Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Конечно, не обязательно было бежать сей момент. Еще имелось время в запасе, чтобы подготовиться и обзавестись хотя бы тем же золотишком, которого, впрочем, на руках у населения осталось всего ничего после откровенно голодного года, когда за припрятанные на черный день царские червонцы и ювелирные украшения в сети «Торгсина»[1] скупалось все доступное продовольствие. Но после взвешивания всех плюсов и минусов своего нынешнего положения, Александр решил рискнуть, раз уж судьба готова была подарить подобный шанс. Ведь когда еще для таких, как он, могло освободиться немало очень «вкусных» мест и должностей. Да и мысли о возможности повлиять на ход истории всего мира, откровенно говоря, тешили самолюбие и подначивали хотя бы предпринять попытку. Ведь сдаться сразу – было не в его стиле.

И, что также было немаловажно, он точно знал – до 1 августа 1938 года Вторая Мировая Война не начнется, отчего можно было позволить себе слегка притормозить с реализацией прежде стоявшего во главе угла вопроса максимально скорейшего перевооружения армии новейшей техникой. Ох, скольким же количеством врагов и просто недругов он успел обзавестись, отстаивая свою точку зрения из-за опасений начала очередной крупной войны в любой последующий день. Там где следовало проявить дипломатичность или вовсе уступить, он постоянно упирался рогом. Хотя и это, временами, приносило свои дивиденды. Однако же сейчас Геркан четко понимал, что во многих ситуациях следовало действовать несколько иначе. Вот только сделанного уже было не вернуть. Но можно было обнулить! Пусть несколько в ущерб достигнутому положению и с немалым риском для жизни. Заодно виделось возможным остановить маньяка, только-только решившего встать на путь серийного убийцы. Благо время позволяло осуществить задуманное без вызывания в дальнейшем таких вопросов, на которые не окажется логичных ответов. Совсем впритирку. Но позволяло. Очень уж удачно он прежде проживал в Ленинграде в районе Пороховые.

[1] Торгсин – государственная торговая организация СССР занимавшаяся обслуживанием гостей из-за рубежа и советских граждан, имеющих валютные ценности (драгоценные металлы и камни, валюта, антиквариат). В 1932−33 годах через Торгсин было реализовано населению огромное количество продуктов питания, включая самую дешевую муку.

Глава 23

Итоги первой пятилетки

Иосиф Виссарионович Сталин наблюдал за проезжающей или же за проползающей по укрытой снежным покровом Красной площади боевой техникой и параллельно размышлял о превратностях судьбы. Казалось бы, человеку откровенно повезло не сгинуть в авиационной катастрофе, но убежать от смерти, все равно не вышло. Сердечный приступ настиг Калиновского во сне, когда тот находился в летнем лагере близ Кубинки, где со скрипом шло боевое слаживание частей нового воинского соединения. Дело оказалось непростым. Изрядно нервным. Да и начато было поздно, отчего тому пришлось самолично следить за каждой мелочью непосредственно на месте и там же, на живую, сразу вносить необходимые изменения с дополнениями. И вот печальный итог гонки со временем. Давно подававший нехорошие симптомы организм Константина Брониславовича не выдержал очередной нагрузки.

ОГПУ, конечно же, провело следствие. Но каких-либо следов чьего-либо постороннего вмешательства обнаружено не было. Второй человек в УММ и главный военный теоретик применения механизированных войск РККА ушел из жизни по естественным причинам. А ведь в день официального окончания первой пятилетки ему должно было исполниться всего 36 лет. Но до очередного дня рождения комкор[1] не дожил каких-то полутора месяцев. И вот теперь от него осталось лишь имя, что было присвоено 1-ой танковой дивизии, которая прямо сейчас и поражала своей мощью многочисленных иностранных гостей, прибывших оценить военную часть парада в честь 16-ой годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Дивизии, в процессе создания которой он и скончался.

