Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Потапов, Алексей Николаевич.

– Очень приятно. Чем мы можем быть вам полезны?

– Никифор Михайлович, подскажите, пожалуйста, занимаетесь ли вы патентным правом?

– Да, конечно. Хоть оформление привилегий не самое частое занятие, несколько представлений в Комитет по техническим делам мы подавали по заказам наших клиентов.

– Замечательно! В таком случае у меня к вам два дела: первое – оформление патентов на ряд моих изобретений, второе – оформление загранпаспорта.

– Правильно ли я понимаю, загранпаспорт вам необходим для подачи заявок на привилегии в иных странах, а не только на территории Российской Империи?

– Совершенно верно. К тому же на будущий год во Франции ожидается одна выставка, участие и демонстрация моих изобретений на которой имеет для меня первостепенное значение.

– Могу ли я поинтересоваться, Алексей Николаевич. Ранее вы никогда не оформляли загранпаспорт?

– Как-то не возникало такой необходимости. – развел руками Алексей. – Вот, только сейчас сподобился.

– Это все объясняет. Видите ли, мы не сможем подать прошение на выдачу загранпаспорта за вас. Если желаете, я могу дать вам консультацию по данному вопросу.

– Буду безмерно благодарен.

– Что же. Прошение на оформление загранпаспорта необходимо подавать на имя нашего губернатора, его превосходительства Шрамченко, Михаила Николаевича с одновременным представлением свидетельства от полиции, удостоверяющего отсутствие препятствия к отъезду и квитанции об оплате сбора за заграничный паспорт от Государственного Банка Российской Империи. Если мне не изменяет память, стоит эта квитанция 15 рублей. Паспорт выдается на 5 лет, и по нему вы сможете находиться за границей не более 6 месяцев в течение срока его действия. В случае если вы планируете задержаться там на более длительный период, необходимо будет оплачивать квитанцию на каждые последующие 6 месяцев. И позвольте дать вам небольшой совет. Подавайте прошение на выдачу загранпаспорта через секретариат нашего уважаемого городского головы господина Меморского, Александра Михайловича. И обязательно укажите в заявлении причины вашего желания выехать заграницу! Александр Михайлович всемерно ратует за развитие грамоты и наук среди населения и то, что вы собираетесь участвовать в выставке, дабы продемонстрировать достижения отечественной науки, непременно должно поспособствовать оформлению вашего загранпаспорта.

– Премного благодарен. – слегка кивнул Алексей. – А чем вы можете порадовать по вопросу привилегий?

– Оформлением привилегий мы заняться можем, только вам потребуется подписать доверенность на нашу контору на право представления ваших интересов. К тому же должен сразу предупредить, что потребуется несколько командировок в столицу, и за конечный результат мы нести ответственность не возьмемся. Уж больно много известно случаев отказов по предоставлению привилегий. Причем, зачастую, даже могут не указать причину отказа. Увы, но таковы реалии. – как бы извиняясь, слегка развел руками молодой человек.

– Благодарю за столь подробную консультацию, Никифор Михайлович. Пожалуй, я зайду к вам несколько позже. Мне требуется все хорошенько обдумать. Сколько я вам должен за потраченное время?

– Что вы, Алексей Михайлович. Ровным счетом – ничего. – молодой, но многообещающий юрист решил не жадничать, ведь произвести хорошее впечатление на потенциального клиента стоило куда больше, нежели серебряный полтинник.

– Что же, кхм, еще раз благодарю. Полагаю, мы еще увидимся вновь в ближайшее время. Всего хорошего, господа. – вновь слегка поклонился Алексей, после чего покинул помещение.

Наведавшись также в управление порта и на железнодорожную станцию, друзья оказались неприятно удивлены озвученным ценам. Так путь одной платформы, на которую как раз помещался как следует упакованный самолет, до Санкт-Петербурга требовал уплаты нескольких сот рублей, да и цены в пассажирские вагоны откровенно кусались. Во всяком случае, для большей части городского населения Российской Империи довольствующейся зарплатой в промежутке 30–50 рублей в месяц, подобные поездки были явно не по карману. Что уж было говорить про крестьян составлявших основу населения страны. Именно тогда у них впервые появилась первая мыслишка, что устраивать собственное производство аэропланов на таком удалении от основных потенциальных потребителей будет совершенно невыгодно с точки зрения логистики. Потому, во время будущей поездки, требовалось подобрать себе место, где, с одной стороны, зарплаты были поменьше, нежели в столице или Москве, а с другой – все необходимые смежные производства и достаточно квалифицированные рабочие располагались под рукой. Ну и до основных клиентов было не столь далеко. Речной же транспорт огорчил тем, что на нем добраться можно было только до Твери, а оттуда все равно пришлось бы ехать по железной дороге.

