Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Соавторы: Евгений Решетов,Даниил Калинин,Алексей Трофимов,Владимир Малыгин,Константин Буланов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 349 страниц)

– Слышишь, казаче, ты куда нас привел?! Если бы не этот Марко, мы бы уже наверняка рубились с фрязями!

Но Микола лишь виновато развел руками:

– Простите, братцы, сам не знал, что сегодня так шумно и бойко будет. Мы-то в таверне не частые гости, да все больше днем бываем – а днем половина столов свободны, и здесь не так шумно и хмельно… И потом, если бы не генуэзец, мы бы здесь и не остались, верно?

Я вынужденно согласился с казаком – в то время как последний, чуть наклонившись в мою сторону, негромко добавил:

– Учить купца торговым делам я не стану, а все же Марко этот вовсе не городской нобиль. Он хорошую цену вряд ли сможет предложить, зато потом перепродаст мех втридорога! И за нашу трапезу он заплатит немного – а вот коли вы уступите ему куньи шкурки за предложенное им серебро, то после Марко озолотится на перепродаже…

– Да понятно это все… Ты лучше скажи – сам ведаешь, сколько сейчас стоят наши меха, если просить за них по справедливости?

Казак, однако, лишь смущенно покачал головой:

– Давно уже сюда купцы с Руси не приходили, да и далек я от торговли мехами. Скажу лишь, что ты правильно решил продавать их на торге – так хотя бы услышишь все предложения от фрязей, а там и определишься по цене…

Я согласно кивнул, про себя подумав, что на торг завтра отправлю Славку – одного из помощников нашего кормчего, немного сведущего и в делах торговых. У парня ясная голова, грамоте и счету он обучен – а значит, уж как-нибудь сумеет определиться с продажей куниц!

Ну и потом, сколько бы он ни выручил и как бы ни прогадал – все одно это лишь прикрытие, наша легенда…

Между тем служка уже вернулся, неся служащий ему подносом короб с едой. Два круга колбасы, один из которых буквально пугает черным цветом, круг пахучего белого сыра (наверняка овечьего – причем его довольно резкий запах я услышал на приближении к столу!), четыре глубокие глиняные миски (грубой лепки, без всякой росписи) с какой-то кашей да кувшин с неизвестным напитком… И круг пшеничного, ароматно пахнущего свежей выпечкой хлеба – еще теплого, с хрустящей корочкой! Плюс «комплимент от шефа» – пара головок репчатого лука и несколько зубчиков уже очищенного чеснока…

Услужливо разложив блюда на столе, «официант» поспешно удалился, а сидящий неподалеку Марко с учтивой улыбкой поднял кружку: мол, пью в вашу честь. Вернув купцу поклон, я коротко помолился, по обыкновению русичей освятив еду – после чего решительно придвинул себе миску с кашей и кувшин с неизвестным напитком, разлив его по кружкам присутствующих. Наконец, попробовав его, с легким и приятным удивлением отметил:

– Яблочный взвар… Да сладкий, не иначе с сахаром?!

Да, в Тане переплелись кухни со всех сторон света – ну, прилегающих земель так точно. Допустим, «фруктовая вода», под классификацию которой попадают и соки, и морсы, и компоты, весьма популярна у ромеев, чье влияние здесь, в северном Причерноморье и даже Приазовье, все еще достаточно сильно. Вон, в соседнем Крыму по-прежнему существует готско-греческое княжество Феодоро, а над Святой Софией в Константинополе все еще возвышается православный крест. Да и на Малоазитском побережье Черного моря раскинулось Трапезундское царство… Все эти осколки некогда могучей империи ромеев хоть и обречены – но пока еще не пали под натиском османов.

С другой стороны, русичам – в том числе и казакам – известны взвары, аналог компотов. Жаль только, что кваса здесь не подают… А вот предложенная нам колбаса – и кровяная, и конская казы – это уже блюда степняков.

