Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Мелкашка мне и ни к чему. Требуется что-то вроде бельгийского Нагана или французского Сент-Этьена, – чтобы можно было носить в кармане пальто. И хорошо бы подыскать вовсе с коротким стволом. Если справитесь, сдачу сможете оставить себе, – достав из портмоне две 50-долларовые банкноты, положил их на прикроватный столик Александр. – И не переживайте. Ни в кого стрелять из него я уж точно не собираюсь. Профиль у меня не тот. Но вот быть готовым дать отпор – хотелось бы. А голыми руками меня, увы, отбиваться никто никогда не учил.

– Я… посмотрю, что можно сделать, – не совладав с соблазном получить очередные, попросту идущие в руки деньги, коротко кивнул Юрасовский, прежде чем прибрать выложенные перед ним купюры. Всё же, как ни крути, а такие суммы для него «вчерашнего» являлись очень солидным заработком. А с учетом преподнесенного золота – и подавно. В общем, для того, кто был готов ежедневно подставлять свою грудь под вражеские пули за гораздо меньшее, озвученное Александром предложение оказалось более чем приемлемым. Тем более что тут платили вперед, и в случае чего всегда виделось возможным вовремя сбежать с тем, что уже имелось в кармане. Бедняге было невдомёк, что ему заказали приобрести тот самый кнут, которым его же самого впоследствии и собирались потчевать, наряду с «золотыми пряниками». Но да то были исключительно его проблемы, как полагал один хитрый танкист.

– Тогда более не смею вас задерживать, – удовлетворительно кивнув в ответ, аж прихлопнул ладонями Геркан. – Постарайтесь управиться с покупкой дня за три. А я тем времени навещу посольство и поговорю с рядом способных оказать нам посильную помощь лиц. Ежели вы понадобитесь, непременно дам вам знать.

– Без переводчика-то не заплутаете в городе? – на всякий случай уточнил Константин Алексеевич, которому так-то не сильно хотелось оставаться в обществе этого непонятного кинохроникера, но и взятые на себя обязательства сопровождающего требовалось выполнять в должной мере.

– Не переживайте на сей счет. Худо-бедно названия нужных мне улиц я произнести смогу и смею надеяться, что буду понят таксистами. А для всего остального у меня имеется туристическая карта города и небольшой словарик. Чай не пятилетний малыш. Не потеряюсь. – На этом их общение подошло к концу и оба разбежались по своим делам, которых так-то имелось предостаточно.

Вот только если Юрасовский полагал, что его собеседник действительно отправится прямиком в советское посольство, у самого Геркана на сей счет имелись несколько иные мысли. Хотя и от визита к соотечественникам в самое ближайшее время было никак не отвертеться, ибо всё финансирование будущей операции по закупке авиационных моторов должно было осуществляться из бюджетов местного «отделения». А вот «отделения» чего – до конца было не понятно. Может разведки, может внешторга, а может какого иного наркомата. В общем, в Испании ему на руки столь солидные средства никто не отважился выдать. А может их попросту не имелось в наличии. Да и, положа руку на сердце, кому еще, как не местным «советским старожилам», было претворять в жизнь его замыслы по добыче моторов? Уж что-что, а лично разобраться в хитросплетениях французской бюрократии за какие-то месяц-два он совершенно точно не рассчитывал. Потому и требовались те, у кого уже имелись должный опыт, а также потребные связи. Но прежде Александр, совершив несколько пересадок и параллельно полюбовавшись на возводимые павильоны должной вскорости стартовать Всемирной выставки, предпочел наведаться по адресу: улица Мишель-Анж 28, дабы лично удостовериться, что нужный именно ему человек всё еще пребывал на этом свете.

– Вы слишком беспечны, Дмитрий Сергеевич, – пройдя порядка километра от пересечения улиц Мишель-Анж и д’Отей до юго-восточной границы Булонского леса, Геркан, наконец, побеспокоил своим присутствием уже немолодого мужчину, за которым следовал всё это время и которому предстояло сыграть в его ближайших планах весьма значительную роль. Тем более что, углубившись в лес, они, наконец, избавились от лишних глаз и ушей, коих хватало на улицах Парижа. Вот уже как третий день он находился в Париже, но только сейчас у него появилась возможность выйти на контакт со столь необходимой ему персоной.