Первым делом все трое нанесли визит своему околоточному. Убедившись, что на бомбистов устроившиеся на подведомственной ему территории никак не походят, а также поохав над продемонстрированными «новейшими электрофицированными станками европейской выделки», что потребовалось продемонстрировать в доказательство своих планов и возможностей, он не сильно досаждал своим служебным рвением. Захаживал пару раз в месяц заточить ножи или бритву на имевшемся небольшом ручном заточном станочке, да и только.

Еще при первом знакомстве, когда они только устраивались в новом жилище, Алексей предложил Никанору Акимовичу услуги по мелкому ремонту, если таковой понадобится. Ремонтировать тогда ему было нечего, а вот от возможности воспользоваться точильным станком околоточный не отказался. Не отказывал он себе порой и в беседе с умными и начитанными «господами инженерами» о принципах развития техники. Потому неизвестными все трое товарищей для него не являлись.

Узнав же о причине визита, Никанор Акимович высказал непременное желание, сперва, увидеть своими собственными глазами аэроплан, прежде чем давать ход оформлению требуемой справки. Все же дела связанные с воздухоплаванием и авиацией курировало Министерство Внутренних Дел, во избежание возможностей осуществления террористических актов против царствующей особы с применением воздушных аппаратов. И данные опасения были весьма не лишними, поскольку таковые планы имелись. Правда, сбыться им так и не было суждено, по причине не столько технической невозможности, сколько в разворовывании выделяемых на сей проект средств. Все же даже ратующим за народное счастье революционерам не была чужда синекура, требующая немалых средств. А деньги, как известно, никогда на деревьях не росли. Вот и пропадали бесследно десятки тысяч рублей выделяемые на борьбу с русским царизмом.

Естественно, продемонстрировать полностью собранный аэроплан ему не смогли. На полу и верстаках пока покоились лишь отдельные элементы будущего самолета. Но даже этого хватило для целого потока слов восторга и требования своего безоговорочного участия при первом пробном полете, естественно, в качестве зрителя. С банком же все прошло еще проще – заплатили сорок пять рублей и за пол часа получили три справки.

В связи с ожидающейся поездкой в Европу, Алексей вновь посетил юридическую контору Федюнина и составил соглашение на оформление привилегий, выдав в качестве аванса тысячу рублей. Первым делом друзья решили запатентовать конструкцию звездообразного авиационного двигателя, авиационного крыла с плоско-выпуклым профилем, авиационных закрылков, приборов управления, составы авиационных лаков и масел, которые так удачно были нанесены на поверхность банок, гидравлического и газового амортизаторов, как двухкорпусного так и однокорпусного, автомобильной покрышки с радиальным кордом из стальной проволоки, канистры для бензина и зажигалки Zippo.

Закончив с бумажной волокитой и дав бюрократической машине время на оформление требуемых документов, друзья практически безвылазно просидели вплоть до начала весны в своем импровизированном ангаре, по несколько раз переделывая планер, да лишь изредка выбираясь прикупить продукты или привезти заказанные на стороне материалы и комплектующие вроде шпона и перкали на обшивку, клея, топливного бака с трубками топливопровода, расчалок местного производства, которые, по сути, являлись скрученными в один трос рояльные струны и еще множество прочих мелочей, что оказались необходимы для постройки самолета. А вот посвященные в их творческий процесс люди захаживали часто, и с восхищением наблюдали за тем, как из недели в неделю посреди сарая рождалась крылатая машина. Окончательно же скелет планера оказался сформирован лишь в конце февраля, когда из Франции прибыли заказанные двигатели, и удалось рассчитать развесовку самолета. Тогда же собранный, как единое целое, но все еще без обшивки, он впервые покинул стены старенького сарая, дабы предстать лучам весеннего солнца да паре любопытствующих глаз соседского кота. В следующий раз самолету довелось покинуть место своего рождения лишь весной 1909 года, обзаведясь обшивкой и пропеллером, с которым тоже вылезла весьма неприятная проблема. Его не было! Точнее, единственный экземпляр выполненного из древесины пропеллера для У-2 также как и многое другое проходил по разряду стратегического материала и потому не подлежал применению, а исключительно копированию.

