Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Помолчав, сделал было шаг вперёд стоящий сбоку немолодой колоритный персонаж в хорошей кожаной броне с металлическими бляхами. Да только мои дружинники резко осадили его и вынудили остаться на месте. Так сказать, во избежание… Колоритный персонаж. Густые рыжие волосы на голове были перехвачены повязкой, чтобы не мешали в бою. Переступил с ноги на ногу.

– Хотел бы пострелять, так пострелял бы сразу. И повязал бы нас – тоже сразу. А коли начал разговоры разговаривать – значит, есть к нам какое-то предложение.

– Правильно думаешь. Есть предложение к вам. Собирайте выкуп за всех. И за ваши баркасы, и за поселение на берегу и привезите сюда, не вынуждая меня терять время и силы на то, чтобы уничтожить всех вас в море, а потом ещё высаживаться на берег и зачищать всё ваше пиратское гнездо. Добычи я получу, конечно, гораздо больше, но и хлопот будет тоже немало. Да и наверняка будут потери среди моих людей, а мне бы этого очень не хотелось. Опять же, наверняка день потеряю. Поэтому предлагаю вам поберечь моё такое драгоценное время, сохранить ваши жизни тут, и жизни ваших людей там, на берегу, и решить вопрос с выкупом добровольно. Решайте сразу. Вариантов ответа всего два. Или – да. Или – нет.

– Посовещаться можно?

– Конечно. Только недолго.

Собравшись в круг, пираты молча смотрели друг на друга, кивая или покачивая отрицательно головой. Интересно они тут совещаются – нам бы так уметь. Наконец, придя к какому-то общему решению, пират повернулся ко мне.

– Мы согласны. Требуется обсудить размер выкупа. Только…

– Только не будем ссылаться на бедность, на малых деток и плохую погоду. А то я не знаю, как вы тут проходящие суда грабите и рыбаков обираете. Да ещё и дань с окрестных поселений собираете. Поэтому ближе к делу.

– Размеры надо обсудить. Чем брать будешь?

– Монеты, слитки, украшения, мягкая рухлядь, солнечный камень. Договориться всегда можно.

– Сколько с баркаса и с воина?

– Твои предложения?

Пират оглядел ладью, остановился взглядом на штабелях кирпича и черепицы, на уложенных ровно досках, осмотрел дружину, ощетинившуюся во все стороны арбалетами.

– Хорошая была бы добыча, если бы не кусалась, – прокомментировал я его осмотр. – Богатая. По дешёвке не купишь. Не продешеви.

– Десять гривен серебра за всё. – Выдохнул морской бродяга.

– И вот что я сегодня такой добрый? Почти согласен на эту цену, только вот маловато. Добавил бы немного. – Посмотрел в глаза пирату.

– Ещё пять. Больше не дадим. Можешь делать с нами, что хочешь.

– По рукам. Дуй на свой баркас и греби к берегу. Ждём тебя тут.

Баркас с пиратом ушёл к острову, а мы приготовились ждать. Может, я и продешевил, кто знает?

После не так уж и долгого ожидания показался возвращающийся баркас. Смягчив толчок руками, старшина пиратов перепрыгнул на борт и, зыркнув глазами по сторонам, выложил мне кучку рубленого и ломаного серебра.

– В расчёте?

– В расчёте, – подтвердил, не став пересчитывать и перевешивать. На глазок где-то так получается.

– Мы можем уйти?

– Можете. На несколько вопросов ответишь?

Пират дал отмашку рукой, и баркасы начали уходить в сторону берега. Пара понеслась к месту прошедшего боя – это правильно, надо подобрать своих товарищей. Потом обернулся ко мне, настороженный:

– Отвечу. Если не во вред нам.

– Не волнуйся. Сразу скажу. Видишь, флаг на мачте? Вот на такие суда прошу не нападать. Во-первых, можно огрести не слабо, как сегодня. А во-вторых, можем прийти и отомстить. За нами не постоит. Понял?

– Понял. Не будем нападать. За другие места не скажу, а ваши отныне проливами могут ходить спокойно.