Еще весной этого, 1933, года в РККА вовсе не существовало такого воинского формирования, как танковая дивизия. Имелись батальоны и полки. Отдельной строкой стояли механизированные бригады и даже механизированные корпуса. Но вот дивизий не наблюдалось. Однако многочисленные учения последних двух лет, в том числе проведенные по настоянию Калиновского, продемонстрировали столь огромные прорехи в системе управления корпусами, что он сумел убедить Тухачевского и Реввоенсовет в необходимости сделать шаг назад и реорганизовать их в дивизии с соответствующим снижением количества боевых машин. Тогда же предприняли попытку подтянуть до более весомого, дивизионного, уровня ряд механизированных бригад, передав им высвободившуюся технику. Подобный переход от бригадного устройства к полковому, вряд ли случившийся, если бы не настойчивость Константина Брониславовича, позволил произвести унификацию танковых полков, прежде состоявших в мехбригадах, с таковыми, вводимыми в кадровые стрелковые дивизии. Это в свою очередь изрядно поспособствовало облегчению управления крупной группой войск. А то слишком уж большое расхождение имелось в их составе прежде, отчего даже штабные работники порой допускали ошибки при планировании хода учений. Нынче же первенец подобных преобразований, правда, ради пущего эффекта временно усиленный отдельным полком тяжелых танков, и демонстрировал себя во всей красе, как друзьям, так и недругам.

Вот мимо проехали командирские машины, броневики разведбата и сотни грузовых автомобилей с пехотой в кузовах, либо же с артиллерийскими орудиями на буксире, а следом за ними показались танки. Сотни танков! Не все из них, конечно, выглядели столь же грозно, как новейший мощный танк особого назначения Т-35, способный похвастать наличием аж 5 башен, лишь две из которых несли только пулеметное вооружение. Самому Сталину этот, почти 60-тонный, гигант откровенно импонировал своими солидными размерами и действительно грозным видом. В глазах любого зрителя он как бы должен был олицетворять собой Советский Союз – грандиозного и способного постоять за себя колосса! Все прочие боевые машины РККА, да и всех остальных армий мира, на его фоне откровенно терялись. Исключение составляли разве что его французские и английские одноклассники, существующие, правда, в штучных экземплярах. Но вперед этого гиганта, пока что имеющегося в Москве в количестве 1 штуки, всех зрителей должны были поражать шедшие друг за другом натуральными волнами ПТ-1, Т-27, Т-26 и Т-24. Причем, стоило только показаться в поле зрения генсека шести десяткам штук последних, как тот едва заметно поджал губы. Если поначалу, на организованном свыше двух лет назад показе, этот танк ему приглянулся своим откровенно хищным видом, то уже после принятия его на вооружение и начала серийного производства, резко разонравился, поскольку не смог спасти разбившиеся вдребезги надежды и мечты. А виной всему был доклад, подготовленный специалистами УММ РККА и сведенный в единый документ Калиновским по поводу прошедших в Великобритании военных учений, прочтенный им в конце декабря 1932 года.

Учитывая постепенное развитие моторизованных частей в составе Красной Армии, немалый интерес у аналитиков управления вызвало разыгранное англичанами сражение между механизированной бригадой и засевшей в обороне пехотной дивизией, завершившееся полнейшим разгромом последней. Это было великолепной демонстрацией воззрений самого Сталина касательно хода будущих войн. Внимательно изучая текст того доклада, он то и дело выделял подчеркиванием те или иные моменты, что, либо интересовали его самого, либо совпадали с его собственными мыслями. Уйдя в себя на некоторое время, Иосиф Виссарионович даже принялся вспоминать первый из выводов, немалый список которых был приложен к тому докладу.

«Одной из основных причин разгрома пехотной дивизии стало полное отсутствие на ее вооружении специализированных противотанковых средств, таких как: противотанковые ружья, крупнокалиберные пулеметы, мобильная противотанковая артиллерия, противотанковые мины, каковые уже приняты на вооружение РККА и начинают поступать в войска во всё возрастающих количествах. Также следует отметить применение англичанами на прошедших учениях орудий полевой артиллерии на устаревших лафетах времен Империалистической войны, не позволявших их расчетам производить своевременную горизонтальную наводку вслед за быстро движущимися целями, вроде современных танков. Таковые орудия оказались условно подавлены огнем неприятеля прежде, чем смогли нанести критический урон наступающим танкам, путем ведения кинжального огня прямой наводкой. В случае же нахождения на вооружении означенной дивизии стандартных для британской армии 18-фунтовых полевых пушек на новейшем лафете МК-5, обладающем раздвижными станинами и возможностью горизонтальной наводки по 25 градусов влево и вправо, при грамотном применении они могли бы сыграть роль тяжелых противотанковых пушек. Принимая во внимание схожесть могущества их снарядов с таковыми от 76-мм дивизионных пушек состоящих на вооружении РККА, представляется возможным предположить, что таковые орудия теоретически способны уничтожить легкие и средние танки на удалении до трех километров включительно при ведении огня специализированными бронебойными снарядами. Причина столь высокого возможного показателя действенности огня заключается в слабом, исключительно противопульном, бронировании всех английских танков подобных классов, а также отрыве последних от своих пехотных подразделений и артиллерии».

