Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Соавторы: Евгений Решетов,Даниил Калинин,Алексей Трофимов,Владимир Малыгин,Константин Буланов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 325 (всего у книги 349 страниц)

– Да она сама бомба… – донёсся до меня тихий голос Волкова.

Коломейцева тоже услышала его и слегка покраснела, но через мгновение уже забыла о словах Волкова и требовательно спросила у меня:

– Когда вы поможете Чернову? Вы обещали.

– Не то, чтобы я прям обещал, скорее упоминал, что попробую, но ладно, не буду придираться к формулировкам. Думаю, на днях поговорю с князем о судьбе Чернова. Но если я вытащу его из тюрьмы, то вы кое-что будете мне должны.

– Я? – опешила девушка, округлив сексуальный ротик.

– А кто же? Бульдог или Рябой? Они меня не просят вытащить из тюрьмы брата того, кто чуть не грохнул вашего доброго князя.

– Вы же сделаете доброе дело.

– Добрыми делами дорога в Ад вымощена. Я сильно рискую.

Красотка пару секунду посопела, пронзая меня колючим взглядом, а потом сломлено опустила голову и едва слышно робко промяукала:

– Ладно, если по другому нельзя, то говорите чего хотите.

Она вся замерла в ожидании моих слов, будто боялась, что я минимум потребую её девственность. Но я всего лишь таинственно произнёс:

– Сущий пустяк. Вам нужно будет кое-что сделать для меня. И у вас явно всё получится. Вы же замечательно учитесь в университете.

– Я не понимаю вас, – посмотрела она на меня исподлобья.

– Поймёте, когда придёт время, – улыбнулся я и добавил: – И не стоит расстраиваться из-за того, что я не предложил вам покувыркаться со мной в постели.

– Вы мерзавец и подлец, – прошипела мигом загоревшаяся блондинка. – Уж из-за этого я точно расстраиваться не буду!

– Отлично, тогда вы явно не будете расстраиваться из-за того, что я сломал нос вашему брату.

– Что⁈ – округлила глазки блондинка, отправив брови к серо-стальному небу, затянутому дымом от горящего оазиса.

– Всего лишь сломал нос. Не убил же, хотя очень хотелось. Прям зубы аж чесались. Решил таким образом почтить память Ратникова. К слову, если вы решите сказать своим родственникам о том, что Ратников уже не Ратников, поэтому с ним лучше не связываться, то я сильно расстроюсь. Мы друг друга поняли?

Я взял её двумя пальцами за подбородок, приподнял её голову и посмотрел прямо в девичьи глазки таким взором, который мог из камня выдавить несколько капель крови.

– Поняла, – пролепетала девушка, поёжившись под моим взглядом,

– Умница, – светло улыбнулся я, махнул своим спутникам и пошел прочь.

– В поместье, гар-р-р? – прокаркал Аким, усевшись на моё плечо.

– Угу, но перед этим к гробовщику заедем, – сказал я, украдкой поглядывая на студента. Тот постоянно оборачивался, дабы посмотреть на Коломейцеву, оставшуюся задумчиво стоять около холма. – Волков, может тебе в бордель сходить? Ты на каждую юбку засматриваешься. Я понимаю, что у тебя возраст такой, поэтому не осуждаю, а даже поощряю.

Ученик слегка смутился, и на его бледных щеках даже румянец появился, но затем он взял себя в руки и невозмутимо спросил:

– Это же была сударыня Коломейцева? Та самая, в которую вы были влюблены?

– Ага. Я имел неосторожность вляпаться в эту розовую жижу, – подтвердил я и взмахом руки показал Бульдогу и Рябому, чтобы они пошустрее шли к броневичку. Охотники послушно ускорились, чавкая грязью, подло пытающейся стянуть ботинки.

– А сейчас между вами что-то есть? – уточнил парень и затаил дыхание.

– Нет. Но я бы на твоём месте не заглядывался на Коломейцеву. Ты её видел? Она же рождена, чтобы сиять своей красотой. А ты… ну, ты сам понимаешь. Даже если ты каким-то чудом найдёшь бабку с приворотным зельем, то отец Коломейцевой никогда не выдаст её за тебя замуж.

– А если я разбогатею и получу титул⁈ – жарко выдохнул студент, вскинув голову.