– Теперь вопрос. Почему у вас только баркасы? Других судов нет, что ли? Вы же нападаете на любые суда, судя по тому, как на нас кинулись.

– На баркасах удобнее всего. Суда есть, да с ними команды большие нужны. Нам бы драккары – вот это дело. Да где их взять? В море их не возьмёшь, скорее, они тебя возьмут.

– А что у вас за суда? Почему спрашиваю? У меня есть несколько драккаров, которые я мог бы или продать вам, или поменять на подходящее мне судно.

– Если не боишься, пошли с нами на берег и сам своими глазами посмотришь. Только твои ладьи пусть тут останутся.

– Договорились. – Кивнул утвердительно головой и уже добавил своим:

– Ждан, я на берег, с пиратами. Остаёшься старшим. Если не вернусь к вечеру, рассчитаетесь за меня.

Не слушая возражений, посыпавшихся со всех сторон, я перепрыгнул на палубу баркаса. Со второй ладьи закричал Мстиша, прося взять его с собой. Глянул на пирата, тот пожал плечами, довернул чуть свою посудину, и десятник спрыгнул ко мне.

– Куда ты без меня? Не пущу одного. – Наклонился ко мне красный от гнева товарищ.

– Не переживай, всё будет хорошо. Мы с ними ещё союзниками будем.

Стоящий рядом старшина пиратов удивлённо на меня посмотрел и скомандовал навалиться на вёсла.

Когда подошли ближе, я смог осмотреть частично вытащенные из воды корабли. М-да, добра тут не было. Сохли несколько пузатеньких и коротких лодий, что-то похожее на одномачтовый неф и баркасы разных размеров. Заодно бросил быстрый оценивающий взгляд на поселение на берегу. Среди деревьев виднелись неказистые деревянные домишки и белые пятна лиц. Много разглядеть не удалось, так как остальные постройки прятались вдали от берега.

– Теперь понимаю, почему вы на баркасах по морю бегаете. Говоришь, драккары тебе нужны? Хороший драккар стоит как три таких поселения, да ещё и вместе со всеми жителями.

– Пойдём за мной.

Баркас зашелестел днищем по песку и замер, уткнувшись носом в берег. Вслед за пиратом перепрыгнул на золотистый песок пляжа, дождался последовавшего моему примеру Мстишу и поспешил за морским бродягой.

Пройдя через всё поселение, подошли к самому большому дому, обнесённому красивой изгородью. Ну, как большому? Относительно остальных домишек, конечно, большому. А так почти такой же, ничем не примечательный. В дверном проёме нас встречала высокая, средних лет, крепкая женщина со светлыми волосами, убранными под головной убор. Своего мужа, а на кого ещё может с такой любовью так смотреть женщина, жена встречала с понятной тревогой в глазах и радостью видеть его целым и невредимым. Ну а нас, понятное дело, встречал уже совсем противоположный взгляд.

Шедший немного впереди пират задержался в дверях, обменявшись взглядом с хозяйкой, и шагнул через порог. Идти за ним? Так приглашения не было. Да и лезть напролом через эти пышные бастионы в юбке, которыми перегорожен дверной проём, не хотелось. Поэтому постоим, подождём.

Позади за изгородью, в полной тишине, начала накапливаться толпа, состоящая в основном из женщин и детей. Повеяло нарастающей напряжённостью. Не любят нас тут, а ведь я такой белый и пушистый. А что у них мужей и отцов побили, так я не виноват. Не я первый начал, зато первый закончил. Умнее будут. Глядя в глаза стоящей передо мною хозяйки, медленно поправил перевязь с ножами и демонстративно опустил левую руку на рукоять меча, краем глаза заметив точно такое же движение стоящего рядом Мстиши. Игнорировать глупо, такие вещи нужно сразу пресекать, иначе на голову сядут. Успел ещё заметить, как плеснуло болью в глазах женщины и опустился тяжёлый взгляд, перестал испепелять меня слепящей ненавистью. С такими союзниками пистолет всегда под подушкой держать надо. Или кинжал. Посмотрим. Взять нас тут – не возьмут, не рискнут. Да и хозяин поселения вроде бы слово дал. Хотя женщин и детей недооценивать не стоит, мало ли какая вожжа под хвост попадёт – им и хозяин не указ, у них свои тараканы в головах. Наконец, спустя несколько тягучих мгновений, вернулся хозяин, рыкнул на столпившихся поселян и пошёл вперед через расступающуюся толпу, на этот раз позвав нас за собой. И пошли мы обратно к баркасу. И что это было? Зачем надо было вести нас через весь посёлок, дать постоять перед народом и сразу же вернуть назад. На слабо проверил, или что-то другое? Не буду голову ломать, дойдём до баркаса – узнаем. Так и идём, сопровождаемые молчаливой толпой позади.