Ох, как одновременно, и понравился, и не пришелся по душе, руководителю Советского Союза данный вывод. Так-то он полностью подтверждал жизнеспособность теории глубокой операции, что, начиная с 1926 года, разрабатывалась погибшим при крушении самолета Триандафилловым и продолжала совершенствоваться Штабом РККА по сей день. Очень уж выгодно смотрелась возможность быстрого разгрома огромных армий прежних времен путем нанесения молниеносного удара по оперативным и стратегическим тылам противника немногочисленными, но хорошо оснащенными самой современной техникой, мобильными войсками. И прорыв танков через оборонительные позиции пехотных дивизий являлись его неотъемлемой частью. Это, как нельзя лучше, подходило Советскому Союзу, чья экономика пока не была способна одеть, обуть и накормить многомиллионное войско. Хотя, согласно воззрениям того же Триандафилова, и оно обязано было существовать в обязательном порядке для сдерживания схожих сил противника пока громятся его тылы, а также для последующего окружения отрезанных от всякого снабжения передовых частей врага. Плюс, данный подход теоретически позволял избежать многолетнего позиционного противостояния подобного тому, что имел место в Империалистической войне. Вдобавок он наглядно демонстрировал своевременное привнесение в собственные войска самого передового военного опыта. Стрелковые дивизии, что ни говори, до сих пор составляли основу вооруженных сил РККА. И оснащение их новейшим противотанковым вооружением являлось более чем разумным шагом. Пусть даже это плохо согласовывалось с концепцией уничтожения врага на его территории малой кровью. Ведь такая концепция подразумевала под собой только и исключительно наступательные действия. Хотя актуальность данного шага с недавнего времени несколько снизилась. Дипломаты все же сделали свое дело и летом 1932 года смогли добиться подписания договора о ненападении с Польшей, что позволяло надеяться на, как минимум, 3 года сохранения мира хоть на западных границах СССР.

Однако собственные же действия наглядно демонстрировали, что все прочие страны также вскоре могут озаботиться наращиванием противотанковых возможностей своих пехотных дивизий. Не просто так те же англичане проверяли на прочность свою пехоту. Да и японцы самым активным образом наращивали техническое оснащение своих войск. Что, в свою очередь, вело к нивелированию подавляющего эффекта от танкизации советской армии, на который и делалась основная ставка в грядущих противостояниях.

Увы, но многочисленная легкобронированная техника, еще лет пять назад казавшаяся этаким козырем, переставала быть той самой силой, которой прежде отводилась роль главной поддержки стратегической кавалерии в уничтожении тылов вражеских войск. Ситуацию мог бы исправить как раз таки танк с противоснарядным бронированием, способный не только пробиться через оборонительные позиции пехотных частей предполагаемого противника, но и уйти дальше, дабы громить штабы, склады, резервы. Но вся загвоздка заключалась в том, что изначально Т-24 создавался лишь, как танк качественного усиления. То есть по дальности и скорости хода он не превосходил те же общевойсковые Т-26. И даже солидно уступал им в этом показателе. В результате чего отрыв от передовых стрелковых частей на 80 – 100 километров являлся для него попросту невозможным. А когда возникла необходимость значительного увеличения количества несомого данным танком топлива, выяснилось, что для него конструктивно допустим лишь монтаж внешних баков, применимых исключительно для совершения марша своим ходом от места разгрузки до передовой, но никак не для питания машины бензином в бою по причине своей крайней уязвимости. Да и броневая защита серийной машины оказалась не такой уж противоснарядной. Он, конечно, в свое время лично дал отмашку на изготовление Т-24 с той толщиной брони, какую возможно произвести. Как и на иные крупные изменения данного танка. Вот только все вместе взятое приводило к одному простому факту – устройство РККА уже не первый год затачивалось под теорию, для претворения которой в жизнь до сих пор не существовало должных инструментов. Что изрядно расстраивало Сталина.

