всё время своего пребывания на высоких должностях. Чем и пользовался руководитель «танкового главка».

– И что тут удивительного? Заряд-то там пороховой поменьше будет. Вот и не может показать подобный итог. Это же логично, – разговаривая только с Куликом, краском не стеснялся своих пролетарских манер и потому просто развел руками.

– Придется принимать на вооружение еще один усиленный унитар. От этого в войсках неразбериха может возникнуть. Начнут совать его в старые орудия и примутся их тем самым гробить. – Пробурчал недовольно заместитель Ворошилова, поскольку сам он выступал за внедрение на вооружение новой, 57-мм, противотанковой пушки, которая могла бы играючи бороться даже с новейшими тяжелыми танками немцев, которых, правда воочию пока еще никто не видел. Но которых заранее опасались. И, между прочим, правильно опасались!

– Навряд ли, – в который уже раз не стал соглашаться с собеседником Геркан, чем неимоверно злил вечно уверенного в своей исключительной правоте Кулика. Уж больно у того великое имелось эго и чувство собственной значимости, чтобы не обращать внимания на постоянно проскакивающее в интонации Александра этакое снисхождение к его позициям по тем или иным вопросам. – У нас сейчас параллельно применяются унитары к полковушке 27-го года, дивизионке 1902/30 годов и Ф-22, которые физически возможно запихнуть в казенники всех этих орудий, но которые совершенно разные по мощности порохового заряда. И ведь не путает никто! Видать, не совсем уж дурные люди приходят служить в нашу советскую артиллерию. Или вы имеете иное мнение? – ехидно так поинтересовался краском у некогда «главного артиллериста», загнав собеседника своими словесами практически в угол. Уж себя-то самого называть дураком Григорий Иванович совершенно точно не собирался. Как и расписываться в том, что под его управлением в ГАУ и вообще в артиллерию просочись какие-то непроходимые тупицы, что не умеют даже читать надписи на ящиках с боеприпасами.

– Нормальные люди приходят. Поумнее прочих! – окрысился в ответ первый заместитель наркома обороны. – Но новый выстрел и новая пушка не изменят сложившуюся ситуации, когда наше основное противотанковое орудие более не способно бороться с танками противника на наиболее комфортных дистанциях боя.

– Что я могу вам на это сказать? Ситуация имеет целых два решения! – продемонстрировал «танкист» своему визави два пальца в форме латинской буквы V. – Или вводите в боекомплект каждой пушки подкалиберные снаряды с сердечниками из твердосплавных марок сталей. Или вводите усиленный унитар для всех орудий, а на старые пушки прикручивайте компенсирующие увеличенную отдачу дульные тормозы. Как это реализовано на чехословацких 47-мм противотанковых пушках, что ныне поступают на вооружение Германии.

– Нет! – тут же последовал ответ со стороны Григория Ивановича. – Ни то, ни другое, нам не подходит! – Тут даже не было нужды объяснять, по какой причине не подходят. Самому Александру и так всё было понятно. На подкалиберные боеприпасы банально не хватало легирующих металлов, в которых ощущался вечный дефицит. А вопрос внедрения на пушки дульного тормоза рассорил их уже давно. Ну, хоть на новые дивизионные 100-мм пушки БС-3[2] и 152-мм гаубицы Д-1[3] его согласовали устанавливать, отчего огневая мощь моторизованных дивизий возросла кратно, и то хлеб.

– Вот в этом и есть великая разница между нами, товарищ Кулик, – как-то даже грустно посмотрел на собеседника Геркан. – Лично я принял бы в работу вообще оба варианта одновременно! Но, я нахожусь на своём месте, а вы на своём. А потому предлагаю проследовать дальше и посмотреть, как со своей мишенью разберется безоткатная пушка.

– А что же вы не предложили принять на вооружение такой же 45-мм бронепрожигающий снаряд[4], какой был создан для динамо-реактивной пушки? – усаживаясь в командирский внедорожник, поинтересовался, как ему самому показалось, ехидно Кулик. – Сами ведь утверждаете, что данный тип снаряда способен пробивать до 70-мм брони!