Вышли на берег – вот оно в чём дело. К берегу подошли все недобитки – выгружают раненых и убитых. Специально время тянул, чтобы нас толпой взять? Да нет, глупости. Наши ладьи подошли ближе и недалеко маячат, одна и рядом вторая. Дружина наготове, острия арбалетов нацелены как раз на выгружающихся пиратов. Шансов у них немного, но всё равно страшновато. Да и Мстиша сзади задышал нервно, слышу, как тонко зазвенел, запел медленно вытягиваемый из ножен меч.

Да и я крепко сжал метательный нож в руке, найдя взглядом уязвимое место выше брони переговорщика. Представил, как нож разрежет шейные хрящи и брызнет алая горячая кровь на золотистый песок солнечного пляжа.

Видать, почувствовал что-то такое в воздухе пират, обернулся, мгновенно оценив нашу реакцию на окружение. Приподнял обе руки чуть вверх, выставив их перед грудью:

– Я слово дал. Не будет ничего. Никто не нападёт. Пошли.

Пройдя через медленно расступающихся перед нами пиратов, подошли к баркасу и, повинуясь приглашающему жесту, первыми перелезли через борт. Тут же нас практически на руках вынесли за линию прибоя и сильно толкнули вперёд. Команда ударила вёслами, удерживая его на одном месте, и дождалась, когда через борт перелезет старшина. Подошли к нашей ладье, и мы перебрались к себе, незаметно выдохнув с облегчением.

– Смотри, что у меня есть за драккар. – Вывернул на доски палубы содержимое своего мешка пират.

Засверкало, пуская блестящие лучики, золото на украшениях, заискрились самоцветные камни.

– Да тут у тебя золота не на один драккар, – медленно проговорил я, смотря на пирата.

– Мне надо три или даже четыре. Золота тут много. Хотел бы ещё купить таких же самострелов, как у твоих воинов, и наконечников для стрел. Железо у тебя очень хорошее – наши доспехи для них не помеха. Посмотри, какие драгоценности. Хватит на всё.

Задумался я, осмотрелся вокруг. Понравилось мне, что дружина внимательно посматривает по сторонам, бдительности никто не потерял. Золото, это, конечно, хорошо. Но продавать оружие в руки потенциального пока противника… Как-то не хочется. Ещё немного подумаю.

– Золото у тебя хорошее. Можно и продать тебе три драккара, только зачем тебе столько? Людей-то у тебя на один еле-еле наберётся?

– Людей набрать можно быстро. Было бы куда набирать.

– Ну да, может, и наберёшь ты людей. А куда ты их поселишь? Остров-то у тебя маленький. Понимаю, если бы ты на большом острове жил – там можно развернуться. А тут?

Задумался пират, посмотрел оценивающе, дернул уголком рта:

– Тут так, только летом живём. А всё остальное – на том острове. Поэтому и нужны нам драккары и оружие.

– Уговор такой. Я могу продать тебе три драккара. Но мне нужны твои гарантии, что ни один пират не нападёт на суда под нашим флагом. Ты можешь дать мне своё слово?

– Я могу дать тебе слово за всех островных старшин. Если у меня будут эти драккары и твоё оружие, я стану старшим над всеми ватагами на островах и моё слово будет твёрдо.

– Хорошо. Ещё, если у тебя будет много людей, то тебе постоянно нужно будет и новое оружие и новая броня для них. Я предлагаю заключить между нами торговый союз. Сейчас я иду по своим делам, а на обратном пути можем встретиться и забрать тебя в наш город. Посмотришь, где мы живём и какие у нас есть товары. Там и договорим обо всём. А сейчас забирай своё золото и жди нас через две недели. Я подойду сюда же. И подумай хорошо, посоветуйся, если есть с кем.

