Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Функционеры от промышленности еще даже не догадывались, сколь неприятный сюрприз готовит им скромный комвзвода, усилиями которого в течение нескольких месяцев оказались скрещены легкий танк и отдельные элементы трансмиссии среднего «Виккерс 12-тонн», который также были закуплен в Англии в количестве 15 штук. Все же создаваемая Герканом машина, почти сохранив прежние габаритные размеры, обещала потяжелеть тонн до одиннадцати, не меньше. И таки потяжелела, вобрав в себя понемногу ото всех – усиленный дополнительными листами лобовой брони корпус 6-тонного танка, некоторые механизмы 12-тонного английского собрата, американские моторы Геркулес от АМО-2, «чешскую» подвеску и немецкую башню, которую Геркан без всякого зазрения совести скопировал с изученных им вдоль и поперек в Казани «тракторов». Последнюю он, правда, «смастерил» на основе таковой от танка Т-12, погон которой оказался врезан в корпус переделываемой машины для чего даже пришлось слегка залезть на моторный отсек и сдвинуть вперед место механика-водителя. Зато первая изготовленная в металле короткоствольная 76-мм танковая пушка КТ встала в нее, как родная. Да и загазованность внутри танка, вследствие произведения стрельбы, оставалась на терпимом уровне. Существование этой пушки вообще стало для Александра приятным сюрпризом, поскольку он не был в курсе, что Калиновский выдал соответствующий заказ на ее разработку еще в самом начале 1930 года, когда они только-только вернулись с Дальнего Востока. Сказались их продолжительные беседы имевшие место быть в пути. Правда бортовая броня осталась исключительно противопульной, поскольку, ни мощности силовой установки, ни возможностей родной КПП, уже никак не хватало для безаварийного передвижения более тяжелой машины.

И вот такого «монстра Франкенштейна» он смог представить на суд Калиновскому с Халепским уже в середине июня 1931 года. Причем, одновременно с доработанным в Ленинграде тяжелым танком, уже получившим индекс Т-24, что был отобран у изделия ХПЗ. Да, за плечами остались десятки поломок, не говоря уже о сумасшедших месяцах полнящихся 16-часовыми рабочими днями и кучами сожженных нервов в ругани с представителями многих заводов. Но результат, что называется, был налицо. Александр сам пока этого не знал, но в ожидании окончания работ над этими двумя проектами руководством УММ был даже перенесен на целый месяц показ перспективной бронетанковой техники высшему руководству страны. Что уже говорило о многом! Правда, ради прикрытия собственных тылов, сюда же, на территорию недавно заработавшего Научно-испытательного автобронетанкового полигона, оказались доставлены еще 3 машины – оба «англичанина»: 6– и 12-тонные Виккерсы, а также шасси танка американского конструктора Джона Кристи. Ведь, в случае провала машин отечественной разработки, всегда возможно было сделать ставку на зарубежную технику, лицензии на которые уже были выкуплены.

Глава 14

Лучшее – враг хорошего. Часть 1

– Волнуешься, Саша? – поинтересовался у прохаживающегося рядом с новейшим общевойсковым танком Геркана его давний знакомец по учебе в Ленинграде – Евгений Кульчицкий. Не сказать, что они были дружны в те времена, поскольку обучались на разных факультетах, но шапочное знакомство свести успели, поскольку их всех вместе взятых не набиралось и на роту. А после еще не единожды встречались на обкатке разных образцов техники, когда Кульчицкий перешел на службу в УММ РККА старшим приемщиком.

– Совру, если скажу – «нет», – не стал скрывать очевидного факта Александр. Все же не каждый день ему выпадала возможность лично встретиться с Иосифом Виссарионовичем Сталиным и вообще едва ли не всем составом центрального комитета ВКП(б) и Реввоенсовета. Его и так можно было назвать приближенным к небожителям, поскольку о беседе с тем же Калиновским или Халепским, многие краскомы могли только мечтать. Теперь же судьба подкидывала вовсе уникальный шанс, как тогда с Ворошиловым.