Хлеб – он где угодно хлеб, но главная фишка принесенного нам каравая (ну, помимо свежести) заключается в том, что он пшеничный. Не ржаной со всякими примесями, а вот именно благородный пшеничный! Впрочем, здешние места еще в античность были этакой житницей Греции – и пшеницу в регионе выращивают посейчас, в товарных масштабах поставляя на Балканы и даже в Италию пшеничную муку (да-да, теперь уже муку, вспомним о мельницах).

Равно, как и донскую, кубанскую и азовскую рыбу…

Наконец, каша – судя по всему, чечевичная – довольно простое блюдо генуэзцев, предназначенное отнюдь не для благородных. Но морякам и всяким наемникам сойдет – сойдет и торговым гостям с Руси, потребовавшим горячего как можно скорее… Однако же именно на Руси (насколько мне известно) чечевица пока еще не получила широкого распространения. Ее к нам в четырнадцатом веке вроде как только завезли… И мне за время моего короткого пребывания в Рязанском, Нижегородском княжествах и на Вятке чечевица пока не встречалась.

Так что откушаем деликатеса!

Ну, что сказать… Каша разварилась вовсе не в ноль, до состояния этакого супа-пюре, к коему я привык в прошлой жизни. Нет, мне предложили чуть жестковатую, цельную крупу, по вкусу похожую скорее на переваренный горох, – но в то же время сдобрили ее сливочным маслом… И подсолили! После долгого соляного «голодания» в пути мне показалось даже, что пересолили… Но соль добавили не только в кашу, но и в хлеб, и в пахучий, мягкий овечий сыр. Кстати, его насыщенный, тягуче-сливочный, горьковато-солоноватый привкус очень даже понравился! Расхрабрившись, я также отрезал себе кровяной колбасы – готовый к тому, что ее «натуральный» вкус может отдавать кишками… Но нет – непривычно, конечно, но весьма неплохо.

Вообще, степная «кровянка» считается довольно дешевым блюдом и готовится из субпродуктов. Хорошо промытая кишка (конская или баранья) заполняется кровью убитого животного – кровью, смешанной с солью, сухими степными травами или чесноком; также в смесь может добавляться молоко. После чего ее хорошо взбалтывают и заливают в кишку, завязывают и варят… Эту колбасу можно запросто сварганить и в походе, оттого она и неизменно популярна у степняков. Ее невозможно сравнивать с привычной мне колбасой – по консистенции больше похоже на рулет с плотным таким паштетом и мясной оболочкой… Но ведь вкусно же!

Впрочем, попробовав казы, я понял, что «кровянка» – это вот реально еда бедняков! Потому как благородный вкус рубленого реберного мяса, смешанного с салом (или курдюком), специями, чесноком, солью, да плотно утрамбованного в натуральную оболочку (все тот же кишечник бедной коняшки) и, наконец, сваренного… Короче, это отдельная песня!

Кстати, казы можно и закоптить, и завялить – но тогда она становится очень жесткой. А вот в вареном варианте хоть и хранится куда как меньше – но на вкус просто пальчики оближешь!

Особенно после «карасиной» диеты на протяжении нескольких недель…

– Позови-ка служку.

Опробовав все блюда нашей трапезы, я понял, что такой харч вполне себе годен в пищу – и наверняка способен порадовать моих ратников. Так что когда «официант» подошел к столу, я попросил Алексея перевести:

– Еда вкусная, нам все понравилось. Позови хозяина таверны, нам нужно заказать еды для моих людей.

Служка кивнул, после чего быстро удалился вниз, на «первый» этаж… И не прошло и пары минут, как он уже вернулся с местным трактирщиком – ожидаемо дородным и немолодым мужчиной, поприветствовавшим нашу компанию учтивым поклоном.

– Уважаемый, мне нужно накормить сорок с лишним человек. А это одиннадцать котелков с кашей, по одиннадцать кругов колбасы обоих видов, еще одиннадцать кругов сыра – и столько же караваев хлеба. Все это надо отправить на пристань с моим человеком – впрочем, если у вас не хватает людей, то я пошлю за своими носильщиками, они перенесут еду к причалам. У вас хватит запасов на мою команду?