Правда, справедливости ради стоило сказать, что первый опыт применения винта местной выделки едва не закончилось трагедией. Выполненный мастером краснодеревщиком со скурпулезной точностью из сосны, он разлетелся в щепки уже во время второго испытания двигателя, что проводился в мастерской отдела тепловых двигателей Сормовского судостроительного завода, куда друзей привели поиски человека способного оказать им помощь в испытании и доработке приобретенного мотора.

Да, как оказалось, далеко не все шло столь гладко, как того хотелось бы. К величайшему сожалению друзей, огненное сердце их гипотетически летающего первенца, было трехцилиндровым со всеми вытекающими из этого проблемами. Ведь в отличие от двух-, четырех-, пяти-, шести-и более цилиндровых, двигатели, имеющие ровно три цилиндра, практически не подлежали балансировке относительно простыми и потому недорогими способами, вроде внедрения в конструкцию маховиков, и при работе принимались трястись, будто припадочные, расшатывая не только собственную конструкцию, но и моторную раму. Особенно сильно это проявлялось, когда двигатель заставляли работать на высоких оборотах. Именно поэтому даже в их родное время трехцилиндровые двигателя являлись редчайшим исключением из правил, так как опытно-конструкторские работы по их вылизыванию редко когда окупались последующей экономией при серийном производстве и эксплуатации. Но не имевшие ранее дел с подобными силовыми агрегатами друзья смогли понять, как все запущено, лишь потратив кучу времени и нервов на выяснение причин появления неприятной тряски испытываемого агрегата. Да к тому же размер ребер охлаждающей рубашки цилиндров оказался совершенно недостаточным для отвода образуемого при работе тепла, отчего мотор весьма быстро перегревался и его приходилось выключать во избежание потери столь дорогостоящего устройства. И это в условиях зимы! Конечно, при условии осуществления полета, двигатель был обязан куда более эффективно охлаждаться набегающим потоком воздуха, но одного взгляда на цилиндры М-11 было достаточно для понимания острой необходимости замены хотя бы данной детали двигателя во избежание вполне возможных будущих проблем. Тогда они еще не подозревали, насколько сильно им повезло получить в свои руки весьма добротно изготовленный агрегат, поскольку многие подобные двигатели первых серий обладали весьма скверным характером и зачастую вообще отказывались заводиться без многочасовых танцев с бубнами вокруг них летчиков и механиков.

Но, к своему величайшему счастью, им удалось заинтересовать имеющимся на руках двигателем Густава Васильевича являвшегося лучшим специалистом по тепловым двигателям во всем Нижнем Новгороде и одним из ведущих во всей России. И тот, с присущим ему энтузиазмом инженера-двигателиста, не только полностью разобрался в особенностях функционирования мотора Анзани, но и указал на те возможные будущие проблемы, что обязан был подкинуть данный агрегат своим владельцам. Однако, полностью удовлетворив свое любопытство, он не выгнал пришедших к нему за советом и помощью людей, а, наоборот, предоставил возможность использования мастерских находящихся под его управлением, стребовав в качестве ответной услуги приглашение на первый полет создаваемого его новыми знакомыми аэроплана.

Вот только прежде чем вновь уместиться на носу аэроплана, двигатель оказался приспособлен на собранные совместными усилиями аэросани, которые идеально позволяли проверить, как режимы работы двигателя работающего с нагрузкой, так и характеристики винтов местной выделки. Именно тогда они узнали, что делать винты из сосны не стоит. Каким чудом в тот раз никого не поранило щепой летящей с огромной скоростью, так и осталось тайной судьбы, но полученный негативный опыт позволил в конечном итоге подобрать куда более подходящий вариант и следующий винт оказался изготовлен из бука.