– Вот и я волнуюсь, – согласно покивал головой Кульчицкий, которому ныне была отведена роль механика-водителя танков зарубежной конструкции, тогда как Александру достались в управление отечественные. – Вроде и знаю здесь уже каждую кочку. С каждой ямкой сроднился. Каждый холм, как старый знакомый. Машины, опять же, лично облазил от и до. Где надо подтянул, где надо смазал. А тремор все равно присутствует. Вдруг что случится при показе? – Оба сейчас находились на площадке совсем недавно организованного Научно-испытательного автобронетанкового полигона, который только-только начал обустраиваться, отчего смотрелся не сильно презентабельно. Точнее, вообще непрезентабельно! Трассу-то здесь успели более-менее наметить и даже накатать, а вот первые постоянные «жители» появились только в этот день, обустроившись в нескольких палатках, поскольку никакого иного жилья на территории новообразованной войсковой части, появившейся близ села Кубинка Московской области, не имелось совершенно.

– Сплюнь, – недовольно проворчал на подобное «карканье» Геркан. – А то сейчас товарищ Бокис услышит, обоим шею намылит так, что потом в баню год без мыла ходить сможем, – кивнул он в сторону направляющегося к ним одного из заместителей Халепского, который уже с раннего утра успел погонять их по намеченному маршруту на всех доставленных сюда боевых машинах, да погрозить персонально каждому кулаком, чтоб, значит, прониклись моментом. Будто именно от них зависело, сломается ли что-нибудь в каком-нибудь из танков в самый ответственный момент или нет.

– Так, товарищи, – ответив на воинское приветствие этих непростых механиков-водителей, достаточно проверенных, чтобы допускать их до столь значимого предприятия, снял фуражку и промокнул лоб платком Густав Густавович, – прибытие важных гостей ожидается точно в назначенное время. Потому у вас есть пять минут на то, чтобы покурить. А после расходитесь по местам и ждите последующих команд. – Следовало отметить, что прибытие точно в срок можно было посчитать за истинное чудо, поскольку дорога к полигону была, мягко говоря, отвратная даже после проведенного на скорую руку ремонта в виде засыпки камнем особо глубоких ям. Те, кто уже бывал тут прежде, предпочли не рисковать и прибыли сильно заранее, кучкуясь ныне по группам интересов. Так что тут надо было отдать должное, и охране, и водителям, и технике, что обеспечивали своевременную доставку первых лиц государства в такие, не сказать что дебри, но в труднодоступные территории – это уж точно.

И вот, момент настал! На удивление, никакой кортеж из десятков автомобилей не подкатил к месту стоянки техники. Сталин, Ворошилов, Молотов, Орджоникидзе, Халепский, Межлаук и десятки сопровождающих их лиц шли пешком по едва натоптанной дорожке, как раз ведшей по направлению к селу и находящейся при нем железнодорожной станции.

– Смирно! – рявкнул, что было сил, Бокис и, приложив руку к козырьку фуражки, четко печатая шаг, пошел навстречу остановившимся несколько поодаль гостям. – Товарищ народный комиссар, материальная часть танков для осмотра подготовлена, – доложил он, нет, не Сталину, а Ворошилову, который являлся главой всех вооруженных сил.

– Вольно! – приняв рапорт, подал команду наркомвоенмор. Однако никто не пошевелил ни единым мускулом, поскольку расслабляться было никак нельзя, ведь к выставленным в ряд машинам потянулись самые высокопоставленные люди страны.

– Здравствуйте, товарищи, – первым поприветствовал танкистов Генеральный секретарь ЦК ВКП(б).

– Здравствуйте, товарищ Сталин, – отдав честь, Александр пожал протянутую ему руководителем страны руку. – Здравствуйте, товарищ Ворошилов. Здравствуйте, товарищи, – обратился он к остальным обступившим их с напарником целой толпой в три десятка человек военным и политическим функционерам СССР. – Комроты Александр Геркан. Назначен механиком-водителем отечественных танков на сегодняшнем показе, – специально назвался он представителем командного, а не административного «сословия военных», естественно, не забыв прикрепить на форму вычищенные до блеска полученные им награды, которых у напарника не имелось. Ведь выделяться следовало с умом.

– Здравствуйте, товарищ Сталин. Здравствуйте, товарищ Ворошилов. Здравствуйте, товарищи, – в точности повторил его действия второй мехвод. – Исполняющий обязанности инженера высшей квалификации Евгений Кульчицкий.

– И тут Геркан, – не успел больше никто ничего сказать, как над толпой раздался голос Климента Ефремовича. – Что, не сожрал тебя еще товарищ Тухачевский? – с хитринкой во взгляде покосился он на Михаила Николаевича, что уже почти как месяц был возвращен Сталиным обратно в Москву из «ссылки» в Ленинград с предоставлением ему должности начальника вооружений РККА.

