Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Над куцей линией обороны, сооруженной на скорую руку силами всего одного стрелкового взвода, стоял не прерывающийся ни на миг грохот ружейных выстрелов. Всего каких-то два часа подарил красноармейцам противник на то, чтобы зарыться как можно глубже в землю, прежде чем на позицию бойцов РККА пошел в атаку танковый взвод, поддерживаемый редким артиллерийским огнем. Увидь кто посторонний эту картину, непременно подумал бы, что вернулись времена Гражданской войны. А как могло быть иначе, если над бруствером неглубокого окопа или же из индивидуальных ячеек то и дело приподнимались характерные «пики» советских буденовок, обладатели которых вели прицельный, но абсолютно нерезультативный огонь в сторону тройки накатывающих на их позиции боевых машин, возглавляемых стареньким Рено? Ведь именно подобный танк, среди прочих, в свое время стоял на вооружении белогвардейских формирований.

Покрывающаяся всполохами от впустую разбивающихся о броню пуль, гусеничная машина успела сблизиться с оборонявшимися почти на две сотни метров, прежде чем резко дернуться в сторону и застыть на поле боя, более не выказывая признаков жизни. Предшествовало же столь странному поведению танка стаккато особо громких хлопков, что изредка перебивало своим рыком отрывистое тявканье винтовок Мосина и короткие постукивания ручных пулеметов Дегтярева. Это дало о себе знать противотанковое ружье.

Застывший, словно мраморное изваяние, боец, посильнее уперев в плечо приклад своего монструозного оружия, задержал дыхание и принялся выбирать свободный ход спускового крючка. Это в первые два десятка раз он, не имея должного понимания, как следует вести огонь из крупнокалиберной винтовки, слишком сильно «рвал спуск» на себя, что способствовало исключительно сбиванию прицела и ухода пули куда-то в сторону цели. Нынче же последняя фаланга указательного пальца, находящаяся ровно по центру крючка, с единой скорость прошла весь путь, пока сопротивление пружины не сошло на нет. Прозвучавший в ту же долю секунды оглушающий грохот выстрела, уже как-то привычно слегка дезориентировал стрелка, но ощущения от отдачи несколько доработанного маузеровского ПТР вышли куда более «приятными», нежели прежде. Если таковое слово вообще можно было применять для описания чувства, будто тебя лягнул взбесившийся ишак. Но подобную отдачу уже, хотя бы, можно было выдержать без угрозы раздробления ключицы. Это когда он впервые получил возможность опробовать германский крупнокалиберный «Танкгевер М1918», успевший повоевать еще в Империалистическую войну, прочности собственного организма хватило всего на пять выстрелов, после чего все правое плечо превратилось в один сплошной синяк практически черного цвета. Недаром солдатам исчезнувшей с политической карты мира Германской империи, составлявшим его боевой расчет, предписывалось меняться местами после каждого выстрела. Но этот немаловажный факт Александр узнал уже постфактум, отчего сердиться мог разве что исключительно на себя. Однако даже пострадавшие при первых учебных стрельбах организм и гордость не заставили его отказаться от планов скорейшего продвижения подобного оружия в войска с целью нивелирования роли именно легкобронированных машин и продвижения своих концепций танков. Правда, прежде подобное ружье требовалось привести в более приемлемый вид.

Что виделось вполне естественным, для облегчения приемки подобного оружия на вооружение, первым делом ПТР предстояло переделать под отечественный крупнокалиберный патрон. Благо таковой уже был создан для принимаемого со скрипом и скрежетом на вооружение крупнокалиберного пулемета Дегтярева. А увеличенная в размерах трехлинейная бронебойная пуля Б-30, получившая точно такое же наименование в составе нового советского патрона 12,7×108 мм, позволяла бороться с легкобронированной техникой на дистанциях до полукилометра. Схожая с ней стальная болванка, но пока еще немецкого калибра и производства, спустя четверть секунды звонко цокнула по броне двигавшегося в сторону стрелка танка, проделав в одном из лобовых листов аккуратную дырочку.

