Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Н-да, – только и смог что произнести в ответ корпусной комиссар. Еще вовлекаться во внутренние мелкие на общем фоне финансовые разборки испанских руководящих кругов с оставшимися в стране капиталистами ему не хватало. И так дел имелось невпроворот, чтобы вдобавок вляпываться в нечто подобное. Не придумав же на ходу, какими иными словами смягчить реакцию военинженера на свой будущий приказ, он решил пойти проверенным путем, свалив всё на борьбу за светлое будущее. – Мало пока еще испанских коммунистов находятся в правительстве. И нам с этим, товарищ Геркан, приходится мириться, ради достижения общей победы, для скорейшего наступления которой все мы обязаны приложить максимум своих усилий. Потому, все работы по бепо сдай своему временному начальству из комиссии. Пусть сами дальше разбираются, что там к чему. Касательно же танков, я проверю информацию о твоих предложениях по Т-27, и после мы еще вернемся к данному вопросу. Так что передавай дела в Картахене и возвращайся обратно в свой полк. Заниматься ремонтом Т-24 тоже кому-то надо. Очень уж успешно они показали себя в боях. Потому требуется как можно скорее вернуть подбитые машины в строй.

– А что с двигателями для наших тяжелых танков? – не преминул возможностью закинуть удочку Александр, поскольку и вопрос закупки моторов во Франции совершенно завис на всё то время, кое он провел в Арсенале.

– А что с ними не так? – нахмурился Ян Карлович, с ходу поняв, что ничего хорошего услышать ему сейчас уж точно не выйдет. Больно уж тон у военинженера был требовательно-растерянный что ли.

– Их нет. Нам банально нечего устанавливать в танки взамен отработавших свое, разбитых снарядами или же пострадавших от огня. Что-то испанцы, конечно, умудряются восстанавливать на своих авиационных заводах в Барселоне, собирая из пяти-шести разбитых моторов один функционирующий. Но 3 или 4 восстановленных двигателя погоды не сделают. Нам только вот прямо сейчас необходимо достать где-то сорок четыре мотора, не считая запасных. Я специально заглянул по пути к вам в танковые мастерские, так что это точные цифры.

– Досадно, – с трудом сдержавшись и подобрав максимально мягкое слово для описания своих собственных мыслей, вновь принялся барабанить пальцами по столу Берзин. – Танки эти очень сильно на фронте нужны. И когда же ожидается поставка новых моторов из Союза?

– Никогда, – скорчив совсем уж тупое выражение лица, аж развел руками Геркан. – Мы с полковником Кривошеиным еще в начале ноября докладывали об этом комбригу Павлову[4], – предпринял он первый реальный шаг к очернению своего потенциального конкурента на должность начальника АБТУ. Как там повернется дело с легализацией уворованного золота – еще вовсе не было понятно, ибо слишком много сторонних факторов влияло на процесс его окончательного присвоения. К нему ведь даже прикоснуться до сих пор не вышло, забитые монетами ящики так и покоились на дне бухты. Вот Александр параллельно и обеспечивал себе создание запасного аэродрома на родине. Такого аэродрома, где он смог бы, наконец, развернуться, показав себя во всей красе и заодно настучав по рогам всем прежним недоброжелателям. А как раз Павлов, как он знал, уже к концу 1937 года должен был занять эту самую должность. Что, впрочем, как он надеялся, более не являлось неоспоримым фактом. – В СССР данные моторы уже давно не производятся, вот мы и выступили с инициативой попытаться закупить их во Франции. Точнее не совсем их, а схожие, которые видится возможным переделать на местных мощностях в необходимые нам М-6Т. Вам разве не докладывали?

– Не докладывали, – поджал губы корпусной комиссар, начиная осознавать, в какую пропасть они все уже совсем скоро могут скатиться. Ведь, кто бы что ни говорил, но истинными строителями если не всех, то многих побед республиканских войск были экипажи Т-24, естественно, со своими мощными и малоуязвимыми для вражеского огня машинами. Без них испанская пехота местами вообще отказывалась идти в наступление, отчего с его стороны уже было предоставлено на ознакомление испанским властям положение о создании в армии специализированных заградительных отрядов, которые получили бы право расстреливать на месте всевозможных отказников и паникеров. А то слишком уж огромное количество, и тех, и других, развелось, как в испанских воинских формированиях, так и в интербригадах.

