Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Я с тобой.

– Ну куда ты со мной? Ведь обговорили вроде бы всё, и снова начинаешь? И ладно бы, если мы в походе всё время на струге находились, так ведь нет. Сколько придётся ножками поработать? Что ты делать будешь? Где отсиживаться? Нас только сдерживать будешь, свяжешь по рукам и ногам.

– Вот так всегда. Сам же рассказывал, как на побережье здорово, какие там пляжи, какое солнце! Заманивал, соблазнял красотами. А я, такая наивная, поверила. И что в итоге? Теперь опять один уйдёшь? А я? Что я тут одна делать буду? Кому я нужна и кто меня тут без тебя слушаться станет?

– Во-первых, ты не одна будешь. Любава с Миленой есть, Головня, княгиня, в конце-то концов. Помогут, поддержат. Все вопросы вместе решите. И ты не стесняйся, если что непонятно будет, смело их спрашивай. Ты же боярыня! Это во-вторых. Ты после Трувора тут вторая по значимости, помни об этом.

– Ага, вторая. Это как так? А княгиня?

– В смысле после княжеского сословия наше, боярское, следом идёт.

– В этом смысле? Понятно. А Горивой? Как потащит меня в свои подвалы лубянские за что-нибудь…

– Ну что ты глупости болтаешь? Какие подвалы? О чём говоришь? Вот сходим к волхвам, потом обязательно поговорим с князем, обсудим всё, договоримся со всеми. Сама посмотришь, послушаешь. А тебе дело своё нужно. В тереме сидеть всё время – волком от безделья взвоешь. Да и не для того мы сюда пришли, так ведь?

– Так. Я уже так же думала, иначе не стоило и тащиться сюда.

– Ну вот. Не бойся, Всё хорошо будет. А потом новый кораблик лично для нас с тобой построим, хороший, удобный и безопасный. Обещаю, что вокруг Европы обойдём, всё посмотрим, все пляжики посетим. Может, ещё и Америку с Австралией откроем?

После этого, такого памятного для меня, разговора и завертелись наши дела. Определились с местом застройки под университет, подобрали под это подходящий участок за рекой Псковой, на высоком обрывистом берегу, почти напротив моей крепости. Начали расчищать и размечать строительную площадку, за основу взяли уже известные проекты из нашего времени. Правда, сильно скорректированные для настоящего. Волхвы обещали полную поддержку моей супруге. Что радует, так это то, что к женщинам в этом времени относятся совсем не так, как написано в книжках. У них такой же полноправный голос на вече, как и у мужчин. А уважения и внимания даже больше.

Это потом, значительно позже власть своими руками порушила основу своих государств. Когда сделала из них просто рожениц-производительниц для компенсации постоянно и катастрофично убывающего населения в своих княжествах, обнищавших и измотанных междуусобными войнами. Когда позволила огромными караванами угонять молодиц в неволю и на рабские рынки, где они регулярно рожали до полного износа новых воинов чужим государствам. Когда лишили их права голоса… Именно тогда и потеряли мы эту великую для нашей земли ценность – гордость за своих женщин, за себя и свою Родину!

Государство, где будущие невесты, жёны, матери могут в любое время стать просто бессловесным товаром, никогда не будет сильным, потому что не будет у него основы, того самого стержня, который и держит всё самое ценное и дорогое в этом мире. Это – женщина!

Отвлёкся. Так вот, жену теперь почти не видел, новая работа захватила её полностью, особенно когда увидела свою реальную значимость и ощутила в полной мере биение пульса и напряжённый ритм местной жизни. Когда только от твоего личного вложенного труда зависит твоё будущее благополучие. И на князя надеяться не надо. Нет, за помощью к нему обратиться можно и даже в иной раз необходимо, но только за помощью. И нет никаких согласований, никаких контролирующих и надзорных органов, никто не ходит с каждодневными проверками, ничего лишнего не требует. Волхвы, конечно, иной раз заглядывают, интересно же им, но на этом всё, кроме любопытства ничего. Крутись сама, как можешь и умеешь. Хотя что тут удивительного, все вокруг так живут. И ничего не разваливается, не рушится, никто никуда не проваливается. Когда мы эту жизнь потеряли?