Также, помимо Т-24, не сыграла ставка на оперативный танк ПТ-1, что только-только начал поступать на вооружение. Мало того, что он не ушел далеко от своих бронетанковых собратьев в плане радиуса действия на одной заправке. Так еще столь безумно сложная, что в производстве, что в эксплуатации, боевая машина с приводом на все восемь опорных колес оказалась вдвое дороже Т-24. Причем броня этого плавающего колесно-гусеничного танка была столь тонкой, что с полукилометра, словно консервная банка, вскрывалась огнем, как крупнокалиберных пулеметов, так и новейших зарубежных противотанковых ружей, уже имеющих вовсе пушечный калибр в 20-мм. Даже Тухачевский с Калиновским, столкнувшись с таким неожиданно неприятным положением дел, были вынуждены серьезно поработать над внесением правок в научные труды погибшего при авиакатастрофе Триандафилова. Правда, если первый настаивал на возврате к его прежней идее постройки десятков тысяч дешевых легких танков, которые не жалко было бы терять хоть тысячами и виделось возможным легко возместить находящимися в резерве такими же машинами, то второй делал ставку на гораздо менее многочисленные и более неуязвимые толстобронные машины. Уже успевший прекрасно понять, что управлять в бою тысячами танков – вообще нереально, Калиновский предлагал ориентироваться на высокое качество, что техники, что обучения красноармейцев и краскомов. Он видел будущее в отработке четкого взаимодействия танкистов с артиллерией, пехотой и кавалерией.

Как знал сам Сталин, они даже несколько поругались на этой почве. Именно поэтому он «благословил» Калиновского на преобразование корпуса в дивизию, чтобы вбить еще более толстый клин между двумя столь высокопоставленными военными, уж точно не относящихся к его команде. Ведь принцип – «Разделяй и властвуй», еще никто не отменял. Теперь же, когда главного танкового теоретика не стало, Тухачевский с каждым днем все больше настаивал на возврате к его идеям, тогда как сам генеральный секретарь уже успел сменить свое мнение на сей счет, разглядев в мотивировке Калиновского более здравое зерно. Тем более что у советской промышленности пока не имелось возможностей обеспечить пожелания начальника вооружений РККА, что бы он там себе ни думал. О каких десятках тысяч танков можно было вести речь, если за весь прошлый год обычных автомобилей было произведено в стране чуть менее 24000 штук? И по итогам текущего года эта цифра обещала максимум удвоиться, но никак не удесятериться.

Но вот мимо прогрохотал идущий в гордом одиночестве гигант Т-35, за ним проскрежетали гусеницами трактора, тянущие на буксире тяжелые орудия корпусной артиллерии, и в небе появились десятки самолетов, заставив всех гостей устремлять взгляды вверх, придерживая при этом свои головные уборы, чтобы те не свалились под ноги заполонившей площадь толпе. И лишь когда завершился проход и пролет всей техники, на заснеженную брусчатку потянулись многотысячные колонны трудящихся с праздничными транспарантами и знаменами. Именно в этот момент Сталин счел возможным отвлечься на разговор с одним из близстоящих краскомов, не забывая при этом помахивать в приветствии рукой всем проходящим внизу людям.

– Товарищ Халепский, а когда будут готовы первые результаты проектирования нового среднего танка? – Понятие «среднего танка» уже потихоньку начало мелькать в деловой переписке связанной с сокращением количества типов основных танков с нынешних пяти, хотя бы до трех, потому оба прекрасно понимали, о чем идет речь. – Чем там занимается товарищ Геркан? Помнится, на демонстрации боевых машин он показал себя крайне энергичным человеком и знающим толк в технике. Неужели ваш сотрудник растерял весь свой былой запал? – Сколь бы ни разонравились генсеку ныне поступающие на вооружение танки, он прекрасно осознавал, что создавались те под несколько иные требования. Потому винить конструкторов за недоработку военных теоретиков и эволюцию противотанкового вооружения было несколько несправедливо. Особенно этого Геркана, хотя бы сумевшего предугадать необходимость противоснарядного бронирования и отстоявшего эту идею перед своим начальством.