– Тогда шансы есть. Но надо учесть вот ещё какой момент… Коломейцева в таком возрасте, когда уже пора искать жениха. А пока ты разбогатеешь и получишь титул, пройдут годы. Или у тебя есть способ как-то очень быстро всё это получить?

– Нет, такого способа нет. Пока, по крайней мере, – помрачнел студент и погрузился в тяжёлые думы. И ровно с такой же задумчивой физиономией он проник в рычащий мотором броневик и плюхнулся на сиденье.

Мы с Акимом многозначительно переглянулись, после чего я начал наблюдать за пейзажем, потянувшимся за окном броневика, принявшегося наматывать колёсами грязь, покрывавшую раскисшую дорогу.

Но постепенно дорога становилась суше, поскольку из-за туч неожиданно выглянуло яркое солнце. Оно изо всех сил принялось высушивать землю, уничтожая лужи. Да ещё и ветерок поднялся. Так что, когда наш броневичок приполз в город и остановился около мрачной конторы гробовщика, почва уже заметно просохла.

– Рябой, за мной, – приказал я охотнику, выбираясь из броневичка.

Рябой последовал за мной. И спустя десяток секунд мы вместе проникли в полутёмное нутро просторного зала, где около стен вертикально стояли гробы на любой вкус, цвет и кошелёк: от плохо обработанных сосновых досок до красного дерева, оббитого дорогущим бархатом.

– Ты ж погляди! – ахнул охотник, глядя на гроб, выглядящий особенно дорого и богато. – Даже при жизни в него хочется лечь.

– Наши мастера вкладывают в гробы всё своё мастерство! – звонко проговорил возникший рядом с нами плешивый серокожий дедок с длинным, острым носом. – Вам для кого, благородные судари?

– Для слуги, – проронил я, задумчиво морща лоб. – Что-то без помпезности, но чтобы качественно и достойно.

– Пройдёмте сюда, я вам всё покажу.

И он не обманул меня. Действительно. всё показал. Мне не составило труда выбрать гроб, после чего я его оплатил, а Рябой умудрился на своей узкой спине затащить его в броневичок.

– Фух-х, – выдохнул умаявшийся охотник, сев на крышку гроба. – Сударь Ратников, попа-то звать будем?

– Пчхин, кажется, неверующим был, – подал голос Бульдог.

– Ладно. Тогда я сам скажу пару слов. Бульдог, гони в поместье, – приказал я и уселся напротив задумчивого студента.

– Есть! – гаркнул охотник и заставил броневик помчаться прочь из города.

Мы довольно быстро добрались до поместья, а затем весь наш квартет выбрался из транспорта, с облегчением разминая затёкшие ноги.

– Сударь, – обратился ко мне Волков, у которого между бровей остались две полоски от морщин, сложившихся во время его затянувшихся размышлений. – Ежели я вам в ближайшее время не нужен, то позвольте мне отлучиться. Хотелось бы навестить то место, где я квартировался прежде.

– Пожалуйста, – разрешил я. – Можешь взять любой броневик из тех, что стоят на территории поместья, раз уж за ними так никто и не явился.

– Благодарю, – кивнул парень, выбрал броневик и погнал в сторону города.

– Что-то задумал, – тихонько каркнул мне в ухо Аким.

– Надеюсь то, на что мы его толкаем, – пробормотал я и спросил охотников: – Ну что? Будем Пчхина хоронить?

– Наверное можно, сударь, – прогудел Бульдог, присев на корточки и потрогав землю. – Пойду за лопатами.

Охотник двинулся к уцелевшему сараю, а мы с Рябым вошли в особняк, где в холле лежал труп старика. Благо, с ним ничего не случилось, крысы не погрызли его. Ведь им хватало еды. Куски смердящей плоти мертвецов никто же не убрал. Они так и продолжали валяться на полу, производя такой запашок, от которого у Рябого лицо позеленело.

– Скорее потащили отсюда Пчхина, – торопливо выдал я, морща нос.

– Замечательная идея, сударь, – выдохнул охотник.

Мы взяли завёрнутый в ковёр труп, вытащили его из особняка и понесли в сторону яблони, скромно доживающий свой век в саду, больше похожем на декорации к фильмам ужасов: чёрные, скрученные деревья, молитвенно тянули голые ветки к небесам, будто просили сжечь их молнией, чтобы они наконец-то обрели покой.

