Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Соавторы: Евгений Решетов,Даниил Калинин,Алексей Трофимов,Владимир Малыгин,Константин Буланов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 348 (всего у книги 349 страниц)

– Гришка, хватайся за другой борт!

– Ужо!

Ещё одно страшное мгновение несущаяся на одном колесе двуколка испытывала мои нервы, а затем она с треском грохнулась на второе колесо и побежала по пустынному переулку. Фух, млять! Пронесло!

– Тпру! Стойте, родимые! – истошно заорал извозчик с покрасневшим от прилива крови лицом и полез на козлы.

Ему удалось схватить зацепившиеся вожжи и натянуть их. Лошади нехотя принялись сбавлять скорость, прядая ушами, роняя клочья пены и нервно поглядывая по сторонам.

– Боженька нас уберёг! – лихорадочно протараторил Гришка и принялся истово креститься. – Он, он вам, Никита Иванович, предостережение отправил! Иначе бы, как пить дать, перевернулись, ежели бы я по вашему приказу за миг до хлопка прямо к борту не прильнул!

– Что-то в твоих словах есть, – хрипло протянул я, облизав пересохшие губы. Перед глазами до сих мелькала брусчатка. Ежели бы я упал, то лицо мигом бы сорвало с черепа. Такую кровавую картину даже представлять не хочется…

– Звиняйте, ваше благородие! – заголосил возница, виновато поглядывая на меня через плечо. – Уж больно шибко хлопнуло-то. Вот лошадки-то мои и испужались! А так-то они приученные у меня к городскому шуму! Ох беда чуть…

– … Помолчи, любезный, – холодно прервал я стенания мужика.

Тот мигом захлопнул варежку и принялся лишь тяжело вздыхать. А я снова мысленно пнул мозг, чувствуя, как организм нехотя покидает пережитый стресс. Теперь совершенно ясно, что расплата существует! Что б мне обосраться. Она точно существует!

Я четыре раза применял золотистую магию и четыре раза за ней следовал… э-э-э… «откат» – назову именно так происходящее после «Длани удачи» говно. Но, признаться, я не рассчитывал на то, что он может быть таким опасным. Кто-то из нас троих мог погибнуть или что-нибудь сломать. В прошлые разы всё прошло как-то менее травмоопасно. И почему же теперь случилась такая лютая дичь? Может, дело в количестве вбуханной в «Длань удачи» энергии? Хм-м-м… Вот так сразу-то и не ответишь. Однако кое-что уже ясно – к «откату» можно подготовиться, ведь ежели бы я не приказал Гришке отсесть от меня, то двуколка и, правда, имела все шансы перевернуться к хренам собачьим, а там уж собирай выбитые об брусчатку зубы или ходи со свёрнутой шеей. Отсюда и вывод, что в идеале «откат» надо пережидать глубоко под землёй в пустой комнате с бетонными стенами. В ней-то хрен что произойдёт. А вот, к примеру, на базаре или в доме терпимости может случиться всякое.

Глава 9

Думая о произошедшем, я вдруг поймал себя на мысли, что мне ничего не известно о том, как здесь зародилась магия. Память Никиты не желала рассказывать об этом. Хм, надо бы устранить данный пробел, пока есть время.

Покосившись на всё ещё бормочущего молитвы крепыша, я пихнул его кулаком в плечо и спросил:

– Гришка, а ты знаешь как на Земле появилась магия?

– А?! Чего? Что, ваше благородие? – выпал он из религиозного транса и немного испуганно посмотрел на меня.

– Ты знаешь, как на Земле появилась магия?

– А как же! – горячо выдохнул парень, явно решив, что барин изволит проверить его знания. – Полтыщи лет назад по Земле прокатилась какая-то зараза неведомая. Ох и много тада людишек-то померло, но зато среди тех, кто поборол эту хворь, появились люди с особыми способностями. Кто-то мог огонь вызывать, кто-то ветер, кто-то лечить, а кто-то – и вовсе мёртвых подымать из могил. Много появилось всяких способностей.

– Вот из этих-то живчиков в ослабевшем мире и стала формироваться новое дворянство, да? А те, кто имел большую начальную ступень дара, предпочитали скрещиваться с ровней? И так родилась самая что ни на есть высшая аристократия?