Иной раз и я выбирал время заскочить на новую стройку, но редко. Совсем не было времени, жену видел в лучшем случае только по ночам, да и то только во сне. Сил больше ни на что не оставалось. Мне приходилось периодически выезжать на новую дорогу, которая с каждым днём всё дальше и дальше уходила от Пскова. И каждую такую поездку компанию мне составляли Трувор с Горивоем. Постепенно налаживались прежние отношения. Правда, в дороге, да ещё верхом на лошадях разговаривать было почти невозможно, если уж совсем не плестись, но мы находили моменты и время для бесед. Постепенно складывалось впечатление, что вернулось старое доброе время, когда мы все были единым целым. Навестили и Изяслава. Прогулялись по окрестностям, рассказал ему о своих планах, одобренных Трувором, выбрали подходящее место для будущего морского порта. Свою выгоду посадник сразу сообразил, как и новые возможности, которые сулит стройка и порт городу. Поговорили со старожилами, вызнали, как разливалась река в самые снежные годы, как наступало и отступало море, где образовывались мели. Постарались учесть всё, насколько это было возможно. Так это или нет, жизнь покажет. Прикинули, как будет подходить к гавани дорога, где будут размещаться причалы и склады, верфь и мастерские. Не забыли и о харчевнях с постоялыми дворами. Сразу, конечно, строить всё не будем, пупок развяжется, но место для дальнейшего расширения оставим. А оно, расширение, обязательно будет. Начнём шевелиться, пойдут люди, заинтересуются, начнут вкладывать свои идеи, труды и деньги. Поэтому сразу и ограничили нужную территорию. Дальше дело Изяслава. Пора и ему включаться в работу, набирать людей на стройку, начинать с земляных подготовительных работ. Верфь и лесопилка – это основное. А затем причалы. Будем плясать от исходного. К причалам подводим склады, дороги, а не наоборот. Ну, и самое главное, довёл до него будущие доли владения. Что остаётся за княжеством, что отходит городу и посаднику, и чем буду владеть я. А как иначе? О себе тоже нужно думать. Если бы не думал, сейчас у меня ничего бы и не было.

Летело время в постоянных мотаниях из одного места в другое, а в промежутках нужно было ставить задачи мастерам и выделенному мне Трувором ограниченному воинскому контингенту. Всё-таки расщедрился князь, оторвал от себя самую боеспособную часть воинов, отдал мне весь наш спецназ, к созданию которого я в своё время приложил не то что руку, а, можно сказать, весь свой организм. Это я голову имею в виду, а не то, о чём можно подумать! Столько потребовало это сил, времени и средств, что даже вспоминать не хочется.

Элитную сотню лично привёл в крепость Мстиша, дослужившийся за эти годы до воеводы. Заматерел старый друг, раздался в теле. Посидели с ним, повспоминали прежние весёлые деньки и наши совместные походы. Договорились чаще встречаться. Зазывал к себе в гости, обещал познакомить с народившимися и уже подросшими детьми, но и он и я понимали, что не скоро я смогу выполнить своё обещание. Очень много дел, много прежних и новых забот и навалившейся работы. А ещё скоро мне уходить в дальний поход, и что из этого получится, никому не известно. Нет, живыми мы, конечно, вернёмся, помирать никто из нас не собирается, но тут дело такое военное, мало ли на сколько времени в дальних странах зависнуть можем. Тьфу, тьфу, три раза.

Так вот, во главе сотни сейчас стоит Послед. Тот самый парнишка, которого я в своё время привлёк к разведывательной работе, а потом с его помощью и сформировал из наиболее отчаянных ребятишек команду сорвиголов. Они здорово помогали нам в первое время, особенно когда к стенам подступали враги. Устраивали ловушки в лесу, разбрасывали вокруг острый железный чеснок, на который напарывались люди и кони, прокалывая себе ноги. И не только разбрасывали, но и убирали его после окончания баталии. А кто лучше пацанов может вести наблюдение? Пролезть в любое место, куда взрослому хода нет? Никто.

