Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Звучало это, конечно, громко. Но у Черчилля банально не имелось иного выхода, ведь во власть он вернулся именно что на волне критики своего предшественника. Потому не имел права пойти тем же самым путем и начать спускать немцам с рук все их захватнические действия. Впрочем, к СССР он относился еще более прохладно, чем к Германии, если не сказать грубее. Отчего длящиеся уже третий год кряду англо-франко-советские переговоры о военно-политическом союзе вовсе превратились в фарс. Чем мгновенно и воспользовались немцы предложившие Москве забыть все прежние обиды, да договориться меж собой о разделе сфер влияния в Европе, заодно заключив при этом ряд взаимовыгодных торговых договоров. И, прекрасно видящий, к чему всё катится, Сталин промурыжил, и тех, и других, аж до ноября 1941 года, обезопасив СССР еще, как минимум, до весны, после чего состоялось торжественное подписание договора о ненападении между Германией и Советским Союзом. Ставки были сделаны, ставок более никто не принимал.

Что же касалось Греции и ультиматума англичан… Уже в декабре германские войска, прибыв на помощь итальянцам, разбили передовые греческие части и вошли на территорию Эллады. Да, полагавший себя вершителем судеб Гитлер принял вызов, брошенный ему премьер-министром англичан и, потирая в предвкушении руки, ждал лишь повода для объявления войны всему союзу Польши, Франции и Великобритании.

И в то же самое время у президента Финляндии – Ристо Хейкки Рюти изрядно прибавилось седых волос там, где они всё еще оставались в не сильно великом количестве. Он, как никто другой, прекрасно осознал, что именно произошло. Его страну отдали на растерзание грозного соседа и заодно наглядно продемонстрировали неготовность Англии вступаться за своих ставленников. Не союзников, с которыми подписаны соответствующие обязывающие договора, а тех, кого лишь похлопывали одобряюще по плечу, да убеждали в готовности «большого брата» прийти на помощь, случись что. Вот с Грецией это самое «что» случилось и… ничего не произошло. Британцы просто промолчали.

Однако больше всех остальных струхнули поляки. На протяжении почти пяти лет они, следуя в кильватере британских интересов, всячески торпедировали подписание общего союзнического договора с СССР. И вот теперь вдруг оказались одни одинешеньки между молотом и наковальней, что понимали абсолютно все. Понимали, но уже ничего не могли с этим поделать. Пережить грядущий год Польше, как независимой стране, уже вряд ли было суждено. Хотя с вооружением им стали помогать. Что было не отнять, то было не отнять.

Вместо поставок своих истребителей MS-406, французы с удовольствием избавились от 45 уцелевших голландских машин марки Колховен F. K.-58, которые купили впопыхах в 1938 году, когда собственные заводы еще не поспевали производить необходимое количество техники. А также с уже более заметным скрипом перепродали полякам 465 самолетов американского производства: 100 истребителей «Кертисс-75А»; 40 палубных пикировщиков Воут SB2U «Виндикатор»; 100 штурмовиков Дуглас А-20 «Хэвок» и 215 бомбардировщиков Мартин-167 «Мэриленд», которые также приобрели в срочном порядке еще в 39-ом году. Следует отметить, что хоть для конца 30-х годов все эти аппараты были весьма хороши, к началу 42-го года считались уже устаревшими. Настолько широкими шагами летел вперед прогресс в области авиастроения. Впрочем, по сравнению с новейшими машинами национальной польской разработки, задержавшимися в развитии где-то в середине 30-х, все эти самолеты смело можно было называть великолепными. Плюс их было много и сразу.

Да и британцы не остались в стороне, отгрузив под 200 штук своих устаревающих истребителей Хоукер «Харрикейн», которые, впрочем, еще могли показать себя в небе. Благо хоть еще более архаичные бипланы Глостер «Гладиатор» не стали предлагать, пожертвовав с барского плеча немало этих машин финнам и грекам. В ответ же на восклицание скандинавов, что самолеты эти, мол, несколько старые, последовал кивок в сторону СССР, где вплоть до середины 1941 года производили схожие бипланы И-153, до сих пор демонстрирующиеся на всех парадах.