К сожалению, попадание 13,25-мм пули выглядело со стороны, куда более эффектно, нежели эффективно. Весьма зрелищно брызнув во все стороны осколками рубашки, что до поры до времени скрывали бронебойный сердечник, пуля ушла внутрь танка, никак не отразившись на продолжении его продвижения к окопу. Впрочем, учитывая тихоходность старенького телеуправляемого «Рено-Русский» и отсутствие какого-либо ответного огня с его стороны, у стрелка имелось еще немало времени, чтобы доказать свою состоятельность. Потому, открыв затвор и вложив в освободившийся от гильзы приемник новый патрон, он вновь подался вперед, дабы вдавить приклад в плечо и, выровняв дыхание, произвел очередной выстрел, резко выдохнув при получении очередного удара в плечо. На сей раз попадание оказалось «золотым». По всей видимости, пуля расколола один из траков гусеницы, которые и так-то являлись бракованными через один, поскольку, проехав еще метров пять, танк «разулся» своей правой стороной и, повернувшись левым бортом к окопу, замер из-за заглохшего двигателя.

Но радоваться первой победе было ой как рано, ведь на ходу оставалось еще двое противников. Да и имитирующие огонь вражеской артиллерии мощные взрывы заранее заложенных тут и там зарядов, поднимавшие в воздух десятки килограмм земли, даже не думали утихать, заставляя бойцов РККА нырять на дно окопа или, как минимум, втягивать голову в плечи, когда сверху начинал обрушиваться очередной «земляной дождь». О том, что теперь постоянно приходилось отплевываться от скрипящего на зубах песка и протирать глаза от забивающей их пыли, можно было даже не упоминать. Однако прекращать стрельбу из-за подобных мелочей, никто даже не думал, тем более что результат оказываемого сопротивления был, что называется, налицо. Потому противотанковое средство ротного уровня продолжило работать в прежнем темпе.

Выбрав себе очередную жертву, Геркан постарался прицелиться в выпирающий прямо посередине носа «шишак» броневого щитка прикрывавшего картер дифференциала трансмиссии английской танкетки. Ох как ему было нехорошо от осознания того факта, что эти выкидыши сумрачного английского танкостроительного гения все еще вполне могли прописаться в РККА, даже не смотря на уже приложенные им усилия. Вот и приходилось ныне на личном опыте демонстрировать их ущербность и несостоятельность. Так что определенная надежда на отказ от танкеток в существующем виде имелась. Повезло, что понимание их общей негодности зародилось в голове у Ворошилова еще до их встречи на заводе и тот, как смог, притормозил процесс.

Выпущенная из ПТР пуля, как на заказ, угодила точно в намеченную цель, отчего танкетка, еще несколько секунд поскрежетав пытающимися перемолоть бронебойный наконечник шестернями, встала, более не выказывая признаков жизни. Так-то, учитывая ее слишком тонкую даже в лобовой проекции броню, та же крупнокалиберная пуля Б-30 вполне могла представлять для нее угрозу даже на вдвое большей дистанции. Дело оставалось за малым – попасть в небольшую машину. Про ее более тонкую бортовую и кормовую защиту, можно было даже не упоминать. Ту спокойно дырявили с дистанции в 200 сотни метров бронебойные пули даже обычного винтовочного калибра. К тому же, будучи весьма юркой на дорогах с твердым покрытием, попавшая на несколько раскисшее осеннее поле танкетка мгновенно растеряла всю свою прыть, выдавая не более 12 км/ч, отчего превращалась в великолепную мишень. Хотя, справедливости ради, следовало отметить, что сейчас она ползла еще медленнее из-за ограничений существующей аппаратуры дистанционного радиоуправления. Впрочем, столь же легкой мишенью стал для «оператора противотанкового ружья» следовавший с отставанием еще на полсотни метров танк Т-18.

Вполне естественно, что заметно более крупный, нежели танкетка, первенец отечественного серийного танкостроения, также, как и вся остальная техника, управляемый по радио, смог переварить аж два десятка влетевших в него крупнокалиберных бронебойных пуль, прежде чем остановиться, не доехав до линии окопа чуть более трех десятков метров. С одной стороны, это был неплохой показатель в его пользу, поскольку в боевой обстановке атакующая лавина танков, несомненно, должна была состоять из более чем одной машиной, да вдобавок ведущих огонь на подавление из имеющегося вооружения. С другой стороны, дела с наличием противотанковых пушек в РККА пока что обстояли весьма скверно, а полковая трехдюймовка и вовсе не имела в боекомплекте бронебойного снаряда. К тому же, последующее изучение усаженных внутрь боевых машин чучел, имитировавших членов экипажей, показало, что тот же издырявленный Т-18 представлял собой самый натуральный склеп. Прорвавшиеся через лобовую броню бронебойные сердечники столь сильно изодрали помещенные в танк манекены, что располагавшиеся на их местах в реальности люди должны были бы погибнуть задолго до того, как сама боевая машина вышла бы из строя в силу полученных повреждений. Заодно это позволило наглядно продемонстрировать собравшейся ради такого зрелища высокой комиссии весь недостаток исключительно противопульного бронирования всей имевшейся на вооружении Советского Союза бронетехники. Включая только-только разрабатываемые перспективные тяжелые танки, почти не отличавшиеся по уровню защиты от легких.