– Тогда у нас проблемы, – констатировал очевидное Александр, стараясь дозировано подливать масло в огонь, чтобы тот разгорался, но не вспыхивал. Ибо излишне пристальное внимание к данной теме ему тоже было совершенно ни к чему.

– А во Франции, стало быть, они точно имеются? – нарушил Берзин установившееся в его кабинете на пару минут молчание. Ему требовалось обмозговать неожиданные и неприятные новые вводные, а Геркан, как порядочный подчиненный, проявлял тактичность – то есть стоял и молча ждал реакции руководителя.

– Конечно! Эти моторы изначально во Франции и создавались, – как будто о чём-то само собой разумеющимся высказался военинженер. – И пусть многие уже давно списаны их ВВС и сданы в утиль или же распроданы частным лицам, несколько сотен штук уж точно должны были сохраниться на складах. Плюс, что немаловажно, самим французским военным они уже точно не нужны. Потому, полагаю, продадут с удовольствием, коли найдется клиент не вызывающий подозрения. Ведь, прознай они, что данные моторы необходимы для приведения в работоспособное состояние наших Т-24, находящихся здесь, в Испании, мигом перекроют кислород. И увидим мы лишь дырку от бублика, а не столь необходимые нам моторы. Так что, сами понимаете, полагаться в этом деле на местные кадры нам никак нельзя – мигом ведь всё растреплют. Тут к делу надо подходить хитро́ и осторожно. С созданием целой цепочки подставных лиц и организацией контрабандного канала вывоза моторов за границу Третьей республики. В общем, работа для разведупра, – аккуратно так перевел он стрелки на ту самую службу, ярким представителем которой являлся сам Берзин. – Но и местные должны обязательно участвовать, чтобы в случае гипотетического провала, никто не посмел обвинить хоть в чём-нибудь Советский Союз. Только такие местные, которые уже точно проверены и надежны.

– Я так понимаю, у вас уже имеются определенные идеи на сей счет? – откинувшись на спинку стула, Ян Карлович совершенно иным взглядом принялся рассматривать стоящего перед ним краскома. – Поделитесь?

– От вас уж точно скрывать не буду, – пожал плечами Геркан. – И, да. Конечно же имеются. Иначе я подобный вариант и предлагать бы не стал. Чай не прожектер какой, а инженер. Привык работать только с точными данными.

– Если можно, изложите кратко основную суть, – не стал демонстрировать в ответ какое-то пренебрежение, а как раз наоборот – выказал лицом всяческую заинтересованность, главный советский разведчик в местных краях. – Все же, уж извините, как вы верно указали – вы инженер. И многое попросту могли упустить из вида, не имея должной квалификации в делах подобного толка.

– Тут вы правы, товарищ Гришин. На истину в последней инстанции даже не собираюсь претендовать. К подобным делам меня уж точно не готовили, – не стал бить себя пяткой в грудь Александр, уверяя собеседника, что он сам с усами. Даже наоборот, показательно обрадовался выказанной тем заинтересованности. – Прежде всего, потребуется прошерстить частных владельцев самолетов во Франции. Ведь кому, как не им, в первую очередь выкупать списываемые из ВВС машины. Работая с ними, мы вряд ли привлечем к себе внимание официальных властей, особенно если интерес к покупке старых самолетов будут выказывать совершенно разные люди. Параллельно с этим желательно зарегистрировать частную авиационную школу на какое-нибудь подставное и не вызывающее даже малейших подозрений лицо, чтобы уже от данной организации обратиться к французским военным насчет приобретения у них устаревших самолетов и запчастей. Хотя в роли относительно оптового клиента может выступить и какой-нибудь новый маленький частный авиационный заводик, что, якобы, будет строить гражданские фанерные этажерки, для которых хватит не самых новых моторов. Или же можно будет двигаться по всем трем путям одновременно. Заодно и через сохранившиеся во Франции частные авиазаводы возможно предпринять попытку закупить с десяток-другой моторов. – Начиная с 1 августа 1936 года, все крупные авиастроительные предприятия Франции оказались национализированы в преддверии ожидающегося крупнейшего со времен ПМВ перевооружения военно-воздушных сил. Очень уж новое французское правительство, опасалось, что запланированные к выделению на обновление всего авиационного сектора государственные деньги будут банально растащены без видимого положительного эффекта. И причин тому имелось масса. Ведь за последние 10 лет общая экспортная выручка всей авиапромышленности снизилась в 5,5 раз. Не желающие вкладывать в собственное развитие действительно солидные средства частные компании оказались не способны, не только составить конкуренцию англичанам, американцам и итальянцам на внешних рынках, но и обеспечить страну должной техникой в должном количестве и должного качества. Отчего и произошел относительно честный отъем имущества у ранее владевших ими граждан. Отъем, которому эти самые граждане отнюдь не обрадовались и, не добившись правды через своих политических ставленников, принялись за тихий саботаж во всей авиастроительной индустрии, поскольку многие производства-смежники не попали под программу национализации и оказались отличными инструментами влияния на конечный результат. Причем размеры и продолжительность этого саботажа стались таковыми, что в преддверии начала Второй Мировой Войны некогда являвшейся мировым лидером в авиастроении Франции пришлось срочно заказывать боевые самолеты и компоненты для них в Голландии, США, Швейцарии и Бельгии. Но до того пока еще оставалось пара лет. – Это, конечно, займет некоторое время и потребует вложения определенных валютных средств, не говоря уже о проблеме с поиском исполнителей, которым можно доверять, но иных вариантов я не вижу. Судя по тем новостям, что удается почерпнуть из местных газет, вряд ли французы сейчас согласятся продать данные моторы напрямую Советскому Союзу, тем более, если узнают, что финансирование идет со стороны испанцев. – Тут свою негативную роль сыграли начавшиеся в СССР репрессии, на волне которых произошло заметное охлаждение франко-советских отношений. Да и не нужна была Геркану такая схема получения моторов, поскольку она исключала из своей реализации его непосредственное участие и полеты гидросамолетов из Картахены.