Не остались в стороне и американцы, с превеликим удовольствием сбагрив те боевые машины, которые хоть и были закуплены ВВС США, но по итогам эксплуатации и, конечно же, по причине лоббирования со стороны более крупных компаний-производителей авиатехники, очень быстро оказались неуместны в собственном авиапарке. Так в Польшу переместились 141 истребитель Валти Р-66 «Вэнгард». Не смотря на то, что они страдали целым букетом детских болезней и наскоро дорабатывались уже на месте, по праву считались поляками лучшими из полученных истребителей. Составили им компанию также 92 истребителя Северский Р-35, являвшегося основой при разработке собственного польского самолета – PZL-50 «Ястреб». Предлагали еще с полсотни Боинг Р-26 «Пишутер», издалека походивших на советский И-16, с которым советскую машину поначалу путали, когда та впервые дебютировала в небе Испании. Но от такого «великого счастья» отказались уже сами поляки. Всё же «заокеанские торгаши» отдавали свою технику отнюдь не в кредит, как это делали европейские союзники, а требовали оплатить их вперед. Что было прописано в законе США от 1939 года о внешней торговле, который гласил лишь одно главное правило – «плати и вези».

Вообще, наступившие времена являли миру ну очень своеобразный авиационный коктейль. Своеобразный в том плане, что: кто-то до сих пор производил или только-только получал на вооружение тихоходные бипланы с перкалевой обшивкой; кто-то всё еще не мог себе позволить отказаться от обилия древесины в своих новейших самолетах; кто-то с великим трудом осваивал в производстве не самые мощные поршневые моторы; а в той же Германии уже совершал первые полеты прототип реактивного истребителя Ме-262. Можно сказать, что в небе уже сейчас наличествовали машины аж трех, если не четырех, разных поколений, и все они вполне могли сойтись друг с другом в бою.

Да и с танками творилась та же катавасия. Французы с поляками всё ещё держали про запас Рено ФТ-17, времен Первой Мировой Войны, а в СССР уже серийно строились на двух огромных заводах тяжелые монстры Т-54, в одиночку способные раздавить, в прямом смысле этого слова, целый батальон, а то и полк «французских ветеранов».

В общем, очень скорое столкновение «старых лилипутов» и «молодых голиафов» было не за горами. И горе ждало того, чьё правительство не озаботилось должным развитием боевой техники. Ведь врата в Ад, коим для сотен миллионов людей непременно предстояло стать Второй Мировой Войне, оказались открыты 12 апреля 1942 года, когда «итальянская» подводная лодка потопила доставивший в Грецию очередную партию «Гладиаторов» британский авианосец «Аргус», выступавший лишь в роли авиатранспорта, но никак не участвовавший в боях. Уж такой показательной пощечины тот же Черчилль проигнорировать уже никак не мог.