– Славное местечко, гар-р-р – проговорил усевшийся на яблоню фамильяр, когда мы с Рябым положили труп около дерева.

– Не сказал бы, – скривился охотник.

– Вот и молчи, гар-р-р! – каркнул на него Аким, пронзив недовольным взором блестящих, чёрных глаз.

Охотник виновато улыбнулся и перевёл тему:

– Сударь, в особняке надо бы прибраться, пока он окончательно не провонял.

– Найми кого-нибудь. И надо бы восстановить электричество, а также телефонную связь, – произнёс я, глянув на несущего лопаты Бульдога. Он чуть ли не вприпрыжку нёсся сюда, пугливо глядя на красноглазого козла, скачущего следом за ним.

– То ли оголодал призрак, то ли ему скучно, – пробормотал я, наблюдая за козлом.

– Вр-ремя до платы ещё есть, но скоро… скоро, – проговорил Аким, намекая на то, что мы должны давать призраку на растерзание по одному здоровому человеку в неделю.

– А какая плата? – тревожно спросил Рябой, вытянув худую шею с выпирающим кадыком.

– Ерунда, не переживай, – отмахнулся я, проведя рукой по потному лбу. – Душно сегодня.

– Ага, душно, – подтвердил Бульдог, услышавший мои слова.

Он с явным облегчением заскочил за мою спину, будто прятался от козла. А тот остановился и вперился в меня красными наркоманскими глазами. Постоял немного и пошёл по своим призрачным делам.

После его ухода, охотники начали активно копать всё ещё влажную землю. И у них это здорово получалось, будто они уже не раз копали могилы. Куча вырытой земли быстро росла, а охотники все больше погружались в яму.

Я же решил в одиночку притащить сюда гроб и достойно справился с этим заданием. Рябой помог мне уложить в гроб Пчхина, и следом мы его опустили в могилу, после чего я в траурной тишине произнёс несколько слов об усопшем, а затем охотники принялись закапывать могилу. А мы с Акимом пошли в подвал поместья, где я в свете нескольких свечей очистил липкий пол и принялся выводить магоформы, которые требовались для того, чтобы перенестись на Землю-1.

– Да, всё идёт к концу, гар-р-р, – прокаркал фамильяр, в чьих глазах отражалось подрагивающее пламя свечей. – Но самое сложное ещё впереди. Нам нужно избавиться от Ищейки и твоего ученика, как того требует Список.

– Признаться, мне немного жаль парня, даже если он всё-таки предаст нас, – проговорил я, не прекращая чертить магоформы.

– Тебе необязательно убивать его собственными руками.

– Слушай, Аким, я, наверное, плохой маг смерти, – задумчиво произнёс я, усевшись на задницу. – Как и говорила Ищейка, мне действительно не насрать на некоторых людей. Да и это чувство долга… В общем, если кто и должен убить Волкова, то это только я.

Глава 17

Чертить магоформы в душном подвале, освещённом лишь трусливо подрагивающими язычками пламени свечей, оказалось более чем сложно. Я весь вспотел и измучился. Да ещё из пролома в стене шёл сильный запах сырой земли и тухлятины.

Но вдруг уцелевшие лампочки зажужжали и начали медленно разгораться, разбрызгивая тусклый жёлтый свет.

– О, кажется, охотники сумели починить электричество, – обрадовался я, выпрямился и хрустнул спиной.

– Гар-р-р! – каркнул от неожиданности Аким, метнув испуганный взгляд на с хлопком лопнувшую лампочку, осыпавшуюся на пол блестящими стеклянными слезами.

Я ехидно улыбнулся и следом с огромным удивлением услышал мерзкое дребезжание. Ого, ещё и телефонную связь починили! И, вероятно, охотники это сделали сами, поскольку мастера из города так быстро сюда бы не добрались. Надо будет потом их похвалить.

Пока же я отложил в сторону мел и помчался к телефонному аппарату. Он обнаружился практически там же, где был прежде, с одним лишь исключением: раньше он висел на стене, а теперь валялся на полу.

Подняв трубку, я проговорил, устало потирая глаза вымазанными мелом пальцами:

– Ратников на проводе.

