Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Оделся, высунул голову за дверь, никого. Тихо в тереме. За спиной зашуршала одеждами супруга, затихла, скрипнули половицы. Прижалась грудью к спине, обняла руками крепко:

– А с этим разговором в Кроме точно что-то неладно. Другое тут что-то. Вот только что?

– Сам голову сломал. Чую подвох, а какой? Ладно, пошли, умоемся. Скоро друзья должны подойти.

– А никто и не придёт, пока мы из дома не покажемся. Ты что, не понимаешь, что ли?

И засмеялась тихонечко. И я улыбнулся. В ответ. Потому что хорошо мне и радостно. Жена любимая рядом. А Трувор с Горивоем… Да идут они лесом. Не до них мне сейчас…

Глава 14

И уже поздно вечером, да какое там вечером, а, скорее всего, ночью, я вспомнил тот давний разговор с Будимиром. Ведь и он тогда также говорил мне о какой-то развилке. Все вокруг что-то знают, один я словно слепой телёнок по углам тычусь и выхода не вижу. И глухой к тому же, потому что ничего и не слышу. Из того, что мне говорят. Ведь наверняка умные люди давно бы уже правильные выводы сделали из всего произошедшего.

Кто сказал, что утро добрым не бывает? Так вот, он был полностью прав!

Тяжко было, очень тяжко – я проснулся с больной головой, потому как ночью практически не спал. Стоило только забыться на мгновение и начать проваливаться в благословенную дрёму, как на меня надвигался Трувор и снова задавал свои дурацкие вопросы. И Горивой ему из-за спины гаденько так подхихикивал. А сверху из чёрных густых туч свешивалась голова Перуна и подзатыльники мне отвешивала, ухмыляясь при этом зловредно и ехидно. К чему бы такие сны? Да ещё когда эти три кадра вместе собрались и все трое по мою душу, да не с добрыми намерениями?

Наверное, поэтому у меня так голова и болит, даже от подушки отрываться не хочется. И не спится, и встать невозможно, духу не хватает. А нужно. Дел сегодня немеряно.

Сел кое-как, подышал, ощущая, как плещутся в голове ночные кошмары, на мозги давят, из ушей выпрыгивают. Утвердился в вертикали, вслушался в окружающую тишину. Никого, пусто в доме. И жены нет. Получается, всё-таки я под утро заснул?

Оделся. В штанину долго не мог попасть, ступнёй зацепился, весь кабинет пропрыгал на одной ноге. В конце концов о стену опёрся, справился. Распахнул дверь, со злости на самого себя двинул створкой о стену, сам же и сморщился болезненно от грохота. Голова-то болит. При каждом моём прыжке словно маленький вулкан в мозгу взрывался.

На столе завтрак и записка. Мол, не скучай, раньше ужина и не жди. Понятно, что ничего не понятно. Вчера разговора никакого не было, что она утром куда-то собиралась. А какой разговор был? Да я всё о своих переживаниях больше говорил. Вспомнил, и стыдно мне стало за такое своё эгоистичное поведение. Что-то я расклеился. От одной мелкой неприятности. Почему бы?

Да потому что привык к тому, что всегда был во всём прав, все вокруг в рот мне заглядывали, каждое буквально слово ловили, советы умные выпрашивали и расхваливали. А тут такая осечка! Облом случился прогрессору!

Считал себя самым умным? А они прожили без моих советов добрый десяток лет и не пропали, даже ещё лучше жить стали. Это мне одному что-то из местного сегодняшнего уклада не нравится, а людей вокруг всё устраивает, народ всем доволен. Так что зря я себя самым умным считаю. И тут же себя и успокоил. Это я уже передёргиваю, никогда так не считал и не буду считать. Наверняка кто-то и умнее найдётся. Всегда. Хмыкнул на такие свои мысли, немного постыдился самовосхвалению, одёрнул сам себя и удивился. После всплеска этакого букета разнообразных эмоций даже голову слегка отпустило. Это что получается, чем больше сам себя ругаю, тем голова меньше болит? Ха-ха, два раза.