Глава 16

Сам не летаю и другим не даю

Народный комиссар авиационной промышленности недовольно поджимал губы и сверлил хмурым взглядом посмевшего влезть в его вотчину «сухопутного наглеца», что однажды уже успел отметиться в истории принятия на вооружение новых истребителей и бомбардировщиков. Но тогда он хотя бы действовал не вот так вот, напролом, как сейчас, а тихо договорился с Поликарповым и Лавочкиным насчет моторов М-82. Ну и Туполеву как-то подбросил их тоже для нового бомбардировщика Ту-2[1]. И, следовало отметить, угадал, стервец такой. Машины с этим двигателем и вправду вышли неплохими. Да что там неплохими! Отличными вышли машины! А ныне в КБ полностью оправившегося после операции на желудке Поликарпова и вовсе заканчивали конструирование И-189[2], который обещал стать истинным шедевром. Мало того, что этот самолет изначально создавался под данный мотор, а не подгонялся под него, как уже принятые на вооружение И-21[3] и ЛаГГ-5[4]. Так еще и все недочеты предшественников, вроде слишком высокой температуры в кабине ЛаГГ-5 или же излишне тугого управления И-21, в нём обещали быть исправлены на стадии проектирования. Потому за такое вмешательство Геркана можно было только похвалить и поблагодарить. Но ныне тот полез уж точно не в свое дело, как то понимал Алексей Иванович Шахурин[5]. Да еще и привлек не абы кого, а самого Ворошилова, который всё так же продолжал оставаться наркомом обороны! Но хуже было другое. Нынешнее совещание вел лично Сталин, собрав на него весь состав Политбюро ЦК ВКП(б) и СНК СССР. Видимо, решил объединить в одну дискуссию все накопившиеся авиационные вопросы, да и порешать их разом. А таковых имелось в достатке! Особенно после не сильно продуктивного первого визита советской делегации на немецкие авиастроительные предприятия.

Подписание двухстороннего договора о ненападении с Германией и вслед за ним Хозяйственного соглашения о торговле открыли для Советского Союза немало возможностей, как в плане приобретения необходимого новейшего промышленного оборудования, так и в плане изучения боевой техники вероятного противника. И немалым преимуществом для обеих сторон в сложившейся ситуации являлся взаиморасчет за поставляемые друг другу товары, что позволяло вовсе обойтись без трат дефицитных золотовалютных ценностей.

Естественно, прибывшая в начале декабря 41-го года в Москву торговая делегация Германии изначально вовсе старалась диктовать свои условия советской стороне. Мол, вы нам давайте много, всего и сразу, а мы вам отгрузим что-нибудь как-нибудь потом. Может быть. Если не забудем. Но очень скоро к её представителям пришло понимание того, что всё необходимое для себя СССР может закупить и в США. Да, это выйдет дольше и за «живые» доллары, а не по схеме взаиморасчета. Но всё же выйдет! Причем, по заметно меньшим ценам! Ведь, следуя указаниям руководства, свои товары уполномоченные германского правительства оценивали раз в пять дороже рыночных расценок. А боевую технику – вовсе пятнадцатикратно, аргументируя это тем, что Советы всё равно станут копировать её у себя, и данная накрутка изначально является платой за лицензию.

Не учли они при этом одно. Их визави прекрасно осознавали, что Германия уже который год кряду была отрезана от очень многих сырьевых источников, в коих испытывала нешуточную нужду. Потому дней через пять тон руководителя делегации – Карла Риттера, сменился с высокомерно-требовательного на унизительно-просительный. Что-что, а торговаться народный комиссар внешней торговли СССР – Анастас Ованесович Микоян, умел. Более того! Сам желал нагреть немцев на будущих поставках, требуя вперед отгрузки германских товаров, за которые впоследствии виделось возможным предоставить, и лес, и нефть, и зерно, и может даже медь с легирующими металлами, которых так-то самому Союзу вечно не хватало.

Тогда же, параллельно, в Германию была выслана уже советская делегация, которой ставилась задача за месяц-полтора разнюхать всё на месте, что там организованно, да как. И после поведать руководству СССР, поставок какого именно оборудования с вооружением следует требовать от немцев в самую первую очередь. Возглавлял же делегацию нарком черной металлургии – Ованес Тевадросович Тевосян. Почему именно он? Да потому что обладал редким даром выстраивания беседы таким образом, что противоположная сторона впоследствии сама соглашалась с его доводами и выводами, как с единственно возможным. Вдобавок, прежде он уже стажировался в Германии и хотя бы имел понятие, в какую сторону следует смотреть. Плюс сказалась прежде занимаемая им должность – наркома судостроения.