– А ты неплохо стреляешь, товарищ Геркан! – вынужден был признать очевидное Тухачевский, похлопав по плечу подошедшего с ПТР наперевес Александра. Сам Михаил Николаевич, как и прочие высокие военачальники, лезть в отрытые окопы не пожелал, наблюдая за представлением со стороны. – Три танка в одиночку завалил! Есть чем гордиться! А вот скажи мне, если бы эти боевые машины вели ответный огонь, смог бы их выбить столь же легко?

– Врать не буду. Не смог бы, – только и покачал тот головой в ответ. – Тут даже от подрывов заложенных саперами имитационных зарядов хотелось юркнуть на дно окопа и не казать оттуда носа от страха. Так что в настоящем бою эффективность подобного оружия, – похлопал он по стволу уже упертого прикладом в землю противотанкового ружья, – естественно, окажется несколько ниже, чем я смог продемонстрировать сейчас, в полигонных условиях. В этом сомневаться не приходится.

– Вот оно как? – протянул Тухачевский. – А коли атаку поддержала бы пехота и бомбардировочная авиация? Смог бы подбить хоть один танк?

– Хм. Один – смог бы, – почесав в раздумчивости подбородок, утвердительно кивнул Геркан.

– А два? – продолжил допытываться до него будущий самый молодой маршал Советского Союза.

– И два смог бы, – махнул рукой наигранно вошедший в раж комвзвода, которому для полноты картины не хватило разве что кинуть буденовку оземь.

– А самолет сбить? – принял игру в торг Михаил Николаевич.

– И самолет сбить тоже, пожалуй, вышло бы, – твердо кивнул его собеседник под первые улыбки наблюдающих за этой сценой военных.

– А два самолета? – продолжил задавать провокационные вопросы Тухачевкий уже под едва слышные, раздающиеся тут и там, смешки.

– Два самолета – уже нет, – только и смог что скромно улыбнулся в ответ Александр, разведя руками.

– Что же ты так, товарищ Геркан? – укоризненно покачал головой Тухачевский. – А как же защита родины без малейшей жалости к себе?

– А я что, один во всей армии воевать буду? – фразой очень так вовремя подкинутой разумом ответил Александр, чем вызвал уже никем не скрываемый всеобщий хохот.

– Ну, как минимум, нас будет двое, – мигом принял новые правила игры, наверное, самый главный Казанова РККА. – Да и товарищи, я уверен, подтянутся, – повернулся он к остальным, чтобы увидеть исключительно утвердительные кивки. – Впрочем, даже такой, учебный, результат, – махнув в сторону замершей в поле бронетехники, – достоин самого полного разбора со всех сторон, – произнес Михаил Николаевич под конец уже лишенной ноток веселья интонацией.

– Спасибо, товарищ Тухачевский, на добром слове. Я старался, – не смог вовремя понять весь подтекст сказанного комвзвода, тем самым попав в подготовленную умным и хитрым собеседником словесную ловушку.