Постепенно из ребят получились настоящие воины. Ещё Изяслав, будучи сотником в моей крепости, лично занялся их подготовкой, наслушавшись моих рассказов о спецподразделениях. А когда мы начали реформировать дружину, тогда и появилось в крепости новое подразделение для спецопераций. Вот теперь в нём и старшинствует Послед.

Одно время увлёкся парнишка торговлей, и так хорошо это дело начало у него получаться, что даже начал сам баржи водить в дальние города. К языкам способности проявились. Дрёма, наш самый главный торговец, в первые свои помощники его прочил. Но не вышло. То ли перегорел торговлей, то ли ещё по каким причинам, но вернулся парень в свою сотню, честно получил своё новое звание. Кстати, Волчок тоже тут. Добился своего бывший дворовой мальчишка, присматривавший за лошадьми и собаками, втайне мечтавший о воинской доле и в один прекрасный момент нашедший в себе силы перебороть своё смущение и подойти ко мне с необычной просьбой перевести его из дворовых в служилые. Просьбу эту я выполнил, с условием, что он подберёт себе толковую замену.

Так у Последа появился ещё один толковый боец, впитывающий воинскую науку со всем прилежанием, а на конюшнях – новый конюх Третяша. Впрочем, его и конюхом-то назвать было нельзя, потому как следил он за всеми нашими животными. И собаки были на нём. Благодаря Будимиру, ну и Грому, конечно, как же тут без него, у нас в крепости ещё тогда появилось целое поголовье караульных собак, и не только в крепости, но и в городе поддерживающих железный порядок своими крепкими лапами… И зубами.

Так вот, мы постепенно готовились к выходу. Бивой вернул почти всю свою прежнюю команду, соблазнив их грядущим походом. Правда, все эти движения, уговоры и перемещения людей и грузов пришлось делать очень аккуратно, стараясь не вызвать лишних пересудов, до последнего будем стараться придержать слухи. Под это дело и версия нового южного плавания через Итиль-Волгу была придумана.

С верфи получили новый струг, опробовали его на воде и сейчас активно набивали кладовые припасами, заодно проверяя навыки своих товарищей и нещадно гоняя новую команду пушкарей. Устроили несколько учебных стрельб, нужно же было узнать подготовку расчётов?

Хорошо, что с порохом не было никаких проблем, хоть это дело смогли наладить после моего исчезновения. Давно в княжестве не было военных столкновений, расслабились воины. Даже элита обленилась. Немного, но обленилась. Ничего, быстро прежние навыки восстановим.

Вот и гоняли личный состав ежедневными выматывающими тренировками, восстанавливая утраченные навыки. За время моего отсутствия ничего лучше выдвижных защитных бортовых щитов так и не придумали, пришлось заказывать комплект на судно, подгонять их по месту и заново учиться быстро, по команде устанавливать их на место.

И пушкари… О-о, это была отдельная песня, как я их гонял! Мало того что они перетаскивали свои пушки с одного борта артиллерийской палубы на другой, таким образом увеличивая силу бортового залпа вдвое, но и поднимали свои орудия наверх, для стрельбы с носа или кормы.

И всё это на руках. Маловаты у нас пока судёнышки, никак не установить там дополнительные пушки, вот и приходится лишний раз тренировки устраивать. Эх, где моя прежняя шхуна? Профукал Трувор мой корабль, просто забыл о нём в повседневных хлопотах. Ну да, был бы он его с самого начала, а так стоит он себе в Нарве, ну и пусть стоит. Как говорится, с глаз долой… Вопросы по нему некому задавать, напомнить тоже никто не напомнил, вот все благополучно и забыли. Изяслав вообще внимания на судно не обращал, оно же тоже не его, команды приглядывать за ним не было…

Так и простоял мой корабль без хозяина несколько лет, пока очередной бурной весной не раздавило ледоходом подгнивший от долгой стоянки корпус и не размазало его тонким слоем деревянных щепок вдоль всего берега до самого моря. Его же даже отгонять в затон не стали, так и оставили в реке! Даже остатков потом не нашли, всё унесло. Такой корабль загубили, раздолбаи!