Посмотрел на приготовленный завтрак, приподнял полотенчико, расшитое по краю узором. И аккуратно уложил его на место. Не хочется. Нет аппетита и настроения. Водички зачерпнул из бадейки резным деревянным ковшиком, отхлебнул пару прохладных глоточков – ещё лучше стало, отпустило голову-то, ушла боль, пропала, словно её и не было. Хорошо!

Вышел на улицу. Небо над головой голубое-голубое. В вышине птички летают, солнышко греет. Красота-то какая! Спустился с крылечка и боком, боком вдоль стеночки, чтобы никто не увидел, шмыгнул за угол. И оттуда побыстрее к южным воротам, на волю, на свободу, подальше от колокольного перезвона кузни, от повизгивания пил на лесопилке. Хорошо-то хорошо, но таким тихим утром как-то очень уж уши режет производственными шумами. А в доме я их не слышал. Вроде бы как. Или уж очень крепко спал. А уверял себя, что проворочался всю ночь. Оказывается, нет.

На приветствие воротной стражи пришлось поздороваться в ответ, и дальше, дальше размеренным быстрым шагом через зелёное колосящееся поле, мимо раскинувшихся по сторонам дороги огородов, кивая головой многочисленным встречным особам женского полу. На грядках они возятся, что-то там делают. Вот и возились бы себе на здоровье, а не по сторонам смотрели, любопытные такие. Накаркал! Высмотрели! Ну никуда мне не скрыться!

– Далеко собрался, боярин?

Милена навстречу-наперерез вышагивает, так и плывёт над дорогой. И вопросы странные мне задаёт. Кто в доме хозяин-то?

– А ты с какой целью интересуешься? А?

Смутилась. То-то же. Интересно, что ответит?

– Да просто так спрашиваю. Чтобы знать. Мало ли кто спросит.

– А кто об этом спросить может?

– Боярыня…

И осеклась. Осознала, какую глупость ляпнула, куда влезла. То-то же, нечего язык распускать. Ишь, любопытная, привыкли тут с мужем за время моего отсутствия старшими в крепости быть. Всё и обо всех им знать нужно.

Улыбнулся, махнул рукой на прощание смутившейся женщине и потопал себе дальше. Милене простительно, всё-таки мы с её мужем вместе начинали, столько всего прошли, почти сроднились. Да и толковая она баба, с головой дружит, вон, сразу сообразила, что не по чину спрашивает. Дорога грунтовая под ноги ложится, две накатанные тележными колёсами до каменной твёрдости колеи с подсохшей смятой травой вперёд за собой манят. Идти по ним одно удовольствие. Запах вокруг стоит одуряющий – разноцветья, мёда и скошенной подсыхающей травы. Птички поют над головой, жуки и пчёлы летают, жужжат, гудят, бабочки разноцветные с места на место порхают. Красота! Дышать – не надышаться! Если бы не долетающий временами откуда-то лёгкий запах коровьего навоза, было бы совсем хорошо. А-а, понятно откуда. Вон стадо вдалеке пасётся, большое, коровы хвостами от слепней отмахиваются, головами мотают. Тяжко им, бедолагам. Вспомнил, как когда-то давным-давно начинали наше хозяйство с одной-единственной коровы с телёнком, и хмыкнул. Да, гораздо лучше жить люди стали. А ведь когда-то всё молоко только детям отдавали, да и то не каждый день. Сметанку только с торга привозили. Было времечко.

Свернул к знакомому омуту, осмотрелся на берегу – никого. А с другой стороны, кого мне стесняться? Боярин я или где?

Разделся, тихонько сошёл в воду, прощупывая перед собой дно. Мало ли коряга какая там лежит? Сколько лет я на этом месте не появлялся. Водичка вроде бы и не такая тёплая, как сразу показалось – из-за быстрого течения прохладная, живот так сразу к позвоночнику прилип, втянулся. Впрочем, уже после нескольких шагов вглубь такой холодной и не кажется. Просто хорошо и свежо.

Окунулся с головой, приседая. Вынырнул, отфыркиваясь и мотая головой, сбрасывая влагу с глаз. Сделал несколько длинных гребков, перевернулся на спину, раскинул руки, расслабился и медленно поплыл вниз по течению, не шевелясь и не двигаясь. Недолго, скоро ноги опустились в глубину и упёрлись в дно. Перекатик начался. Омут маленький, так только разок окунуться да несколько метров проплыть можно, и всё. Но и то славно.