– Ратников! – ввинтился в моё ухо полный тревоги голос Мирославы Синявской. – Скорее приезжай в особняк князя.

– Что опять случилось? Князь второй глаз потерял? – мрачно пробурчал я, бросив взгляд за окно. Там уже клубились первые сумерки, а солнце почти скрылось за лесом.

– Слава богу, не потерял, но он… он не в порядке, – проговорила девушка, будто пыталась подобрать слова.

– А я тут при чём? Ты либо говори конкретно, либо я кладу трубку. У меня дел невпроворот.

– У князя истерика! Он то хохочет, как безумный, то посуду бьёт и плачет, будто дитя малое. Ратников, я боюсь, что он не выдержал свалившихся на него проблем и сломался. Только ты можешь подбодрить его. Больше никто.

– Да я скорее наоборот… специализируюсь на доламывании людей.

– Ратников, умоляю, приезжай! – с надрывом выдохнула Мирослава.

Я пару секунд подумал и пришёл к выводу, что в моих интересах сгонять в особняк князя.

– Ладно, но за тобой должок.

– Хорошо! Только приезжай скорее!

– Сейчас вскочу на свою метлу и полечу, – иронично произнёс я, положил трубку и глянул на Акима. – Поехали к князю. Кажись, паренёк совсем расклеился.

– А он мне сразу показался жиденьким, гар-р-р, – каркнул фамильяр и полетел к входной двери.

Я пошёл за ним и встретил в холле охотников, собирающих гниющие куски плоти мертвецов. Они их швыряли в прогнившее корыто и хохотали.

– Я уже восемнадцать раз точно попал! – ликующе выдал Бульдог, поправив тряпку, повязанную вокруг низа головы, чтобы скрыть нос и рот. Наверное, так царящая тут вонь чувствовалась слабее.

– Ещё немного и я тебя догоню. Семнадцать! – крикнул Рябой, с нескольких метров забросив в корыто голову с вывалившимся раздувшимся языком, покрытым жёлтыми пятнами.

– Эх, я бы с вами сыграл, но тороплюсь, – с жалостью проговорил я, миновав холл. – Вернусь поздно вечером.

– Удачи, сударь, – бросил мне в спину Бульдог.

– Это тебе удача понадобится. Восемнадцать! – радостно выдохнул Рябой. – Поровну.

– Э-э-э! так не считается! Сейчас мой был бросок…

– Так я же не виноват, что ты ворон считаешь!

Охотники принялись спорить. А я всё больше отдалялся от полуразрушенного особняка, проклиная поднявшийся ледяной ветер. Он быстро выдул из меня всё тепло, поэтому в машину я сел, выстукивая зубами затейливый мотив.

– Ну и ветер-р, – выдал нахохлившийся Аким, сидя на приборной панели. – Наверное, будет целый ураган.

Прогноз фамильяра сбылся. Пока мы ехали к особняку князя, ветер настолько усилился, что под его напором даже с треском стали гнуться вековые деревья. Громыхала кровля и по безлюдным улицам летал мусор. Я даже заметил трупик крысы, весело катящийся по тротуару.

– Что не день, так разгул стихии, – проговорил Аким, глянув на оборванные провода, трепещущие под порывами ветра, завывающего будто голодный зверь.

– Красота, – саркастично усмехнулся я и остановил машину перед кованными воротами княжеского логова.

К слову, ворота уже поменяли, а из сторожки очень расторопно выбежал тип в цветах княжеской охраны. Прижимая фуражку к голове, он быстро проверил мои документы и открыл ворота. Я миновал их и в следующий раз остановил автомобиль уже около парадного крыльца. Тут мне навстречу выскочила сама Синявская.

Она открыла дверь и протараторила, пока ветер рвал её волосы:

– Скорее, Ратников!

– Уже мчусь, – произнёс я, картинно медленно заглушил мотор и выбрался из машины, сказав Акиму: – Жди тут, я скоро.

– За мной! – бросила Мирослава и шустрой козочкой рванула по ступеням.

Я последовал за ней и облегчённо вздохнул, оказавшись в огромном холле с многоярусной люстрой. Тут ветра не было, впрочем, как и света. Электричество опять вырубилось. Поэтому Мирослава схватила со столика канделябр с зажжёнными свечами и повела меня по коридорам особняка. И в отличие от прошлого моего посещения этого места, сейчас тут везде бродила охрана с подозрительными зенками. Нас даже пару раз остановили, не признав Синявскую в полутьме. И оба раза Мирослава весьма зло шипела на охранников. А те лишь виновато опускали головы.