Распрощавшись с пиратами, продолжили своё плавание и через две ночёвки уже швартовались на причале Даниэля.

Вскоре подошёл и сам купец, оглаживая довольным взглядом наши загруженные ладьи. Не откладывая дела в дальний сундук, сразу же начали разгрузку большой ладьи. Юлой крутились вокруг помощники Даниэля, проверяя качество и подсчитывая количество выгружаемого товара.

Якобы невзначай показал наше стекло. Сразу же Даниэля заинтересовала цена, потому что венецианское стекло было очень дорогим, и только самые зажиточные горожане могли себе позволить такое удовольствие. Немного поторговались и, согласовав желания и хотения, с превеликой осторожностью выгрузили хрупкую продукцию. Разместив на постой команду в таверне у пристани, оставив караульных, пошли с купцом на уже ставший обязательным ужин. Только Первуша со своими помощниками решил остаться на ладье. Ну и хорошо – всё присмотра больше будет. Подтянули малую ладью вплотную к борту и пришвартовали. Пусть рядом стоят, благо, места много.

Закрыв свою лавку, купец посвятил остаток дня подсчёту товара и расчёту с нами. Деньги пока договорились оставить у Даниэля, заберём завтра. Во время ужина предварительно условились насчёт обучения парусному делу Бивоя с командой. Вот в следующий раз и останутся тут – будет кому-то длительная командировка. Посмотреть на суда я отказался, так как они меня не устраивали по причине довольно скромного хода и большой осадки. А размещать заказ по своему проекту пока не хотелось – зачем отдавать новые знания в руки потенциальных конкурентов и врагов. Пусть потихоньку Бивой опыта набирается, а там постепенно и построим такой парусник, какой мне будет нужен.

Как бы невзначай выспросил купец и о грузе второй ладьи. Почему не стали разгружать сразу, или ещё куда-то пойдём торговать? Скрывать было нечего, и я рассказал о своих планах посетить Рюген и Готланд. Расстроился Даниэль, да делать было нечего. В разговоре договорились назавтра пройтись по оружейным и бронным мастерским, посмотреть готовые изделия.

Утром проснулся поздно. Внизу уже никого не было – все разошлись по делам, и завтракать или скорее обедать мне пришлось в гордом одиночестве. Дождавшись радостного и довольного сделкой купца, отправились в город. К сожалению, ничего стоящего моего внимания я не нашёл. Всё, что было выставлено на продажу, мы у себя в мастерских делали гораздо лучшего качества. Даже самострел, привезённый, якобы, из Испании, превышал наши изделия по весу и габаритам почти в два раза. Да и по внешнему виду их даже рядом нельзя было ставить. Это примерно то же самое, как выставить на сравнение крутой лимузин и простую телегу. И то и другое может ехать, но гораздо комфортнее всё-таки ехать на лимузине. В бронной мастерской повторилась та же история – наша кольчуга, с пластинчатой бронёй, была и прочнее, и легче почти такого же местного аналога. Но всё равно купил десяток простых кольчуг – дома доделаем. Хоть сэкономим время и силы на плетении. Взял бы и больше, но у мастера не было, поэтому тут же договорились с Даниэлем и заказали ещё три десятка точно таких же. Оставил задаток, и мастер принял заказ. Деньги уходят, как вода.

Вернувшись к пристани, распрощался с купцом, договорившись о встрече вечером у него дома.

Зашёл ещё в трактир – надо же было проконтролировать, как разместилась дружина. Десятники своё дело знали твёрдо, нареканий не было, порядок держали крепкими руками.

До ужина просидели с Дрёмой в моей каютке – подсчитывали доходы и расходы. Хитрюга не стал продавать всю пушнину сразу, а располовинил её и теперь с нетерпением ждал прихода на Готланд. Время пролетело незаметно, и подошла пора выдвигаться в сторону дома Даниэля. Да и желудок уже предательски урчал в предчувствии вкусного ужина.