На берег вернулся совсем другим человеком. И лёгкая бодрость в мышцах появилась, и уже не так жарко. Вот только есть захотелось. Вспомнился оставленный на столе завтрак, в животе забурчало, желудок скорчился в голодном спазме. Ничего, сейчас до Яромира дойду, там что-нибудь выпрошу перекусить.

Постоял на солнышке, немного обсох, отмахиваясь руками от налетевших слепней. Откуда взялись, кровопийцы? Натянул быстренько одёжку, вышел на дорогу. Мысли вернулись к разговору в Кроме. Почему Трувор так себя давеча повёл? Странно очень, совсем на него непохоже. Не в одном беспокойстве за жену и сына тут дело, что-то ещё такое есть, важное, мне сейчас непонятное. Точно есть. Что-то я упустил, не увидел, не понял, не знаю чего-то. Чего?

Я даже остановился от пришедшей в голову мысли. Медленно отступил в тенёк под раскидистые осинки, задумался. А что? Вполне себе может быть… Только если всё на самом деле так, как я только что подумал. А если нет? Если я ошибаюсь? И что? Что я тогда теряю? Хуже, чем есть, уже не будет. Но точно проверить свои предположения, свою эту догадку наверняка можно будет в ближайшие несколько дней. Разойдётся слух по городу, и появится результат. А если не разойдётся? И тут же сам себя и успокоил. Куда он денется, разойдётся! Если я всё правильно сообразил. Обязательно помогут ему разойтись. Вот и посмотрим, прав ли я…

Потопал дальше. Немного идти осталось. Ещё пара поворотов, очередное поле, и будет то самое место, куда я сейчас направляюсь. Храм Яромира. Надо мне с ним переговорить, край как нужно, с ним и, самое главное, с верховным волхвом. После вчерашней-то неожиданности, внезапно подкинутой супругой. Неожиданности в виде маленькой такой девочки-хуторянки. И не только переговорить, но и определиться, что нам всем дальше делать и делать ли вообще? Может, её лучше назад отвезти? На тот хутор, откуда её супруга с княгинюшкой выдернули?

Так что пусть мой старый товарищ срочно договаривается о встрече с Будимиром. Нужен совет старого умного волхва, слишком уж новости значимые у меня появились.

Тихо на церковном подворье, нет с утра никого. Кроме голубей. Эти везде пролезут. И, судя по солнцу, это только для меня из-за поздней побудки такое же позднее утро, для всех остальных утро давно прошло, тут скорее дело к полудню идёт. А если точнее, то к обеду, уточнил обиженным бурчанием мой пустой желудок. Хлопнул ладонью по животу: «А дома нужно было есть, нечего было морду от стола воротить». Тишина в ответ.

Потянул на себя тяжёлую дубовую дверь, шагнул в тёмный прохладный сумрак притвора, притормозил – после яркого солнечного дня внутри ничего не вижу, темно. Пусть глаза хоть немного к полумраку привыкнут. Маленькие оконца высоко вверху, льётся из них солнечный свет, но до низа почти не доходит, рассеивается в просторном помещении, растворяется. Даже распахнутая передо мной дверь ничем не помогает. Всё, пообвык, привыкли глаза, можно пройти дальше и осмотреться, не рискуя на что-нибудь налететь. Потянул носом знакомые запахи – воском пахнет и ладаном. Да-а, молодцы волхвы, не стоят на месте, приспособились, подстроились к новым реалиям.

Вторая дверь открыта, но внутри пусто, вообще никого нет. Дома, наверное, волхв сидит. Время-то к обеду подходит, и желудок мне об этом снова укоризненно напоминает.

Домик Яромира первый от крыльца, построен прямо напротив храма. Помнится, раньше здесь круговая бревенчатая ограда стояла на всякий случай – от врагов обороняться. А теперь от неё ничего не осталось, но зато домиков взамен стало гораздо больше, получилось в результате немаленькое такое поселение неподалёку от города. Вот ещё одно доказательство увеличившегося благополучия жителей. Жить стали лучше, спокойнее и сытнее.

Дверь дома распахнулась при моём приближении, через порог на низенькое крылечко переступил волхв, шагнул навстречу, распахнул объятья:

– А я гляжу, ты или не ты? Давно не виделись. Проходи, гостем будешь. Как раз к обеду поспел.