Потому-то и мне не говорили о его горькой судьбе, стыдно было. Ну, хоть что-то, хоть какая-то реакция. Может, в следующий раз бережнее и внимательнее к своему добру относиться будут? А теперь придётся новую шхуну строить, вот материалы для корпуса готовим, Головня команду в мастерские дал дельные вещи готовить. Только когда это ещё будет? Строить буду сразу в Нарве, на новой верфи… Когда её построим. Опять ждать. Теперь понятно, почему мы на струге идти в поход готовимся? Так-то.

Обновили броню и вооружение, подготовили новую удобную одежду, пошитую в мастерских Милены по моим эскизам. Ох, как не давало мне покоя неуёмное желание быстренько попробовать вернуться домой, прихватить там несколько образцов нужной экипировки и с ними уже развернуть здесь новое производство…

Вот она, беда и польза попаданчества. С одной стороны, можно значительно толкнуть вперёд прогресс в окружающем тебя конкретном отдельном обществе. А с другой – эти новшества затормозят то же самое естественное развитие этого же общества. Зачем думать самому, если можно сразу получить готовое?

Хотя тут тоже можно посмотреть на это дело с разных сторон. Для кого-то это старт с более высоких позиций, трамплин, можно сказать. Ну, не знаю тогда. Взять моё первое попадание. Ну, толкнул я прогресс, пусть незначительно, но толкнул же? А что дальше? После того, как меня не стало в этой действительности? Да ничего. Замерло развитие, осталось на том же месте, и никакого движения вперёд. Застой, болото…

Вот снова я появился и опять толкаю общество вперёд. А что дальше? Впереди Европа с её грязью, антисанитарией и эпидемиями. Какую заразу мы можем там подхватить? И что тогда делать? Придётся, хочешь не хочешь, открывать прививки, антибиотики, что-то ещё.

Или смотреть, как гибнут люди. Хватит ли у нас на это сил и совести? Не знаю…

Пока просто надо жить и делать то, для чего сюда призван. Хоть какое-то слабое утешение, есть на кого переложить ответственность, на богов. Но прививки на всякий случай команде сделаем, зря, что ли, я сюда эти рюкзаки с набитым добром тащил? А там у супруги чего только нет. Жена на славу постаралась, собирая нас в дальнюю дорожку…

– Но ведь Синеус дошёл до моря на севере? Расширил границы своего княжества? Торговля идёт? Товары производят? Город расширяется, прирастает людьми? Значит, не всё так плохо? – пыталась утешить супруга в редкие моменты встреч.

– Дошёл-то он дошёл, а кто эти земли защищать будет? Новые крепости и заставы не ставят, дорог тоже нет. Хотя, может, ты и права, а я, как всегда, сгущаю краски и хочу всего сразу и много. Вот соберутся князья и поговорим, послушаем, что они думают, куда, в какую сторону смотрят. А торговля… Нового-то ничего не открыли, ни с кем не договорились. Так и продолжают работать с Даниэлем в Данциге и редко-редко заходят в Волин и Щецин. В основном всё по своим расходится. Не знаю…

– А волхвы? Религия? Храмы?

– Опять же, не знаю. Посмотрим.

– Давай ты не будешь дёргаться? Делай своё дело, и пусть всё идёт как идёт.

На том и остановились. И кто бы после этого говорил, что у женщин ум другой? Тот самый ум, который всем нужен! Который именно для выживания всего человеческого рода и приспособлен самой матушкой-природой.

Рано или поздно, но всё заканчивается. Подошла к своему завершению и наша подготовка к походу. Готовиться можно сколько угодно, от этого делу только польза, но время уходит. Что ещё задумают наши противники, неизвестно. Так что пора нам поторапливаться.

На прощальном совещании в Кроме Трувор ошарашил новым известием. Скорее, даже не известием, а своим распоряжением-просьбой. Настоятельной причём. Мне надо взять с собой Горивоя.