А что касается аэросаней, то они весьма споро превратились в любимое развлечение немногочисленных знакомых начинающих авиастроителей. Зима как раз выдалась снежной, так что передвигаться вне города даже по проложенным дорогам можно было исключительно на гужевом транспорте, да к тому же с черепашьей скоростью. Каковым же удивлением было для немногочисленных разъезжающих по своим делам жителей и гостей Нижнего Новгорода, покидавших пределы города, появление посреди заснеженных полей ревущих самобеглых саней, что играючи проносились мимо на немыслимой скорости и в мгновение ока скрывались за поднимаемой следом снежной пеленой. И пусть эти аэросани были далеко не первыми построенными в России, но, как и аэропланы, для многих они являлись невиданным зрелищем, становясь впоследствии темой интересных разговоров долгими темными вечерами.

В остальном же достройка самолета прошла даже как-то скучно и буднично, без каких-либо приключений и в абсолютной неизвестности для большого мира. В течение зимы с 1908 на 1909 год будущий покоритель воздушного океана оказался вылизан в плане работы всех подвижных узлов и механизмов, а также обзавелся обшивкой, включая алюминиевый капот, который пришлось выбивать деревянной киянкой вручную на глазок, так что, будучи установленным на машину, смотрелся он не сильно презентабельно, что, впрочем, не мешало ему выполнять свою основную функцию.

Тем не менее, не смотря на все встреченные на пути создания самолета проблемы, утром 11-го апреля 1909 года, когда земля достаточно просохла после схода снега, на заранее подготовленном поле раскинувшемся в версте от Новгорода, где в течение трех дней утрамбовывали землю в целях создания относительно твердого и по возможности ровного покрытия для импровизированной взлетно-посадочной полосы, собралась довольно многочисленная компания в два десятка человек из состава тех, кто знал, а то и принимал посильное участие в постройке первого русского аэроплана. Господин Тринклер, ставший для друзей не просто палочкой-выручалочкой, но и деловым партнером мгновенно заинтересовавшимся предоставленными на его суждение станками с приводом от электрического двигателя. Этот человек по достоинству смог оценить выгоды станка способного работать с постоянными скоростями, без рывков, чем не могли похвастаться таковые работающие от ременной передачи, что использовались повсеместно даже на работах требующих особой точности. Потому брак и являлся чем-то привычным для львиной доли фабрикантов. Да к тому же, к его чести, не стал задавать новым знакомым неудобных вопросов, которые появились сразу же, стоило ему ознакомиться с конструкцией и что немаловажно состоянием оборудования. Продолжали список гостей весь состав сотрудников «Федюнин и сыновья» во главе с патриархом рода с супругой, пятеро чинов полицейского управления под предводительством помощника полицмейстера, появившихся «исключительно для присмотра за соблюдением порядка», а также неожиданно нагрянувший бывший новгородский градоначальник собственной персоной, только-только оставивший свой пост по состоянию здоровья. Отдельной кучкой жались возницы, нанятые для перевозки аэроплана и извозчики, взирающие на собравшееся общество с нескрываемым любопытством.

Особое внимание всех собравшихся привлекал не только аэроплан, но и Егор, надевший по случаю первого вылета летную форму времен Второй Мировой Войны лишенную знаков отличия. Наконец, после третьей проверки самолета, все трое «авиастроителей» перекрестились и разошлись по местам – Егор полез в кабину, Алексей занял место у пропеллера, а Михаил, как самый массивный и сильный, вцепился в хвост самолета, по причине отсутствия в его конструкции системы тормозов.

– Выключено? – проорал от носа самолета Алексей.

– Выключено! – тут же подтвердил Егор и продемонстрировал руки, как того требовало руководство по запуску самолетов оснащенных двигателем М-11. По причине отсутствия иных инструкций, систему запуска двигателя Анзани они полностью скопировали с таковой для имевшегося двигателя, с которым они уже практически сроднились за время работы над постройкой У2, – Провернуть винт к заливке!

– Есть провернуть винт к заливке! – стоило Алексею начать вращать винт, как Егор принялся подкачивать небольшим ручным насосом топливо в двигатель.

– К запуску!

– Есть к запуску! – поставив винт на компрессию и проверив, что ему будет удобно отпрыгивать в сторону, Алексей прокричал, – Контакт!

– От винта!