– Только вчера из похода вернулся. И сразу к тебе.

– И сразу ко мне? – волхв хмыкнул, отстранился на шаг и прищурился хитро. – Что такого должно было случиться по возвращении, чтобы тебе сразу старый волхв понадобился?

– Ты не прибедняйся. Старый он. Вот кто старый, так это я. А ты по сравнению со мной ещё даже не родился.

– Ах да! Я и запамятовал совсем, с кем разговор веду, – ухмыльнулся в густые усы. – Ты уж прости меня, по молодости это, по неопытности.

Яромир ёрничал, хихикал довольно, радовался встрече. Густая русая борода с проседью смешно задиралась к небу, а мне в этот момент припомнилась та давняя осада города. Утренний густой туман над рекой, настороженные воины на стенах Крома, тревога и ожидание смерти, и где-то там, в этом густом непроглядном тумане, вражеское войско на чёрных просмоленных драккарах, подбирающееся к крепости. И песня-наговор, с помощью которой вдвоём с Заревитом волхвы разогнали тот утренний колдовской туман. Было времечко…

Впрочем, смешки быстро оборвались, и волхв отступил в сторону, плавным движением руки приглашая меня пройти внутрь дома.

Хорошо у Яромира, спокойно и тихо. Пахнет травами, пол деревянный выскоблен до белизны. Смутился, вернулся к порогу, скинул сапоги, поискал тапочки, с моей лёгкой руки когда-то давным-давно прочно вошедшие в обиход почти в каждом нашем доме, поймал боковым зрением мелькнувшую одобрительную улыбку волхва, смутился ещё сильнее. Что-то я расслабился сегодня.

– Присаживайся на лавку. Чем тебя угостить? Квас или взвар?

– Лучше квас.

– Да, по такой жаре, конечно, лучше. Да и с ледника он у меня. Испробуй.

Подхватил протянутую мне тяжёлую глиняную кружку, потянул носом терпкий кислый аромат напитка. Выдохнул с наслаждением, сделал первый маленький глоток, покатал его во рту. Язык словно малюсенькие остренькие иголочки закололи. Проглотил, подождал миг, прислушался к ощущениям и буквально почувствовал, как холодный глоток катится вниз по пищеводу, шипит и всасывается в стенки, падает в желудок, расправляет слипшиеся кишки и успокаивается, отдавая организму сбережённую прохладу напитка. Перевёл дыхание, кивнул одобрительно и припал к бокалу. Оторвался, когда дно показалось. Поставил кружку на стол, прислушался к ощущениям. В голове словно вулкан взорвался, в носу защипало, по коже мурашки забегали, даже прохладно стало, замёрз.

– Вкусно. Благодарю за угощение.

– После благодарить будешь.

И волхв поставил на стол большой горшок с чем-то одуряюще пахнущим. Приподнял крышку, взвился к потолку лёгкий парок, мясные запахи ударили в нос. Я сглотнул непроизвольно выступившую слюну, заёрзал от нетерпения. Принял полную миску, вытащил ложку, зачерпнул, подул, остужая распаренный кулеш.

Заработали ложками, доложили каждый добавки, насытились, запили квасом, отдышались. Яромир убрал посуду, полупустой горшок поставил в печь.

– Теперь рассказывай, с чем пришёл, – волхв вернулся за стол, присел прямо напротив меня.

Рассказал. Всё, с самого начала. И о разговоре с Перуном не забыл поведать. О девочке пока промолчал. Не нужно до поры об этом ни с кем болтать.

– От меня-то ты чего хочешь?

– Да сам не знаю. Совета? Да вроде бы нет. Помощи? Не требуется. Вот рассказал тебе всё, высказался, и на душе сразу легче стало. И в голове порядок образовался, нет уже такого хаоса. Попросить хотел о встрече с Будимиром. Здесь, в твоём храме. В Кром нет никакого желания идти.

– Храм не мой. Храм люди строили. Для себя, для общения с богами. А Будимиру я передам твою просьбу. Сегодня же и схожу в город. Мнится мне, что не в храме будет ваша встреча. Рассказывать ему о нашем с тобой разговоре не стану, лучше ты сам всё поведаешь. А то ещё что не так перескажу. Так что не беспокойся. То лишь твоё дело.