А с судостроением в СССР творился сущий мрак. Слишком уж сильно напортачили те, кто принимал решение о начале претворения в жизнь «Десятилетнего плана по строительству кораблей ВМФ». То есть вся верхушка страны! Ну не мог потянуть Советский Союз в столь ограниченный срок постройку 15 линкоров, 16 тяжелых, читай – линейных, крейсеров, 32 легких крейсеров и до кучи – свыше тысячи вымпелов меньшего класса. И время это всем наглядно показало.

Хоть как-то дела у корабелов продвигались со всякой мелочью, эсминцами и легкими крейсерами. И то с изрядным таким скрипом да скрежетом. Корабли сдавались флоту без вооружения и ряда жизненно важных систем. Линейные же великаны заметно отставали в плане своего схождения на воду, поскольку для них недоставало вообще всего, включая даже просто судовую сталь, которую ныне в огромных количествах везли из Испании. А немцы как раз только-только отказались от дальнейшей постройки крупных надводных кораблей, отдав предпочтения заметно более дешевым подлодкам, отчего у них образовались некоторые излишки весьма специфичного оборудования, а также простаивающие производственные мощности. Опять же очень специфичные. В общем, у «корабельной части» советской делегации имелось что перенять, подсмотреть, купить, заказать.

К примеру, флот очень сильно заинтересовали двенадцать двухорудийных башенных установок с 380-мм орудиями для строящихся линейных крейсеров «Кронштадт» и «Севастополь». Уже сейчас было ясно, что собственные предприятия никак не поспевают с поставкой на данные корабли подобного вооружения, а немецкая фирма «Крупп» как раз искала, куда бы приткнуть данные изделия, что производились в цехах её заводов для новейших германских линейных крейсеров, постройка которых оказалась аннулирована в 1941 году.

Не отставали от «моряков» и «танкисты», присмотревшие себе аж целый зоопарк из полугусеничных тягачей, БТР-ов, броневиков и, естественно, танков с самоходками и ПТО. С целью изучения промышленностью и последующего ознакомления с данной техникой курсантов танковых училищ предполагалось выкупить по паре тройке едва ли не каждой твари, что стояли на вооружении Вермахта. И отнюдь не устаревшие модели, а новейшие. В чём очень помогали заранее подкинутые «Хароном» сведения. Правда, ждать потенциальные заказы предстояло чуть ли не три месяца, ибо из армейского наличия немцы отказались продавать их наотрез.

Нечто подобное вполне себе могло произойти и в авиационной сфере тоже, если бы советская делегация не уперлась рогом в запертые на засов ворота. Ведь им продемонстрировали и предложили приобрести лишь серийные машины: Ме-109, Ме-110, Хе-111, Ю-87, Ю-88, До-215, да пару учебно-тренировочных самолетов. И то не самых новых версий. А вот новейшие Фокке-Вульф-190 и Ме-262 запрятали куда подальше. И очень-очень сильно удивились, когда советские товарищи вдруг принялись требовать допустить их до скрупулезного изучения именно этих, пока еще экспериментальных и секретных, машин, демонстрировать которые кому бы то ни было, строго-настрого запретил лично Адольф Гитлер.

Вот так, что называется, нашла коса на камень. О чем, в числе прочего, и велась нынче речь на весьма большом совещании в Кремле, посвященном именно вопросу авиации, где Шахурин неожиданно для себя обнаружил Геркана, коему там делать точно было нечего. Но он там находился. И с которым, по прошествии полутора часов говорильни, он таки схлестнулся в словесной перепалке, когда речь зашла об авиационном вооружении.

– Товарищи, вы все, конечно же, сведущи в вопросах построения и применения авиации куда больше меня, – смотря в сторону Алексея Ивановича и сидящих с боков от него замов, аж приподнял в защитном жесте ладони обеих рук Александр. Тем самым давая понять, что совершенно не покушается на их признанный авторитет. – Но, всё же, позвольте сказать, как танкисту, то есть, как человеку, обязанному находиться по другую сторону прицела вражеского летчика. Все ныне принятые на вооружение советской авиации стрелковые средства поражения утратили свою былую актуальность точно так же, как её утратили истребители типа И-15 или же И-16 в силу появления гораздо более грозных новых машин. Утратили, попросту морально устарев.