– Простите? Мы знакомы? – вздрогнув от неожиданности, Навашин развернулся к заговорившему с ним на русском языке незнакомцу, что стоял метрах в полутора от него, опёршись плечом на ближайшее дерево.

– Скажем так, лично представлены друг другу мы еще не были. Но заочно я вас знаю, – ответил Александр, бросив при этом укоризненный взгляд на принявшихся облаивать его рыжего спаниеля и белого фокстерьера – любимцев семьи Навашиных, которых ныне и выгуливал Дмитрий Сергеевич. – Всё же меня неофициально попросили присмотреть за вами и по возможности постараться уберечь от неприятных неожиданностей. От очень скорых неприятных неожиданностей, – сделал он акцент на том, что нечто нехорошее должно будет случиться в ближайшее время.

– Это, конечно, приятно слышать, что кто-то обеспокоен моим благополучием. Однако же вы так до сих пор не представились, – поджав губы и нахмурившись, Навашин принялся сверлить грозным взглядом свалившегося на его голову бывшего соотечественника. Первый страх, порожденный внезапностью появления собеседника, у него уже прошел и привыкший общаться с акулами капитализма, а также прожженными взяточниками, он быстро взял себя в руки. При этом, естественно, отметив тот факт, что незнакомец не предпринимает никаких угрожающих действий.

– Можете называть меня Серебровым Александром Никифоровичем. Кинооператор Московской студии кинохроники, – приподняв прикрывающую голову федору[2], представился Геркан. – Официально, – добавил он под конец, тем самым давая собеседнику понять, что с его персоной не всё так просто.

– А не официально? – окинув оценивающим взглядом «гостя из Москвы», позволил себе слегка усмехнуться Дмитрий Сергеевич, задавая столь провокационный вопрос.

– А не официально, – мигом избавив своё лицо от малейшего признака приязни, Александр вывалил на голову визави сногсшибательную информацию, дабы сразу ошеломить того, – кое-кто кое-где уже отдал приказ на ваше физическое устранение. С чем согласились далеко не все товарищи. И потому сейчас я здесь, перед вами, а не продолжаю заниматься своими не менее важными делами в Испании, откуда меня срочно сорвали. – Перемешивая правду с вымыслом, Геркан по возможности оберегал себя самого, поскольку до конца не был уверен, на кого всё же работает стоящий перед ним «невозвращенец». Да и за словами своими старался следить, чтобы потом не пришлось оправдываться перед «товарищами», находясь на очередном допросе, чего никак нельзя было исключать. Всё же его нынешний собеседник являлся той еще темной лошадкой, работающей непонятно на кого. Вполне возможно, что даже на несколько разведывательных организаций разом.

– Да уж, загар у вас явно не московский, – едва заметно хмыкнул себе под нос Навашин, отметив смуглость лица неожиданного визитера. – Потому про Испанию я, пожалуй, могу поверить, – словно делая неожиданному знакомцу одолжение, снисходительно произнес Дмитрий Сергеевич. – А что касается ваших прочих слов… Они, конечно, неприятны и настораживают. Однако же, вместе с тем, требуют хоть каких-то доказательств. Я, знаете ли, за свою жизнь не первый раз сталкиваюсь с подобными угрозами в свой адрес. И если бы трусливо прятался в каком-нибудь темном углу каждый раз, как они мне поступали, уж точно не добился бы своего нынешнего положения.

– За доказательствами – это не ко мне, – тут же отрицательно помотал головой танкист. – Не мой профиль. Я сейчас, можно сказать, делаю большое одолжение одному очень высокопоставленному человеку, которому многим обязан. Не доберись до меня его просьба на ваш счет, нашей с вами встречи не состоялось бы вовсе. Уж извините, но, будем говорить откровенно, ваше общество является слишком компрометирующим для советского гражданина. Особенно для не рядового советского гражданина. А других за границей СССР вы и не найдете. Потому здесь и сейчас я готов лишь выдать вам предупреждение. Ликвидаторам дана команда расправиться с вами до конца этого месяца. Потому примите совет. Хотя бы на ближайшие две-три недели обзаведитесь пуленепробиваемым жилетом, револьвером и какой-нибудь действительно стоящей охраной, что умеет оставаться невидимой до самого последнего момента, а не распугивать всех и каждого своим бравым видом. Всё же именно в ваших интересах уничтожить ликвидаторов и, потянув впоследствии за ниточки, обеспечить себе защиту на государственном уровне, а не просто спрятаться от их взора на это же самое время, трясясь впоследствии в ожидании того, когда они вновь вернутся по вашу душу. – Исходя из того, что было известно Александру, основными подозреваемыми в убийстве его нынешнего собеседника значились две абсолютно противоположные персоны: с одной стороны – советский разведчик, с другой стороны – французский фашист. И в данный момент Геркан очень сильно рассчитывал, что это будет последний, ведь в противном случае во Франции мог подняться слишком сильный антисоветский вой, что, несомненно, могло отразиться на абсолютно всех его делах в этой стране. Чего избежать, естественно, очень хотелось.