Замолчал, задумался волхв. Потом поднял голову, внимательно взглянул в мои глаза, спросил:

– Что-то ещё тебя гложет. Ничего больше не хочешь рассказать? Нет? Ну нет так нет.

Распрощался с волхвом и потопал назад, прокручивая в памяти нашу встречу. Действительно, поговорил, и легче стало. И обратная дорога показалась короче. Или я просто быстро шёл. Уже не до природных красот было, не до купаний, только снова почему-то есть очень уж захотелось. Это от нервов, точно говорю.

Однако пришлось со вторым обедом задержаться. Сначала Головня перехватил меня сразу после ворот, явно предупреждённый стражей о моём приближении. Потому что очень спешил меня встретить, до сих пор отдышаться не может. Так и не понял, что такого срочного у него было? Разговор ни о чём, пустяки какие-то. Отмахнулся, пригласил его составить мне компанию за столом, получил невнятный, но твёрдый отказ, потопал было далее, но тут же был снова перехвачен, только уже Ивой. А чуть дальше ещё Послед с ноги на ногу переминается. Да что такое происходит-то?

С Ивой проговорили недолго. Пришлось выслушать доклад о состоянии здоровья Даниэлева наследника, прослушать подробный отчёт о ходе лечения. Я уже начал терять терпение, когда травница почуяла приближающуюся катастрофу и быстро свернула разговор. Убежала быстрым шагом, постоянно оглядываясь на меня. Осталось лишь выругаться про себя. Я и сам собирался чуть позже в лечебницу заглянуть, во второй половине дня. Может, присматривать за мной вздумали? Переживают? Тогда, получается, кое-какие слухи начали расходиться?

Плюнул, тоже про себя, и, отбросив все домыслы, решительно зашагал к своему терему. Вот поем и буду голову ломать. А пока нет меня. От шагнувшего наперерез Последа отмахнулся, на ходу пригласив поспешать за мной. Если ему есть что мне сказать.

Стол накрыт, супруга ждёт, одна не садится. Это хорошо. А думал, что раньше ужина не вернётся. Подошёл, обнял, поцеловал в щёчку, быстро ополоснул руки, умостился на стуле. И пропал для всех. Пока не насытился. Яромиров кулеш, конечно, тоже хорош был, но он был. А этот обед есть сейчас.

Прихлёбывая заваренный на травах горячий напиток, откинулся на высокую спинку резного стула. Жена тоже пообедала, сидит спокойно, на меня посматривает. А где девчушка? Куда потерялась?

– Куда девочку дели? Назад отвезли?

– Зачем назад? В школе осталась. Пристроила её в начальный класс, пусть знаний набирается.

– Так вроде бы есть они у неё. Учили родичи, насколько я знаю.

– Ничего, хуже не будет. Лишних знаний не бывает. Потом проверим. Ты где был?

– К Яромиру ходил. Попросил договориться о встрече с Будимиром. Нет у меня никакого желания к нему в Кром ходить. А у тебя какие новости?

– А я вот в Кром пошла! И с княгиней встречалась. В школу вместе с ней и девочкой ходили. И потом ещё поболтали. Нет, о вчерашнем разговора не было. Да и не знает она ни о чём. Так что сам разбирайся, что от тебя князь хотел. И не торопись с выводами. А то знаю я тебя. Вспыхиваешь, спешишь, летишь куда-то, а потом за голову хватаешься, что сгоряча наворотил.

– Да когда такое было-то? Не было со мной такого ни разу!

– Не было? Значит, будет! Не спеши, обдумай всё хорошо. Послед тебя зачем ожидает?

– Ах ты, совсем забыл. Надо было его за стол посадить, наверняка же голодный.

– Сейчас позову, сиди уж.

Усадили воина за стол, поставили ему одну миску с первым, другую со вторым, кружку с напитком, ложка у него своя, отбросив все невнятные возражения. И не дали говорить, пока не поест.

А где все? Снова в доме пусто. Раньше хоть Весею видел, а сейчас вообще ни звука ниоткуда не доносится.