– Пожевал слегка. Было дело, – сохраняя стойку смирно, как-то умудрился всем своим видом изобразить смущение Александр, вызвав хохоток у наркомвоенмора. – Так ведь мы люди военные. Субординацию надо знать. А я немного снахальничал. Потому, считаю, что получил за дело, – едва заметно развел он руками, мол, что было, то было.

– Что, старый знакомый? – поинтересовался Сталин, повернувшись к своему давнему другу и соратнику, не забыв при этом зацепить взглядом сохраняющего на лице выражение невозмутимости Тухачевского, у которого неожиданно обнаружилась оппозиция не только наверху, в лице самого Климента, но и внизу – в среде танкистов.

– Это по его наущению были проведены натурные испытания всевозможных имеющихся противотанковых средств, которые продемонстрировали малую живучесть на поле боя столь приглянувшихся товарищу Тухачевскому танкеток. Я составлял письмо по их итогам о необходимости скорейшего внедрения в войска противотанковых ружей, – не стал скрывать народный комиссар известный уже многим из числа присутствующих лиц факт. – Так что товарищ Геркан у нас не только героический боевой танкист, но, как выяснилось, и весьма неплохой противотанкист тоже.

– Что же вы так, товарищ комроты? Играете против себя самого? – напоказ погрозил пальцем Александру генеральный секретарь, но появившаяся на его лице улыбка говорила, что это следует воспринимать исключительно как шутку.

– Для того, чтобы побеждать своего врага, необходимо понимать, что он может тебе противопоставить. А чтобы это понять, достаточно поставить себя на его место. Вот я и поставил, товарищ Сталин. Теперь мне прекрасно известно, как человек чувствует себя по обе стороны танковой брони. Так, полтора года назад, находясь внутри своего танка, я боялся, когда белокитайцы окрыли по нам огонь прямой наводкой из своих пушек. Не праздновал труса, отвечая им огнем орудия своей машины, чтобы прикрыть выведенный из строя танк командира, но боялся. Мне не стыдно это признать. Ведь признавшись самому себе в имеющихся недостатках, я начал искать пути, как с ними можно справляться, дабы в следующий раз оказаться подготовленным к новым испытаниям еще лучше, – действуя согласно истине – «Сам себя не похвалишь, никто тебя не похвалит.», очень так удачно вплел он свое относительно недавнее боевое прошлое в даваемое пояснение. – Оказавшись же в роли противотанкиста, я прекрасно осознал, насколько это страшно, когда на тебя ползет танк, как будто совершенно игнорирующий твой огонь. Потому, получив опыт, и тех, и других, я могу сказать, что у страха глаза велики в обоих случаях. Ведь мне танкисту чудилось, что абсолютно все вражеские пушки бьют только в мою сторону, а мне противотанкисту казалось, что все танки ползут исключительно на меня. Так что в данном противостоянии все решит сила духа того или иного бойца.

– Так вы полагаете, что сильная духом пехота сможет остановить танки? – вроде как совершенно нейтрально, просто проявляя обычное любопытство, поинтересовался Сталин. На самом же деле он внутренне негодовал от подобной мысли, поскольку она полностью шла вразрез с его личным представлением о возможности современной, моторизованной, армии. Вся его теория будущего противостояния с кем бы то ни было строилась на подавляющем техническом превосходстве Красной Армии в авиации, артиллерии и танках, при минимуме применения собственных пехотных частей. Можно было сказать, что он являлся адептом, так называемой ассиметричной альтернативы построения армии, что была актуальна для СССР по причине невозможности содержания советской экономикой миллионов солдат. В 1931 году её возможностей едва хватало, чтобы снабдить необходимым минимумом чуть более шестисот тысяч военных. Потому ставка на танки была высока. Очень высока! Иначе никто не посмел бы поставить в планы пятилетки столь громадные цифры по их производству, которые не снились военным ни одной прочей страны мира.

– Тут, товарищ Сталин, нельзя мерить среднюю температуру по больнице, – покачал головой Александр, активно старающийся остаться в памяти генсека и потому решившийся на одну подкинутую разумом остроту. Другого-то подобного шанса укрепить свое положение, могло не предвидеться вовсе.