– Не предложил, потому что его всё никак не могут создать в таких размерах, – пожал плечами Александр, усаживаясь радом на заднем диване машины. – Насколько я понял из данных мне пояснений, слишком он маленький, чтобы позволить произойти тому же физическому эффекту, который стал возможен в 76-мм снаряде, действующем на означенном физическом принципе. Но, как я полагал, вы это должны были знать куда лучше меня. Всё же артиллерия – это ваша прерогатива.

– Вот именно! Моя! А вы почему-то постоянно в неё лезете! – пребывающий в не самом хорошем расположении духа Григорий Иванович аж обвинительно ткнул пальцем в грудь собеседника.

– Может, потому что у нас остается всё меньше и меньше времени? Потому и лезу туда, где вижу наличие проблемы, – чуть отстранившись от пышущего негодованием соседа, Геркан принялся показательно разглаживать свою гимнастерку, как бы стараясь убрать с себя все следы действий зама наркома обороны. И это тоже была тонкая издевка со стороны «танкиста», которую, впрочем, второй пассажир вездехода даже не понял.

Ничего не ответив, Кулик лишь отвернулся в противоположную сторону, да принялся рассматривать пробегающий мимо пейзаж. Ведь сказать ему на сей счет, было нечего. Времени действительно оставалось немного. Это чувствовали все. Только мало кто отваживался говорить об этом вслух. Больно уж тема являлась щекотливой. Все знали, что с Германией был подписан договор о ненападении. Но также все при этом чётко понимали, что рано или поздно войны с Третьим рейхом было не избежать. А немцы вояками, и раньше были о-го-го, и ныне оказались знатными. Вон как менее чем за два месяца растерзали в лоскуты польскую миллионную армию, да вдобавок пустили на дно два английских авианосца с парой линкоров!

Да, утопление «Аргуса» повлекло за собой очень тяжкие последствия. Поскольку притянуть Германию к случившемуся у англичан не имелось ни малейшей возможности. Как не имелось на то и особого желания. Всю вину за гибель старого авианосца они поспешили возложить на итальянцев, после чего потребовали у тех, во-первых, прекратить все боевые действия и отвести войска из Греции, а во-вторых, выплатить огромную компенсацию. На что Рим, естественно, ответил категорическим отказом, поскольку там-то точно знали, что совершившая атаку на английский военный корабль подводная лодка не принадлежала их флоту. Более того, в ответ уже сами итальянцы предложили англичанам убрать свою авиацию из Греции, поскольку им надоело сбивать британских пилотов-добровольцев.

Так, слово за слово, угроза на угрозу, и Лондон оказался просто вынужден объявить Италии войну, чтобы не выглядеть в глазах мировой общественности какой-то оплеванной никчемной шавкой, о которую отныне каждый желающий имеет возможность вытирать ноги. Потому в этот раз Вторая Мировая Война официально началась 1 мая 1941 года с Итало-греческого конфликта, что разросся до общеевропейской войны 27 апреля 1942 года, когда Великобритания заключила военный союз с Афинами и тем самым вступила в войну с Римом.

Впрочем, не прошло и двух недель – ровно столько потребовалось Германии для того, чтобы вывести в Атлантику почти весь свой флот, как силы противоборствующих сторон уравнялись. 11 мая 1942 года Берлин объявил о нахождении в состоянии войны с Англией, Грецией и Польшей! После чего немцы атаковали того, кто оказался ближе всего к их границам, и к кому у них имелось предостаточно территориальных претензий. Полякам не очень сильно помогла даже более чем двухгодичная отсрочка, полученная благодаря действиям одного красного командира.