– И почему же это в моих интересах? – медленно и как-то даже степенно кивнув, тем самым обозначая, что ответ Александра принят к сведению, всё же поинтересовался Навашин, хотя уже и сам прекрасно понимал всю подноготную именно такого развития данного дела.

– Потому что если вы выживите и благодаря своим связям в правительстве Франции без излишнего шума разрешите имеющиеся «недопонимания» с заказчиками вашего убийства или же их местными представителями, я смогу предложить вам полмиллиона долларов США. – Прекрасно разглядев, как у Дмитрия Сергеевича от услышанной суммы аж затрепещали на секунду ноздри и на ту же секунду расширись зрачки, краском понял, что не зря решился шикануть в разговоре с данным человеком. Ведь меньшие суммы могли того не так уж сильно заинтересовать, чтобы реально рисковать своей жизнью. Что ни говори, а деньги у его собеседника точно водились. И деньги эти были ой какими немалыми. Однако же полмиллиона долларов являлись полумиллионом долларов – то есть действительно весомой суммой, способной сильно заинтересовать очень многих состоятельных людей. – Естественно, данную сумму я предлагаю не за просто так, а в качестве вознаграждения за участие в одной связанной с Испанией афере. Вам ведь будет не впервой наживаться на испанских республиканцах? Не так ли?

[1] Велодог – малокалибарный револьвер создававшийся для велосипедистов, чтобы отстреливаться от нападающих на них собак.

[2] Федора – шляпа их мягкого фетра с невысокой тульей, обвитой понизу широкой лентой.

Глава 6

«Рога и копыта». Часть 4

– Вот ведь старый дурак! – выругался себе под нос Геркан, вырывая из кармана добытый для него Юрасовским револьвер, дабы тут же открыть огонь. Заранее предупрежденный им Навашин, по всей видимости, не внял предупреждениям в должной мере. И вот теперь ему приходилось встревать в дело, засветиться в котором он уж точно никак не желал. – Прячься, Навашин, прячься! – одновременно с первым выстрелом в сторону высокого блондина, что целился в спину Дмитрия Сергеевича из пистолета, прокричал Александр, надеясь, что «невозвращенец» сообразит что к чему и уйдет с линии огня, укрывшись за ближайшим из деревьев, которых более чем хватало вокруг.

– Банг, банг, банг, – трижды отозвался Наган краскома, до того как оказался перебит схожим, но чуть более хлестким звуком ответного выстрела. Точнее даже не ответного, а параллельного что ли, поскольку произведен тот был в фигуру любителя утренних прогулок с собачками, а не в танкиста. – Банг, банг, – еще дважды дало о себе знать изделие бельгийских оружейников, прежде чем со стороны нападавшего послышался вскрик и заметно прихрамывающий мужчина бросился наутек, не глядя пальнув пару раз куда-то в сторону прикрывающегося деревом Геркана. На этом невероятно короткий бой и завершился, заняв от силы секунд семь-восемь реального времени.

– Как же вы так, Дмитрий Сергеевич. Я же вас предупреждал, – убедившись, что противник действительно скрылся и более нет опасности получить в свой организм сколько-то грамм свинца, краском покинул своё укрытие и приблизился к лежащему на земле Навашину, что всячески кривился и прижимал ладонь к своему правому боку, куда, видимо, угодила поразившая его пуля. – Сильно вас зацепило? – еще раз оглянувшись по сторонам и приметив лишь маячащую вдалеке, метрах в ста, едва просматривающуюся в промежутке между деревьями фигуру какого-то мужчины, что не решался, ни подойти, ни убежать, присел рядом с жертвой нападения Александр. – Давайте посмотрю, что у вас там.