Угробив почти год на попытку унифицировать пулеметно-пушечное вооружение авиации, бронетехники и ПВО путем переговоров с руководителями соответствующих главков и даже наркоматов, Геркан в конечном итоге не вытерпел упёртости «авиаторов» и поддакивающих им «оружейников», да и накатал в лучших традициях СССР бумагу о преступной недальновидности отвечающих за эти два направления наркомов. Причем накатал не абы кому, а сразу Ворошилову. Присовокупив при этом к своей кляузе расчетные листы с указанием экономии от постановки на вооружение универсальной системы Дегтярева, что, лишь сменой ствола, да еще пары деталей, превращалась из 14,5-мм пулемета в 23-мм пушку. И для большей наглядности «ткнул пальцем» в сторону США, где уже вовсю поступал на флот, в сухопутные войска и ВВС универсальный же крупнокалиберный пулемет Браунинг М-2. Увы, но иного выхода у него попросту не оставалось, поскольку изготавливать отдельно пулеметы для батальонного ПВО оказалось негде, некому и не на чем. А было надо! Очень надо! Вот так и оказался он на этом заседании, в окружении одних авиационных бонз да высшего руководства страны.

– Зачем вы так говорите, товарищ Геркан, – не успели возмутиться авиаторы, как неожиданно для всех заговорил Иосиф Виссарионович. – Нам доподлинно известно, что ШКАС – великолепный пулемет. Непревзойденный пулемет! Никто в мире не смог его повторить!

Да, не просто так Шпитальный столько лет удерживал пальму первенства в вопросе изготовления авиационного вооружения. ШКАС когда-то являлся самой настоящей гордостью Советского Союза. Жемчужиной! И даже продолжал ею оставаться до сих пор! Но времена нынче уже наступали другие – времена цельнометаллических боевых машин, для которых даже сотня пробоин от винтовочных пуль отнюдь не являлись смертельным приговором. Вот только многие до этого еще не дошли своим умом, поскольку в небесах до сих пор в больших количествах сражались самолеты образца середины 30-х годов. Те же итальянцы с греками в основном кидали нынче в бой подобных «небесных ветеранов». Первые – потому что только-только начали производить действительно современные машины, а вторые банально не смогли приобрести или же получить от тех же англичан чего-то более солидное.

– И я полностью с вами согласен, товарищ Сталин. Пулемет действительно непревзойденный, – проявил свою сущность хамелеона и приспособленца мигом сориентировавшийся Геркан. – Для любого самолета деревянной конструкции с полотняной обшивкой он является натуральной погибелью. Ибо просто перепиливает несущие части конструкции за счет своей безумной скорострельности, если пилоту удается подловить противника в прицел на близкой дистанции боя, где разлет пуль еще не становится огромным. Кстати, товарищи, – тут же проявив иезуитское коварство, вновь повернулся он к «авиаторам». – А сколько самолетов германской конструкции, из числа тех, что вы смоли осмотреть, имели деревянную конструкцию? Или же они все уже являлись цельнометаллическими, да еще и с частично, если не полностью, несущей обшивкой?

– Не все. Один был с частично деревянной конструкцией. Небольшой связной самолет. – Не став дожидаться, пока кто-нибудь ответит вместо него, просветил присутствующих на этот счет нарком авиационной промышленности. Не больно-то и радостно просветил. Ибо сам понимал, что современный самолет обязан был рождаться в цехах заводов цельнометаллическим, чего СССР позволить себе для всей линейки крылатых машин никак не мог.