Выслушав перевод Алексея, трактирщик согласно закивал, после чего озвучил уже свой вопрос. Вскоре его перевели:

– Говорит, что тотчас распорядится поставить большой котел с кашей, а также продаст остатки той, что мы сейчас едим. Сыра ему хватит и хлеба тоже – разве что хлеб будет напополам с ржаным и не столь свежий. Колбасы столько не наберется, но есть хорошая копченая грудинка.

Я согласно кивнул:

– Годится. Мне послать за моими людьми?

Парой секунд спустя я получил ответ от толмача (пообещав себе, что обязательно выучу татарский!):

– Да, но он предупредит нас ближе к готовности каши. Спрашивает также, готовы ли мы сразу заплатить за еду?

Я ухмыльнулся, после чего обратился к служке:

– Позови Марко.

Сметливый «официант», услышав имя генуэзца, не стал ждать перевода и мигом метнулся к столу купца. Последний не заставил себя ждать:

– Синьоре?

– Алексей, спроси, в какую сумму обойдется покормить нашу команду?

Трактирщик, выслушав мой вопрос, быстро облизал губы – и в глазах его промелькнуло какое-то шельмоватое выражение. Выслушав его ответ, дружинный покачал головой:

– Шесть серебряных дирхем просит. Не многовато ли?

Я не стал отвечать владельцу заведения сразу, а обратился уже к Марко:

– А ты, дорогой друг, за сколько возьмешь бочонок воска?

Генуэзец, деланно-равнодушно пожал плечами, после чего раскрыл ладонь, показав пять пальцев:

– Ладно… Отдаю воск за шесть – а тебе плачу пять. Идет?

Оба итальянца, быстро переговорив друг с другом, согласно кивнули – после чего удалились от нашего стола, пусть и с не особо довольным видом. Впрочем, знаю я такую породу – скорее всего, ужин обеих команд будет стоить примерно четыре серебряных. А вот бочонок с воском наверняка не меньше восьми! Но и пусть, торговался я больше для вида – настоящее же дело-то у нас совсем иное, и касается оно вовсе не торговли.

Кстати о делах…

– Скажи-ка, Микола, а торг – ну или базар, как он у вас называется в Азаке, здесь только один?

Казак неопределенно качнул головой:

– Меновые торги, на которых мы рыбу продаем, находятся в дальнем конце пристани. Но там все больше по мелочи, в основном съестным и торгуют. А вот воск и меха вам действительно лучше на базаре продать, там хорошую цену дадут – да и не только фрязи. Шкурками куниц могут заинтересовать и восточные купцы, и они могут предложить вам даже больше генуэзцев…

– Вот как? А есть ли у них парча, продается ли на базаре шелк?

Микола утвердительно кивнул:

– С восхода и полуденной стороны чего-то только не везут. Да, шелков и парчи в Азаке всегда хватает. Как и пряностей, и даже булаты привозят…

– Понятно. А караван-сарай, про чайхану которого ты говорил, – он единственный в городе?

– Ну почему же? Нет, не единственный. Но караван-сарай для торговых гостей и знати стоит отдельно. А вот для погонщиков скота, возниц, что с купцами следуют, наемных воинов для их охраны – те располагаются на дальнем конце града.

Я согласно кивнул:

– Выходит, что и купеческий караван-сарай находится рядом с базаром? Наверное, и склады с товарами рядом стоят, чтобы удобнее было продавать?

Казак согласно кивнул головой – и тогда я решил вновь сменить тему разговора, опасаясь, что дальнейшие расспросы о восточных торговцах породят ненужные подозрения:

– Скажи-ка, Микола, мне еще вот о чем: много ли наших людей, коих татары с Руси угнали, нынче в полоне держат? Говорят ведь, что в Азаке большой торг невольников – и что русичей на нем не счесть… Мне бы завтра узнать, где их держат, да посмотреть на несчастных – интерес не праздный. Наш епископ Игнатий просил обо всем разузнать – и коли все получится, я уже к осени вернусь с несколькими судами и серебром, христиан из рабства выкупать!

Микола заметно посмурнел – после чего ответил чуть севшим голосом:

– Да кого здесь только не держат… За базаром с конца, где невольниками торгуют, есть целых три людских загона – и каждый едва ли не на тысячу человек! Пока что лето, ночи теплые – так что невольники под открытым небом, почитай, и живут… Очень много там черкесов, но хватает и русичей.