– Угу, ваше благородие. Всё так, – заявил крепыш и взволнованно посмотрел на меня. Мол, справился ли он с проверкой?

– Молодец, – похвалил я заулыбавшегося спутника и снова погрузился в размышления.

Совсем неплохо было бы узнать какая у моего дара ступень, дабы понимать на что он способен. Но как это сделать втайне? Магограф же выдаст какой-то неприлично большой уровень для моего юного возраста. А обслуживающий магограф человек непременно увидит результат. Хотя его, наверное, можно как-то отвлечь и цапнуть бумажку с результатом.

Я принялся мысленно набрасывать различные варианты, но меня отвлёк голос возницы:

– Тпру! Приехали, ваше благородие! Доходный дом Круппа!

Двуколка остановилась на набережной небольшой речушки около трёхэтажного нежно-голубого цвета особняка со стрельчатыми окнами и барельефами. Два гранитных льва сторожили входную дверь с блестящими на полуденном солнце медными накладками, а на карнизе лежали каменные русалки.

– Гришка, бери вещи, – приказал я крепышу, передал нервно улыбающемуся вознице пятиалтынный и налегке выбрался из двуколки.

Парень грузно пошёл за мной, держа в одной руке мешок и саквояж, а в другой – только мешок. Он выглядел, как мой камердинер, что меня вполне устраивало, поскольку мне надо было создать хотя бы видимость того, что я успешный юный дворянин, дабы меня пустили пожить в этот дом. Тут ведь явно квартируется совсем непростая публика.

– Эй, любезный! – крикнул я дворнику, который увлечённо мел ступени особняка.

– Агась, ваше благородие! – откликнулся он и опёрся на метлу, не переставая что-то жевать. Табак?

На дворнике красовались сапоги бутылками, кожаный фартук, косоворотка и фуражка. А чёрная с сединой борода лопатой чуть ли не подбиралась к прищуренным лукавым глазами.

– Позови приказчика, – повелительно выдал я и бросил ему двугривенник – монету в двадцать копеек.

Он ловко поймал её, благодарно кивнул, выплюнул в каменную урну коричневый слюнявый комок и затараторил:

– Сейчас кликну. Я мигом. Одна нога здеся, другая тама. А вы пока извольте пройти в парадную!

Дворник, несмотря на прожитые года, проворно метнулся к двери и широко открыл её, давай мне с Гришкой возможность без проблем проникнуть внутрь. В парадной мы уселись на резную скамеечку. А дворник помчался вверх по лестнице с мраморными ступенями и коваными перилами с поручнями из красного дерева.

– Да-а, – тихонько выдохнул крепыш, разглядывая мозаичный пол и ротонду. – Такой штукенции даже в поместье вашего папеньки нет, ваше благородие.

– Ты о моём папеньке помалкивай. Рот лишний раз не разевай и поглядывай на всё с лёгким налётом скуки или презрения. Дескать, я всё это видел уже тысячу раз. Вот, смотри на меня и делай такую же физиономию.

– Ого, да вы будто в какахи собачьи наступили! – поразился Гришка и попытался скопировать выражение моего лица. Но у него это получилось из рук вон плохо. Однако времени на тренировки уже не было. По ступеням спускался чопорного вида седовласый приказчик в наглухо застёгнутом сюртуке старомодного покроя.

– Добрый день, сударь. Чем могу служить-с? – проговорил он выхолощенным голосом.

– Добрый день, – кивнул я и не торопясь, с достоинством встал со скамеечки. – Знаете, милейший, я – человек занятой. Мне некогда расшаркиваться и вести долгие разговоры. Ответьте всего на один вопрос: есть ли у вас свободные апартаменты? А ежели нет, то порекомендуйте мне доходный дом, который будет не хуже вашего.

Приказчик слегка завис. Его намётанный взгляд не видел во мне респектабельного жильца, хотя он старательно рассматривал меня через пенсне. Однако моя уверенность произвела на него определённое впечатление. Старик заколебался, решая то ли ему соврать, что квартир нет, то ли сказать правду.

В итоге он пожевал бесцветные губы и нашёл нейтральный выход из ситуации:

– Сперва-с хотелось бы узнать… с кем имею честь?