– Вот именно об этом я говорю, товарищ Сталин, – вновь вернул взгляд к главе государства Александр. – Наши конструкторы, выбирая вооружение для своих машин, почему-то ориентируются на конструктивные уязвимости наших же собственных самолетов, в которых древесина и перкаль всё еще применяется в очень солидных масштабах. Но драться-то нашим летчикам когда-нибудь придется в небе отнюдь не с ними, а с несколько более стойкими к повреждениям цельнометаллическими машинами иностранного производства. Против которых нужны уже пушки! Впрочем, я даже не это изначально имел в виду, – поспешил он увести разговор в сторону от очень опасной и больной темы вынужденного применения в отечественной авиации большого количества древесины. – Я хотел поговорить о вооружении наших новейших штурмовиков и тех устаревших типов истребителей-бипланов, которые пришла пора переводить в этот же разряд самолетов, где они ещё прекрасно смогут послужить стране не один год. Ведь чем они вооружены? Да всё теми же пулеметами ШКАС! И лишь новейший Ил-2 несет две пушки ШВАК. И как вы этим собираетесь бить противника?

– А чем вас не устраивает подобное вооружение наших штурмовиков? – вновь отозвался со своего места хмурящийся Сталин. С одной стороны, он уже хорошо знал, что Геркан ерунды не советует. С другой же стороны, вопрос вооружения авиации являлся столь интригоёмким, что с давних пор сидел у него в печенках.

– Скажу так, товарищ Сталин. Будь я танкистом противостоящей РККА стороны, подобное вооружение советских штурмовиков меня устраивало бы полностью! Поскольку оно оказалось бы не способно нанести моему танку и вообще моему подразделению хоть сколько-то значимый ущерб! И я сейчас отнюдь не кидаюсь голословными обвинениями, товарищи, – обратился Александр ко всем, кто вылупился на него – то есть ко всем присутствующим разом. – Недавно мы проводили опытные стрельбы по нашему новому бронетранспортеру, что только начал поступать в войска, а также по частично бронированному грузовику ЗИС-32. Стрельбы проводили не простые, а с привлечением опытных экземпляров самолетов Су-2 и Ил-2. Хотели понять, насколько уязвима подобная легкобронированная техника и перевозимая ею пехота к атаке с воздуха. И что же выяснилось, товарищи? Расстреляв 4900 винтовочных патронов и 300 пушечных снарядов, они добились 51 попадания!

– Так это же хороший показатель! Считайте, свыше половины легло точно в цель! – прокомментировал довольно громко маршал Кулик, присутствовавший на совещании в качестве первого заместителя Ворошилова.

– Не 51 процент попаданий! – тут же принялся мотать головой Александр. – А всего 51 попадания! Это меньше одного процента! Причем пилотами выступали, отнюдь не вчерашние курсанты, а опытные боевые летчики! Но даже это еще не всё! – словно заправский коммивояжёр, принялся забалтывать своих многочисленных слушателей Александр, одновременно демонстрируя образчики «товара». – Вот! Вот! Вот! Вот! И вот! – раскрыв свою полевую сумку, со стуком принялся выставлять он на стол пули и оболочки снарядов пяти разных размеров. – Полюбуйтесь, товарищи! Вот эти два образца участвовали в описываемом мною опыте, – отставил краском в сторонку обычную винтовочную пулю и коротенький 20-мм снаряд от ШВАК, наверное, самый маленький 20-мм снаряд в мире. И, стоило отметить, что на фоне остальных «экземпляров» смотрелись они действительно… В общем, не смотрелись они.

– Размер имеет значение, да? – хмыкнул сидевший практически напротив Поликарпов, чтобы поддержать своего хорошего знакомого. Друзьями они пока так и не стали. Но общение не прервали и относились друг к другу с должным уважением. А уж сколько десятков часов было потрачено на споры насчет авиационного вооружения! Потому знаменитый авиаконструктор понимал всю горечь и печаль выступающего, как никто другой.