– Это как? – вполне ожидаемо проявил интерес Иосиф Виссарионович, несколько сбитый с толку столь необычным фразеологическим оборотом.

– Это когда половина пациентов мучается от жара, а вторая половина уже остывает в морге, но в среднем по больнице у всех тридцать шесть и шесть. – Пусть шутка и была на грани дозволенного, должную оценку она получила, о чем свидетельствовала пробежавшая по всей мужской компании волна смеха. А Геркан удостоился второго грозного покачивания пальцем со стороны собеседника, впрочем, вновь сдобренного улыбкой. Дождавшись же, когда все высокие гости отсмеются, он соизволил-таки перейти к конкретике. – Так вот, в нашем случае точно так же невозможно взять какую-то среднюю пехотную роту и противопоставить ей какой-то средний взвод танков. Мелочи очень важны, как и в любом другом деле! К примеру! Вы можете видеть стоящим крайним в ряду боевых машин танк Т-20, являющийся вершиной эволюции серийного первенца нашей бронетанковой промышленности – танка Т-18, – простер он руку в сторону означенного образца, уже вооруженного длинноствольной 37-мм пушкой ПС-2. – Или же вы можете обратить свое внимание на двухбашенный английский танк «Виккерс 6-тонн», располагающий исключительно пулеметным вооружением, – перевел комроты всеобщее внимание на более крупную машину, знакомую некоторым по весьма удачной зимней демонстрации. – И тот, и другой – танки. Это несомненно! И тот, и другой, сгорят синим пламенем, если сунутся штурмовать окопы, в которых засела пехота вооруженная противотанковыми ружьями и ручными гранатами, воздействием которых танк сперва можно обездвижить, а после полностью уничтожить. Ведь вооружения означенных машин совершенно недостаточно, чтобы издалека ликвидировать прячущихся в земляных укреплениях вражеских стрелков, а их броня недостаточно толстая, чтобы выдерживать удары крупнокалиберных бронебойных пуль, – нарисовал Геркан не очень радужную картину, которая, впрочем, укладывалась в согласованный с его командованием текст. Не просто же так он оказался тут. Халепскому с Калиновским требовался «глас снизу», что оказался бы способен донести до «вождя» ряд «скользких» моментов, озвучивать которые самостоятельно им было нежелательно. А одного беспокойного краскома, ежели что, было не жалко отдать на растерзание тому же Тухачевскому. Пусть он и приносил определенную немалую пользу, но и головной болью являлся отнюдь не малой. – При этом они играючи расправятся с пехотой, лишенной какого-либо противотанкового вооружения. Но я бы не стал считать дураками военных из тех стран, что противопоставляют себя нашему государству рабочих и крестьян. Что противотанковые ружья, что противотанковые пушки, что противотанковые гранаты, известны еще со времен Империалистической войны. Потому с нашей стороны будет излишне самонадеянно считать, что только мы догадаемся обеспечить собственные войска подобным вооружением. Отсюда исходит простой вывод – нам нужен танк, не боящийся огня данных противотанковых средств. И мы его создали! Прошу! – на сей раз его рука устремилась влево. – Вот он, красавец! Т-24! Танк качественного усиления! Обладает противоснарядной броней и полуавтоматической 76-мм пушкой! По сути, это убийца танков! Но и зарывшуюся в землю пехоту с артиллерией, он сможет играючи перемешать с этой самой землей, что огнем своего орудия, что собственными гусеницами. Одна беда с ним. Дорогой и сложный в производстве! Вместо него одного возможно создать целую роту не столь могущественных танков. Вдобавок, он очень требователен к подготовке экипажа и применяемым расходным материалам, вроде масел с топливом. В общем, это машина исключительно для лучших из лучших. Для танковых асов! Поскольку, оказавшись в руках недостаточно требовательных к себе людей, он может быстро выйти из строя, потребовав дорогостоящего ремонта, что ляжет непредвиденной финансовой гирей на бюджет нашей родины. Однако же лучшими не могут быть все! Большинство наших краскомов и красноармейцев – это просто хорошие специалисты. Для них и был разработан танк, не способный приблизиться к показателям Т-24, но куда более годный для ведения боевых действий, нежели первые два отмеченных мною экземпляра. Будь у меня под рукой такая машина на КВЖД, я был бы счастлив, – похлопал он рукой по броне Т-26, рядом с которым и стоял все это время.