– Товарищ Геркан уже второй месяц как находится на излечении в госпитале. Здесь, в Москве. Насколько мне известно, у него диагностировали частичную потерю памяти, ставшую результатом огнестрельного ранения в голову. Он не помнит ничего о себе прошлом, но прекрасно ориентируется в общих вещах и понятиях. Доктора говорят, что случай отнюдь не уникальный и порой память к подобным пациентам даже возвращается, – похрипев внезапно пересохшим горлом, выдал начальник УММ, разве что не втянув при этом голову в плечи, столь пронзительным взглядом одарил его глава СССР, услышав столь неожиданную новость.

– Вы не докладывали мне о том, что в одного из главных создателей наших танков стреляли, – вроде бы и спокойно, но очень пугающе для собеседника, произнес генсек. И было с чего. Тут ведь смерть того же Калиновского начинала играть совершенно новыми красками, учитывая, что прежде ему докладывали о связях этого Геркана в среде высшего комсостава только и именно с ним. Учитывая же озвученное время пребывания того на излечении, выходило, что и стреляли в него примерно тогда же, когда был найден мертвым заместитель Халепского. А такого рода случайности, зачастую, случайными не являлись.

– Виноват, товарищ Сталин. Просто он уже с начала года не числился ни в одном КБ и не занимался конструкторской деятельностью, готовясь к поступлению в Военную академию механизации и моторизации. Вот и не посчитал необходимым, доводить до вашего сведения информацию подобного рода, – вытянулся «главный по танкам» по струнке смирно.

– Вы забыли добавить, что при этом он не позволял отгружать неисправные танки в войска, – проявил генеральный секретарь куда большее знание судьбы одного комроты, нежели предполагал тянущийся ныне перед ним краском. Хорошо, что Ворошилов в свое время поделился подобной интересной информацией.

– Именно так, – не стал отрицать Иннокентий Андреевич сей факт, кратко кивнув головой в подтверждение данных слов.

– Мне очень не нравится, что кто-то позволяет себе стрелять в наших конструкторов, – продолжение – «без нашего ведома», осталось не озвученным, но в воздухе явно повисло, поскольку оба понимали, в какие времена, в каком трудном обществе, и при каких реалиях, приходится поднимать страну. Тут, зачастую, предавали даже старые соратники, отчего было не до сантиментов и судьбы людей решались одним росчерком пера. Как ни крути, а в СССР вовсю цвели не то что пятые, а десятые, двадцатые и даже тридцатые колонны, желающие пропихнуть наверх своих людей с целью отстаивания собственных интересов. И далеко не всегда таковые удавалось тронуть, даже вскрыв, поскольку их состав мог обладать очень большой властью, и в ЦК, и в РВС[2], и в ЦКК[3], и в наркоматах, и на местах. Что политической. Что военной. Что экономической. Не просто же так именно «держатели» двух основных торговых активов СССР – нефти и зерна с черноморскими портами, забрали себе бо́льшую часть власти в стране, подвинув повсеместно тех же ленинградских и белорусских товарищей, не говоря уже о всех прочих. А те и проглотили, растеряв былые рычаги влияния. В случающихся же время от времени внутренних разборках, порой, страдали простые, не пребывающие в круге посвященных, исполнители. Десятки. Сотни. Тысячи. Никто их даже не считал. Их просто убирали с игрового поля, словно разменные пешки, поскольку то были фигуры противной стороны, которые можно было не жалеть, чтобы освободить место для размещения уже своих. И обсуждаемый краском вполне мог оказаться одной из жертв очередной такой разборки. Но поскольку сам Сталин ничего такого в адрес того же Калиновского покуда не планировал, произошедшее следовало прояснить. Может кто-то без его ведома решил изрядно пошалить, за что подобного шалуна теперь следовало изрядно пожурить. Возможно даже с летальным для последнего исходом, дабы другим неповадно было. – Уже выяснили, кто это сделал?