– Ох, Александр Никифорович, это вы, – с явным облегчением произнес подстреленный, прекратив всяческие попытки вырвать что-то из левого кармана своего пальто. – А ведь я до последнего надеялся, что тогда вы изрядно приврали насчет вынесения мне приговора, – перестав кривить лицо, он позволил себе заметно расслабиться в компании своего явного благодетеля. – Оно же вон как всё вышло. Чуть не убили, ироды! Благо, совсем уж глупить я не стал, – отняв руку от места поражения, мужчина продемонстрировал «кинохроникеру» не несущую каких-либо следов крови аккуратную дырочку в своем одеянии, – и озаботился подбором защитного жилета.

– А как же револьвер и охрана? – неодобрительно покачав головой на проявление подобного безрассудства, Геркан принялся помогать собеседнику принять вертикальное положение. Всё же, ни весьма объемное телосложение, ни явно образовавшийся в районе поражения огромный синяк, не позволяли тому справиться с данной процедурой самостоятельно. – Нападавший, знаете ли, вполне мог не ограничиться стрельбой издалека, имея команду удостовериться в вашей гибели. Подошел бы вплотную, да и добил бы вас выстрелом в голову. И никакой жилет не спас бы вас в подобной ситуации.

– Револьвер у меня тоже имеется, – утвердившись на ногах и прислонившись к стволу ближайшего дерева, Навашин похлопал себя по тому самому левому карману пальто, который прежде терзал своей рукой, по всей видимости, пытаясь достать оружие. – Правда, воспользоваться им у меня не вышло, – как-то даже повинился он перед Александром. – Но, да то вы сами всё прекрасно видели.

– Н-да, – только и смог что высказать в ответ на подобное откровение Геркан.

– Н-да, – вновь повинно склонив голову, повторил за своим спасителем Дмитрий Сергеевич. – И что теперь прикажете делать?

– Я вам приказать ничего не могу, – прекрасно понимая, что последняя высказанная вслух фраза была риторической, тем не менее принялся отвечать Александр. Всё же ему нужен был этот человек с его многочисленными связями. И сейчас, после столь солидного психического потрясения, он вполне мог быть куда более договороспособным. Вот танкист и не стал упускать свой шанс. – Могу лишь напомнить, что готов стать посредником между вами и суммой в полмиллиона долларов в ответ на некоторые услуги. Что же касается всего произошедшего – то это вам решать, раздувать из случившегося скандал или же утрясти всё тихо-мирно. Так сказать, в частном порядке. Но одно я у вас не попрошу, а простаки потребую! Ни в коем случае не втягивайте меня в дальнейший ход событий связанный с данным покушением. Каким бы этот самый ход ни был. Сами должны понимать, что излишнее внимание к моей персоне не нужно, ни мне, ни вам. Ведь, случись у меня проблемы с французскими жандармами, я могу наговорить такого, что, не только меня, но и вас тут же попросят покинуть страну. И это в лучшем случае. Про возможность же заработать озвученную мною ранее сумму вовсе придется забыть!

– Насчет этого можете не беспокоиться, Александр Никифорович. Разумение имею, – Навашин тут же принялся заверять своего спасителя в том, что не является совсем уж дураком. – Ваша персона останется инкогнито. Даю слово! И дня через два буду готов выслушать ваше предложение, так сказать, в полном объеме.

– Уверены, что пары дней вам хватит, дабы прийти в себя и озаботиться насчет… – не сумев подобрать нужных слов, Геркан лишь махнул рукой в ту сторону, откуда велась стрельба, как бы имея в виду ситуацию с покушением.

– Да. Уверен, – утвердительно кивнул головой Навашин. – Если бы еще вы подсказали, кого именно мне следует винить в случившемся, – состроил совсем уж жалостливое выражение лица этот хитрец и прохиндей, естественно, желавший получить на блюдечке с голубой каёмочкой весь расклад по покушению на себя любимого. – Это здорово облегчило бы мне жизнь.