– Есть от винта! – тут же среагировал Алексей и мгновенно отскочил в сторону, одновременно дергая винт рукой. С первого раза двигатель не схватил, и процедуру пришлось повторять еще пару раз, пока над полем не разнеслась серия хлопков, закончившаяся ревом и стрекотом. Надо было видеть вытянувшиеся и побледневшие лица присутствующих, когда они осознали, насколько опасным оказался даже способ запуска двигателя аэроплана. Ведь попади Алексей под принявшийся молотить воздух винт и все могло закончиться трагедией, толком не начавшись. Что уж тогда можно было говорить о самих полетах!

Тем временем Алексей, убедившись, что двигатель работает без посторонних звуков, метнулся к Михаилу и вцепился в хвост с другой стороны. Наконец, спустя пару минут работы на холостых оборотах Егор дал отмашку и отпущенный на волю самолет, потихоньку набирая скорость, побежал по полю, то и дело подскакивая на кочках, поскольку срыть и выровнять абсолютно все попросту не сподобились.

Все, затаив дыхание, с завороженными взглядами провожали его и дружно выдохнули, когда разносившийся по полю рев двигателя резко стих и аэроплан принялся сбрасывать скорость. Пробежав метров двести, он развернулся на сто восемьдесят градусов, и вновь взвыв двигателем, неспешно покатил обратно к зрителям. Стоило самолету доехать до места старта и вновь развернуться, как к нему подскочили Алексей с Михаилом.

– Ну как? – Михаил похлопал ладонью по фанерной обшивке кабины пилота.

– Бегает нормально. Держите хвост, сейчас попробую сделать подлет. – перекрикивая стрекот двигателя, ответил Егор, после чего сосредоточил все внимание на собственных ощущениях. Пусть он уже не одну сотню раз сидел в этом самолете, хоть немного прочувствовать характер машины удалось только сейчас. Но полностью раскрыть все ее достоинства и недостатки можно было лишь спустя сотни часов полетов, времени на которые у них, к сожалению, не имелось.

Вновь уцепившись в хвост, они дождались, пока создаваемая двигателем тяга не потянет их вместе с остальной конструкцией вперед, и вновь бросив упираться, отпрыгнули в стороны. На сей раз, пробежав метров сто, самолет оторвал от земли хвост, и вскоре приподнявшись над землей на пару метров, пролетел еще полторы сотни после чего плавно коснулся колесами земной тверди и опустив хвост вновь принялся переваливать на неровностях поверхности.

– Примите мои искренние восхищения и поздравления, господа! – к неотрывно следившим за полетом Михаилу и Алексею подошел Александр Михайлович, не побоявшись извазюкать в жирной земле свои начищенные до зеркального блеска туфли. – Насколько мне известно, даже в столице подобное зрелище еще не имело место быть! Так что именно вы стали первыми авиаторами поднявшими аэроплан в воздух в России!

– Благодарим, Александр Михайлович. Но вы ошибаетесь. – поспешил поправить бывшего градоначальника Алексей. – Как такового полета пока еще не случилось. То, что мы все наблюдали, являлось проверочным подлетом, при котором наш друг проверил поведение всей конструкции в воздухе. Сейчас он к нам вернется и если у него не появится особых претензий к поведению аэроплана в воздухе, он совершит уже настоящий и продолжительный полет.

– Вот как? Что же, подождем. А пока ваш друг не прибыл, не могли бы вы пояснить свои действия вокруг аэроплана?

– С превеликим удовольствием. – слегка склонил голову в обозначении поклона Алексей. – Как вы сами могли видеть, для запуска двигателя мне пришлось проворачивать пропеллер. Для аэроплана это то же самое, что крутить ручку стартера на автомобиле. Необходимо дать двигателю внешнее усилие, чтобы он схватил и начал работать. Сие усилие возможно дать многими способами, но в целях упрощения конструкции мы пока вынуждены прокручивать пропеллер вручную. Да и обеспечить цилиндрам двигателя некоторую смазку еще до начала его работы лично нам видится не лишним в целях сохранения ресурса двигателя, что оставляет желать лучшего. После же мы с Михаилом удерживали аэроплан за хвост, дабы позволить двигателю выйти на возможно большую мощность. Это позволяет уменьшить длину пробега аэроплана по полю. Опять же, в целях упрощения конструкции, шасси данного аэроплана не снабжены тормозами, но со временем данный недостаток, впрочем, как и многие другие, пока не выявленные, будут устранены в последующих, несомненно, более совершенных конструкциях.