– Да. Сразу же. В милиции сообщили, что Геркан смог ранить преступника и тот далеко не ушел. Его тело обнаружили там же. Какой-то бывший рабочий ставший инвалидом и скатившийся до криминала. Он там еще кого-то успел убить, по-видимому, с целью ограбления. Но всех подробностей дела я не знаю, товарищ Сталин, – начальник УММ едва сдержался от того, чтобы развести руками. Уж больно неуместно это смотрелось бы на трибуне мавзолея, тем более, что на них уже стали обращать внимание окружающие.

– Что же. Вы не узнали, так я узнаю, – лишь кивнул в ответ головой главный человек в Советском Союзе и, как ни в чем не бывало, продолжил помахивать рукой проходящим внизу мужчинам и женщинам.

[1] Комкор – сокращенное обозначение должности командира корпуса в РККА.

[2] РВС – Реввоенсовет.

[3] ЦКК – Центральная контрольная комиссия. Высший контрольный орган ВКП(б)

Эпилог

Ретроспектива. 30 августа 1933 года.

Если бы не столь заметная примета, как отсутствие кисти на правой руке, Александр никогда не смог бы заранее отыскать творца своего будущего спасения, ставшего особо актуальным после того, как он узнал о смерти Калиновского. Еще когда на его разум обрушился новый поток информации, комроты четко осознал, что необходимо срочно соскакивать с идущего в пропасть поезда под названием «фракция Тухачевского». А ведь как замечательно все выглядело еще в апреле месяце, когда во время совместного ужина в ресторане ему, где намеками, а где и прямым текстом, предложили «всепрощение» за «переход душой и телом» в эту самую фракцию. Тогда совсем иными красками заиграло желание Константина Брониславовича запихать его на командный факультет ВАММ имени Сталина, вместо инженерного или хотя бы эксплуатационного. Просто они взращивали и продвигали своих людей для последующего занятия теми командных должностей в наиболее боеспособных частях РККА, чтобы в час «Ч» эти самые части оказались на нужной стороне. Именно подобные мысли метались в голове Геркана, находящегося в изрядно нервном состоянии, когда он, изображая обычного грибника, устремился вслед за молодым человеком и по совместительству уже начавшим свой преступный путь серийным убийцей.

Откуда и почему он узнал, что в выходной день 30 августа 1933 года в Пундоловском лесном массиве близ бывшего Охтинского порохового завода случится массовое убийство, было для него такой же загадкой, как и некогда использованные знания о выигрышном лотерейном билете. Они просто оказались выбиты в его сознании, словно петроглифы на скалах. Потому-то он прекрасно представлял себе, как должен был выглядеть преступник. Вот именно это, а также осознание необходимости соскочить с крючка, заставило его рискнуть своей жизнью здесь и сейчас, дабы оградить ее от излишних опасностей в будущем.

Осторожно следуя по лесу за мелькающей метрах в пятидесяти впереди мужской фигурой, Геркан удерживал левой рукой перед собой одолженную для похода за грибами корзину, тогда как правая была скрыта в ней, с уже подготовленным к стрельбе табельным револьвером. Очень уж удачно он не сменил Наган на новенький ТТ, поскольку отслеживаемый им Александр Лабуткин совершал убийства из точно такого же оружия. Стало быть, с целью инсценировки своего тяжелого ранения, виделось возможным применить собственный ствол и не мучиться насчет возможного оставления следов на чужом револьвере. Дело оставалось за малым – дождаться нужного момента, подстрелить свершившего свое грязное дело убийцу, чьим почерком как раз являлся выстрел своим жертвам в голову, и после постараться не убить себя, дабы впоследствии выглядеть потерпевшим, которому неимоверно повезло сохранить свою жизнь.

Кто-нибудь мог упрекнуть его в бездействии по отношению к преступнику, что в этот день собирался лишить жизни трех человек. Но таким добрым самаритянам он мог сказать одно – «Идите вы куда подальше». Уже почти как месяц он знал ход истории на целых пять лет вперед и понимал, каких огромных человеческих жертв будет стоить Советскому Союзу борьба за лидерство между сформировавшихся в высших эшелонах власти группировок. Сотни тысяч окажутся в расстрельных списках, ставшись теми самыми щепками, что летят во все стороны при рубке дров! Миллионы лишатся свободы. Ему же выпала возможность заранее вмешаться в это дело и слегка подкорректировать курс будущих репрессий. Понятно ведь было, что одной из целей ряда творцов этих самых репрессий являлось вызывание народного гнева и вполне допустимого последующего восстания, в том числе и армии, против окропившего себя столь большой кровью правительства. Ему было понятно, во всяком случае. Потому по нынешним временам его знания являлись ничуть не меньшей силой, чем целая механизированная армия. А то и вовсе большей! В связи с этим всем из двух зол следовало выбирать меньшее. И в данном конкретном случае, ему требовалось принести в жертву жизни трех ни в чем не повинных людей, чтобы впоследствии спасти не только свою, но и сотни тысяч иных.