– Да, непростая задача, – якобы полностью соглашаясь с посетителем, принялся кивать головой Берзин. После, оставшись наедине, он еще не единожды обдумает услышанное и разберет всё по полочкам, чтобы составить уже своё личное мнение, которое и уйдет в Москву на рассмотрение Калинину. Но пока требовалось поддержать собеседника, чтобы у того не пропало желание делиться «умными мыслями». Тем более, что находящийся перед ним краском ничего особо бредового пока не произнес. – Но, в принципе, осуществимая, – учитывая, что дипломатические и «шпионское» присутствие СССР было максимально сильным именно во Франции, подобная операция действительно была осуществима. Да только через Коминтерн разведка умудрилась получить несколько тысяч оригинальных паспортов французских граждан, многие из которых уже пали на полях сражений в Испании! Люди погибли, а все их официальные документы, изымаемые перед отправкой на Пиренейский полуостров, сохранились и потому могли быть использованы для дела без излишнего риска. – Однако, как вы видите доставку потребных моторов в Испанию? Ведь если какие-то запчасти французы с горем пополам еще пропускают через границу, то авиационные двигатели уже начали задерживать и конфисковать.

– Увы, но тут нам сможет помочь лишь контрабанда, осуществляемая посредством активного применения гидроавиации, – уже как-то даже привычно развел руками Геркан, больно уж часто в его жизни данный жест приходился к месту. – Насколько мне известно, у испанцев до сих пор имеются в наличии пара стареньких, но вместительных, пассажирских самолетов амфибий, которые сейчас применяются для ведения разведки над морем. Вот их и видится возможным приставить к этому делу. Так, вылетая из Картахены, якобы для ведения разведки, они вполне себе могли бы приводняться часов через пять-шесть полета в районе какого-нибудь не сильно заселенного прибрежного озера на территории Франции и забирать там заранее разобранные моторы, заодно и заправляясь на месте. Так-то целиком двигатели будут сильно тяжелыми – руками не поднимешь, но их вполне возможно предварительно аккуратно разобрать на составляющие весом по 30–50 килограмм, а то и меньше. И тихо-мирно доставлять грузовиком к месту рандеву. Так что за один рейс вполне реально будет отправлять по два полностью комплектных мотора, – подсчитав, что для вывоза всех 220 ящиков с золотом им потребуется совершить не менее 22 рейсов из Картахены, Александр несколько ранее и озвучил своему собеседнику минимальную потребность в запасных двигателях в 44 штуки. То есть в те же 22 рейса, только уже в обратную сторону. – А уже из Картахены направлять их для полной сборки и потребной переделки в Барселону, – специально допустил он логическую ошибку, чтобы собеседник спросил именно о ней. Что, в общем-то, тут же и произошло.