– Строго ты с ними, – заметил я, когда мы шли уже по третьему этажу. – Как хозяйка прям.

Синявская отмахнулась от моих слов, подскочила к двери с резными гербами и отворила её. Я заглянул внутрь и увидел рабочий кабинет, не тот, что в прошлый раз, а другой. В этом преобладали красные тона. Парчовые занавески, шикарный ковёр на полу, кресла с гнутыми ножками, резные шкафы с книгами и большой рабочий стол из отполированного красного дерева. На нём красовался канделябр с тремя горящими, оплавленными свечами, чьи язычки пламени освещали открытую бутылку вина и перевёрнутый бокал. Его рубинового цвета содержимое растеклось по столу, подмочив горку белого порошка.

Сам князь обнаружился в углу комнаты. Обхватив согнутые ноги руками, он раскачивался туда-сюда и что-то лихорадочно бормотал под покрытый белым порошком нос. Порой глупо смеялся и поблёскивал единственным глазом. Отсутствие второго скрывала чёрная кожаная повязка.

– Ратников! – неестественно радостным голосом закричал князь, заметив меня. – Зачем пожаловал? Тоже хочешь убить меня?

– Не планировал, – хмуро ответил я, войдя в кабинет и скользнув взглядом по рукам князя. Кто-то предусмотрительно снял с него магический перстень.

– Кругом предатели… кругом, – протараторил парень, запустив пальцы в спутанные волосы. – Каждый второй готов продать меня… Ящеры добьются своего. Меня убьют… убьют, Ратников!

– Ну, если соблюдать осторожность, то, может, и не убьют, – проговорил я, покосившись на Синявскую, с мрачной физиономией закрывшую дверь кабинета, пропахшего страхом, алкоголем и нотками наркотического безумства.

– Убьют! – патетически выдохнул князь, вскочил на ноги и метнулся к столу, где схватил бутылку и присосался к ней.

– В других мирах некоторые правители переживали сотни покушений, а вы уже расклеились всего лишь после второго. Возьмите себя в руки! Вы же князь! – повысил я голос, чтобы перекрыть осатанелый вой ветра за окном, чьи стёкла немилосердно дребезжали, а пламя свечей металось в разные стороны. – Если вы сломаетесь, то что будет с княжеством⁈

– Княжество… да, княжество, – как в лихорадке пролепетал парень, отлипнув от бутылки и вытерев влажные губы. – Мне его доверил отец, а я обещал защищать его даже ценой собственной жизни. Но если меня убьют, а меня точно убьют, то кто же защитит его? Наследника я не нажил.

– Вот теперь у вас верный ход мыслей, – поднял я к лепному потолку указательный палец и уселся на кресло. – Наследника вы не нажили… пока не нажили. Но что вам мешает начать «наживать» его прямо сейчас? Или, скажем, завтра?

– Жена… – сглотнул парень, дрожащей рукой вытерев блестящий на бледном лбу пот. – Мне нужна жена из уважаемого рода, верного престолу. Хватит думать только о себе и войне с соседями, пора и о династии подумать. Завтра же устрою отбор невест.

– А если среди них будут предательницы? А? – вкрадчиво прошептал я, сощурив глаза. – Может, лучше взять в жены какую-то проверенную сударыню, чья преданность вам не вызывает сомнения?

Парень шумно сглотнул и почему-то посмотрел под стол, словно там пряталась та самая девушка, а потом его горящий, болезненный взор упёрся в затаившую дыхание Мирославу, явно понимающую, куда я клоню. Наверное, только дурак бы этого не понял или обдолбанный юнец.

– Сударыня Синявская, будьте моей женой, – прохрипел князь, пуская слюну на подбородок. Он напоминал тонущего человека, а тонущий и за скальпель ухватится.

– Я согласна! – выдохнула Мирослава, не сдерживая широкой радостной улыбки, чуть не порвавшей её смазливую мордочку с засиявшими, как звёзды, глазами, в которых уже появились сцены того, как она, будучи княжной, правит железной рукой, а вчерашние подруги смотрят на неё с восхищением и завистью. Ведь наверняка в другой ситуации у неё были бы крохотные шансы на то, чтобы стать княжной.