– Ясно… Ну, приходи завтра утром на пристань. Проводишь нас до караван-сарая, а после покажешь рабские загоны. Может быть, завтра уже кого из несчастных смогу выкупить…

Глава 9

Караван-сарай, предназначенный для торговых гостей, меня не особенно впечатлил; вечером, в густеющих сумерках, я уже не смог разобрать, где он находится и что собой представляет. Увидел утром, решив воспользоваться привилегиями «штатного разведчика» и вновь потрапезничать не с командой (за едой для дружинников и повольников снова отправили в таверну), а насладиться роскошным завтраком в чайхане…

В Средней Азии караван-сараи, обслуживающие Великий Шелковый путь (по которому следуют также и пряности, и предметы роскоши, и даже ценные булатные клинки из Индии), нередко представляют собой весьма неплохо укрепленные каменные крепости. Как, например, персидский караван-сарай в Изед-Хаст, внешне похожий на рыцарский замок – пусть и из раннего средневековья… Такие караван-сараи имеют свои источники воды или же полуподземные хранилища с водой по типу сардобы, хранилища продовольствия – и способны отразить не только разбойных набег, но и выдержать осаду! Пусть и не слишком долгую.

И коли наш караван-сарай был бы именно такой крепостью, то вполне мог бы стать и узлом вражеской обороны…

Но нет – наш караван-сарай является «гостиницей» открытого типа, стенами которой служат невысокие внешние стенки «гостиничных» корпусов, забраться на которые не составит труда с лестницей любой высоты. Да что там лестницы, хватило бы и стремянки… Ворота есть, да – но весьма хлипкие, и их вполне возможно открыть изнутри, забравшись на крыши одноэтажных корпусов, а после спрыгнув во двор.

Стража внутри крошечная, чисто символическая. Во всем караван-сарае я насчитал всего десяток татарских нукеров, навскидку! Ордынские воины следят скорее за внутренним порядком и оберегают торговцев от воришек – но вовсе не от нападения разбойников.

Хотя откуда здесь взяться разбойникам, рискнувшим напасть на караван-сарай в Азаке? Мы, судя по всему, первые…

И все же определенный воинский контингент ордынцев в городе присутствует – о чем я не преминул уточнить, опускаясь на уже видавшие виды подушки, уложенные вокруг пока еще пустующего, цветастого дастархана. Блин, вот интересно, что называть дастарханом – невысокий столик или же скатерть, его укрывшую?!

– Скажи-ка, Микола, а есть ли в Азаке свой князь, там, или воевода? Ну, понятно, что у татар они называются мурзой или беем, но сути-то не меняет – есть же старший над нукерами?

Микола, донельзя довольный тем, что оказался в чайхане, пронизанной вкусными ароматами запеченного на углях мяса и специй, с энтузиазмом ответил:

– А как же! Старшим над нукерами, отвечающим за порядок в городе, является почтенный джагун Азат-бек.

Я удивленно приподнял брови:

– Джагун – это часом не сотник? Что же получается, в таком большом городе порядок охраняет всего лишь сотня нукеров?!

Казак пожал плечами:

– Этого обычно хватает. Народ в Азаке не буйный, в основном ремесленники, мастера и купцы. Фрязи же за своими горячими головами в обеих Танах стараются следить – и следить строго! Ведь как-то раз один генуэзец убил в драке татарина – так тогда хан Джанибек на пять лет изгнал всех фрязей из города! Нет, Азак нынче город спокойный, сотни нукеров следить за порядком пока хватает… Правда, раньше в городе правил мурза Газиз, у него было две сотни верных личников – но как мурза пал на Куликовом поле, так никто из ханов нового мурзу на воеводство не посадил.

– Ага. Мамай уже не успел – а Тохтамыш, по всей видимости, еще не успел…

– Именно так.