– А зачем их везти в Картахену, если Барселона, считай, под самым боком у Франции? – не смог не задать вполне резонный вопрос Ян Карлович, поскольку это было банально логично. – Да и станция гидросамолетов там имеется. Мне это точно известно.

– Да потому, что в Испании ни у кого ни от кого нет никаких секретов! Как будто все друг другу ближайшие родственники! Болтают без умолку, словно такого понятия, как государственная или же военная тайна, вовсе не существует в природе! – удрученно махнул рукой Геркан. – Уверен, несколько наших Т-24 некогда разбомбили во время их нахождения в Мадриде именно потому, что кто-то из местных рабочих, или вовсе все они, разнесли данную новость по всему городу. Отчего я сильно опасаюсь, что, начни мы вывозить моторы в Барселону, французы узнают об этом уже на следующий день. Максимум – на вторые сутки. И что они по этому поводу предпримут – не известно. Возможно, просто закроют глаза на подобные шалости, пока о происходящем не пронюхают газетчики и не растрезвонят на весь белый свет, тем самым не оставив выбора властям, кроме как прикрыть эту лавочку. А возможно сразу захватят самолет и людей во время очередной отправки и сами раструбят об этом на весь мир, как о величайшем подвиге, совершенном во благо мира во всем мире. Как же! Они ведь предотвратят поставку в Испанию военного груза, как то и полагается в соответствии с принятыми на себя обязанностями, при этом в очередной раз в упор не заметив идущий мимо их берегов немецкий пароход, забитый под завязку истребителями, бомбардировщиками, танками и артиллерией.

– Полагаете, что вести из Картахены будут идти банально медленнее? – не сдержавшись, хохотнул на такое откровение Берзин. – И у нас в запасе окажется на пару дней больше?

– Нет, – совершенно серьезно отрицательно помотал головой военинженер. – Полагаю, что появление моторов в Барселоне из Картахены окажется куда легче залегендировать под ведущуюся нами в местном Арсенале разборку разбитых Т-24. Я ведь не просто так организовал производство бронепоездов из корпусов погибших тяжелых танков в Арсенале именно этого портового города! Поверьте, существовали и более пригодные для этого площадки. Но уже тогда я готовил операцию прикрытия для «добывания» двигателей – по-другому и не скажешь, наверное. Только вот кто-то наверху слишком сильно затянул с решением по указанной нами назревающей проблеме. Вот и вышло, что вышло. Теперь же, и от сборки бронепоездов меня отодвигают в сторонку, и моторов мы так и не дождались. Уж извините, но тут попахивает, либо страшным головотяпством, допущенным кем-то из высокопоставленных товарищей, либо хорошо продуманной диверсией со стороны тех, кто товарищами просто притворяется. Ведь огромное количество времени уже оказалось упущено, вражеские войска на юге активно восстанавливают свою силу, а мы вскоре вовсе останемся без тяжелых танков, – неслабо так усугубил ситуацию Геркан, чтобы хоть кто-то начал шевелиться в нужном лично ему направлении. И дело тут обстояло даже не столько в желании переиграть историю войны в Испании, сколько в понимании, что месяца через два-три его, скорее всего, отзовут обратно в Советский Союз и тогда плакало всё добытое с таким трудом золото.

[1] Кулик Григорий Иванович – по май 1937 года исполнял должность военного советника командующего Мадридским фронтом.

[2] Мерецков Кирилл Афанасьевич – по июнь 1937 года исполнял должность военного советника Центрального фронта и Генштаба.

[3] Бепо – принятое в СССР произношение от сокращенного «БП» – то есть бронепоезд.

[4] Павлов Дмитрий Григорьевич (комбриг) – по июнь 1937 года в реальной истории командовал танковой бригадой в Испании. В АИ – командир всех танковых полков Т-27 и батальонов Т-24 – по сути, командир танковой дивизии.