– Именно так! – благодарно кивнул тому Александр. – Хотя половина манекенов из тех, что находились внутри атакованных машин, оказались поражены вот такими средствами поражения и местами в бортах БТР-а и грузовика появились сквозные пробоины, они спокойно завелись и поехали дальше! Получив полсотни попаданий, три из числа которых пришлись на 20-мм снаряды пушки ШВАК, данные машины совершенно не утратили своей боевой ценности! А, что французские, что немецкие, что американские, аналоги в общих чертах ничем не отличаются от наших транспортов пехоты. Стало быть, и они вот точно так же спокойно перенесут налет. Потому я, поступив некрасиво по отношению к создателю некогда действительно великолепного вооружения, вынужден был сказать, что наше авиационное вооружение морально устарело. Во всяком случае, наземная техника ими повреждается отнюдь не критично.

– У нас на вооружении уже давно принят крупнокалиберный пулемет УБ и сейчас мы уже завершили испытания 23-мм пушки конструкции Волкова и Ярцева. Так что ваши опасения, считайте, беспочвенны. – Поняв, ко сколь негативным последствиям для него лично и его наркомата вообще может привести прозвучавшая откровенно обвинительная речь «танкиста», принялся активно защищаться нарком авиационной промышленности.

– И это замечательно, товарищ Шахурин! Это говорит о том, что вы и служащие вашего наркомата идёте в ногу со временем! – начал лить елеем Александр, чтобы тут же сделать резкий переход, тем самым сыграв на контрасте, дабы лучше всех проняло. – Но почему их нет на серийных машинах штурмовой авиации? Почему тот же хвостовой стрелок Су-2 вынужден оперировать старым добрым ШКАС-ом, огнем из которого современный истребитель уже не очень-то отгонишь? Почему Ил-2 несет ШВАК-и? – И не дожидаясь какого-либо ответа, сам же продолжил. – Да потому, что вы желаете показывать руководству страны красивые цифры, отражающие великолепные характеристики отечественной боевой авиационной техники! Отчего и приказываете конструкторам вешать на них более легкое вооружение! А то, что в реальном бою, как то показал проведенный моим главком эксперимент, это самое вооружение показывает почти нулевые результаты, в расчет не принимаете! Очковтирательством я это называю, вот что!

– Да как ты смеешь! – аж приподнялся со своего стула побагровевший лицом Алексей Иванович.

– И по вашей 23-мм пушке Волкова-Ярцева я тоже могу много чего добавить! – проигнорировав закипающего наркома, продолжил гнуть свою линию Александр. – Так-то парень неплохой, только ссытся и глухой! Именно такой фразой я могу её охарактеризовать! Я вам даже скажу, почему вы её до сих пор не поставили на Ил-2, а всё ждете появления более мощного двигателя! Да потому что у неё возникает столь высокая отдача при ведении стрельбы, что вместе с пушкой требуется монтировать на самолет специальный демпфирующий лафет весом под полсотни килограмм! И поставив её на Ил-2, вы украдете у самолета еще 150 килограмм бомбовой нагрузки от четырехсот имеющихся ныне! В результате выйдет, что у вас старый истребитель, вроде И-16, сможет таскать больше бомб, нежели машина, специально предназначенная для атаки наземных целей! Плюс эта самая отдача буквально тормозит самолет в воздухе, даже если дать короткую очередь. Что вам также прекрасно известно, раз уж это знаю даже я – «танкист»! Но вы в своем наркомате, упершись как незнамо кто, наотрез отказываетесь принимать на вооружение пушку, что является столь же мощной, как означенная вами, поскольку сам снаряд у них совершенно одинаков, но при этом обладает нормальной отдачей. Такой, что не будет ломать самолет прямо в воздухе!