– Моё имя слишком громкое, дабы его лишний раз называть, – сухо сказал я, кинув быстрый взгляд на Гришку. Мне не хотелось перед ним раскрывать своё новое имя.

– Ваше право, – вздохнул старик, который всё больше терял почву под ногами, не понимая, кто перед ним. Но, поколебавшись, он всё же добавил: – У нас имеется одна свободная квартира. В ней присутствует гостиная, спальня, кабинет, ванная комната, столовая, гардеробная, буфетная и клозет-с. Прежде её квартировал барон Громов, а до него – графиня Жиром. Стоит же эта, без сомнения, восхитительная квартира всего двадцать пять рублей в неделю-с.

После названной суммы в окружённых морщинами выцветших глазах приказчика появилась тень надежды на то, что я упаду в обморок или хотя бы позеленею, как разинувший рот Гришка, дабы раскрыть то, что я всего лишь наглый юнец.

Однако из моего рта вылетела только равнодушная реплика:

– Ведите, уважаемый. Посмотрим, что и как в этой квартирке.

– Прошу за мной.

Мы взошли на третий этаж, после чего приказчик бронзовым ключом открыл украшенную резьбой дверь и первым проник внутрь. Я вошёл следом за ним, миновал небольшую прихожую и очутился в уютной гостиной с пушистым персидским ковром на полу, высоким потолком с хрустальной люстрой и двумя окнами с видом на набережную.

– Ого-го, – тихонько выдохнул Гришка, крутя кучерявой головой.

В богатых домах он явно бывал, но даже его впечатлили дивной работы напольные часы с кукушкой, парчовый диван, блестящий лакированный стол, два кресла с изогнутыми ножками и прикорнувший на стеклянном журнальном столике позолоченный телефон. Да-а-а, тут пахло роскошью и совсем немного речной водой.

– Мне подходит, любезный, оформляйте, – решительно произнёс я и чуть ли не насильно сунул в руки приказчика паспорт, два красных червонца и пятак.

Старик с трудом изобразил любезную улыбку, немного поклонился, точно у него спина не гнулась, а затем вышел вон.

– Двадцать пять рубликов! – ахнул Гришка, выпучив глаза. – Это же… это же… сто пять целковых в месяц!

– Сто, – поправил я его и заглянул в другие комнаты. Они тоже выглядели на пять с плюсом. Особенно меня порадовала громадная кровать с балдахином и тёмно-красные обои в спальне. В кабинете же обнаружился рабочий стол, шкаф с книгами и портрет почившей императрицы Александры. Эта женщина обладала такой внушительной грудью, из-за которой её явно хоронили в гробу с открытой крышкой.

– Даже боязно тут ночевать будет. Кабы не сломать чего, едрена вошь, – поёжился Гришка.

– А ты грабли при себе держи. А когда придёт приказчик, то забери у него мой паспорт да сразу же положи его в рабочий стол, что в кабинете.

– Будет сделано, ваше благородие.

Я строго посмотрел на него и исчез в ванной комнате. Покрутил краны и набрал воду в бронзовую ванну, которая стояла на ножках, похожих на лапы тигра или льва, но явно не на конечности обычной простонародной кошки.

И уже нежась в тёплой водичке, я опять принялся тренировать вхождение в транс. Минут пятнадцать занимался этим делом, а затем стал увлечённо экспериментировать с даром. Вдруг он умеет накладывать не только удачу и проклятия?

Но вскоре меня постигло щемящее разочарование. Я не сумел добиться от него ничего нового, пока по крайней мере. Дар всё так же творил только проклятия и «Длань удачи». И если так подумать, то это были две стороны одной монеты. Вероятно, третьей стороны и не существует. Однако мне грех жаловаться. Память Никиты твердила, что в этом мире никто не умеет накладывать удачу, хотя, может, и умеет, но не афиширует это. И если освоиться с «Дланью удачи», то можно творить охренеть какие вещи. Но, конечно, в первую очередь надо как-то разобраться с «откатом». Может, перед его наступлением накладывать на себя ещё одну «Длань удачи»? Но что это даст? За ней ведь тоже последует «откат», который, в теории, может быть мощнее предыдущего, ежели существует некий накопительный эффект.