Ответа казака я, впрочем, уже не услышал. Ибо в сопровождении двух крепких воинов в стеганых халатах, усиленных металлическими вставками, да в мисюрках – и при обязательных саблях на поясах, в чайхану вошла неизвестная мне женщина. Точнее, скорее всего, девушка, но наверняка сказать не могу, ибо лицо ее прикрывает полупрозрачный газовый платок, практически вуаль…

Я уже видел женщин на улицах Азака, в том числе и молодых девушек, не стремящихся прикрыть свои лица, но даже не обращал на них внимания, хотя и отмечал, что некоторые из них довольно симпатичны. Просто не до того было – ведь внутреннее напряжение, растущее с каждым днем нашего приближения к Азову, сегодня, как кажется, достигло своего пика… А тут вдруг что-то словно подтолкнуло меня посмотреть на вход в чайхану именно в тот миг, когда внутрь вошла она.

И ход времени словно замедлился…

И ведь вроде бы нет ничего такого ярко-особенного во внешности вошедшей внутрь незнакомки. Точнее, я не смог этого увидеть – ибо струящееся по телу женщины черное платье не препоясано у талии и не облегает фигуры, а волосы скрывает платок, накинутый поверх неизвестного мне головного убора… Но выразительный взгляд больших карих глаз, скользнувший по сторонам – и буквально на мгновение остановившийся на мне, заставил меня встрепенуться, а сердце забиться быстрее! И я уже не смог оторвать собственного взгляда от невысокой незнакомки, внимательно следя за тем, как мягко и плавно ступает она по чайхане, направляясь к одному из пустующих дастарханов…

Дело в том, что столы для гостей расположены не в открытом дворике чайханы, а спрятаны в специальных нишах в стенах. И меня неожиданно сильно взволновал и одновременно с тем огорчил тот факт, что неизвестная направилась к пустующей нише, расположенной за нами. То есть я не смогу проследить за ее трапезой – и не увижу даже краешка ее губ во время еды…

Незнакомка, быть может, заметила мое пристальное внимание – и от того гордо подняла голову, при этом смотря только вперед. Когда же она поравнялась с нами, я буквально вперился взглядом в ее лицо, стараясь разглядеть под легкой газовой тканью очертания ее лика… Но тотчас раздался гортанный, гневный окрик одного из телохранителей! Как кажется, черкес (уж очень последний похож на наемников из пехоты Мамая белой кожей и орлиным носом) говорил на татарском. И в подтверждение этой догадки Алексей с легкой усмешкой (но вместе с тем самую малость тревожно) перевел:

– Требует, чтобы ты отвел глаза и не смел смотреть в сторону его госпожи.

…В принципе, справедливое и адекватное ситуации требование именно сейчас вдруг вызвало у меня сильное раздражение – практически гнев. И потому, посмотрев в горящие негодованием глаза горца, я громко, с вызовом ответил:

– Так передай ему, что он путает меня с невольником из рабских загонов! Я свободный человек и смотрю куда хочу – и на кого хочу!

Мой телохранитель не подкачал и разразился столь же гневной отповедью на татарском; нукер же тотчас злобно оскалился и схватился за саблю – стремительно теряя контроль над собой, я также сцепил пальцы на рукояти меча…

– Бэрич, самбырын!

Звонкий, девичий голос госпожи горячего черкеса охладил пыл нас обоих. Мой визави отвернулся от меня, вполголоса ругнувшись, и гордо проследовал мимо… В то же время ко мне с легким недоумением в голосе и одновременно хитрыми такими искорками в серо-зеленых глазах обратился Алексей:

– Княже, разве ты сам не говорил, что стоит вести себя сдержанно и не лезть на рожон?

Микола (в чайхану мы пошли втроем, Андрей остался помогать раскладывать наши товары на торге) с неизбежным удивлением – и довольно громко переспросил:

– Княже?!

Дружинник испуганно осекся, явно растерявшись, – а я, послав в его сторону весьма красноречивый взгляд, поспешил выдать заранее придуманную заготовку:

– Княже, княже… Только здесь и сейчас я купец, торговый гость. Просто я ищу близкого человека на невольничьем рынке… Сегодня распродадим мех и воск, и серебро зазвенит в кармане. Но ведь если я найду ближника и попытаюсь выкупить его, как князь, то татары за него вдесятеро большую цену заломят, не меньше. А то и больше… Зато купцу продадут как простой живой товар – а значит, я много еще кого смогу выкупить из наших… Но прежде ближника моего нужно найти.