Глава 3

«Рога и копыта». Часть 1

– Нет, это не Рио-де-Жанейро, это гораздо хуже, – отойдя немного в сторону от двери железнодорожного вагона, Геркан принялся с хрипом и под звуки похрустывания костей потягиваться из стороны в сторону, разминая совершенно затекшую спину. При этом он с трудом сдержался от того, чтобы плюнуть на средство своей доставки из Испании во Францию. Свыше десяти часов какой-то небольшой полудохлый испанский паровозик тянул по совершенно «убитым» путям пассажирский состав из Барселоны во французскую Тулузу. И ладно бы это был отапливаемый купейный вагон поезда дальнего следования. Так нет! Пришлось телепаться на жестких деревянных лавках в обычном пассажирском для пригородных перевозок с исключительно сидячими местами. Ведь расстояние между данными городами составляло всего 250 километров и в прежние времена преодолевалось менее чем за 5 часов. Но прежние времена канули в лету вместе с хорошими локомотивами и должным обслуживанием железнодорожного полотна. На горе пассажирам.

– Никогда не был в Рио-де-Жанейро. И потому вовсе не знаю, каково́ там живется-можется. Но скажу, что бывало хуже. Много хуже! – тут же составил компанию своему сопровождаемому Константин Алексеевич Юрасовский.

За последние полтора десятка лет этот выходец из старого дворянского рода Юрасовских столь сильно успел хлебнуть лиха, ожидавшего на чужбине большую часть российских эмигрантов, что от безысходности одним из первых обратился в «Союз возвращения на родину», когда через эту организацию начали зазывать «белоэмигрантов» послужить с оружием в руках республиканской Испании. Естественно, послужить не за просто так, а за возможность получения советского гражданства и последующего беспрепятственного приезда в СССР.

Создание еще в 20-х годах подобной организации, как Союз возвращения, являлось специальной операцией ВЧК, направленной на вербовку идеологически нестойких персон в среде белоэмигрантов. И далеко не все, кто пошел на сотрудничество с «красными», получили возможность вернуться на родную землю. Из числа же вернувшихся, опять же не все получили прощение и смогли начать спокойную жизнь на изменившейся родине. Многим же из тех, кто решил податься в Испанию, предстояло погибнуть в грядущих сражениях. И столь печальная участь совсем скоро ожидала бы самого Константина Алексеевича, если бы на него по счастливой случайности не пал выбор на роль переводчика для Геркана.

– Я тоже не был. Однако же по какой-то причине гражданин Бендер туда всё же столь активно рвался! – напомнил Александр о данном факте в жизни литературного героя. Еще в пути он легко смог подсунуть своему сопровождающему произведение «Двенадцать стульев» в качестве подготовительного этапа вербовки оного. Больно уж удачно оно в своё время легло на сознание того же Крыгина, чтобы Геркан не попробовал повторить схожий подход к новому знакомому, который в ряде оговорок сам проболтался, что подался в республиканскую армию от совершенного отчаяния. Ибо альтернативой данной военной службе было бы, либо бродяжничество, либо вовсе голодная смерть, поскольку во Франции уже который год свирепствовал экономический кризис, отчего количество безработных множилось год от года – к настоящему времени только в крупных городах насчитывалось свыше 434 тысяч официально нетрудоустроенных, обратившихся на биржу труда. А в общем по стране свыше миллиона человек не могли найти себе хоть какую-нибудь работу. Да и те, кто умудрялся найти себе рабочее место, не могли похвастать особо серьезными доходами, как по причине очередного обвала покупательной способности франка, так и в связи с переводом многих работников на неполные рабочие дни. Во Франции, как и в США, вовсю велась экономическая война между правительством и крупными капиталистами за кошельки своих граждан. Первым требовалось изыскивать все возможные средства, чтобы покрывать ежегодные расходы на громаднейший государственный долг, превысивший уже 338 миллиардов франков и поглощавший на своё обслуживание 44% государственного бюджета. Целью же вторых было урвать как можно больше средств, прежде чем свалить со всеми своими капиталами из летящего в экономическую пропасть государства. А тут еще вдобавок и активно восстанавливающаяся Германия начала активно бряцать оружием. Так что жизнь во Франции не была раем даже для местных, что уж было говорить про «понаехавших». – Но, да черт с ним, с Остапом Ибрагимовичем. Единственное, что меня сейчас волнует – это сытный и горячий обед. Как вы смотрите на то, чтобы заглянуть в привокзальный ресторан?

– Смотрю крайне положительно, – мгновенно отозвался также успевший зверски проголодаться и промерзнуть в лишенном отопления вагоне Константин Алексеевич.