– Мне ведь не кажется, что он чем-то напоминает английский малый танк? – пару раз переведя взгляд с «Виккерса 6-тонн» на Т-26, произнес Сталин.

– Нет. Вам не кажется, товарищ Сталин. Т-26 – это глубочайшая переработка танка Виккерс, созданная с целью удешевления его массового производства в нашей стране при одновременном качественном усилении боевых возможностей. Извольте обратить внимание на высоту броневого корпуса в районе двигательного отсека, – взяв с надгусеничной полки заранее подготовленную деревянную указку, Александр ткнул ею в корму танка. – Может у нас с товарищем Тухачевским имелись определенные разногласия по поводу танкеток, но я обеими руками «за» продвигаемую Михаилом Николаевичем идею применения как можно большего количества автомобильных агрегатов при постройке массового танка. Именно поэтому в данной машине нами были применены два мотора от грузовика АМО-2, посредством изобретенного мною продольного редукторного механизма объединенные в единый силовой агрегат, что дает нам огромное преимущество не только в плане массового производства, но и при дальнейшей эксплуатации в войсках. Мотор-то будет одинаков с таковым от обычного грузовика, да и питаться сможет тем же топливом, в отличие от английского, требующего себе исключительно лучших сортов бензина. Стало быть, снабжение запчастями и горюче-смазочными материалами окажется на целый порядок легче и дешевле. Заодно не придется отбирать авиационное топливо у товарищей летчиков. Разве что совсем немного и только для танков типа Т-24, если они будут приняты на вооружение, – на всякий случай уточнил он, дабы потом никто не мог сказать, что Геркан обманул самого Сталина. Желающих-то обвинить его в подобном уже могло найтись вагон и маленькая тележка. – Также в подвеске Т-26, которая совершенно отличается от английской, применены рессоры от того же АМО-2, как впрочем, и ряд приборов управления на месте механика-водителя. Ну и, конечно, невозможно не заметить явное отличие в вооружении с броневой защитой, – пройдя от кормы к носу танка, очертил он указкой короткий ствол трехдюймовой полковушки и собранную, словно бутерброд, из трех листов брони лобовую вертикальную броневую защиту машины. Опять же в целях унификации в производстве и снабжении здесь применен ствол от 76-мм полкового орудия образца 1927 года. Её снаряд достаточно могуществен для поражения укрытой в окопах пехоты, а что-то более мощное сюда уже не видится возможным уместить. И так нам пришлось произвести определенные доработки внутри машины, чтобы сдвинуть вперед место механика-водителя. Иначе башня требуемого размера сюда просто не вставала. Заодно это позволило добавить четвертого члена экипажа, в качестве стрелка, – вновь пришедшая в движение указка уткнулась в ствол пулемета ДТ торчащего из шаровой установки, врезанной в лобовую броню. Таким образом, учитывая пулемет находящийся в одном блоке с пушкой, мы не только сохранили прежнее вооружении английского танка, состоявшего из двух пулеметов, но многократно усилили его мощным орудием.

– И этот танк также способен выдерживать обстрел из ранее указанных вами противотанковых средств? – удовлетворительно кивая в такт словам докладчика, генеральный секретарь задал, наверное, самый неприятный вопрос.

– Увы, товарищ Сталин. Но только здесь и здесь, – указка ткнулась в нижний и верхний вертикальные лобовые листы, – машина способна выдержать обстрел из новейшей 37-мм противотанковой пушки с дистанции от двухсот метров и более. Фронтальная часть башни удержит бронебойный 37-мм снаряд на дистанции в восемьсот метров. А борт пробьют и с километра. Противотанковое ружье в половине случаев сможет проломить бортовую броню с двухсот пятидесяти метров, а с двухсот – совершенно точно.

– Отчего же данный танк столь сильно уступает Т-24? Неужели нельзя было сделать его все же более стойким? – нахмурившись, поинтересовался Иосиф Виссарионович. Ведь ему, как и любому другому человеку, всегда хотелось большего.

– Пределы возможности общей конструкции, – показательно тяжко вздохнул и развел руками Александр. – Более толстая броня означает больший вес машины. Это ведет к необходимости ставить более мощный мотор. Что, в свою очередь, требует разработки совершенно новой трансмиссии и коробки переключения передач. Мы же в данном случае ограничены мотором, что только-только планируется пойти в производство на заводе «АМО». Можно, конечно, несколько облегчить машину и тем самым высвободить вес для лучшей бронировки. Но тут от нас, ее конструкторов, уже ничего не зависит. Здесь мы полностью зависим от нашей промышленности. Потому, пока не будут решены проблемы с выпуском брони, и пока у нас не появится алюминий в должных количествах, на имеющейся производственной базе лучшего недорогого общевойскового танка мы создать не сможем.