Неожиданно мой рот исказил протяжный зевок, а глаза со страшной силой начали слипаться. То ли меня так тёплая вода разморила, то ли сказалась ужасная ночь, но сон явно решил немного подкорректировать мои планы на день. А впрочем, их особо-то и не было. Так что после ванны я без лишних волнений отправился в спальню и унёсся в царство Морфея.

Разбудил же меня вкрадчивый шёпот Гришки:

– Никита Иванович, ваше благородие…

– М-м-м? – сонно промычал я, приоткрыв глаз.

– Вечер ужо. Поеду я за Глашкой. Придётся, конечно, на извозчика потратиться, а то пешком тут далече идтить…

– Пятиалтынного хватит?

– Угу. И енто… я вашу одежду уже тут в шкаф повесил, пока вы изволили дремать.

– Молодец. Подожди меня в гостиной, пока я буду одеваться. Мне надо бы пройтись по набережной и подышать свежим воздухом.

Крепыш выскользнул за дверь, а я прогнал остатки сна, шустро собрался и последовал за парнем. Мы вместе спустились на первый этаж и покинули дом. На улице оказалось серо и уныло. Фонари ещё не ожили. А неприятный ветерок холодил шею и будоражил мрачные воды реки. Поганая погодка.

Я сплюнул в клумбу с блёклыми, чахоточными цветами и посмотрел на Гришку. А тот с криками помчался за возницей, который неспеша ехал на бричке, запряжённой парой гнедых лошадей.

Извозчик услышал вопли парня, остановил лошадей и принялся его ждать.

– До встречи, ваше благородие! – торопливо бросил мне крепыш, забрался в повозку и важно произнёс, явно примерив на себя роль богатого горожанина: – Поезжай к «Текстильной фабрике Жуля и Жуля»!

– К «жулью»?

– Ага! – повысил голос крепыш, не удивившись слову «жулью». Видимо, так в простонародье называли эту фабрику.

Возница тряхнул вожжами, и кони понесли бричку прочь. А я медленно побрёл по довольно оживлённой набережной, пытаясь с открытыми глазами наложить проклятие на предусмотрительно прихваченный с собой носовой платок. Это оказалось не так-то просто сделать. Меня отвлекали громкие мужские голоса, жеманные смешки дам и наглые голуби, хлопающие крыльями чуть ли не над головой… А когда я свернул на широкую улицу всё стало ещё хуже. Появились визгливые клаксоны автомобилей, железный грохот трамвая и противный скрип повозок. В нос же ударили сотни ароматов, смешавшихся в непередаваемое амбре старого города.

Однако в какой-то миг мне удалось-таки наложить проклятие на платок. И меня пронзила игла такого ликования, что я даже не понял куда делся платок. Вот он был – и вот его не стало!

Мои глаза вспыхнули ярче фонарей, начавших разрывать сумрак, а сердце в груди забилось, как сумасшедшее. По-моему, даже рёбра затрещали, а на губах появилась глуповатая улыбка, вызвавшая косые взгляды прохожих. Я быстро стёр её и мельком посмотрел в сторону булочной, из которой шёл дурманящий аромат выпечки. Тотчас желудок испустил голодное урчание. Да-а, давненько я не ел. Надо бы перехватить чего-нибудь и заодно немного успокоиться.

Запустил руку в карман, нащупал оставшиеся металлические кругляши и решительно вошёл в булочную. Там розовощёкий малый продал мне пару слегка зачерствевших крендельков, вызвавших у меня обильное слюноотделение. И я уже хотел голодно вцепиться в один из них зубами, но тут на улице раздались громкие грубые голоса. Какого хрена там происходит? Обернулся и сквозь мутноватое панорамное окно увидел пару десятков мужиков в робах и фуражках. Они перекрыли улицу возле серого массивного здания с позолоченными двуглавыми орлами на дубовых дверях и растянули транспарант, на котором было крупными буквами написано требование сократить рабочий день и улучшить условия труда на фабриках и заводах.

– Сызнова туточки эти крикуны, – недовольно выдохнул розовощёкий продавец и громко цыкнул. – Покупателей распугивают.