Успев изрядно модернизировать свои войска в плане значительного усиления противотанкового вооружения, ВВС и ПВО, поляки в этот раз всё же продержались несколько дольше. Они отчаянно сражались не пять с половиной недель, а чуть больше двух месяцев, потерпев в конечном итоге предрешенное поражение, поскольку, ни Великобритания, ни также вступившая в войну Франция, не собирались бросать свои войска на штурмы немецких позиций расположенных вдоль западных границ Третьего рейха.

И, хотя Польша пала, её армия прежде успела изрядно пустить немцам кровь. Потери Германии в людях и технике в этот раз вчетверо превысили те, приблизительная информация о которых имелась в голове Геркана. Что танков, что самолетов, поляки записали на свой счёт по тысяче штук – почти сравнявшись по потерям в этом плане, поскольку и сами лишились чуть большего числа подобных боевых машины. Однако бегство всего правительства из страны и вторжение на её территорию частей РККА поставили крест на всякой возможности дальнейшего сопротивления.

Но если французы, все же изобразившие нечто напоминающее наступление пары дивизий на одном из участков фронта, отделались легким испугом, вовремя спохватившись и отведя свои войска назад, за собственную оборонительную линию, то англичанам в плане потерь повезло куда меньше. Ещё до объявления войны высланный на перехват германской линейной эскадры английский флот в составе четырех эскадренных авианосцев и четырех линейных кораблей, способных дать ход под 30 узлов, на свою голову сумел удержаться на хвосте назначенного им Адмиралтейством противника. И оказался застигнут врасплох, когда с первыми лучами солнца 11 мая на них с неба посыпались 9 пикирующих бомбардировщиков Ю-87, а в борт вышли 12 торпедоносцев Физелер-167[5]. Это были все палубные ударные самолеты Германии, которые она успела построить к данному времени. Все же прочие места в ангаре «Графа Цеппелина» предназначались для истребителей Ме-109Т.

Как бы ни были хороши новейшие линкоры типа «Король Георг V»[6], но, будучи застигнуты врасплох, и получив в борт 7 торпедных попаданий, ни один из их числа не имел возможности уцелеть. Хотя конструкторы противоторпедной защиты данной серии кораблей обещали иное! Однако жизнь наглядно продемонстрировало их заблуждение и «Принц оф Уэльс» ушел под воду спустя час после получения столь критических повреждений. Тут сказалась не только ошибка разработчиков ПТЗ, но и упущение тех инженеров, что отвечали за функционирование системы борьбы за живучесть. Вся она оказалась завязана на выработку пара главными котлами и благополучно вышла из строя, стоило только начаться затоплению котельных отделений, откуда тут же аварийно стравливать весь пар, опасаясь подрыва котлов.

Не повезло в первые минуты войны и авианосцу «Формидэбэл». Его не спасла даже хорошо бронированная летная палуба. Полдюжины точно положенных бронебойных 500-килограммовых бомб играючи пробили три дюйма брони и разорвались внутри протянувшегося на всю длину корабля единственного ангара, вызвав при этом возгорание авиационного топлива. Впоследствии полыхающий и едва ползущий корабль добили торпедами сами англичане, после того как были вынуждены срочно отступить. А отступить их вынудили 4 германских корабля линии, которые ринулись навстречу противнику сразу же вслед за самолетами и за четверть часа перестрелки с «Королем Георгом V», «Дюком оф Йорк» и линейным крейсером «Худ» – флагманом всего Королевского флота, пустили этот самый флагман на дно.

«Худ», спущенный на воду еще во времена Первой Мировой Войны, был очень быстрым и мощным кораблем для своего времени. Однако его горизонтальная броневая защита оставляла желать много лучшего. Что и продемонстрировали тяжелые снаряды немецких линкоров, вскрывших её, словно нож консервную банку, и добравшихся до пороховых погребов. Огромный линейный крейсер просто взорвался изнутри, обрекая остальные корабли эскадры на поспешное отступление. Ибо силы сторон стали отнюдь не равны.