Идти было недалеко, сумерки только опускались на город, отбрасывая длинные тени, и я решил пойти один, без охраны. Дом-то вон он – рукой подать. Вот на этом рукой подать я и погорел. Хорошо, что свой броник я никогда не снимаю. И даже не слышал, как ко мне кто-то подкрался. Только ощутив резкий тупой удар сзади с правого бока и расслышав скрежет железа о добрую сталь броника, очнулся от размышлений. К счастью, включился в работу тот мозг, который не привык раздумывать, а сразу предпочёл действовать. Это тот самый, который находится пониже шеи и повыше места, на котором сидят. Который действует на инстинктах. Спиной. Правая рука выхватила нож уже в развороте и, с одновременным размахом, описав полукруг, я развернулся назад, удачно чиркнув по шее первого напавшего и выхватывая взглядом сразу же захрипевшего татя. Зазвенел о камни выроненный нож, схватился за горло напавший на меня разбойник, а я уже плавно и медленно уходил в сторону, выбирая позицию для удачного броска. Вынырнувших из-за угла здания троих подельников встретил броском с двух рук, как только увидел блеск стали у них в руках. Третьего пришлось убивать уже в спину – мгновенно среагировав на смерть своих товарищей, тать пригнулся и, полуприсев, метнулся назад. Уже скрываясь за углом здания, получил мой подарок под мышку и загремел на землю, оставив подёргивающиеся ноги у меня на виду.

Всё произошло за мгновение – я только сейчас выдохнул. Постоял, прислушиваясь. Вокруг плескалась тишина, разбавленная приглушёнными звуками затихающих после трудового дня пристаней, и еле различимыми вдалеке пьяными криками гуляющих моряков в таверне. Никого. Вот и хорошо. Быстро проверил тела, живых нет – добивать никого не надо. Собрал свои ножи, попутно срезал кошели, у кого они были. Охлопал карманы – ничего стоящего, даже заморачиваться не буду. Нырнув в тень, осторожно пошёл дальше. Через пару шагов наконец-то проснулся основной мозг и не нашёл ничего лучше, как впрыснуть мне в кровь хорошую порцию адреналина. Вот спасибо, только этого мне и не хватало. Тут бы послушать да пройти осторожно, а вместо этого в ушах шум да заполошный стук сердца. Пришлось прислониться к стене и постоять, подождать, пока отойду. Да-а, ещё ни разу за всё прошедшее время я не чувствовал так близко чужую сталь у своего, такого драгоценного для меня, тела. Но вот шум в ушах наконец-то начал стихать и я решил потихоньку двигаться вперёд – надо же лишний адреналин сжигать. Так, всё сильнее ускоряясь, почти добежал до дома купца и, постучав в ворота, проскользнул через открывшуюся калитку. Хоть и недалеко, но чуточку вспотел. Зато полегчало. Сначала никто ничего не понял, пока не увидели порезанный кафтан у меня на спине. Ужин намечался семейный, поэтому вокруг сразу же встревоженно загалдели, засуетились домочадцы купца, окружив меня плотным кольцом. Детишек быстро прогнали прочь, а меня заставили быстро скинуть одежду и жилет, потому что никому не верилось, что всё для меня обошлось без последствий. За исключением, конечно, испорченных вещей.

С удивлением домашние рассматривали спасший мне жизнь броник, и, судя по задумчивым взглядам, бросаемым мадам Даниэль на своего супруга, вскоре и он никуда не будет выходить без такого важного, как оказалось, элемента одежды. И это правильно – хороших людей мало, и их надо беречь, высказался я в этом духе, заработав себе огромный плюс в женских глазах.

– Давно никто не нападал на моих гостей, – проговорил купец.

– Потому что магистрат лишний талер не потратит на то, чтобы патруль стражи хоть раз обошёл улицы. Только налоги с нас берут, а порядка, как не было, так и нет. Сидят в своих караулках, дармоеды, – вместо меня ответила супруга купца.

А я и промолчу, потому что мне сейчас лучше послушать, что об этом происшествии скажут местные жители, которые не из последних в этом городе. Потому как слабо верится, что вот так вот взяли и напали на первого встречного, да ещё и сразу наповал валить стали, даже не поговорив перед этим, как полагается. Необычно как-то.