– А что им в доме делать? Обед есть, ужин готов, что просто так в четырёх стенах сидеть? А у каждой дел в своих собственных домах хватает. Или ты по кому-то соскучился? – и подозрительно так на меня глянула.

Отмахнулся на этакие беспочвенные предположения, отставил в сторону опустевшую кружку, посмотрел вопросительно на Последа.

Тот заторопился, быстро дохлебал щи, взялся за второе, засомневался, отодвинул в сторону миску, поднял голову и открыл было рот. И тут же его закрыл. Потому что в дело вмешалась моя супруга.

– Никаких таких разговоров, пока всё не съешь! – вернула на место Последову миску с кашей, переставила ближе кружку с заваркой из трав. Грозно глянула на меня. – И ты его не отвлекай давай. Поел? Вот и иди в кабинет, там подожди. Никуда от вас этот разговор не убежит.

Пришлось подчиниться. А как иначе?

Послед не заставил себя долго ждать. Вошёл, отдуваясь, вытирая ладонью выступивший на лбу пот. Закрыл за собой дверь, глянул вопросительно. Кивнул ему на соседний стул.

– Боярин, с чего дело-то начинать?

Тьфу ты, а у меня-то в голове какие только мысли не пронеслись. Боги тому свидетели. А тут всё просто.

– Да с самого начала и начинай. Лавку забирай нашу прежнюю. Она же заброшенная стоит? Посмотри, может, там ремонт какой потребуется. С помощниками сам определишься, подберёшь людей, кто по нраву будет. Если что потребно будет, решай с Головнёй, он будет в курсе. Что ещё? Когда всё готово будет, наберёшь товар. Что-то здесь в мастерских возьмёшь, а что-то… Хотя что здесь брать, надо Дрёму подрастрясти. Пусть нам по закупочным ценам на первое время кое-что отпустит. Ты мне списочек составь, я сам это дело решу. Или, что ещё лучше, вдвоём сходим к нему, в ясные очи глянем, посмотрим, посмеет ли нам отказать. Или тебе вообще одному сходить и послушать, что скажет, а я снаружи подожду, а? И чуть позже зайду. Что думаешь?

– Думаю, надо сразу вдвоём идти. Ни к чему затягивать, человека в неловкое положение ставить.

– Ну как знаешь. Добрый ты больно. А всё-таки интересно было бы посмотреть, чем он сейчас дышит?

Проводил до порога озабоченного моими словами и предложениями уже почти готового купца, задержался на миг на крыльце, бросил взгляд в сторону ворот. Нет, не видать пока девчушки на подходе, задерживается в школе. Надо бы сходить, посмотреть, всё ли там в порядке? Как-то мне боязно за неё, страшно даже. А вдруг что случится? Это же какая вина на нас с женой повиснет.

Далеко не ушёл, сразу за крепостными воротами увидел идущую навстречу супругу и девчушку. Когда это Татьяна успела из дома выйти? Я и не слышал, как дверь хлопнула.

От сердца при виде такой картины отлегло. Жена улыбается, мелкая вокруг прыгает, руками машет, издалека видно, что о чём-то весело болтают. Ну и хорошо, подожду в тени крепостной стены. Отошёл в сторонку, чтобы не мешать прохожим, прислонился спиной к камню, расслабился. А вот и на меня обратили внимание, заметили, потому что ближе подошли. Девчонка за руку жену ухватила, рядышком ровно пошла, смутилась.

Обедать пришлось ещё раз за компанию девчушке, чисто символически, просто вид сделать. Да я и не против, желудок уже и не помнит, чем его не так давно угощали. Какой-то я сегодня проглот. Не в коня корм пошёл, всё словно в топке моментально сгорает.

Сижу, ем и удивляюсь про себя. Что-то я не понимаю в этой жизни. Вот только что в тереме пусто было, ни одной живой души поблизости не околачивалось, а стоило только ребёнку на горизонте показаться, и сразу же, словно по волшебству, откуда-то и девки-прислужницы нарисовались, и Весея на кухне чем-то гремит, и стол накрыт, вкусными запахами сооблазняет. Парадокс. Точно – колдовство. Даже за себя любимого немного обидно стало.