Озвучив своё пожелание, князь замолчал, испытующе глядя на меня, и я так же молчал в ответ, обдумывая услышанное только что предложение, перебирая в уме возможные плюсы и минусы этого назначения. Для чего нам навязывают Горивоя? Для контроля и присмотра, для более точного выполнения и устранения нависшей угрозы? Но! У безопасника бойцовские навыки уже не те. Значит, остаётся только контроль и присмотр за нами… или за мной? Так, скорее всего, будет правильно. Это что получается? До конца мне всё-таки не доверяют? Или просто перестраховывается князь?

Повисшая в комнате тишина давила на психику, молчание сгустилось до такой степени, что его можно было потрогать рукой, пощупать пальцами. Покряхтел Трувор, не выдержав сгустившегося напряжения, зашевелился на своём кресле, разрывая тишину. А что я сижу, голову ломаю? Можно же просто задать ему вопрос, спросить напрямую, в чём дело, в недоверии или в чём-то ещё?

– Зачем?

– Не для присмотра за тобой, не думай, – правильно понял меня князь, заметно радуясь хоть какой-то моей реакции. – У Горивоя опыта в тайных делах больше, сам знаешь. Вот он и поможет тебе, подскажет, где надо. Посоветует, в конце концов. Старшим всё равно ты остаёшься. Я бы с тобой и сам пошёл, да нельзя мне отлучаться, скоро братья прибудут.

– С братьями я бы тоже поговорил… – вымолвил, прокручивая в голове только что услышанный ответ. А что, пусть идёт с нами. Если командовать не будет, то польза от него будет ощутимая, это я ещё из прошлого похода знаю.

– Поговоришь ещё. А с Горивоем заодно и старую дружбу восстановите. А то что-то не заладилось у вас, и это мне не нравится.

Только и оставалось, что крякнуть с досадой на эти слова. А что отвечать-то? Про дыбу напомнить? Так не поймут. Хотя про дыбу я преувеличиваю. Никто меня туда не тащил, руки не заламывал, брали в основном нахрапом. Пытались взять… Не получилось. Потому, наверное, и сижу я тут, в компании князя и Горивоя, разговоры веду и на новое задание собираюсь, судьбу княжества спасаю.

– За супругу не переживай, поможем, присмотрим. А то предложи ей к нам в Кром перебраться. Пока тебя нет. Тут и веселее твоей боярыне будет, и спокойнее.

Ну да, спокойнее, кто бы говорил после всех этих покушений. Как будто просто так мне захотелось в море сходить, по дальним странам прогуляться. Делать мне там больше нечего, когда здесь столько недоделанных дел останется. Нет, пусть лучше у нас в крепости сидит, целее будет. Там и друзья надёжные, и Любава с Миленой есть. Как тогда меня супруга отшила, когда я вознамерился в их разборки вмешаться! Да и правильно, нечего мне в бабьи дела лезть, ещё и крайним запросто могли бы оставить. А подружиться они подружились, нашли общие интересы, опять же совместные дела объединили, заставили сначала как-то разговаривать, потом договариваться, затем обсуждать будущие проекты и планы. А там и в гости ходить начали друг к другу. Что одной стороне, что другой нашлось, что сказать или показать подругам.

И к местным реалиям супруга моя почти привыкла, уже утром на кухне к плите не становится. Хотя регулярно её посещает. Кухню то есть. С контролем. А как же иначе, хозяйка она или кто? Боярыня должна всё о своём хозяйстве и о своих людях знать. Этому тоже новые подруги научили. Так что теперь я спокоен. Что же князю-то ответить? А как есть, так и скажу, нечего тут политесы разводить.

– Я ей предложение твоё, конечно, передам, но вряд ли это будет уместно и правильно. У тебя тут то покушения происходят, то ещё что-либо. Пусть дома будет, целее останется.

– Эка ты сказал. Ну как знаешь, была бы честь предложена.

Обиделся всё-таки. Ничего, потом подумает и поймёт, что не мог я по-другому сказать.