– Думаю, подсмотрели, как ты у бронника заказ делал да задаток оставлял. Вот и решили подкараулить. Деньги-то не маленькие.

– Кстати, я с них кошельки посрезал. Надо бы глянуть, что там.

Подошёл к своему кафтану и вытащил из карманов два кошеля и кучку монет россыпью. Всё содержимое вытряхнули на стол, и супруги склонились над раскатившимися монетами.

– Что-то монет уж больно много для портовых грабителей? А тут и золото имеется. Неслыханные дела.

– Значит, кто-то из наших недоброжелателей попросил прервать наше компанейство. Кому-то оно покоя не даёт. Даниэль, кто тут тебе завидует так, что готов пойти на такое грязное дело?

Задумался купец. Замолчала и его супруга, комкая в руках тонкий платочек. Переживает за мужа… Ну и за доходы, конечно. Потрескивает в наступившей тишине фитиль масляной лампы. Протопала стража за оградой. А говорят, их совсем не видно. Топают же.

– Не думаю, что у кого-то хватит сил или наглости пойти против меня. – Очнулся от раздумий купец. – Скорее всего, это случайное нападение на тебя. Похоже, и впрямь кто-то увидел, как ты доставал деньги и рассчитывался в мастерской, народу-то вокруг хватало.

Народу-то и впрямь было не мало. Да вот только посторонних там никого не было – только мастера и подмастерья, ну и мы с Даниэлем. Но говорить я об этом не буду – может быть, потом наедине и задам вопрос купцу. Да и не думаю, чтобы у портовых татей золото просто так в карманах водилось.

Оделся в свои вещи, правда, пришлось порезанный кафтан оставить купцу – обещали к утру заштопать. После ужина, по настоятельной просьбе Даниэля, остался ночевать. Бережёного бог бережёт – к двери поставил стул с кувшином, а с окном было проще – закрыл ставни и всё. Да свои ножи под подушку положил и завалился спать.

Ночь прошла спокойно, кошмары не мучили и ночные тати привидениями по мою душу не являлись. Проснулся от тихих голосов за дверью. Полежал, прислушиваясь, пока не понял, что это мои хозяева размышляют – будить меня или нет. Пришлось громко просыпаться, открывать двери, на всякий случай сунув сзади за пояс один из ножей. Может, и паранойя, но зато я цел и здоров. Так что – здравствуй, паранойя!

Приведя себя в порядок, спустился в гостиную, где меня уже ожидало всё семейство за накрытым столом. Извинившись за опоздание, сел на своё место и начал вспоминать правила этикета, когда-либо мною читанные. Конечно, сомневаюсь, чтобы этот самый этикет тут существовал в такой развитой форме, как у нас, но ведь что-то же должно уже быть. Так что надо не ударить в грязь лицом и показать, кто из нас живёт в отсталой и варварской Европе, а кто – приехал из цивилизованной Азии.

Думаю, что я немного переборщил со своими манерами, потому как всё время ловил на себе удивлённые взгляды всего семейства, вкупе со слабыми попытками копировать моё поведение и обращение с вилкой и ножом. Да ещё когда я закрутил головой в тщетной попытке найти какое-нибудь полотенце или салфетку, чтобы вытереть пальцы. Тут пока обходились общим тазом с тёплой водой.

После завтрака пришлось вытерпеть очередную экзекуцию – супруги пригласили лучшего портного и заказали мне новый кафтан вместо испорченного. Как раз к следующему моему приходу и будет готов. Коли так, воспользовался моментом и заодно заказал несколько тонких рубашек – пусть будут. За свой счёт, само собой. Мужественно пережив встречу с портным, отправился на пристань, где начали готовиться к отходу. Распрощались со всеми и взяли курс на север, благо, карта какая-никакая была, и она постоянно нами уточнялась и пополнялась – прорисовывались берега и острова. Обошли длинную узкую кишку мыса, и повернули на запад, держась недалеко от берега, нанося новые штрихи на карту.