Это в Мадриде и южнее всё еще виделось возможным разгуливать днем по улице в одной рубахе да штанах. А вот на севере страны, да еще и в горной местности, через которую и проходил железнодорожный путь, уже требовалось надевать свитера, шарфы и перчатки. И это тем, кто находился там проездом! Солдатам же, сражающимся на многочисленных горных перевалах, вовсе приходилось туго без должного зимнего обмундирования, отчего обе армии ныне несли огромные санитарные потери – десятки тысяч поступали в госпитали и больницы со всевозможными простудными заболеваниями и обморожениями. Даже советские танкисты, куда более привычные к холодам, кутались во всё, что попадалось под руку, поскольку снабдить их зимней формой при отправке в Испанию, никто не догадался.

– Тогда идемте быстрее, пока туда народ не понабежал вперед нас. Всё же таких, как мы, вон, целый состав набрался, – кинул краском взгляд на увешанных всевозможными чемоданами и баулами испанцев, что тут и там принимались сбиваться в группы – видимо, по семейному принципу. – А ресторанчик тут не сильно великих размеров. Всех желающих точно не вместит.

Явно затягивающиеся боевые действия с каждым новым днем порождали всё большее количество вынужденных сорваться с прежних мест жительства людей. Кто-то при этом мигрировал внутри страны, таская за собой всё нажитое имущество. Иные вынуждены были бежать, бросив всё, и ныне бродяжничали, живя на подаяния. Прочие изыскивали возможности наскрести средств на выезд за рубеж, тем более, что Франция и Великобритания принимали испанских беженцев. Правда, не позволяли тем особо расползаться по своей территории, определяя неплатежеспособных приезжих в лагеря временного содержания. Но наиболее обеспеченная часть населения просто выезжала за границу, чтобы переждать в мире и спокойствии тяжелые времена. В этом поезде собрались представители последних двух групп с преобладанием «богатых Буратин», отчего танкист и посчитал их реальными конкурентами за место у столика.

– Идемте, – даже не собирался возражать Юрасовский, хотя прекрасно понимал, что где-нибудь на окраине города можно было бы перекусить куда как дешевле. А за последние годы он очень хорошо научился экономить. Но тут в пользу привокзального общепита сыграли два фактора: во-первых, его желудок уже успел прилипнуть к позвоночнику и последние часа три непрестанно напоминал о себе замаскированными под урчание жалобными стонами; во-вторых, ему выдали командировочные. Не сказать, что деньги эти оказались сильно великими. Но для него вновь почувствовать себя не вечно пребывающим в нужде бедняком, а настоящим дворянином – человеком, способным, если не шикануть, то позволить себе не экономить каждый сантим, было сродни возрождению феникса из пепла. Потому он не счел возможным поднять вопрос об экономии средств на обеде.

– Вы, кстати, ранее бывали в Тулузе? – подхватив свой единственный чемодан, поинтересовался Александр у временного переводчика, которого ему следовало обработать должным образом как можно скорее, чтобы, когда настанет момент истины, иметь на подхвате столь необходимую дополнительную пару крепких рук.

Все же таскать в ближайшие месяцы ему предстояло исключительно тяжести, поднять которые в одиночку являлось той еще проблемой. Во всяком случае, когда они с Крыгиным предприняли попытку достать со дна бухты один из ящиков, чтобы положить себе в карманы деньги на непредвиденные расходы, то едва не надорвали пупки. Михаил Андреевич даже выразил сомнение, что сможет в одиночку и при этом совершенно незаметно грузить их в гидроплан. Да еще и вода не радовала зимней температурой, отчего нырять за золотом на дно было ой как неприятно. В общем, вскрылись очередные трудности, вставшие на пути обогащения одного приспособленца, с которыми «оставшемуся на хозяйстве» в Картахене авиатору еще только предстояло разобраться.

– Нет, не доводилось. Даже проездом не был, – отрицательно покачал головой Юрасовский, прежде чем припустить следом за устремившимся к зданию вокзала временным начальником и командиром, о котором не знал практически ничего. То, что тот не являлся кинооператором, под которого маскировался, было ясно изначально. Но и на матерого разведчика его подопечный не тянул хотя бы потому, что совершенно не владел языком той страны, в которую его отправляли. – А вы?

– Как раз таки проездом один раз был. Когда в первый раз посещал Испанию для съемок кинохроники, – пробираясь сквозь заполонившие перрон толпы людей, ответил чистую правду Геркан. – Тогда, по прибытии из Парижа, нам посчастливилось сразу же купить билеты до Барселоны и отбыть в тот же день. Потому вовсе не вышло ознакомиться с Тулузой даже в минимальном объеме. А сейчас еще пока неизвестно, что там с расписанием поездов и наличием билетов до французской столицы. Вот и поинтересовался у вас на всякий случай.