Действовать он начал после того, как расслышал впереди приглушенные деревьями и расстоянием хлопки выстрелов. Зная, что преступник потратит некоторое время на мародерство и маскировку трупов, для чего будет вынужден отложить в сторону револьвер или вовсе убрать его в карман, Геркан ускорил свой шаг в направление места уже свершившегося преступления. Однако вышла промашка. Видать, Лабуткин заметил его ранее, или вовсе держал на виду еще при передвижении по лесу, но поймать преступника врасплох не вышло. Лишь благодаря наличию под боком достаточно толстой в обхвате сосны и инвалидности противника, прежде работавшего пристрельщиком Наганов на оружейном заводе, Александр умудрился не поймать своим телом первую же выпущенную в его сторону пулю. Стрелявший даже не стал предпринимать попытки прикинуться случайным грибником и тут же открыл огонь, стоило только краскому показаться метрах в пятнадцати от него.

Еще трижды ствол спасительной сосны принял в себя самодельные револьверные пули, прежде чем скрывавшийся за ним комроты расслышал сухие щелчки, каковые были ему хорошо знакомы по посещению тира. Это могло означать лишь одно – его противник не стал перезаряжать отстрелянные ранее патроны и ныне оказался с опустевшим барабаном. Тогда-то Геркан и продемонстрировал начинающему маньяку, что в эту игру можно играть вдвоем. Шесть пуль ушли в сторону противника, прежде чем тот сумел ретироваться, покачиваясь из стороны в сторону и держась единственной рукой за простреленный бок. Седьмой же патрон Александр приберег для себя.

– Господи, спаси и сохрани, – убедившись, что никого, за исключением трех покойников, поблизости нет, он обмотал ствол револьвера ватой, и поднес тот к своей голове так, чтобы выпущенная из него пуля прошла впритирку и лишь самым краешком чиркнула по кости черепа, да содрала кожу, после чего выдохнул и, сжав зубы, нажал на спусковой крючок.

Громыхнул выстрел, по голове пришелся такой удар, словно по ней саданули кувалдой, а обзаведшаяся двумя пробоинами форменная фуражка улетела куда-то назад. Но главное было сделано! Он не угробил самого себя и получил столь необходимое алиби. Теперь возможным стало разыграть диссоциативную амнезию[1] и тем самым начать жизнь, а также построение карьеры, едва ли не с чистого листа. Благо имелось на кого положиться и за счет чего жить. Дело оставалось за малым – уничтожить немногочисленные улики.

Даже не пытаясь подняться на ноги, а все так же ползая на карачках, он сбил каблуком сапога в сторону мох в нескольких местах, уложил в одну из образовавшихся ямок принявшую в себя все пороховые частицы вату и поджег ту, дабы совершенно скрыть следы самострела. После чего перетер оставшийся пепел с землей и вернул на место мох. Лишь сделав это, «махинатор» позволил себе устало привалиться к дереву и начать оказывать себе же первую помощь. Брать с собой в лес те же бинты было никак нельзя, не говоря уже о чем-то более серьезном, потому на повязку оказалась порезана выстиранная намедни нательная рубаха. На удивление, она пригодилась еще одной недостреленной жертве маньяка. Лежавшая несколько в стороне от двух трупов женщина оказалась жива, и вскоре после того как начала стонать, получила себе на голову такую же импровизированную повязку. Именно такими, обессиленными и с окровавленными головами они и были обнаружены другими грибниками всего полчаса спустя, так как место оказалось достаточно людное и проходное.

[1] Диссоциативная амнезия – один из видов диссоциативных расстройств при котором пациент утрачивает память на события в основном личного характера. При этом способность восприятия новой информации сохраняется.

Буланов Константин

Хамелеон – 2