Зато в школу заходить не потребовалось, жена смекнула и проконтролировала незаметно процесс вживания нашей мелкой подопечной в местное ребячье сообщество, убедилась, что никто новенькую обижать не собирается. Когда только успела? Или мы с Последом слишком долго наши разговоры вели? Тогда пора и мне делом заняться.

Что там будет дальше в наших отношениях с князем – пока не ясно, а дело делать надо. Вот и лежит моя дорога на лесопилку, к доброму старому товарищу Жарко. Нужно решить вопрос с необходимым для постройки нового судна материалом, после договориться с ватажкой плотников, собиравших первое моё судно, благополучно сгинувшее в Нарве. Да ещё с Головнёй договориться о дельном железе для будущего кораблика. И потихоньку начинать отправлять всё к Изяславу. В первый раз обязательно сам в Нарву схожу, ещё раз на месте осмотрюсь, удостоверюсь, что не ошибся в своих планах. Заодно и новую дорогу своими глазами увижу, интересно же, что и как сделано. Да, про университет не забыть бы. Жена пока молчит, но если я это дело упущу, обидится смертельно. Для меня. Поэтому нечего лишний раз жизнью рисковать, лучше прямо сейчас туда и пойду. А с кузнецами и деревообработчиками я позже побеседую. А ещё лучше потерпеть до вечера и на общем совещании эти вопросы и решить. Отвык я, понимаешь, от местных реалий, заново вспоминать и вживаться в них нужно.

Вот при осмотре подходящей к завершению стройки университета ко мне и прилетела первая ласточка, подтверждающая мои давешние мысли. Прямо там, в недостроенном ещё здании, среди штабелей свежего кирпича и куч разнообразного строительного мусора ко мне и подошёл наш бывший купец Дрёма. Поздоровался издалека, раскланялся, улыбка до ушей радостная такая, словно близкого родича увидел. С лица можно патоку соскребать, так мёдом и исходит. Признаться, я чего-то такого и ожидал, только не рассчитывал, что это будет так скоро, да ещё и то, что ко мне первым Дрёма подойдёт, даже и не подумал. Скорее ждал кого-то совсем чужого, незнакомого.

Но ладно, послушаем, что он мне вещает. С извинений начал, что пришлось ему по указке Трувора, князя нашего, сменить место жительства и перенести всю торговлю из нашей крепости в город. Помнит купец, кому всем изначально обязан, поэтому и держится соответственно, в глаза заглядывает. Почему бы и не простить бедолагу несчастного такого, коли по указке? Само собой, простим. Только для полного взаимопонимания пусть малую услугу окажет. Да не мне, мне-то как раз ничего не нужно, у меня всё есть. А что, кто-то в этом сомневается? Нет? Ну и хорошо.

– Так вот… – продолжил. – Чтобы дело, тобой порушенное, у меня в крепости восстановить, ты поможешь товарами. Да знаю я, что ты заранее согласен. Дослушай до конца. Товары отпустишь Последу, он это дело продолжать станет. Хотя что это я говорю? Не продолжать, а благодаря тебе заново начинать. Так что товар ты ему отпустишь, какой скажет. Уговор? Хорошо. И по закупочным ценам отпустишь, понял? Это хорошо, что понял. И не кривись, ничего с тобой не случится, не разоришься.

Дождался согласного кивка головой и стою, молчу, жду, что дальше будет. А купец наклонился ко мне и шепчет в ухо, обдавая жарким дыханием, хорошо ещё, что слюнями не брызгается. С трудом удержался, чтобы не отстраниться.

– Боярин, тут до меня слух дошёл, что в немилость ты впал князю нашему? Сказывали, что осерчал он на тебя сильно? Так ли это? Ты, вон, смотрю заново торговлю открываешь у себя, значит, обманули меня людишки, соврали?

– А тебе-то что с того?

– Ну как же? А вдруг по незнанию в убыток войду?

– За товар свой волнуешься?

– Волнуюсь, как же не волноваться. Так что скажешь?

– А почему я тебе что-то говорить должен? Ты, купец, ничего не попутал? Ты с кого ответ пришёл требовать?

– Да ты не так меня понял, боярин, – отшатнулся и замахал руками Дрёма, испугался даже, уже и не шепчет. И оглядываться перестал. – Ничего я не требую, наоборот, предложить хочу.

– Да? Ну, тогда предлагай, что замолк-то?