– Сейчас и их распугают, – холодно заметил усатый мужчина в котелке. – Побегут кто куда. Конно-полицейские стражи уже наловчились в кратчайшие сроки прибывать на места безобразий. А уж к зданию Министерства торговли и промышленности они доберутся с минуты на минуту.

– Ваша правда, – поддакнул продавец, опасливо покосившись на усача. Он с предвкушением в колючих глазках смотрел на улицу, с которой шустро пропадали прохожие. Никто не хотел попасть под горячую и тяжёлую руку служителей правопорядка.

Вскоре раздался частый стук копыт, а потом в поле моего зрения ворвались вороные лошади со всадниками в двубортных мундирах с двумя рядами металлических пуговиц и наплечными шнурами. Отряд сразу же влетел в шеренгу завопивших рабочих, разрывая её точно скальпель гнилой картон. Транспарант упал под копыта коней, а полицейские принялись умеючи охаживать людей шашками. И хоть били они плашмя, но протестующие всё равно стали падать на мостовую с разбитыми головами, окровавленными лицами и вытаращенными от боли глазами.

– Как я и говорил, – не преминул заметить господин в котелке и подкрутил ус.

Между домами заметались пронзительные крики раненых, надсадные хрипы коней и короткие, злые приказы старшего полицейского офицера. Последний, держа левой рукой поводья, широко махнул правой лапой – и с его открытой ладони сорвалась бледно-голубая туманная волна. Она повалила с десяток разбегающихся людей на брусчатку. А затем офицер создал настоящую туманную стену, которая плашмя рухнула на работяг, пытающихся встать на ноги. Магия ударила по ним, точно мухобойка, снова швырнув их на мостовую. Раздались крики боли, а у кого-то изо рта брызнул фейерверк алой крови. Однако несколько человек не попали под раздачу. Они умудрились вскочить на ноги и рвануть в разные стороны. Один из них метнулся к булочной. Невысокий такой тщедушный парнишка. Через пару метров его догнал всадник и с размаха ударил шашкой по затылку. Фуражка слетела с головы бегуна. И я, разинув рот, увидел белокурые длинные волосы, разметавшиеся по плечам. Девчонка! Да ещё такая молодая!

Она вскрикнула, словно раненая птичка, и повалилась на мостовую. И прямо над ней лошадь полицейского встала на дыбы, красиво перебрала в воздухе передними копытами и с силой опустила на мостовую металлические подковы, выбив злые искры. Ещё бы чуть-чуть и лошадь раздавила голову потерявшей сознание девчонки. Но блондинке фартануло. И ей ещё раз повезло, когда полицейский потерял к бегунье интерес и погнался за другим протестующим.

Девчонка осталась лежать на мостовой, точно немой укор бездушной государственной машине, где погибшие во время разгона люди лишь сухие цифры. Но для меня она цифрой не была. Я ощутил жар в груди и не смог заставить себя остаться в стороне. Выронил крендельки и пулей выскочил на улицу.

Глава 10

Из булочной вылетел крик усатого мужчины в котелке:

– Куда вы, юноша?! Под раздачу попадёте!

Но я проигнорировал его предупреждение и опустился на одно колено рядом со стонущей в полузабытье блондинкой. Её левая щека касалась грязной мостовой, а на волосах в свете фонарей густо блестели капельки крови. Длинные ресницы мелко дрожали, рот оказался приоткрыт, и из него свешивалась ниточка слюны. Твою мать, она же вот-вот отдаст богу душу! А тут ещё давешний всадник решил вернуться, заметив меня.

– Прочь! – зло выдохнул я и ожёг его яростным взглядом. – Кадык выгрызу!

И угрожающе выставил в сторону полицейского руку, словно с неё вот-вот слетит магия. Всадник сразу же передумал знакомить меня со своей шашкой, но, вероятно, из-за того, что признал во мне мага-дворянина, а не потому что его напугали мои угрозы.

Он рванул в другую сторону, следом за своими коллегами, кои уже прогнали с улицы всех протестующих. После их работы на брусчатке остались лежать тела с разбитыми головами и стонущие раненые.

Конечно, всем я помочь не смогу, да и не собираюсь этого делать, но девчонку попробую спасти. И спасать её придётся с помощью «Длани удачи». Хер с ним с «откатом». Она и так одной ногой в могиле и через пару минут будет там обеими конечностями. Так что медлить нельзя.