Казак кивнул с самым серьезным видом:

– Теперь смекаю. Ну, Бог тебе в помощь, Федор Иоаннович, благое дело делаешь!

Я согласно кивнул, с облегчением выдохнув про себя…

В итоге трапеза прошла очень скомканно – а вкус еды я если и почувствовал, то насладиться им не смог. Плов, поданный с пшеничными лепешками, в традиционном варианте без ложек, показался мне не очень вкусным. Да я вообще не люблю зиру! А сочетание риса с сухофруктами, барбарисом и кориандром для меня должно быть идеально оттенено курдючным жиром и сочным мясом; папа готовил такой плов, что нравился мне, несмотря на зиру… А в чайхане не понравился – быть может, прежде всего именно из-за традиционного, но максимально непривычного мне способа есть жирный рис руками.

Шашлык нам приготовили из баранины. В принципе логично, учитывая, что степь, что баранина здесь куда как распространеннее говядины, а шашлык из конины это вообще не канон… Но и баранину, в общем-то, я тоже не очень люблю – ее многие не любят из-за специфического аромата мяса.

Короче говоря, зашли мне только чуть пресноватые лепешки-лодочки, испеченные в тандыре… А может, все дело в присутствующей рядом незнакомке, так взволновавшей меня? Или же утреннем конфликте, что мог запросто похоронить все мое предприятие, а следом и весь проект?! Или же в проговорившемся дружиннике, едва ли не «запалившим» всех нас?

Или, может, все вместе?!

Слегка раздраженный, я первым встал из-за дастархана. И даже не посмотрев назад, где все еще трапезничает горянка со своими телохранителями, подошел к «стойке», где неизменно вежливый служка принимает заказы. За мной поспешил Алексей – и как только он поравнялся со мной, я обратился к немолодому уже служке в цветастом, но потасканном халате:

– Есть ли у вас сладости?

После того, как проштрафившийся толмач перевел мой запрос, «чайханщик» с лукавой улыбкой ответил:

– Есть свежие и засахаренные фрукты, а также колотый сахар!

– Понятно. Блюдо с фруктами, и свежими, и засахаренными, за дастархан госпожи, недавно вошедшей в чайхану с двумя нукерами. И чтобы все свежее! Это – за наш обед и сладости. Хватит?

Я протянул оставшийся от вечерней трапезы серебряный дирхем, практически наверняка уверенный в том, что его хватит – и что должно еще немало так меди остаться на сдачу! В иной ситуации я бы стребовал ее обратно – но сейчас вдруг решил шикануть. Типа деньги не считаю…

Ну да, ну да – ведь завтра утром я намереваюсь вновь заглянуть в караван-сарай, но только в компании с пиратами! Да вот, кстати говоря…

Я поманил к себе пальцем радостно закивавшего служку, уже успевшего дать распоряжение мальчишкам-официантам, и очень тихо уточнил:

– Скажи-ка, а госпожа ночует в караван-сарае?

Лукаво улыбнувшийся немолодой татарин с глубокими залысинами на висках отрицательно покачал головой, а Алексей тотчас перевел его ответ:

– Говорит, что в первый раз ее видит.

– Вот как? Ну, хорошо, хорошо…

Уже покидая чайхану, я увидел мальчишку, спешащего к дастархану горянки с огромным на фоне «официанта» подносом, заставленным тарелками с медовыми, сочными грушами, с виду уже спелыми яблоками, мясистыми такими абрикосами и тонко нарезанной дыней… А также дольками засахаренного апельсина, традиционной восточной сладостью из средневековья. И я не смог не сдержать довольной улыбки, сделав в уме пометку о том, что чайханщику и его слугам надо бы сохранить жизни. Уж больно толковые, понимающие парни…