– Согласна? Это хорошо, – нервно дёрнул губами князь, сделал ещё один глоток из бутылки и резко опустил нос в кучку порошка. Он втянул его ноздрями, вскинул голову, глуповато улыбнулся и навзничь грохнулся на ковёр.

– Твою мать! Не дай бог он помер! – заорал я, вскочив с кресла. – Синявская, быстро помоги князю! Рано ему умирать. Он же ещё официально не женился на тебе!

Девушка метнулась к парню, опустила руку на его грудь и облегчённо протараторила:

– Не помрёт, просто потерял сознание. Надеюсь, он вспомнит, что сделал мне предложение?

– Напомню, ежели чего, – проговорил я и вздрогнул от мягкой трели, донёсшейся от телефонного аппарата. Вот так должен звонить нормальный телефон, а не как то чудовище, что живёт в моём поместье!

Мирослава цапнула трубку, поднесла к ушку и стальным голосом прирождённой повелительницы отчеканила:

– Синявская слушает. Князь пока занят. Я передам ему ваши слова. Угу, угу. Благодарю за службу.

– Браво, далеко пойдёшь, если тебя не грохнут ящеры, – обозначил я аплодисменты.

– Сообщили, что Старые Пни полностью очищены от оазиса, – сказала девушка и уселась за рабочий стол князя. Поёрзала в кресле, устраиваясь поудобнее, а затем нехотя буркнула, глядя на меня: – Благодарю за помощь. Я понимаю кому отчасти обязана своим новым положением.

– Его пока нет. Оно лишь готово проклюнуться, но может и не родиться, ежели князь заартачится или его грохнут. Так что присматривай за ним в оба глаза, – сказал я и следом добавил: – И это… мне нужна какая-нибудь бумажка с большой и важной печатью для того, чтобы освободить Григория Чернова.

– Если ты поручишься за него, то я найду такую бумажку. В Зелёном кабинете князя как раз лежит большая и важная печать, а также куча уже готовых бланков, выведенных его писарем.

– Ручаюсь, – кивнул я, глянув за окно, где мрак ещё больше сгустился, но луна и звёзды пока не показались.

– Ладно-о, – протянула Синявская, встала из-за стола и вышла из кабинета.

А я посмотрел на князя, лежащего на спине. Его глазные яблоки под закрытыми веками бешено дёргались, а губы мелко подрагивали. Чую, грядущие трудности его добьют. Авось хоть Синявская сумеет пустить ящерам кровь. Этим мерзким тварям, убившим мою мать. Перед моим мысленным взором встало её лицо и хохочущая рожа принца ящеров. Ничего, ничего, недолго тебе осталось хохотать. Скоро я стану настолько сильным, что не только тебя разорву на клочки, но и уничтожу всю твою империю…

– Вот, – вернулась в кабинет Синявская, протягивая мне листок толстой бумаги, украшенный убористым почерком и несколькими красивыми печатями. – Я вписала имя Чернова. Теперь ты можешь вызволить его из темницы.

– Замечательно, – улыбнулся я, взял бумагу и встал с кресла. – Доброй ночи, княжна.

– Доброй ночи, архимаг, – проронила Синявская, поправив волосы.

Я вышел из кабинета, довольно быстро спустился на первый этаж и выбрался на крыльцо, где меня чуть не унёс ураганный ветер. Твою мать! Что же это делается⁈

Я бросился к машине, чувствуя, как ветер рвёт мою одежду и бросает в лицо пригоршни мелких камней.

– Это Апокалипсис какой-то! – проорал я, шустро проскользнув в автомобиль.

– Гар-р-р, – согласно кивнул Аким. – Я пару минут назад видел летающую кошку… летающую против своей воли. И если ветер не утихнет, то и корову увижу.

– Как бы там моё поместье не рухнуло, – забеспокоился я, заводя автомобиль.

– Может, гар-р-р, – проговорил фамильяр и только сейчас обратил внимание на бумагу, которую я положил на переднее пассажирское сидение. – А это что такое?

– С помощью этой бумажки я планирую вытащить Чернова из темницы. Мне в голову кое-что пришло… – проговорил я и принялся объяснять Акиму детали своего плана, попутно погнав машину к городской тюрьме для благородных.