Так на этом и закончили наш долгий разговор. Остался заключительный день на завершающую подготовку, и всё. В поход. Теперь бы как-то безболезненно с женой попрощаться. Болит сердце, ноет.

Через день, рано-рано утром, когда солнце только красило розовым цветом редкие облака над тёмной кромкой горизонта, наш струг оттолкнулся от причала. Опустились вёсла на воду, забурлили бурунчики под широкими лопастями, потекли за корму. С каждым новым взмахом ширилась пропасть между остающимися на берегу и уходящими в дальнее плавание. Последний взгляд на родные силуэты на оставшемся далеко за кормой причале, плавный поворот за острый мыс и стоящую на нём высокую серую башню. Всё. Теперь только вперёд.

Хлопнул над головой парус, распрямился, ловя свежий утренний ветер, зашипела под набирающим ход судном тёмная спросонок речная вода, сморщилась недовольно, побежала невысокой пологой волной к берегу. Я так и остался стоять на палубе, с упоением вдыхая прохладу речного воздуха, наслаждаясь ощущением летящего по речной глади чуть наклонившегося набок судна. Как же недавно и давно было подобное! Соскучился по стремительной воде, по морю, по тугим парусам.

Пошли вниз по реке, обходя многочисленные рыбацкие лодчонки. А ведь раньше столько лодок в городе не было. Действительно, лучше жить люди начали. Посмотрим, что дальше будет.

Ночевали на том же самом месте в Чудском озере, недалеко от устья реки Наровы, где останавливались всегда, с самого первого моего похода. Столько лет прошло, а ничего не изменилось, травы только меньше на берегу стало и дрова все повыгребли в округе.

Пороги на реке проскочили с ходу, привычно чиркнув несколько раз днищем по каменистому дну, но на такие вещи уже и не обращали внимания. Это в первый раз сразу же проверяли трюм, корпус, опасались за прочность обшивки, а теперь только выслушали доклад, что внизу всё в полном порядке, и даже не стали останавливаться, понеслись дальше. Не стали задерживаться и у Изяслава – только недавно здесь гостевали. Выскочили на морской простор, переложили паруса и пошли вдоль берега влево, мимо изрезанного бухтами и заливчиками красивого побережья, желтеющего по самой кромке прибоя чистым песком с ярко-зелёными пятнами свисающих над ним деревьев. Рыбаков и тут хватает – поселения новые появились, крыши меж зелёных густых крон виднеются. Значит, точно спокойнее стало, разогнали пиратов. Пройти мимо знакомого городища на берегу не смог. Горивой, да и Бивой только понимающе хмыкнули, но возражать никто не стал. Всё равно дело к вечеру, ночевать где-то надо. Почему бы и не на знакомом месте? По переброшенным на берег сходням перебрались на песок, тут и разобьём лагерь, как в старые добрые времена.

Вдвоём с Горивоем и при обязательном сопровождении десятка бойцов поднялись вверх по склону, казалось, к тому же самому высокому деревянному тыну поселения Иру. Ошибся. Того тына давно уже не стало, поселение рыбаков превратилось в пока ещё небольшое городище. В гостеприимно распахнутых воротах точно так же, как и прежде, стояла стража из местных жителей, а к нам навстречу уже спешил местный старшина. С горечью увидел совершенно другое, незнакомое лицо. А что я хотел? Сколько лет пронеслось над этим побережьем? Ушли старые люди, пришли новые.