Закрыв глаза, я кое-как соскользнул в транс и незаметно для окружающих наложил на стонущую блондинку «Длань удачи», которую случайно зарядил аж по самую маковку. Тут же раздался звук колокольчика, оповестивший меня о том, что кто-то вышел из булочной.

Я обернулся и увидел усача, энергичной походкой идущего ко мне.

– Опрометчивый поступок, юноша, но благородный, – произнёс он, потёр ладошки и присел на корточки возле блондинки. – И на кой чёрт столь юной девице, пусть и из простых, якшаться с этими вечно недовольными отбросами?

– Убеждения, сударь, – процедил я, хмуро покосившись на мужчину.

Тот скривился, будто увидел говно на своей штиблете, а потом мягко положил источающую зелёный туман ладонь на окровавленный затылок девушки. На его породистом лице проступило напряжение. Морщины стали резче, а брови сошлись в одну изломанную линию. Девушка же задышала спокойнее, ровней и открыла мутные голубые глаза, которые потихоньку прояснялись, точно она отходила от наркоза.

– Юноша, я бы вам порекомендовал помочь этой девице поскорее покинуть сие место, – сухо сказал усач и выпрямился во весь рост, превратившись в худую каланчу, нависающую надо мной.

– Благодарю.

– Не за что. Обычно я не помогаю таким элементам, но сегодня, видимо, съел что-то не то.

Он усмехнулся и, не торопясь, пошёл прочь, заложив руки за спину. А я помог подняться на ноги хлопающей ресницами блондинке. Она явно находилась в какой-то прострации и слабо понимала, что происходит. Благодаря этому я без лишних писков и протестов обхватил девицу за тонкую талию и практически на себе потащил прочь.

Горячее дыхание девушки щекотало щеку, а упругое бедро тёрлось об моё, вызывая в юном брызжущем гормонами теле Никитоса соответствующие реакции, коим было плевать на то, что ситуация совсем не подходящая. Моё новое тело даже не смущало то, что от девушки пахло далеко не фиалками, а потом, грязью и кровью. Эти запахи я узнаю из тысячи. Нанюхался их по самое не балуй.

Внезапно блондинка как-то странно повисла на моём плече, из-за чего мне пришлось притормозить. А затем её ручка выскочила из кармана фабричной робы, и в свете одинокого фонаря сверкнул самодельный кастет с длинными, острыми шипами.

– Стой! – только и успел выкрикнуть я, отталкивая от себя по-кошачьи зашипевшую девицу.

К несчастью, она всё равно умудрилась вбить кастет в мои рёбра. Бок обожгло колющей болью. И я со стоном рефлекторно согнулся, глядя на блондинку злыми глазами. Вот ведь дура!

– Снасильничать меня хотел, подонок?! – истерично выкрикнула она и бросилась в узкий тёмный проулок.

– Стой, дура! Я спас тебя! – заорал я, вытянув в её сторону руку. – У тебя затылок был разбит! Стой! Тебя ждёт опасность! «Откат»!

Но она, естественно, не послушала меня и скрылась с глаз долой. И что теперь делать? Минут через десять её настигнет «откат». А догнать я её не смогу. Она рванула так, словно всю жизнь готовилась к этому забегу. Спустя десяток минут эта дура уже точно будет далеко.

– Твою мать!

Авось она не сильно пострадает от «отката», а ежели и существенно пострадает, то, надеюсь, в этом густонаселённом районе кто-нибудь да поможет ей.

Я выпрямился, зашипел сквозь зубы, расстегнул сюртук и задрал рубашку. На бледной коже красовались четыре красные точки, а рёбра слегка побаливали. Млять, ну и тело мне досталось. Его тренировать и тренировать. Даже тычок от девчонки заставил меня на несколько секунд выйти из игры.

Тяжело вздохнув, я заправил рубашку в брюки и двинулся в сторону доходного дома Круппа.

Вскоре вокруг меня снова появились прохожие, повозки, автомобили и вездесущие жирные голуби с проворными воробьями. Чуется мне, что Петроград никогда не спит. Настоящий бурлящий котёл из человеческих страстей, желаний и разочарований. И для драмы тут всегда есть место.