– Да. Алюминий очень нужен, – тут же согласно кивнул головой Сталин. – И в первую очередь авиации для постройки тяжелых бомбардировщиков! Об этой проблеме мне хорошо известно. Здесь я могу с вами согласиться. А что у нас не так с броней?

– Насколько мне известно, товарищ Халепский еще полгода назад подавал соответствующее письмо товарищам Ворошилову и Орджоникидзе. Там все было расписано от и до. Все выявленные проблемы, – бросив быстрый взгляд на начальника УММ и получив в ответ едва заметный кивок, комроты продолжил, как они и договаривались заранее. – Но, если говорить в двух словах, то существующая марка танковой брони хороша, исключительно, как противопульная. Сделать же из нее достаточно толстую, противоснарядную, невозможно по техническим причинам. Именно поэтому вы можете наблюдать на данном танке несколько скрепленных друг с другом слоев, что по стойкости к ударам снарядов несколько хуже монолитной броневой плиты. Да и сильно дороже выходит в производстве, поскольку их необходимо подгонять друг к другу вручную. Вторая же проблема – качество брони. Оно не выдерживается совершенно, поскольку никто за этим специально не следит на всех этапах ее производства. А военный приемщик получает на руки уже готовую, но дефектную продукцию, которую зачастую просто вынужден пропускать, дабы не сорвать производственный план танков. Мы с этим фактом столкнулись еще в самом конце 1929 года, и потратили целый год на выяснение причин. Сюда же можно отнести проблему с налаживанием сварки бронекорпусов – технологии в разы удешевляющей и ускоряющей изготовление танкового корпуса. И рецептура стали оказывает влияние, поскольку ее необходимо совершенно по-разному варить изнутри и снаружи. И производственный брак заставляет с нуля подбирать параметры сварки для каждой новой партии брони. А это, как вы сами понимаете, все время и деньги. Очень большое время и очень немалые деньги, товарищ Сталин. К примеру, если мы сможем без каких-либо проблем сваривать корпус подобного танка, постучал он кончиком указки по борту Т-26, то выиграем в весе не менее 700 килограмм за счет отказа от заклепок и уголков, которыми все ныне скрепляется воедино. За счет же применения в ряде отливок алюминия вместо чугуна, сможем получить еще 200 килограмм. Почти тонна! Этого как раз хватит, чтобы довести бортовую защиту танка до такого показателя толщины, что существующее противотанковое ружье уже не может его пробить. Разве что при стрельбе вплотную.

– Это очень хорошо, что мы с вами вот так поговорили, товарищ Геркан. Напрямую. А то порой до меня доводят лишь общую информацию, опуская некоторые, немаловажные детали. Вы подняли очень нужный и правильный вопрос, который непременно должен быть всесторонне изучен и решен. Да, товарищ Орджоникидзе? – обратился действительно внимательно и с интересом слушавший танкиста Сталин к председателю Высшего совета народного хозяйства, курирующего всю промышленность.