Ничего не меняется в этом мире. Встретили нас точно так же, как и раньше встречали. Только и разницы, что сейчас, в отличие от первого раза, нас сразу за стены пустили. Знают и струги, и флаги наши. А вот сам приём, разговор, всё повторилось точь-в-точь. Даже подарками обменялись один в один, как когда-то давным-давно, вызвав приступ острой ностальгии. Проговорили с местным старейшиной до поздней ночи. Рассказал про задуманную стройку в устье Наровы, предложил желающим заработать пойти внаём к Изяславу. Старейшина только покивал удовлетворённо, всколыхнув у меня новую волну воспоминаний. Ведь было уже так, было! Так же мы сидели у костра, так же предлагал старому вождю отправить молодёжь на заработки в строящийся тогда новый город. Всё повторяется. Только плохо, что нет тут никого из наших. Нет ни псковских лавок с товарами, ни псковских воинов. Гарнизон-то уж могли бы свой поставить. Надо же хоть как-то обозначать наше присутствие на этом берегу. Горивой только покивал головой на мои слова. Ну, хоть покивал, и то дело. Говорил же сколько раз на эту тему, да без толку. Считают, что крепости Яна достаточно? Посмотрим. Что-нибудь и придумаем. Но сначала нужно доделать начатое, а то распыляться не дело.

Утром, одновременно с выходящими на промысел местными рыбаками, отошли от берега, помахали руками, прощаясь с редкими провожающими, и продолжили плавание. Хорошо летом, если, конечно, погода благоприятствует, как в нашем случае. Вот помню, как-то раз знатно нас потрепало сильным штормом у берегов Англии, света белого не видели. А та буря, когда наш струг, можно сказать, выкинуло на гребне волны в так своевременно замеченную кормщиком Первушей широкую протоку, по которой мы и вышли к новым в то время для нас городам Волину и Щецину? Канаты тогда как нитки лопались, паруса рвало, и ливень стоял сплошной стеной. До сих пор мурашки по телу бегают, когда эти воспоминания накатывают. Нет уж, лучше так, как сейчас, при солнышке и слабом ветерке. Пусть идти дольше, зато спокойнее. А что это мне спокойствие понравилось так? Старею, что ли? Не рановато будет?

Так и дошли до островов под ласковый тёплый ветерок, пригревающее сверху ясное солнышко, скрипучий и противный крик вездесущих чаек, которых я с детства терпеть не могу. Сначала на горизонте показались тёмно-зелёные шапки острова, а потом, по мере приближения, на этом фоне нарисовались чёткими контурами приземистые основательные башни серого камня с прямыми зубчатыми стенами. А чуть позже смогли и разглядеть флаг, слабо колышущийся на шпиле возвышающегося над стенами донжона. Наш флаг, псковский. К пристани буквально пришлось протискиваться, аккуратно распихивая бортами многочисленные баркасы. Притерлись боком, заскрипели протестующе сминаемые кранцы, несколько штук которых успел сделать Бивой, захлюпала внизу разведённая волна, зашлёпала мокрыми ладошками по крутым скулам закачавшихся лодчонок, застучали глухо борта небольших судёнышек, сталкиваясь друг с другом, недовольно поскрипывая истёртым деревом и медленно успокаиваясь. Пора на берег, посмотрим, что тут настроили.

– Как ты когда-то говорил? Незваный гость хуже какого-то татарина? Так вроде? – голос Горивоя за спиной заставил оглянуться. За все эти дни старый знакомец в первый раз решился заговорить со мной. До этого его и не видно было на палубе. Впрочем, он никогда не отличался особой любовью к морским путешествиям, предпочитая почти всё время проводить в своей каюте. Правда, раньше он не один был, путешествовал с комфортом и женой под боком, но привычка не вылезать лишний раз на палубу во время похода, похоже, осталась.

– Так. Вот и посмотрим, как меня примут, вспомнят ли?

Знакомая дорога, знакомые места. А караул у Яна службу несёт не в пример лучше, чем у Изяслава. Похоже, местные воды не дают расслабляться островитянам. И ладно бы меня, так ведь и Горивоя никто не пропустил за стены, несмотря на дружественный флаг на струге. Получается, никто из псковского начальства с тех пор не посещал этих мест, что в лицо никого не знают. Хорошо, что старший караула быстро сориентировался и посыльный убежал в донжон сразу же, как только на берегу заметили наше желание причалить. Только и успели парой слов перекинуться с немногословной стражей в воротах, как на подходе показалась колоритная фигура бывшего разбойника и грозы местных вод. И его не пощадили пролетевшие незаметно для меня годы. Погрузнел, когда-то стройная фигура раздалась вширь, поседел, шикарные чёрные кудри покрылись благородным налётом серебра, но всё так же остро, с прищуром смотрят весёлые глаза, вглядываются в наши лица, перескакивают на стоящий у причала струг. Мелькает на лице недоумение, глаза возвращаются к Горивою, узнавая княжеского безопасника, опять переходят на меня и замирают.