Вообще, в мое время имеет место быть не очень, на мой взгляд, изысканная традиция угощать понравившихся незнакомок алкоголем. Из разряда «бокал-бутылку шампанского за тот столик» или же «коктейль вон той девушке»… Пошлость это все. Каким бы ни был дорогим и изысканным алкоголь, всегда остается ощущение, что мужчина хочет напоить девушку, а после воспользоваться ее уязвимым от хмеля состоянием… То ли дело десерты! Конечно, можно натолкнуться на поклонницу здорового образа жизни или худеющую мадам – но в большинстве своем представительницы прекрасного пола просто обожают сладкое. Тем более можно перестраховаться и заказать фруктовый, или просто не очень большой десерт, перед которым уже мало кто устоит… И ведь мужчина, угощающий девушку сладким, создает совсем иное впечатление – это уже не ковбой на одну ночь, это заботливый кормилец со вкусом, понимающий истинные женские желания!

…– Ну что, Микола, спасибо тебе за помощь. Я ведь обещал, что отблагодарю тебя?

Казак с чуть хитроватой улыбкой кивнул.

– Тогда поступим так – ты у нас рыбак, верно? Привози сегодня днем весь остаток вашей рыбы – только смотри, чтобы не тухлой, – купим у тебя все по той цене, что назначишь… И вот еще: мы тут пару дней побудем, поторгуемся, может, выкупим кого из своих, коли найдем. А раз так, нам потребуется побольше еды на обратную дорогу.

Я на мгновение прервался, обдумав аргументы, после чего продолжил:

– Только это, речную рыбу мы и сами на Дону наловим. Но говорят, что в море есть кефаль, камбала, может, даже кумжа попадется, рыба с красным мясом? Вот ее бы попробовать… Так что, Микола, два, может даже три дня мы здесь еще пробудем. Потому собирай своих хлопчиков и идите в море – наловите нам хорошей рыбы, а я возьму все разом. Уговор?

Глаза Микола счастливо заблестели:

– Конечно, конечно, уговор!

– Только постарайтесь выйти сегодня, чтобы успеть наловить достаточно вкусной морской рыбки…

Когда обрадованный казак покинул нас, Алексей, с напускно-скучающим видом посматривающий по сторонам (и запоминающий, где находятся торговые склады), негромко спросил:

– Через три дня нас ведь уже не будет в Азаке?

Немного помолчав – тем самым выказывая свое неудовольствие за недавний прокол дружинника, – я согласно кивнул:

– Не хочу, чтобы казаки Миколы попали под раздачу, когда начнется бой. Но и по реке вверх их не пошлешь – встретятся с повольниками, и еще неизвестно, чем эта встреча для рыбаков кончится… А то еще успеют испугаться, уйти, да поднять в Азаке шум! Нет, пусть лучше отправятся в море – а уж там, коли ума хватит, на обратном пути пройдут мимо града…

Алексей согласно кивнул, после чего с чуть виноватым видом понуро опустил голову:

– Федор Иоаннович, ты уж извини меня за трапезу, само собой с губ сорвалось.

Вновь немного помолчав, я сухо ответил:

– Извиняю. Но помни – еще один такой прокол может нам выйти боком. Не думай, что в Азаке мало людей, разумеющих нашу речь. Вполне могут и услышать, да задуматься… Ладно, ты сметливый, сам все понимаешь.

Дружинный согласно кивнул – и я уже с улыбкой, дружески хлопнул его по плечу:

– Все, идем на торг, посмотрим, как дела у Андрея и Славы, а заодно взглянем и на невольников.

…Базар Азака произвел на меня весьма тягостное впечатление. Очень большой – занимающий площадь едва ли не в третью часть города, – он не менее чем наполовину забит рабами. Среди которых очень много черкесов; девушек и молодых женщин – некоторых так довольно редкой красоты. Но куда больше юношей – коих по-прежнему продают в Египет, где из них воспитывают воинов-рабов, мамлюков. Впрочем, воины-рабы ценятся не только в Египте, но и по всему исламскому миру, где они чаще всего именуются гулямами…