Только вот всем убежать не вышло. Спустя три часа повторился авиационный налет, и авианосец «Индомитэбл» получил слишком тяжелые повреждения от бомб и торпед, после чего был настигнут германскими линкорами «Шарнхорст» и «Гнейзенау», которые положили конец мучениям данного авианесущего корабля.

Да, этот колоссальный успех был достигнут исключительно за счет фактора внезапности. Кто же из англичан мог знать, что в сейфе капитана флагманского «Бисмарка» имелся запечатанный конверт, в котором заранее сообщалась будущая дата начала войны с Великобританией? Да никто! Вот и поплатились островитяне сполна за свою самоуверенность. Как вскоре поляки поплатились за неописуемое высокомерие. Но все в мире чётко понимали – что всё это лишь самое начало чего-то очень страшного. И главные проблемы всех ждут еще впереди.

[1] ОБ-25 – советская 76-мм полковая пушка образца 1943 года.

[2] БС-3 – советская 100-мм дивизионная пушка. В реальной истории была создана Грабиным в 1944 году.

[3] Д-1 – советская 152-мм дивизионная гаубица. Была создана путем наложения ствола 152-мм гаубицы М-10 на лафет 122-мм дивизионной гаубицы М-30.

[4] Бронепрожигающий снаряд – так долгое время называли кумулятивные снаряды, поскольку не было четкого понимания, за счет чего происходит пробитие брони. Изначально полагали, что за счет высокой температуры образующегося при подрыве боевого ядра, а не за счет сверхвысокого давления.

[5] Физелер-167 – германский палубный биплан бомбардировщик-торпедоносец. В реальной истории был построен в количестве 12 экземпляров для авианосца «Граф Цеппелин».

[6] «Король Георг V» – самый современный и самый мощный тип линкоров Королевского флота Великобритании. Всего построено 5 кораблей этого типа. Один был потоплен японской авиацией близ Сингапура.

Глава 18

Человек, что красит должность

– Не понимаю вашего желания, товарищ Геркан. Вы великолепно показываете себя на ныне занимаемой должности. Товарищам из соседних наркоматов всегда готовы помочь дельным советом, опять же, – позволил себе тонко пошутить Иосиф Виссарионович насчет постоянных склок Александра с «авиаторами», «оружейниками» и «артиллеристами». – Так почему вы сейчас полагаете необходимым передать свою должность товарищу Озерову?

– Всё дело в грядущей реорганизации Автобронетанкового управления, товарищ Сталин, – сказал истинную правду краском. Правда, лишь частичную. Впрочем, для него это стало, скорее, нормой, нежели исключением.

Он знал, что при иных обстоятельствах подобное преобразование было проведено после не сильно победоносной Зимней войны с Финляндией, которая выявила многочисленные недостатки в структуре, вооружении и стратегии РККА. Нынче же понимание необходимости схожих изменений пришло в головы верхушки Красной армии, так сказать, эволюционным путем. Чему в немалой степени способствовало начало развёртывания мотострелковых корпусов, до которых советские войска, наконец, доросли. Во всяком случае, так полагали в Генеральном Штабе РККА.

– Поясните, – что-что, а слушать разъяснения специалистов своего дела Сталин умел. Четко осознавая, что никак не может быть сведущим вообще во всех сферах деятельности, по всем стратегически важным вопросам глава государства старался подбирать себе советников, что официальных, что неофициальных. Геркана же он хоть и считал темной лошадкой. Но при этом признавал данного краскома очень полезной темной лошадкой, вдобавок умеющей давать действительно стоящие советы. Доказательств тому имелось масса. Однако это вовсе не означало, что предоставляемая тем информация впоследствии не перепроверяется десятком-другим компетентных человек.