– Глазам не верю! Не может этого быть! Горивой, ты решил подшутить над бедным островитянином?

– Какие могут быть шутки? Мы с князем были ошарашены не меньше твоего, – откликнулся тот в тон Яну.

– Ты ли это, Владимир, старый друг мой? – А сам уже наступает, распахнув руки в стороны до самого горизонта, обхватывая и сжимая меня в своих лапищах, да так, что только рёбра захрустели. Если ещё и по спине начнёт хлопать, то точно этого не переживу. – А собака твоя где? У тебя же такая огромная чёрная псина была? Умерла?

– Жива моя собака. В Пскове осталась, за боярыней присматривает, – еле просипел, кое-как отдышавшись от дружеского приветствия.

– Так ты женился? Ну, теперь мы тебя просто так не отпустим.

– И мы с князем как-то это дело упустили. Надо будет сыграть свадьбу для друзей, скоро и братья Трувора в Псков прибудут, вот и погуляем! – разговорился что-то Горивой за моей спиной.

– Так вам с князем не до свадьбы моей было, вас другое больше заботило, – не удержался я от шпильки.

– Кто старое помянет, тому и глаз вон! – парировал мой напарник, подмигивая пытающемуся разобраться в нашей пикировке Яну. – Ты нас долго в воротах держать будешь? Может, пора бы и в гости пригласить?

– Пора. Приглашаю! – раскатился весёлым смехом бывший разбойник и пират. – Ты же понимаешь, что надо время потянуть, пока там столы накроют. Что стоите-то? Сколько вас ждать-то можно? Пошли уже.

Внутри ничего не напоминало о той убогой прибрежной деревушке, которую мы когда-то увидели при первом посещении острова. Не было низких тесных хижин, не бегали под ногами грязные ободранные куры, не барахтались в пыли чумазые беговые поросята. Другим всё стало, основательным, и, что самое главное, в глаза сразу же бросалась абсолютная чистота на улицах и общий порядок. Дома все стоят по линеечке ровно, почти одинаковые, в палисадниках цветочки глаз радуют. Идиллия. Особенно если вспомнить, кто тут живёт. Впрочем, так всегда и бывает. Из одной крайности в другую. Но почему-то такая крайность мне очень нравится. Шли медленно, осматриваясь по сторонам, выхватывая всё новые и новые детали в окружающем. Поменялись и люди. Исчезла лихая пиратская вольница, на смену ей пришла степенная, достойная жизнь. Ян держался рядом, вполголоса рассказывая мне об изменениях в крепости, о новшествах, внимательно отслеживая мою реакцию на свои речи и по-прежнему с некоторым недоумением вглядываясь в моё лицо. В конце концов не выдержал и задал так и сжигающий его изнутри вопрос:

– Боярин, а почему ты совсем не изменился? И где ты столько времени пропадал?

Ну, на вторую часть вопроса понятно, что отвечать, а вот на первую? Впрочем, мы с женой как-то раз придумали, как нам казалось, нужный вариант ответа, вот сейчас и попробую его, так сказать, на деле. И Горивой сразу придвинулся, ишь, уши навострил, любопытничает. А мог бы и дома спросить.

– Ян, ты же и сам всё знаешь. Забыл, что боги мне благоволят? Может, поэтому так и сохранился?

– Да не забыл я. Только очень это необычно. Когда всё своими глазами видишь. Впрочем, с тобой всё время разные необычности происходили. Недавно на Рюгене был, так там до сих пор легенды о тебе ходят. Правду сказать, приврали многое да приукрасили, как всегда это бывает. Ты не собираешься на остров заходить? Смотри, осторожнее там, а то быстро тебя на камень какой-нибудь затащат и будут к ногам дары приносить.