– Оно и видно, что старался, – весьма неоднозначно протянул командующий Ленинградским военным округом, которому сегодняшнее выступление собеседника могло выйти сильно боком, поскольку уже на него, сторонника производства огромного количества легких танков и танкеток, бросало тень некомпетентности. Как и на руководство УММ РККА и все занимающиеся танковой темой конструкторские бюро так-то, на которые он и предпринял тут же попытку перевести стрелки. – Ты же, насколько мне известно, служишь в Управлении механизации и моторизации. Тогда скажи мне, товарищ Геркан, как же это вы там так опростоволосились, что принятый на вооружение Т-18, неожиданно, судя по наблюдаемому нами всеми результату, оказывается негоден для участия в боях? Заводы едва успели наладить их серийное производство, как вы сами тут же срезаете их представлением какого-то дешевого ружья переростка. – Сделав продолжительную паузу, чтобы все собравшиеся смогли додумать невысказанную им вслух мысль о возможности намеренного вредительства огромного масштаба со стороны именно УММ РККА, он продолжил, – Неужели не мог эту свою ручную пушку продемонстрировать раньше? Сколько бы сил и средств смогла бы сэкономить страна, заранее отказавшись от разработки проектов легкобронированной техники! И что теперь прикажешь делать?

– Продолжать выпускать ту технику, что уже пошла в серию, – не позволил начать закапывать себя и свое начальство в лице пучащего глаза Калиновского все же сориентировавшийся в ситуации Александр. – По броневикам и так все ясно было изначально – они исключительно разведчики, да охранники тылов, которым нет резона лезть в ближний бой. Отчего в принципе не могут попасть в подобную ситуацию, – махнул он рукой в сторону импровизированного поля боя. – Что касается танков Т-18, то, насколько я понимаю, они изначально создавались, как учебно-боевые машины. Наша промышленность училась на них проектировать и создавать грозную боевую технику. А мы, танкисты, активно учимся на них искусству воевать. Небольшой и экономичный в эксплуатации, но при этом полноценный, танк подходит для таких целей идеально. И, я уверен, что мы будем учиться на нем еще много лет, особенно когда они уступят место в строю куда более могучим собратьям, со временем отойдя с переднего плана в учебные подразделения. Так что в организации массового выпуска подобных машин, нет никакой ошибки. Сейчас же главное, что мы вовремя смогли заметить и понять тенденцию развития современных противотанковых средств, без учета возможностей которых никак нельзя проектировать новые танки. То есть машины, предназначенные именно для взлома выстроенной противником обороны. Потому не сомневайтесь в нас, товарищ Тухачевский. Мы в УММ делаем все от нас зависящее, чтобы танки новых конструкций не стали легкой жертвой стрелков с подобным вооружением, – вновь похлопал он по стволу ПТР.

Впоследствии Геркана, и хвалили, и ругали, все кому не лень. Халепский с Калиновским вообще подумывали выгнать такого сотрудника пинком под зад, чтобы глаза его больше не видели. Однако же, обдумав всё хорошенько, решили поступить с точностью до наоборот, поскольку осознали, какой смертельной ошибки им вышло избежать благодаря имевшему свой уникальный взгляд на сей вопрос комвзвода. Так был поставлен жирный крест на большей части ведшихся танковых проектов, вроде Т-19 и Т-30 завода «Большевик», Д-4 – бюро Дыренкова, Т-12 – ХПЗ и, естественно, на запуске в серию танкеток. Но поскольку Реввоенсовет, несколько поспешив, еще в начале августа месяца выдал зеленый свет на производство последних, руководству УММ пришлось очень срочно приравнивать их к броневикам с определением им соответствующих функций. Так что о создании некой массовой бронекавалерии, отныне предстояло всем забыть, а на первое место по количественному показателю обязан был выйти общевойсковой танк, с которым имелись огромные проблемы – учитывая новые реалии, его не существовало даже в проекте.

Глава 13

Что главное в танке?

– Ну, что скажешь? – как-то даже несколько нервно поинтересовался Семён Гинзбург у Александра, только-только закончившего исследовать первый из доставленных в СССР танков типа «Виккерс 6-тонн». Ни для кого в управлении не являлось секретом, что этот с виду незначительный комвзвода своими действиями и словами менее чем за полгода умудрился торпедировать большую часть тех проектов, на которые возлагались очень немалые надежды, и при этом не вылетел из армии, словно пробка из бутылки шампанского. Отчего начали не то чтобы опасаться его, но уж точно стали прислушиваться к его словам более чем внимательно. И вот теперь Геркан заметно кривил нос после осмотра очередной английской машины, вследствие чего представитель НТК УММ на какое-то время аж забыл, как дышать.