Потухшие взгляды, обреченная безнадега, написанная на лицах живого товара, – и тщательно замаскированная, глухая ненависть к хозяевам, смешанная с презрением к покупателям. Тень этих чувств еще можно рассмотреть в глазах рабов, если долго смотреть прямо в них – и чем моложе невольники, тем сильнее их ненависть, тем более страстно их желание вырваться из рабских оков! Картину дополняют свежие кровоподтеки и застарелые синяки на бедрах и груди большинства невольниц, их разбитые губы, синяки под глазами… Девственниц для гаремов не трогают – но и продают их по куда большей цене. А мужчины и юноши практически поголовно щеголяют исполосованными хлыстами спинами; у некоторых раны даже сейчас сочатся сукровицей, и их густо облепили мухи…

Самых же буйных рабов так и вовсе держат в ямах-зинданах, медленно, но неуклонно ломая волю тех строптивцев, кого купцы-радохниты посчитали более выгодным не казнить, а продать в рабство.

Русских невольников на базаре будет поменьше черкесов – но их также очень много; больше, чем половцев, составляющих третью группу рабов. Угрюмы, затравлены русичи, не ожидают они для себя ничего хорошего – однако во взглядах некоторых крепких мужиков я разглядел не только обреченность, но и изредка прорывающийся из глубины души гнев! А судя по узловатым, жилистым рукам этих мужей, развитым, хоть и подсохшим с голодухи мышцам, еврейские купцы-радохниты, доминирующие на рынке, перепродают фрязям и прочим покупателям русских дружинников…

В голове моей тотчас созрел очередной план, порожденный из утренней лжи: а что, если купить сейчас как можно больше невольников-воинов? Ну а заодно приобрести немного самого простого оружия, типа легких топоров и щитов калканов, сулиц опять же… Надо только как можно быстрее распродать воск и меха, чтобы уже к вечеру не только выкупить рабов, но и покормить их, и дать отдохнуть!

С этими мыслями я было круто развернулся в сторону дальнего конца базара, где сейчас неспешно торгуется Славка, – нужно сворачивать его купеческие дела и отдавать мех с воском если не по дешевке, то по «оптовым» ценам. Можно даже за Марко послать, ведь хотел же генуэзец выкупить весь мой мех!

Но только я сделал первый шаг, увлекая за собой Алексея, как справа раздался звонкий и показавшийся явно знакомым девичий голос – с легким певучим акцентом, но вполне правильно выговаривающий русские слова:

– Князь уже нашел своего ближника?

Глава 10

На мгновение я утратил дар речи – прежде всего от удивления… И немного от внезапной радости:

– Вы?!

Незнакомка из чайханы легонько поклонилась – и при этом она еще и улыбнулась. Вблизи да на солнце ее синий газовый платок просвечивается достаточно для того, чтобы я смог вполне четко разглядеть полные, красиво очерченные губы девушки, сложившиеся в приятную улыбку… А также тонкий, изящный носик – и точеный подбородок плавно сужающегося книзу лица. В сочетании с изящно изогнутыми бровками и большими, выразительными карими глазами, обрамленными пушистыми ресницами, – неудивительно, что сердце мое ударило с перебоем…

– Хотела поблагодарить вас за сладости, было очень вкусно… Но у нас не принято оказывать такие знаки внимания незамужним девам.

В этот раз поклонился уже я, одновременно с тем мазнув беглым взглядом по нукерам-черкесам, стоящим чуть поодаль и взирающим на меня с крайне недовольным видом!

– Простите мне мою дерзость, но я не хотел вас обидеть своим скромным даром… Однако откуда вы так хорошо знаете язык русичей?

На лицо девушки – на вид ей вряд ли больше восемнадцати, а то и того меньше – набежала легкая тень:

– Моя мама умерла родами, а кормилицей была полонянница из Рязани. Выкормив меня, Даша продолжала ухаживать за мной как нянька, заодно выучив и своему языку…

Я только покачал головой:

– Удивительная история… И как же к вам обращаться?

– На языке моего народа мое имя звучит как Дахэжан – но крестили меня Евдокией.

Я удивленно качнул головой – признаться, раньше вопросы веры касогов меня не очень интересовали, и отчего-то мне всегда казалось, что черкесы на Кавказе испокон веку исповедуют ислам.