– Только мне знать нужно, что ты дальше делать собираешься? Не торговать же? Как мне донесли, жизни тебе в городе не будет после такой промашки…

– Прав ты. Торговать я не собираюсь. Но о своих людях подумать обязан. Без лавки им плохо. Вот Послед и возьмёт на себя это дело. А ты ему поможешь по старой памяти.

– Помогу, отчего не помочь. Только ты на мой вопрос так и не ответил.

А я оглянулся по сторонам, словно опасаясь чужих ушей и копируя в этом Дрёму, так же тихо ответил с таинственным видом:

– Новый корабль построю, загружусь хорошим товаром и в чужие земли уплыву, новое поселение где-нибудь в добром месте поставлю. Там спокойно жить буду. С собой всех охочих и обездоленных заберу. Ты вот со мной отправиться не желаешь? Не обижу. Подумай.

– Это хорошо. Обязательно подумаю, – купец аж на месте подпрыгнул после моих слов. – Ты не торопись с решением, боярин. Уплыть ты всегда сможешь. Только есть и другой путь. Более выгодный для тебя. – И замолчал многозначительно, даже моё ухо в покое оставил. Смотрит внимательно, в глаза старается заглянуть.

– Это что же за путь такой? – выказал я свою якобы заинтересованность, потирая многострадальное ухо.

– А ты приходи завтра вечером в мою лавку, я тебе всё и расскажу. Придёшь?

– Боярину к купцу в лавку? Дрёма, ты в своём ли уме?

– А что, боярин не человек? Ему тоже многое такое требуется, что не каждому из прислуги купить можно доверить, – выказал неявную обиду торговец.

– Если только так, то отчего не прийти? Приду.

– Вот и договорились. Прощай, боярин. Просьба у меня к тебе будет. Ты этот наш разговор держи в тайне. Не нужно, чтобы он до других ушей дошёл.

– Ступай, Дрёма, завтра вечером приду.

Проводил взглядом купца, прислушался, тихо и быстро взбежал по лестнице на второй этаж, осторожно выглянул в окно. Купец один приходил, без напарников.

А вот и подтверждение моей догадки. Следом за Дрёмой соглядатай пошёл. Осторожно, хоронясь и таясь, стараясь не упустить купца из виду и не попасться тому на глаза. Впрочем, последнее маловероятно. Купец настолько остался доволен нашим разговором, что почти бежит и даже не оглядывается. Интересно, куда это он так торопится? Или к кому? Проследить и мне за ним, что ли? И тут же успокоил сам себя. А зачем? Скоро всё узнаю. Проводил взглядом, насколько это было возможно, Дрёму, вдоволь налюбовался смешной подпрыгивающей походкой, усмехнулся его потешному виду. Растолстел купец за годы спокойной и сытной жизни, погрузнел, раздался в теле.

Если за Дрёмой приглядывают, то и за мной кто-то ходить должен? Чтобы этих ласточек отлавливать. А я никого и не видел. Или просто не заметил? Впрочем, если кому нужно, то пусть ходят, мне скрывать нечего…

Поздно вечером у меня состоялся разговор с Будимиром. Давно уже закончилось совещание старшин, сподвижники разошлись по домам, а я вспоминал, все ли свои заказы озвучил. Сидел в кабинете и ждал супругу. Та как ушла девчушку спать укладывать, так и пропала вместе с ней с концами. Тут и заворчал мой Гром, пошёл к входной двери. Сегодня я забрал его домой, что-то он свободе обрадовался, из собачьего питомника совсем не вылезает, службу забросил. Даже меня на причале не встречал. Первый раз с ним такое.

Старый волхв сам ко мне пришёл поздней ночью. Стукнулся в двери, дождался приглашения и вошёл, заполнив собой дверной проём. И забухтел прямо с порога. Между делом потрепал за уши мою собаку, отодвинул в сторону коленом и даже не удосужился притворить за собой дверь. Правда, и дальше порога не прошёл, остановился на входе. Тут и Татьяна вовремя объявилась. Прикрыла за волхвом входную дверь, пригласила старого за стол, разлила по кружкам квас. Ночь на дворе, вся прислуга по домам разбежалась, одни мы в доме остались. Девчушка уже давно спит.