То, что Т-18 и Т-19 не имели никакого будущего в качестве общевойскового танка, уже было ясно, как божий день. С этим пока не до конца смирились в ГКБ ОАТ и на «Большевике», получавшие немалое финансирование под эти проекты. Однако всё, по сути, уже было предрешено. Машины банально не отвечали обновленным требованиям УММ к броневой защите танков, появившимся после обстрела корпуса Т-18 из только-только поступивших в СССР 37-мм немецких противотанковых пушек и старых 47-мм траншейных орудий Гочкиса, показавших практически идентичные результаты. При стрельбе в борт обе пробивали танк насквозь с дистанции в четыре сотни метров, а также гарантированно взламывали 15-мм лобовую броню с расстояния в километр, при этом оставаясь незаметными для экипажей танков из-за низкого силуэта и должной маскировки. И для очень многих в армейской верхушке это стало самым натуральным откровением, поскольку прежде они судили о малокалиберной артиллерии исключительно в канве применения короткоствольных 37-мм батальонных пушек, не отличавшихся достойными показателями точности и убойности огня. Теперь же из Великобритании прибыла давно приобретенная машина, которая также совершенно не отвечала новым нормам, однако оставалась последним шансом УММ на реализацию плана пятилетки.

– Вы же сами всё прекрасно видите. В существующем виде она будет уничтожена на поле боя в считанные секунды, – только и смог, что тяжело вздохнуть Александр, кинув извиняющийся взгляд, как на задавшего вопрос Семёна, так и на нервно курящего Константина Брониславовича. Насколько он знал, у последнего было больное сердце, отчего нервничать Калиновскому было категорически противопоказано. – Но вот, что я вам скажу, товарищи. Данный образец обладает достаточным модернизационным потенциалом, чтобы превратиться именно в недорогой, массовый и удовлетворительно защищенный общевойсковой танк. Пусть он спроектирован по совершенно иному принципу, нежели тот же Т-18, его создатели действительно постарались на славу в плане устройства общей компоновки. Просто немного не доработали, махнув рукой на данный танк, который, как я понимаю, изначально предназначался для службы в колониях, где уж точно не мог столкнуться с должным противостоянием настоящей армии располагающей тяжелым артиллерийским вооружением. У нас же имеется великолепный шанс исправить все бросающиеся в глаза ошибки и недостатки, прежде чем пускать машину в серию. – Кто-нибудь мог подумать, что не какому-то там краскому всего с тремя кубарями в петлицах поучать уму разуму собравшихся рядом с танком намного более высокопоставленных военных. И был бы прав. Но только не в данном конкретном случае, поскольку существовало уже три немаловажных реальных основания внимательно прислушиваться к его словам.

Во-первых, в НАМИ полностью завершили все испытания основанного на творении Александра и доработанного ими полноприводного автомобиля, который пришелся по душе абсолютно всей верхушке Красной Армии, а также уже был одобрен для серийного производства. Во-вторых, танк Т-18, не без активного участия Геркана, все же преобразился в Т-20, получив двигатель от Форд-А, полностью сварной корпус, совершенно новую рессорную подвеску и сведенное в единый блок вооружение, не говоря уже о сотнях прочих мелочей. В результате чего себестоимость изготовления одной машины упала в разы, а её ремонтопригодность и жизненный цикл заметно повысились, даже не смотря на производственные дефекты многих комплектующих. Тут сыграла свою роль команда прибывших на «Большевик» немецких инженеров, на которых по науськиванию Геркана повесили задачу отработки процесса электросварки бронекорпусов. И те преуспели всего за два месяца там, где прежде свыше года пасовали советские заводы. В-третьих, силами сотрудников Опытно-конструкторского машиностроительного отдела завода «Большевик», Опытно-конструкторского и испытательного бюро УММ РККА и НАМИ, параллельно с танком Гротте, в якобы инициативном порядке был подготовлен проект и даже собран тестовый образец тяжелого танка, в котором угадывались отдельные черты корпуса Т-12. Он не был столь же инновационным, как творение немецких инженеров, вобравшее в себя все возможные технические новшества, а потому оказался закончен сборкой куда быстрее ТГ-1, тем более, что в ноябре Эдвард Гротте надолго слег в постель из-за болезни, что притормозило работу над машиной его имени. Да и мотор в детище отечественных конструкторов изначально планировали ставить не оригинальной конструкции, а хорошо освоенный на «Большевике» авиационный М6, несколько доработанный для установки на танк. Плюс ленинградские и московские инженеры, с которыми комвзвода вынужденно поделился правом считаться создателями новой боевой машины, принялись уделять теперь уже собственному проекту ничуть не меньше внимания, нежели основной работе. Так что, когда в ноябре 1930 года наркомвоенмор приехал на завод с очередной проверкой, он с удивлением обнаружил практически завершенный танк качественного усиления ТРГК отечественной конструкции, тогда как Танк Гротте находился пока еще в 85-процентной готовности. И то лишь по бумагам, да уверениям немецких инженеров. Вот всё это вместе и обеспечило определенную индульгенцию засветившемуся в каждом из удачных проектов Александру Геркану, с именем которого также было связно принятие на вооружение дешевого и простого в производстве противотанкового ружья. Последнее стало истинной находкой для руководства РККА, учитывая существующие сложности с запуском в серию противотанковых пушек, а также слухи о скором вооружении Польши огромным количеством боевых бронированных машин. Впереди еще, конечно, были исправления немалого количества детских болезней, что неизменно вылезут у всей означенной техники при начале эксплуатации. Но уже сейчас комвзвода получил реальную возможность продвигать собственное мнение и, главное, быть при этом услышанным. Что он, собственно, и делал в данный момент.