– О какой пушке идёт речь, товарищ Геркан? – в то время как Александр «толкал свою революционную речь», Иосиф Виссарионович встал со своего кресла и, подойдя к Шахурину, очень аккуратно надавил рукой тому на плечо, усаживая обратно на стул. Время от времени он так поступал на иных совещаниях, потому никто особо не стал выражать удивление подобному поведению «вождя».

– ДШАК-23, товарищ Сталин. Конструкции Дегтярева и Шпагина, – мигом отозвался Геркан, постаравшись при этом даже попрямее вытянуться в стойке смирно. – И самое великолепное в ней то, что при замене лишь пяти деталей, она превращается в отличный крупнокалиберный зенитный пулемет, вот с такой вот пулей, – подняв со стола убойную часть патрона от 14,5-мм противотанкового ружья, продемонстрировал он главе государства увесистый кусок стали, свинца и мельхиора.

– А почему вы не желаете сохранить снаряд для применения в ПВО? Он ведь будет гораздо мощнее пули, пусть даже столь солидной. – Продолжая удерживать свою руку на плече нервничающего от этого наркома авиационной промышленности, продолжил допытываться до истины Иосиф Виссарионович.

Хотя, как допытываться? Истину он уже знал. Доклад, засланный Герканом наркому обороны, в конечном итоге оказался и на его рабочем столе тоже. Вместе со всеми боевыми и экономическими выкладками. Потому здесь и сейчас им велась лишь игра, направленная на придавливание некоторых не оправдывающих высокое доверие товарищей.

Арестовывать или же ставить их к стенке было особо не за что. Интриги так-то велись во всех наркоматах и на всех уровнях власти. А вот припугнуть – виделось крайне полезным делом. Тем более, что ПВО армии было крайне необходимо. Немцы буквально на днях очень хорошо продемонстрировали это всем и каждому, когда появившиеся в греческом небе в огромном количестве немецкие самолеты с эмблемой легиона «Кондор» принялись буквально стирать в порошок позиции греческой армии. Это еще не означало официального вступления Германии в Греко-итальянскую войну, но наглядно продемонстрировало всем и каждому, насколько не стоит экономить на защите от вражеской авиации.

– Тут существует две главные причины, товарищ Сталин, – как и подобает хорошо подготовившемуся к уроку ученику, принялся «держать ответ у доски» Геркан. – Во-первых, снаряд для такого патрона выйдет тяжеловатым. Стрелять им сверху вниз или же в горизонтальной плоскости – более чем приемлемо. Потому и предлагали её ставить на самолеты, включая новейшие истребители. А вот стрелять вверх куда лучше втрое более легкой пулей, которая сможет достать самолет на высоте в полтора километра и даже чуть выше, тогда как 23-мм снаряд и до километра не дотянется. Во-вторых же, наша сегодняшняя потребность в подобных зенитных средствах и патронах к ним такова, что для создания необходимого количества снарядов потребуется свыше 5000 тонн взрывчатки типа гексоген, ибо менее мощная окажется вовсе неэффективной в столь малом количестве, что помещается внутрь такого снаряда. А это, если верить доступным мне статистическим данным, всё что сможет произвести СССР в течение 5 лет. Вот и выходит, что ежели мы крепко возьмемся за усиление своего армейского ПВО именно пушками, то, и авиация, и ряд других родов войск, останутся вовсе без боеприпасов.

– Логичное замечание, – наконец оставив плечо Шахурина в покое, Сталин достал из появившейся в его руке пачки папиросу и принялся раскуривать её, всё так же продолжая стоять за обтекающими потом спинами «чиновниками» авиационной промышленности. – И товарищ Дегтярёв с товарищем Шпагиным умеют создавать достойное оружие. Это нам хорошо известно. Так почему же товарищи из наркомата авиационной промышленности, товарищи из наркомата вооружения и товарищи из ГАУ не желают видеть новое творение этих двух замечательных конструкторов на вооружении нашей армии, авиации и флота? А? – закончив прикуривать, испытующе воззрился он на Геркана.