Благо разбушевавшийся ветер – это не проливной дождь, так что я без особых проблем добрался до цели. К слову, тюрьма выглядела, как довольно высокая башня из красного кирпича. Узкие окна оказались забраны решётками, а входная дверь выглядела толстой и внушительной. К ней ещё и крест-накрест прибили железные полосы.

Оставив Акима в автомобиле, я выбрался на улицу и снова шквальный ветер чуть не сбил меня с ног. Но всё же мне удалось устоять, после чего я добрался до двери и постучал в неё кулаком, прикрывая глаза от пыли.

Сперва никто не отреагировал на мой стук, но потом в двери со стуком открылось небольшое прямоугольное окошко и появилась хмурая мужская одутловатая физиономия с невыразительными глазами, в которых отражался свет керосиновой лампы.

– По какому вопросу, сударь? – прогавкал служивый, блеснув кокардой на фуражке.

– К Григорию Чернову. Моё имя Артур Ратников, архимаг. На вот бумажку почитай, – сказал я и через окно сунул мужику приказ.

Тот взял его и с умным видом изучал с десяток секунд, а потом сказал, что сгоняет за старшим. Вернулся он минут через десять с вислоусым мужчиной более интеллектуальной наружности. Тот поздоровался со мной, пустил внутрь и попросил оставить на проходной мой магический перстень. Пришлось подчиниться, поскольку тут были такие правила. Я нехотя отдал перстень служивым, после чего вислоусый повёл меня по тёмным коридорам, освещённым керосиновыми лампами.

Мы миновали несколько железных решёток, три комнаты с охранниками, пару лестниц, и в итоге он привёл меня хрен знает куда, поскольку я уже совсем запутался.

– Без вас я не выберусь отсюда, – признался я, когда вислоусый открывал ключом металлическую дверь, изрядно побитую ржавчиной.

– На то и расчёт, сударь, – без тени улыбки выдал мужчина, держа свободной рукой керосиновую лампу, освещающую потрескавшиеся стены. – Чтобы, значится, узник темницу не покинул, даже если ему каким-то образом удастся покинуть камеру. Прошу, за мной.

Мы снова пошли по очередному тёмному коридору с дверьми, из-за которых доносились шаги, стоны, шепотки и проклятия. Воздух же тут пах страхом, обречённостью и негодованием.

– Здесь сидят новички, – сказал вислоусый, указал рукой на последнюю дверь и произнёс: – Чернов вон в той камере. Вы сперва хотите с ним поговорить или сразу заберёте его? Признаться, я телефонировал в особняк князя, пока вы ждали на улице, и там мне сказали, что вы вольны делать с Черновым всё, что вам вздумается.

– Предусмотрительно, – бросил я на мужчину одобрительный взгляд, а потом добавил: – Я сначала поговорю с Черновым.

– Ваше право. В двери камеры есть окошечко. Откройте задвижку и говорите, – проинструктировал меня вислоусый, передал керосиновую лампу и покинул коридор.

Глава 18

Сжимая левой рукой ручку керосиновой лампы, я ухватился пальцами правой за задвижку и потянул её в сторону. Она нехотя подалась, обнажив прямоугольное окошко в двери. Оно почему-то находилось на уровне моей груди.

Между тем свет лампы хлынул в камеру и упал на потёртый ковёр, лежащий на каменном полу. Хм, кажется, узилища благородных вполне неплохо обустроены.

– Чернов, как жизнь? – чуть наклонившись бордо проговорил я, со стуком поставив лампу на пол.

– Сударь Ратников? – донёсся до меня удивлённый голос, быстро сменившийся злым шипением: – Зачем вы пришли⁈

– У меня есть предложение, от которого невозможно отказаться.

– Уходите! Я не буду разговаривать с убийцей своего брата!

– Я не знал, что он твой брат, хотя мог и догадаться по наглой смуглой морде.

– А если бы знали, то не убили бы⁈ Чёрта с два! Вы бы всё равно прикончили его!

– И правильно бы сделал. Он оказался замешан в государственном перевороте, – напомнил я.

– Но он из-за этого не перестал быть моим братом! – с надрывом бросил парень, после чего до моих ушей донеслись приглушённые ковром звуки шагов. Чернов подошёл ближе к двери.