– Желаешь заменить его мотор на спарку двигателей от АМО-2? – понимающе хмыкнул Гинзбург, который уже успел оценить принесенный Александром еще месяц назад проект продольной редукторной передачи соединяющей в единое целое два работающих параллельно двигателя внутреннего сгорания. Мало того, что устройство само по себе было интересно, так еще благодаря его внедрению появлялась грандиозная возможность унификации большей части армейской техники под будущий серийный автомобильный мотор, что обещало экономию во всем. Сам Семён, уже прекрасно разбирающийся в проблемах моторизации войск, по достоинству оценил подобный подход к делу, став активным сторонником данной идеи. Не то, чтобы прежде отсутствовали проекты танков с двумя параллельно работающими моторами. Те же британские «Тейлоры», что до недавнего времени среди прочей техники стояли на вооружении 3-го отдельного танкового полка, были построены по такой схеме. Но все упиралось именно в «созданный» комвзвода узел, позволявший обойтись одной общей коробкой переключения передач, а не двумя отдельными. Что, в свою очередь, убирало проблему неравномерного вращения гусениц разных бортов, отчего те же «Тейлоры» вообще не могли идти прямо по дороге, и направление их движения приходилось постоянно корректировать, что самым пагубным образом сказывалось на скорости хода танков.

– И подвеску тоже, – тут же закивал головой Геркан, полностью выбравший тот запас «роялей», что был загружен ему в голову руководителем эксперимента, поскольку именно такая редукторная передача и схема подвески от чешской самоходки «Хетцер» оказались вторым и третьим по счету «подарками попаданцу». – Про усиление, как минимум, лобовой брони и смену вооружения на более могущественное даже говорить не буду. Сами видите, что сюда просто просится встать полковушка, – прибегнул он к небольшому психологическому манипулятивному приему навязывания своей точки зрения другим людям посредством подтверждения вслух якобы их собственных мыслей. Тем более, что он прежде всем и каждому из присутствующих на осмотре техники товарищей не единожды говорил о потребности введения подобного вооружения для массового танка. Ведь ныне стоявшие на «Виккерс 6-тонн» два башенных пулемета винтовочного калибра были ни о чем для столь дорогостоящей машины. – А если мотор сместить вперед, на место нынешнего боевого отделения, оставив позади свободное пространство, мы получим возможность монтажа той же дивизионной трехдюймовки или даже 122-мм гаубицы. То есть отличную самоходную артиллерийскую установку для моторизованных частей и соединений. Да и быстроходный тягач может выйти неплохим для буксировки той же дивизионной артиллерии. Силенок ему хватит. В общем, я вижу перед собой отличную заготовку для некоего универсального шасси, внедрением которого видится вполне реальным закрыть очень многие вопросы моторизации нашей доблестной Красной Армии с минимальными затратами сил и средств.