Глава 17. Пожить бы во Пскове, поесть бы соли пястками

Вечером следующего дня подошли к северной оконечности острова. Белые меловые скалы с тёмно-зелёными шапками леса постепенно вырастали из-за горизонта. Судоходство в этом районе было оживлённым, и нам, как всегда, пришлось держаться настороже. Руги ещё те ребята – палец откусят и не заметят, что следом ещё и голова с ногами проскочила. Как советовал Даниэль, подошли к берегу, выбрали местечко для стоянки и затерялись среди множества кораблей. Кого тут только не было. Ощущение такое же, как будто попал в час пик в московское метро – к стоянке реально пришлось протискиваться, придерживая соседние борта руками. Так и ткнулись в берег. Можно было бы и причалить где-нибудь в сторонке, да нельзя нам. Всё-таки княжеские посланцы. Со всеми было обговорено неоднократно, кто и куда отправляется на острове. Поэтому мои купцы отправились по своим делам, ну а я с парой своих, уже привычных мне бойцов начал открывать для себя дорогу к храму.

Подходя к высоким насыпным валам с деревянным тыном поверху, поневоле сравнивал их с псковскими укреплениями. Сравнение получалось в нашу пользу. Да и выглядят наши дружинники всё-таки покруче местных и покрепче будут (не зря их Изяслав гоняет), да и броня с оружием у нас поприличнее. Так, за размышлениями, не заметил, как добрался в общей толпе народа до храма. Большой холм, окружённый волхвами, белый плоский огромный жертвенный камень, на котором лежит туша большого животного. Проходим мимо – мне другое нужно. А вот и главный храм. Прохожу под своды мимо стоящего караула, провожаемый тяжёлыми давящими взглядами. Впереди впечатляющая статуя. Четыре искусно вырезанных суровых лица глядят на четыре стороны света. Мощные деревянные руки сжимают лук и меч, и ещё что-то, невидимое с моего места. Пробую подойти ближе, и внезапно статуя поворачивается ко мне, все лица собираются в одно, пронзительный взгляд из-под насупленных бровей обретает живую силу, и в голове моей взрывается калейдоскоп образов. Чувствую, как меня подхватывают под руки мои дружинники – голова плывёт, а стены храма выплясывают хоровод вокруг меня. Наконец, всё успокаивается, и я слышу знакомый голос:

– Радует меня, что ты смог сюда добраться. Вижу – сил у тебя прибавилось, и успехи твои в деле укрепления веры нашей заметны, но ещё недостаточны. Перестали волхвы в храме слышать меня – льют жертвенную кровь нам на радость, а для чего льют – не понимают. Забыли. Давит их вера чужая со всех сторон – недолго стоять Арконе осталось. Только на востоке ещё берегут исконные заветы, да тоже – времени совсем мало осталось. С юга напасть идёт на русскую землю. Укреплять людей надо – пропадём иначе, в забытьи сгинем. Помни предназначение своё – храни древний покон и веру исконную. Так лучше будет для всех. Колеблется чаша бытия – выровнял ты пока весы. Так и дальше живи.

Опять закружился хоровод стен, хлопнуло изображение, распадаясь на четыре разные фигуры. Шагнула вперёд одна из них, поднесла к моим губам полный рог – наклонила, заставляя выпить. Пронёсся огонь по горлу, упал в желудок.

Очнулся я на траве возле храма. Над головой весело плещется в голубом океане безоблачного неба жаворонок. Вокруг меня, в нескольких шагах, народ толпится. Попытался встать, и не получилось – лежу в какой-то яме. Выкарабкался всё-таки, обматерив своих дружинников и дождавшись наконец-то от них помощи, в виде протянутой руки. Напрягала мёртвая тишина вокруг, нарушаемая только что произнесенными мною ругательными словами да пением жаворонка в вышине.

Столпившийся народ смотрит то на меня, то на канаву, из которой меня выдернули. Оглянулся и я посмотреть, куда это я свалился. Чёткий контур моего тела глубиной сантиметров в сорок. Ничего я провалился.

– Кто меня сюда прикопал? – спрашиваю у дружинников.