– У тебя ещё остались братья, да и отец… Иногда хорошо иметь большую семью.

– Вы ужасный человек.

– Спасибо, я стараюсь. А ещё я стараюсь вытащить тебя из тюрьмы.

– Подите прочь, сударь! Я останусь со своей семьёй в этих чёртовых стенах! – патетически прокричал парень и, судя по звуку, ударил кулаком по стене.

– Чернов, прекрати вести себя, как истеричка. Твой брат был предателем. Ему ещё повезло, что он быстро и безболезненно погиб от моей благородной руки. Хуже было бы если б ему Синявская вспорола живот и повесила кишки на свою лебяжью шейку. Так что я сделал тебе одолжение, но можешь не благодарить меня. Лучше включи мозги. Если ты мне поможешь в одном деле, то я поговорю с князем насчёт твоей семьи. Возможно, он выпустит их из тюрьмы.

– Не выпустит! Он сказал, что мы сгниём здесь! – жарко выпалил парень, но уже без истерических ноток. Он будто начал задумываться над моими словами.

– Скорее всего выпустит. Я смогу повлиять на него. Не тупи. Выслушай моё предложение, а уже потом думай.

Чернов что-то невразумительно побурчал, а затем нехотя процедил:

– Говорите.

– Ты же хорошо знаком с магоформами? Мне нужен тот, кто быстро и качественно выведет множество магоформ. А потом поможет мне в драке с одной сукой. Звучит заманчиво?

– Это всё? Больше ничего от меня не требуется?

– Только если по мелочи: держать язык за зубами и не покидать, то место, что я выберу для написания магоформ.

– А как я буду есть и справлять нужду? – против воли заинтересовался парень. И я понял, что он уже внутренне согласился. Дело в шляпе. Тем более я его сейчас добью мощнейшим аргументом.

– Коломейцева будет навещать тебя и готовить. Не бойся, она умеет готовить… вроде бы. Вряд ли ты умрёшь от её еды. Максимум, портки изгадишь.

– А если я сбегу?

– Ежели ты сбежишь, то в центре Чернявска из гранита высекут твою статую и повесят табличку «Самый большой идиот в мире», – ядовито выдал я и следом возмущённо добавил, будто резко поменял своё решение: – Слушай, я тебе предлагаю плёвую работу, которая спасёт твою семью, а ты ещё думаешь над тем, чтобы сбежать? Нет, пожалуй, я зря пришёл к тебе. Аривидерчи.

Я со стуком захлопнул задвижку, цапнул с пола лампу и пошёл прочь. Но стоило мне сделать всего два шага, как Чернов заколотил кулаком в дверь и заорал:

– Постойте! Я согласен! Не уходите! Клянусь, я не подведу вас!

– Ладно, уговорил, чёрт языкастый. Сейчас приведу служивого, который выпустит тебя, – сказал я в окошко, когда снова открыл его.

– Меня выпустят вот так просто? – удивился парень, часто-часто дыша. – По одному вашему слову?

– Если бы… пришлось целую минуту клянчить у князя приказ о твоём освобождении, – с тяжёлым вздохом произнёс я и пошёл к двери, ведущей прочь из коридора. За ней в полутьме обнаружился вислоусый служивый, медленно и задумчиво курящий папироску.

Он по моей просьбе без проблем выпустил Чернова из камеры и привёл нас на проходную, где нам со студентом вручили наши магические перстни, а после этого вывели обоих из темницы.

На улице на нас с яростью налетел ветер. Он чуть не сорвал с Чернова скальп. Его сальные, грязные волосы затрепетали, как короткие, рассерженные змеи, а потрёпанный костюм с серыми пятнами затрещал по всем швам.

– Вы на машине⁈ – крикнул парень, перекрывая шум урагана.

Я махнул ему рукой, подбежал к своему автомобилю и уселся за руль.

Чернов плюхнулся на пассажирское сиденье и пригладил волосы пятернёй. Да, пребывание даже в такой относительно роскошной темнице не пошло ему на пользу. Лицо осунулось, под глазами появились тёмные мешки, а по лбу зазмеились морщинки. Да и пованивало от него…

– Паршиво выглядишь, – прокаркал Аким, весело посматривая на студента. – Тебя там хоть не продырявили?