По пути я решил продолжить свои эксперименты с вхождением в транс. Момент как раз был весьма удачным. Меня до сих пор терзали мысли о блондинке – и это явно затруднит вхождение в транс, поэтому подобные условия пусть и отдалённо, но будут напоминать бой. В нём ведь тоже нет места покою и умиротворению.

Я сбавил шаг и прямо на ходу попытался провалиться в транс.

Однако спустя несколько минут единственным чего мне удалось добиться едва не стало столкновение с солидного вида толстяком. Он вышел из ресторации под ручку с моложавой дамой в перчатках до локтей. И мне только в последний момент удалось разминуться с мужчиной.

– Раззява! – крикнул мне вслед толстяк.

Я рефлекторно показал ему неизвестный в этом мире жест из трёх пальцев и с хмурой миной на лице двинулся дальше, лавируя между прохожими.

Кажется, мне не удастся в таком состоянии ухнуть в транс. Слишком много отвлекающих факторов. Ладно, дома ещё раз попробую. А вон, кстати, и особняк Круппа.

Проскользнув в парадную, добрался до апартаментов и проник в гостиную. Свет включать не стал. Повесил на вешалку сюртук, разулся и прямо в темноте подтащил к окну кресло. Уселся на него и потрогал рёбра. Они болеть перестали. Вот и славно. Да и мысли о блондинке уже подёрнулись пеленой забвения. Совесть меня не терзала. Я и так спас эту дуру от верной смерти, так что пусть теперь сама о себе позаботится. А мне нужно совершенствовать свою работу с даром. Но тренировка вхождения в транс мне уже не казалась такой интересной. Надо подтянуть что-нибудь другое…

Мой раздумчивый взгляд остановился на небольшой фарфоровой вазочке, красующейся на подоконнике. А что если попробовать проклясть её на расстояние? Хм-м, вроде неплохая идея.

Я с азартном принялся за дело и минимум четверть часа тужился, пыжился, но лишь вспотел и устало откинулся на спинку кресла. Магические проклятия упорно не желали лететь к вазочке. Они срывались с ладони и рассеивались в нескольких сантиметрах от пальцев.

Кажется, я что-то делаю не так… Может, отдышаться и попробовать как-нибудь по-другому проклясть вазу? Энергии у меня ещё предостаточно.

Но тут вдруг за входной дверью зазвучали приглушённые голоса. Кто это там? Я встал с кресла, хрустнул затёкшей спиной, подкрался к двери и прислушался.

– Пошли, не боись, – проговорил Гришка. – Никита Иванович – хороший человек, зуб даю.

– Можа, лучше я в съёмную квартиру пойду, а? – прозвучал напряжённый женский голос.

– Хочешь, чтобы с тобой там все кобелились? Я же тебе уже всё растолковал! Нельзя туда возвращаться без городового. Завтра квартирку новую подыщем и переедем в неё. Заживём, как люди.

– Тада можа другое место сыщем, а не в господских хоромах ночевать станем?

– Глашка, чего ты сызнова кочевряжишься? – устало вздохнул Гришка, словно бедолага Сизиф. – Пошли, тебе говорят!

И в следующий миг раздался стук в дверь.

Я на цыпочках отбежал на приличное расстояние, а потом пошёл к двери, нарочито громко топая и кашляя. Отворил замок и распахнул дверь.

На светлой лестничной клетке предсказуемо обнаружился улыбающийся Гришка и молоденькая, тоненькая шатенка с каре и тенями под карими глазами. На её чуть сгорбленных плечах покоился жакет, а осунувшееся лицо оказалось бледным и слегка испуганным.

Девушка исподлобья поглядела на меня и стала крутить мозолистыми пальчиками одну из пуговичек простенького тёмного платья из крепкого, практичного сукна.

– Проходите, заждался уже, – радушно произнёс я и посторонился.

– Это вот Глашка моя, – представил мне спутницу Гришка и гордо посмотрел на поёжившуюся избранницу.

– Никита Иванович.

– Очень рада знакомству, – глухо сказала шатенка, внимательно наблюдая за мной, будто ожидала, что я вот-вот брошусь на неё и перегрузу горло. Кажется, девица чувствовала себя Красной Шапочкой, забредшей в логово Серого Волка.