– И за какое время полагаешь возможным справиться с подобной доработкой? – отбросив окурок в сторону, поинтересовался молчавший все это время Калиновский. Он до сих пор не смог для самого себя определить – было ли верным шагом с его стороны звать ныне стоящего перед ним краскома в УММ или же то была серьезная ошибка. Вроде как Геркан радел за дело и говорил правильные вещи, со многими из которых соглашался сам заместитель начальника управления. Его проекты, опять же, отличались большей продуманностью. Точнее, большим пониманием того, как оно в конечном итоге должно быть. Да и получали удачную реализацию в металле, чем не могли похвастать результаты трудов куда лучше подготовленных с технической точки зрения профессиональных инженеров ГКБ ОАТ. Пусть он даже постоянно заимствовал из конструкций прочих машин казавшиеся ему удачные узлы и агрегаты, а не разрабатывал их самостоятельно, результат был налицо. И результат вполне удачный. Тот же танк усиления уже совершил первый выезд, естественно, окончившийся поломкой. Но, в отличие от многострадального Т-12, прежде чем выйти из строя, он смог преодолеть с полсотни километров почти без нареканий, показав при этом очень достойную среднюю скорость передвижения. То есть машина продемонстрировала свою жизнеспособность и требовала лишь продуманной доработки. Притом, что сдача работ по Танку Гротте в очередной раз оказалась отложена. Однако какой же хаос вносил этот комвзвода в работу половины УММ! Мало того, что срочно приходилось переписывать огромное количество ранее выпущенных постановлений и даже пересогласовывать некоторые моменты с Реввоенсоветом, так еще план выполнения первой пятилетки по танкам грозил провалиться с треском. А это уже могло сильно негативно сказаться на карьере его самого – Калиновского. Если бы не искреннее сопереживание Константина Брониславовича за свое дело, Александр давно получил бы от ворот поворот за такие рисковые фортеля. Правда, пугало в подобном возможном развитии событий одно – на место этого комвзвода мог прийти отнюдь не лучше подготовленный человек. Далеко за примером не было нужды ходить. Взять того же Дыренкова, о котором Геркан отзывался исключительно в отрицательных тонах. С ним действительно следовало что-то решать. Сей, несомненно, амбициозный человек явно прыгнул выше своей головы и растрачивал огромные средства на мертворожденные проекты. Хотя с мотоброневагоном у него, вроде, что-то начало получаться. Но и только! А полумиллиона рублей, как не бывало! На фоне же своего непосредственного начальника виновник его дум смотрелся очень даже выигрышно, беря не количеством проектов, но качеством конечного изделия. Это не могло не импонировать. Хотя и этого было мало, чтобы плюсы перевесили накопившиеся минусы. Теперь же он решил дать тому окончательную проверку на профпригодность, поручив такой серьезнейший проект. Не справься он, всегда виделось возможным принять на вооружение осматриваемый в данный момент танк, так сказать, в его родном виде.

– Если выделите мне на переделку одну из данных машин, – кивнул он в сторону трех стоящих борт к борту танков. – За полгода справлюсь точно. Естественно, не без помощи Семёна и инженеров нашего бюро. Одному-то тут и за два года никак не управиться будет. – Именно такой подход во многом отличал Александра от того же Дыренкова. Последний постоянно стремился сделать все сам, дабы всячески продемонстрировать собственные умения, тогда как Геркан делал ставку на выделяемых ему в помощь людей, параллельно стараясь сделать все возможное, чтобы высокое начальство видело его прямое участие во всех удачных проектах и не видело такового в провальных.

Справедливости ради, следовало отметить, что на сей раз Геркана не отжали в сторону и вписали вместе с Гинзбургом в число главных творцов будущего основного танка РККА, поскольку данный проект Управление механизации и моторизации оставило себе, не отдав на откуп ни в одно стороннее КБ. Благо присланные из Великобритании чертежи изначальной машины уже имелись на руках, а для прочего хватило собственных сил.

Так-то даже базовый «Виккерс 6-тонн» произвел благоприятное впечатление на представителей высшего командования РККА и Московского военного округа, которым оказался продемонстрирован в январе 1931 года. Нарекания к нему, конечно, имелись. И в немалом количестве. Да и представители отечественных КБ всячески хаяли зарубежную машину в надежде добиться возобновления работ по их собственным проектам. Однако тот же производимый на «Большевике» Т-20 он заметно превосходил по проходимости, мягкости хода и удобству эксплуатации. Но не настолько, чтобы соглашаться переплачивать вдвое! Тем более, что представители Спецмаштреста выступили резко против начала массового производства столь более сложной, нежели модернизированный Т-18, машины.