– Боярин, вынесли тебя из храма – сомлел ты там. Положили на травку на солнышко, а ты начал в землю уходить. Таять под тобой землица начала-то… А потом и очнулся ты… Вон волхвы бегут, скажут сейчас что-нибудь умное.

Чувствую себя отлично – сил прибавилось, зрение такое, что у жаворонка, парящего в вышине, каждое перо вижу. Воздух все запахи мне приносит и обо всех рассказывает. Вот и поговорили…

Тут и волхвы набежали, забыв о своём достоинстве и солидности. Подхватили меня под руки и понесли в буквальном смысле назад в храм, где и устроили форменный допрос с пристрастием. Будучи в ошеломлении от приключившегося со мной, не стал что-то скрывать и рассказал обо всём, произошедшем со мною в храме, без утайки – пусть сами разбираются. Правда, кое-что добавил из своих знаний о будущем – лишним не будет, а нужное впечатление произведёт и усилит. Свои выводы о произошедшем со мной пусть при мне так и останутся. И говорить, кто я и откуда, не стоит. Будимир знает, и этого достаточно.

Посидев на каменной скамейке и придя в себя, отмахнулся от дальнейших расспросов и вышел на улицу. Прошёл в полной тишине через расступившуюся толпу и направился в сторону гавани – сейчас мне лучше побыть среди своих. Да и Дрёма уже, наверное, какие-то результаты с торга принёс. Дошёл до пристани, народ не отставал – так и следовал в отдалении, негромко переговариваясь между собой. Увидев такую толпу, на некоторых судах забили тревогу. Пока шёл – меня не покидало ощущение того, что вот захоти я – и сразу могу переместиться к ладьям. Этакое состояние всемогущества. Хорошо ещё, что не вседозволенности. Это так бывает, когда подходишь к краю пропасти, и появляется уверенность, что ты можешь летать как птица. Конечно, если сильно поверишь в это, то обязательно полетишь… до дна-то точно. Особенно со вседозволенностью.

Успокоив дружину, подошёл к Мстише.

– Что случилось? Почему все в полном боевом?

– Ты посмотри, боярин, какая толпа народу за вами идёт, и волхвы с ними. Случилось что?

– Случилось. Поговорил с богом в храме, вот народ и не может успокоиться. Видать, давно тут такого не было.

– Как это? – Отшатнулся десятник. Глаза распахнул на пол-лица.

– Да шучу я, шучу. Что ты как все – дурака-то включаешь. Скажи-ка лучше, Дрёма пришёл? – переключаюсь на другую тему.

– Приходил, да опять убежал. Тебя ищет. Да вон он бежит, неугомонный. А что за слово такое – включаешь?

– Это с моей родины поговорка такая. Когда явные глупости делаешь.

– А-а, понятно.

Обернулся. Мимо толпившегося народа трусцой протрясся наш большой торговый человек, добежал до ладьи и, отдуваясь, проговорил:

– Боярин, на острове можно продать наш товар гораздо выгоднее, чем в Данциге. Я уже и с купцами договорился.

– Что тут выгоднее, это и так ясно. Чем дальше от Пскова, тем наш товар дороже. Чем расплачиваться-то будут? Как договорился?

– Серебром рассчитаются. Нам же так лучше?

– Конечно. Молодец!

– Готовы всё забрать. Только, если мы распродадимся, что тогда в Готланд повезём?

– Если всё продадим, тогда и в Готланд не пойдём. Лучше ещё ходку сделать, чем впустую по морю ладьи гонять. Дрёма, тут овец много – надо бы нам шерстяной ткани прикупить. На зиму одежду пошьём. И нам свинец нужен. На две новые ладьи. Ищи и договаривайся. Только поспеши. Как все вопросы решишь, так сразу и отчалим.

Дрёма развернулся и заторопился назад, а я забрался в каюту. Надо мне спокойно подумать, случившееся со мной проанализировать. Напрягло меня то, что я в землю почти по самые уши ушёл, и вот это меня сильно озадачивало. Придём домой, и, если не свяжемся с продажей драккаров пиратам – срочно к Верховному. Пусть растолковывает. Да и Перун обещал со мной там поговорить.