– Благодарю за столь подробные и понятные объяснения. Но меня удивляет тот факт, что вы не пригласили представителей прессы или хотя бы фотографа, дабы запечатлеть столь знаменательный момент!

– По ряду причин в данный момент мы не стремимся к славе.

– И будет ли мне дозволено узнать каковы они? – слегка напрягся Меморский, вспомнив, что активное революционное брожение в его городе прекратилось не более как полтора года назад, а отдельные случаи массовой агитации до сих пор имели место быть на заводах и фабриках.

– Как вам может быть известно, мы подали прошение в вашу канцелярию на оформление загранпаспортов. Дело в том, что сейчас в Англии и Франции учреждено сразу несколько призов за достижения в деле развития аэронавтики. И помимо всемирной известности, те, кто сможет выполнить выставленные условия, получат солидные денежные вознаграждения. А деньги, как бы грустно это ни звучало, правят миром. Чтобы продолжать развитие авиации и двигателестроения в России, нам необходимы средства, заработать которые мы не имеем возможности. И вот тут призовые средства придутся очень кстати, позволив нам не только доработать конструкцию аэроплана, но и построить небольшой завод по выделке подобных аппаратов и авиационных двигателей нашей конструкции.

– Весьма похвальное желание, господа. – довольно кивнул Меморский, по-новому взглянув на стоящих перед ним явно переваливших за четвертый десяток лет мужчин. – И где же вы планируете организовать производство?

– Пока еще и сами не знаем, Александр Михайлович. – развел руками Алексей. – Конечно, хотелось бы устроить завод здесь, в Нижнем Новгороде. Можно сказать, в родных местах. Все же наш город обладает, как всеми потребными нам производствами, так и человеческими ресурсами для организации нового предприятия. Но все будет решать спрос на подобную продукцию. К нашему величайшему сожалению, в настоящий момент наша машина является единственным летающим аэропланом находящимся на территории России, тогда как в той же Франции таковых насчитываются десятки, что наглядно свидетельствует о наличии возможного рынка сбыта. И если подобная тенденция с годами сохранится, нам придется искать место намного ближе к западным границам империи, чтобы не уступать в возможностях европейским производителям.

– Что же, господа, как только вернетесь из Европы с победой, непременно жду вас в гости. Хоть я и оставил службу уже как месяц, хороших знакомых, что в Городской думе, что среди производственников и купцов у меня немалое количество. Постараюсь помочь в вашем благом начинании, направленном на развитие нашей родины. – солидно кивнул Меморский.

– Благодарим, Александр Михайлович. – пожал протянутую для рукопожатия руку Алексей.

– Ваш друг уже почти добрался до нас, – кинув взгляд на подкатывающееся чудо техники, протянул он руку второму из создателей крылатой машины, – посему более не смею вам мешать готовить аэроплан к полету, господа. – пожав руку и Михаилу, он удалился обратно к прочим зрителям активно делящимся друг с другом полученными впечатлениями.

Дождавшись, когда Егор доедет и развернет самолет, оба вновь проверили все ли в порядке и уже привычно вцепились в хвост. Громовое «Ура» пронеслось над полем, как только аэроплан, с третьей попытки, играючи взмыл в небо и поднявшись на полсотни метров, принялся нарезать круги над импровизированной ВПП. В воздух тут же полетели шапки и самые искренние поздравления. Даже мадам Федюнина приподнялась с сидушки коляски и, поддавшись всеобщему настроению, подкинула свою белоснежную широкополую шляпку в воздух.

Все те десять минут, что продолжался полет, на земле не утихало ликование – каждый посчитал своим долгом пожать руку и выказать свое восхищение оставшимся на земле Михаилу с Алексеем. А уж когда приземлившийся аэроплан замер и из него выбрался Егор, в воздух полетел уже сам пилот. Поначалу его подхватили на руки друзья и под троекратное «Ура» несколько раз подбросили в воздух. Но вскоре виновник торжества наряду со своими друзьями оказался в руках прочих присутствовавших при знаменательном событии, что принялись качать пионеров авиации теперь уже всех вместе. Исключение в силу возраста и занимаемого положения составили только чета Федюниных и Александра Михайловича. К своему плохо скрываемому огорчению они не могли позволить себе принять столь же активное участие в чествовании героев дня, ограничившись лишь приветственными возгласами, да пожеланиями не останавливаться на достигнутом.