– Павел Сергеевич Озеров является великолепным начальником АБТУ. Тут спору нет. По-другому и быть не может с его-то опытом! – кивнув, принялся озвучивать своё видение складывающейся ситуации Александр. – Но вся беда в том, что в очень скором времени руководитель данного управления вдобавок должен будет стать начальником всех автобронетанковых войск Красной армии. А товарищ Озеров, являясь великолепным организатором и превосходным техническим специалистом, вообще не обладает никаким личным опытом непосредственного командования современными боевыми подразделениями. Стало быть, его, непременно, подвинут с нынешнего места. Ведь не может же человек, который даже танковой ротой никогда не командовал, быть непосредственным руководителем у командующего мотострелкового корпуса, к примеру. И вдобавок указывать тому, как именно надо воевать! Никак не может! – говоря это, он неслабо так рисковал, поскольку тот же Ворошилов, следуя данной логике, вообще являлся сущим бездарем, которого срочно требовалось задвинуть куда подальше, как музейный экспонат. Возможно даже, как ценный музейный экспонат! – А на моей нынешней должности он окажется практически в той же среде, в которой продуктивно работал многие годы. Разве что с руководством многочисленных заводов начнет общаться куда более тесно и по заметно большему количеству вопросов.

– А вы, стало быть, сможете грамотно руководить командующими танковых корпусов? – не спросив напрямую, кем видит себя в ближайшем будущем сам посетитель, глава государства логично предположил, что тот сам метит в руководители АБТУ.

– И я не смогу, товарищ Сталин, – не подтвердил озвученной догадки Александр к немалому удивлению хозяина кабинета. – Без ложной скромности скажу, что я великолепный технический специалист. И кое-что всё же смыслю в тактике применения бронетанковых сил. Но стратегом в данном вопросе уж точно не являюсь. Тут, хотим мы того или нет, будет необходим человек с богатым опытом управления моторизованными войсками в реальных сражениях. При этом одновременно обладающий солидным багажом знаний в технической части.

– Хм. И кого же вы видите достойным данной должности? – проявил закономерный интерес Иосиф Виссарионович. А что еще ему оставалось делать? Надо ведь было подталкивать разговор в сторону интересующих именно его фактов.

– На самом деле, независимо от моих личных желаний и предпочтений, я особого выбора вообще не вижу, – как-то даже смутился посетитель главы государства от того, что фактически заявлял о существовании какого-то неизбежного ультиматума. Причем заявлял не абы кому, а самому Сталину! – Из всех красных командиров, обладающих реальным боевым опытом руководства крупными бронетанковыми соединениями, лишь один вдобавок имеет многолетний опыт службы в АБТУ. Это генерал-майор танковых войск Кривошеин Семён Моисеевич. – В 1940 году для высшего командного состава РККА были приняты новые звания, являющиеся некой калькой тех, что некогда имелись еще в царской армии. Только «кавалерию» сменили на «танковые войска». – В управлении его многие хорошо помнят, он опять же уже многих знает. В Испании очень успешно командовал. Такому человеку не придется тратить много времени на вхождение в должность. – Вдобавок, о чём умолчал Геркан, у Кривошеина имелся такой бонус к доверию от нынешних властей, как служба в 1-ой конной армии под началом Ворошилова. То есть он действительно считался у них своим.

А вообще весь этот разговор был затеян краскомом с двумя целями. Во-первых, не смотря на выигранные годы, он очень чётко видел, что РККА до сих пор пребывает в посредственном боевом состоянии. Столь же быстрое развертывание всё новых и новых дивизий играли с Красной армией не меньшую злую шутку, чем форсированная индустриализация народного хозяйства с качеством производимой в СССР продукции.

Да, промышленных товаров с каждым днем производили всё больше и больше, но качество их оставляло желать много лучшего. Вот и качество подготовки красноармейцев с красными командирами оставляло желать лучшего. Много лучшего. Много-много лучшего! В общем, не была готова армия к явно приближающейся войне с Финляндией. Не была готова в той мере, в которой то желал бы видеть сам краском. И Александр собирался в меру сил поправить положение хотя бы в некоторой части тех войск, которым вскоре предстояло вступить в кровопролитные сражения. Благо имелся достойный и крепкий скелет, вокруг которого виделось возможным наскоро нарастить мясо.