– Может, желаешь искупаться с дороги? – предложил я ей.

– Обойдусь, ваше благородие. Второго дня мылась, – буркнула она, косо поглядывая на меня, словно заподозрила в издёвке. Дворянин сам предлагает простолюдинке искупаться в его ванне. Нонсенс!

– Тогда я, пожалуй, отправлюсь в свою спальню, а вы располагайтесь в гостиной. Что и где тут лежит Гришка знает лучше меня. Доброй ночи.

– Вас поутру разбудить, ваше благородие? Я сплю чутко, как дикий зверь. Могу в любом часу поспособствовать вашему пробуждению, – услужливо протараторил Гришка, который расправлял плечи всё больше и больше да свысока поглядывал на девушку. Мол, гляди на какой я короткой ноге с барином.

– Нет, спасибо, Григорий, – проронил я и скрылся в спальне, а там принялся размышлять о будущем.

Однако спустя всего четверть часа меня потянуло в сон. Конечно, я уже спал сегодня, но денёк выдался весьма насыщенным, посему сонливость и пришла, а у меня не было желания ей противиться, поэтому моя голова коснулась пышной подушки, а глаза закрылись.

Тьма быстро окутала мой разум, но вскоре она сменилась промозглым туманом и чавкающей под ногами жирной почвой. Я боязливо крался по раскисшей тропинке, стиснутой серыми склепами, покрытыми трещинами. Мои зубы выстукивали чечётку, а взгляд испуганно косился на нахохлившихся чёрных ворон, глядящих на меня поблескивающими глазами-бусинками.

– Василий! Поль! – дрожащим голосом выкрикнул я, пытаясь пронзить лихорадочным взглядом густой, клубящийся туман. – Я больше не хочу играть! Покажитесь!

Но в ответ звучало лишь недовольное карканье ворон и шум капель, срывающихся с крыш склепов.

– Братья! Где же вы?!

В следующий миг я испуганно шарахнулся от показавшейся из белёсого молока мраморной женской статуи в хламиде. Её печальные глаза смотрели в небо, а руки оказались молитвенно сложены перед собой.

Я опасливо обошёл статую и наткнулся на невысокую, по пояс, кованую ограду, уходящую вдаль. За ней раскинулись покрытые жухлой травой холмики земли, из коих торчали покосившиеся колья, почерневшие от времени и влаги. Ближайший оказался покрыт пятнами плесени, а имя самоубийцы, когда-то написанное на прибитой деревянной табличке, уже невозможно было прочитать.

От этого места веяло чем-то нехорошим и пробирающимся в душу гадкой склизкой змеёй. Я торопливо перекрестился трясущейся рукой и сглотнул вязкую слюну.

– Никитка-Микитка, подь скорей сюды! – внезапно вылетел из тумана тонкий мальчишеский голос, приглушенный расстоянием.

– Поль! Полюшка! – обрадованно заорал я, рыща взглядом по могилам с кольями. Где же он? Проклятый туман мешал увидеть брата. – Поль, иди сюда! Не ходи там, где лежат самоубийцы!

– Не бойся, тютя! Ты же старше меня, а хвост поджал как трусливая шавка! – насмешливо выдал Поль. – Подь сюды!

– Я не трус, – промямлил я и опасливо прикоснулся к ограде, будто она могла укусить. Но ограда не укусила. И тогда я, осмелев, перелез через неё и посеменил в ту сторону, где звучал голос брата. Сердце отчаянно трепыхалось в груди, пульс бился где-то в ушах, а глаза отчаянно пытались найти в сгустившемся тумане хрупкую мальчишескую фигуру Поля.

И тут вдруг позади меня раздались быстрые, чавкающие звуки, словно кто-то бежал. Я от страха подскочил на месте, прямо в воздухе обернулся и вскрикнул, заметив несущуюся на меня здоровенную тень. Она толкнула меня на могилу и загоготала голосом старшего брата Василия. Да, точно он. Его щёки тряслись, а поблескивающее от влаги лицо раскраснелось.

– Получилось! Получилось! – восторженно проорал вприпрыжку выскочивший из тумана Поль. – А давай… давай ещё как-нибудь потешимся над ним?