– А ну, дружище, скидывай реглан и шлем. Сам полетал, дай и другим попробовать! – стоило царившему на поле триумфу слегка утихнуть, как Михаил потребовал предоставить ему право следующего вылета.

Не переставая зубоскалить, Егор передал вещи другу и снабдив напоследок несколькими советами по управлению самолетом, следом за Алексеем вцепился в хвост. Потом настал черед Алексея, а вот напросившегося следом среднего сына поверенного пришлось развернуть. Юноша с пламенным взглядом решил, что раз уж у всех троих господ инженеров получилось с первого раза поднять аэроплан в воздух, то и у него может получиться.

– Молодой человек, о чем вы говорите! – смотря на него неодобрительно, качал головой Алексей. – Какие полеты!? Вы же его впервые увидели, а о теории полетов вообще не имеете никакого представления! Вы что же, полагаете, что мы все трое так легко просто сели и полетели!? Спешу вас огорчить, но каждый из нас потратил немало времени обучаясь укрощать этих небесных скакунов хотя бы в теории! А также разбираясь в конструкциях созданных ранее аэропланов и действующих на них сил природы! К тому же, смею заверить, что ранее каждый из нас уже имел опыт подъема в воздух. Пусть и на иных аппаратах. Потому мы хотя бы в малой степени оказались готовы к тем ощущениям, что дает полет как таковой.

– И сколько, по вашему мнению, следует учиться, прежде чем станет возможным подняться в небо!? – не смотря на краткую лекцию, задор в глазах Константина даже и не думал пропадать.

– По моему мнению, не менее полугода теоретических занятий и примерно столько же на полеты с инструктором. Только после этого видится возможным выпускать новичка в самостоятельный полет. Возможно, во Франции сейчас и учат намного быстрее. Но сколько таких торопыг разбивают свои аэропланы и бьются насмерть сами!? Так что, повторюсь, по моему мнению, обучать искусству пилотирования требуется не менее года. Минимум! – выделил последнее слово интонацией Алексей.

– А вы сможете обучить меня? – витая мыслями в облаках, поинтересовался молодой поверенный, только сегодня осознавший, в чем он видит смысл своей жизни.

– Если нам улыбнется удача и мы сможем организовать производство аэропланов в России, то мы, несомненно, откроем авиационную школу и будем обучать искусству полета всех своих клиентов. – уклончиво ответил Алексей, дабы не испортить хорошие деловые отношения сложившиеся с юридической конторой. Ведь Михаил Викентьевич вряд ли мог разделять стремление своего сына, непременно покорить воздушную стихию.

– А когда вы планируете… – закончить свой вопрос молодой Федюнин не успел.

– Константин! Не приставай к людям! Ты же культурный человек! – как и любая мать, Наталья Аркадиевна мгновенно пресекла возможность вовлечения своего чада в опасное мероприятие.

– Матушка. – почтительно склонив голову, молодой человек отошел в сторону, не смея перечить родительнице.

– Господа, лучше скажите, как вы назвали свой невероятный аппарат? – дабы сгладить возникший неловкий момент, поинтересовалась мадам Федюнина.

– В чертежах мы указывали аббревиатуру У-1. Что означает Учебный – первая модель. Аэроплан, создавая который, мы учились конструировать подобные машины. А меж собой мы именовали его «Утенок».

– Утенок? Какая прелесть! – позволила себе мило улыбнуться дама. – А можно ли узнать причину появления столь потешного наименования?

– Я полагаю, что когда ваши дети были маленькими, вы читали им на ночь сказки. И, быть может, среди них было произведение Ганса Христиана Андерсона «Гадкий утенок»…

– Конечно, господа. Что-то такое я припоминаю. Малыш, которого все в округе считали слишком гадким для утенка, со временем вырос в прекрасного белоснежного лебедя.

– Именно! – улыбнулся Алексей. – И мы, в свою очередь, сделаем все возможное, чтобы наш первый и чего уж греха таить, неказистый «Утенок» со временем превратился в прекрасного лебедя, рожденного для покорения неба.