– Увы, но с ориентацией в Тулузе ничем помочь не смогу, – следуя в кильватере прущего вперед «товарища Сереброва», чуть ли не прокричал тому в спину Юрасовский. Больно уж многоголосый и громкий гвалт стоял вокруг из-за стечения народа, отчего и приходилось повышать голос, дабы быть услышанным.

– Ну, нет, так нет. В любом случае, языки у нас с вами имеются. А они, как известно, даже до Киева доведут. Хотя нам, так-то, сейчас в совсем другую сторону ехать требуется. Потому, наверное, стоит молчать, чтобы раньше времени в СССР не оказаться, – аж хохотнул Геркан. Больно уж тонкая и многогранная вышла у него шутка.

– Хи-хи. Не беспокойтесь, до Парижа тоже доведут, – издал в ответ смешок представитель эмиграции, прекрасно поняв весь скрытый смысл озвученной шутки юмора. Ведь в их нынешней работе действительно можно было оказаться в том же Киеве куда раньше намеченного срока, коли не держать язык за зубами. Причем оказаться отнюдь не в роли триумфаторов, а как раз наоборот.

Наконец, прорвавшись с забитого народом перрона внутрь куда менее заполненного пассажирами вокзала, оба на некоторое время замолкли, поскольку требовалось определиться с направлением движения. С одной стороны, виделось необходимым как можно скорее проверить расписание отходящих в сторону Парижа поездов. С другой же стороны, уже давно обоим хотелось не просто кушать, а полноценно жрать. В общем, в конечном итоге победил желудок. Махнув сопровождающему рукой, Александр устремился в сторону вокзального ресторанчика, местоположение которого запомнил еще с прошлого визита. Но у судьбы на их счет имелись несколько иные планы. Точнее, на счет их желания как можно скорее отобедать.

– Чего это они? – настороженно поинтересовался у своего спутника Геркан, кося взглядом в сторону оторвавших их от долгожданной трапезы французских жандармов. Едва перед его носом выставили тарелку с сочным даже на вид куском отбивной телятины, как за спиной совершенно неожиданно нарисовались местные блюстители порядка. Ни раньше, ни позже! Причем, нарисовались не просто так, дабы просто помозолить глаза всем приезжим, а с какими-то претензиями именно к мирно готовящимся откушать нежнейшее мясо «советским шпионам».

– Просят пройти с ними, для проверки документов. Говорят, что это простая формальность, – тут же перевел общий смысл речи одного из стражей закона несколько растерявшийся Константин Алексеевич. Мало того, что они, едва успев приехать, тут же привлекли к себе совершенно излишнее внимание жандармерии. Что напрямую свидетельствовало и необходимости сворачивания той шпионской игры, в которую его, несомненно, втянули. Так теперь еще становилось вовсе неизвестно, когда они смогут-таки заморить червяка. Ведь просить хранителей правопорядка обождать в сторонке, пока они не разделаются с поданными блюдами, виделось попросту невозможным. Имелись и куда менее вычурные способы заработать себе удар дубинкой по хребтине.

– Эх, – не сдержавшись, тяжело вздохнул в ответ на такие новости голодный танкист, мысленно уже распрощавшись с буквально манящим его испускаемыми ароматами блюдом. В этом плане его мысли полностью соответствовали таковым временного напарника. Но вот что касалось всего остального – начинать переживать по поводу своего раскрытия, он полагал делом преждевременным. Опасался ли он в этот момент, что французы его могут попросту арестовать? Нет, конечно. Ибо ничего противозаконного совершить еще не успел. Во всяком случае, во Франции. Да и прибыл в страну на законных основаниях и по абсолютно легальным документам, сохранившимся еще с его первой «разведывательной» поездки. То есть, как Серебров Александр Никифорович, кинооператор Московской студии кинохроники. Потому, вместо того, чтобы начать нервничать, словно провалившийся на первой же проверке нерадивый стажер-разведчик, он лишь положил на стол уже было прихваченные столовые приборы и согласно кивнул своему сопровождающему. – Обидно, конечно, что обед пропадет. Но раз просят, давайте пройдём.