Глава 15

Лучшее – враг хорошего. Часть 2

– Совершенно верно, товарищ Сталин, – мгновенно отозвался тот, кто имел полное право называть себя действительно близким другом генерального секретаря ЦК ВКП(б). – Вопрос наиважнейший для обороноспособности страны. И им уже полгода как активно занимаются товарищи из Всесоюзного института металлов. Не менее полутора сотен сотрудников института командировано на Ижорский завод, где действительно выявлено имевшее место быть разгильдяйство на местах, а также плачевное состояние производственных фондов. По последней полученной мною информации, там необходимо строить новые печи для выплавки броневых сталей, поскольку из четырех имевшихся две совершенно развалились и не подлежат восстановлению, а две оставшихся постоянно находятся в работе, так как, помимо брони, обеспечивают выплавку инструментальной стали, нехватка которой у нас ощущается повсеместно. – Естественно, никто в армейской верхушке даже не думал действовать против Серго Орджоникидзе, прекрасно зная о его взаимоотношениях со Сталиным. Потому Ворошилов с Халепским сами еще в начале года посетили председателя ВСНХ СССР, чтобы обсудить вскрытую одним неугомонным краскомом проблему. Все они прекрасно знали, что в последние пару лет вопрос именно «танкизации»[1] армии генсек держал на личном контроле, нередко вмешиваясь в ход развития этого нового рода войск, отчего действительно озаботились данным неприятным открытием, на которое прежде предпочитали закрывать глаза, поскольку хватало иных забот, а броня худо-бедно поступала на заводы. Тут же свидетелем имеющихся недостатков броневой защиты техники стал Тухачевский, который, так же как и они, прежде ориентировался на «бумажные данные», которые, вроде как, выглядели приемлемо. А этот «товарищ», основываясь на данных обстоятельствах, уже мог использовать их в своей игре против Ворошилова с Халепским, чего последние допустить никак не могли. Отчего были вынуждены первыми дать делу ход. – Товарищи металлурги убедили меня, что в их возможностях создать новую марку броневой стали, которая полностью удовлетворила бы пожелания наших военных. Более того! Определенные положительные результаты уже имеются. Ими уже создана новая марка броневой стали, которая требует меньшего количества легирующих добавок и потому выходит дешевле, вдобавок превосходя прежнюю по пулестойкости. Однако с созданием именно противоснарядной брони дело пока не решено. Тут, конечно, имеется упущение. Специалисты созданной при институте металлов еще в прошлом году так называемой «броневой группы» попросили дать им один год на все необходимые научно-исследовательские работы, а также выделить валютные средства на постройку новых печей, поскольку старые едва справляются с выполнением текущих заявок. – На отлично отыграл он свою роль, демонстрируя всем присутствующим, что держит руку на пульсе и в курсе имеющихся в его епархии проблем. То бишь, «граница на замке».

– Отчего же потребны покупки за рубежом. Неужто своими силами не справимся? – прозвучавший со стороны Иосифа Виссарионовича вопрос был не праздный. Ситуация со свободной валютой к лету 1931 года стала очень напряженной на фоне терзающего Америку и Европу экономического кризиса. Тот закономерно привел к заметному снижению потребления населением многих стран мира не только промышленных товаров, но и продовольствия, отчего на зерновом рынке случился коллапс – он оказался переполнен, и цены резко посыпались вниз. Так, начиная с 1929 года, пшеница подешевела уже вдвое, прочие злаки – минимум на треть, а бобовые вовсе вчетверо. Для страны же, основу экспорта которой в плане финансов составляла именно зерноторговля, это был удар ниже пояса. Мало того, что валютные поступления упали почти вдвое. Так еще в завершающую фазу вошли многие грандиозные промышленные стройки, отчего прекращать их финансирование за счет получения кредитов под урожай, не представлялось возможным, чтобы не потерять вообще всё. Процесс индустриализации СССР оказался под угрозой! Вдобавок в будущем году требовалось произвести весьма крупную выплату по ранее взятым кредитам. В общем, ситуацию смело можно было описать фразой – «Денег нет, но вы держитесь!».

– Необходимый для внутренней отделки подобных специализированных печей кирпич у нас не производится, – поджал губы Орджоникидзе, тем самым выказывая собственное негативное отношение по данному вопросу. – Это не означает, что мы не сможем его сделать со временем своими силами. Однако прямо сейчас достать его можно лишь за границей. Либо придется подождать с закладкой новых печей.

– А старые справятся с поставкой брони в необходимых объемах? Не сорвут нам план насыщения войск новейшими танками? – задал генеральный секретарь вопрос, к которому «высокие договаривающиеся стороны» особо не готовились. Орджоникидзе вообще изначально воспринял в штыки попытку вмешательства Ворошилова в дела его хозяйства. И лишь последовавшее многочасовое общение двух высокопоставленных партийцев заставило его согласиться с доводами военных. Потому, в основу проблемы он хоть и вник, но все аспекты остались для него неведомы. Как результат – ответить было нечего.

– А пусть нам товарищ Геркан скажет, смогут они справиться или нет, – вовремя заметив подаваемые Александром едва заметные знаки с указанием на себя, тут же перевел он стрелки на комроты. – Его слова, как человека со стороны, будут более объективны, как мне кажется, – якобы сделал он намек на то, что непременно стал бы выгораживать «своих», поскольку так банально было принято.