– Хотите верьте, хотите нет, – нахмурившись и смерив «невозвращенца» не самым дружелюбным взглядом, Александр показательно тяжело вздохнул, – но из того, что стало известно мне, тут оказались сильно завязаны французские фашисты. Эти, как их, кагуляры[1], – решил он пустить ход гипотетического следствия по одному из двух известных ему следов, поскольку работать против сотрудников НКВД уж точно не собирался. – Потому советую поискать в их среде высокого блондина с простреленной пулей ногой, – показательно покачал он так и удерживаемым в руке револьвером перед носом «невозвращенца». – Как минимум, один раз я его точно ранил. И убегал тот подволакивая правую ногу.

– Кагуляры? – откровенно изумилась жертва сорвавшегося покушения, поскольку прежде нынешний собеседник сам же говорил ему, что ниточки ведут в Москву. А коммунисты с кагулярами уж точно находились по разные стороны баррикад.

– А вы полагаете, что в СССР просто так шли громкие судебные процессы над изобличенными фашистскими пособниками? – вопросом на вопрос ответил краском. – Не-е-ет, дорогой Дмитрий Сергеевич, – протянул Геркан, заодно покачав головой для пущего эффекта отрицания, – многие из них получили по заслугам. И, как вы сами ныне должны понимать, еще далеко не всех из их числа удалось выявить и предать правосудию. А ваша смерть должна была стать лишь еще одним гвоздиком в крышку гроба франко-советских отношений, которые определенные политические силы всячески стремятся, если не уничтожить, то уж точно свести к минимуму. Хотя, признаю, и перегибы у нас тоже случаются. И невиновные страдают. Что есть, то есть, – тут же поспешил уточнить свою позицию «товарищ Серебров», заметив, как взгляд спасенного становится всё более и более скептическим. – Отрицать подобное уж точно не буду, поскольку и сам успел прочувствовать на собственной шкуре гостеприимство товарищей чекистов, почти полгода просидев в застенках, – памятуя о том, что сам Навашин тоже едва не примерил на себя «тюремную робу», но вовремя смылся из страны, сделал акцент на подобном факте из своего прошлого танкист. Так сказать, чтобы заставить визави прочувствовать хоть еще капельку солидарности с собой для облегчения дальнейшего общения. – В общем, как говорится – лес рубят, щепки летят. И участь этих самых щепок нередко становится незавидной. Сам таковой был. Потому знаю, о чем говорю. Как знаю, что и правосудие в СССР также не является пустым звуком. Во всяком случае, в моем случае разобрались и вернули меня обратно в строй, даже извинившись ради приличия, – вроде как сказал он чистую правду, разумно умолчав о «незначительных деталях» своего случая и то, что, по факту, был действительно виновен.

– Значит кагуляры, – поняв, что ничего более ему не выдадут, понимающе покивал головой Навашин и показательно охнул, схватившись за место поражения пулей, после того, как попытался сделать несколько шагов. – Не поможете ли мне выбраться из этого проклятого леса? А то, опасаюсь, сам я слишком долго буду ковылять от одного дерева к другому, пока не доберусь до ближайшей оживленной улицы, где смогу поймать такси.

– До границы насаждений доведу, а дальше, уж простите, вам придется справляться собственными силами. Сами понимаете, нельзя мне оказаться замеченным в вашем обществе, – откровенно солгал Геркан, поскольку уже составил доклад на имя Берзина, о своем намерении привлечь к делу Дмитрия Сергеевича с целью создания, так сказать, отвлекающего маневра. И пусть Ян Карлович пребывал в Испании, данная операция проводилась именно под его патронажем, отчего и подчинялся Александр в данный момент именно ему.

– Буду искренне благодарен, – тут же утвердительно кивнул Навашин и, буквально повиснув на подставленном плече, под заливистый лай своих собак потихоньку заковылял вместе с Герканом по направлению к авеню де ла Порт д’Отей.

Последующие два дня Алексадр предпочел провести в своем гостиничном номере, никуда не выходя и лишь отсылая на разведку Юрасовского. Тому в задачу ставилось не только изучать все доступные газеты на предмет появления в них статей о покушении на Дмитрия Сергеевича Навашина, но и собирать слухи по данному же вопросу в среде российской эмиграции и не только. Заодно Константину Алексеевичу был описан тот самый кнут, что входил в один комплект с «золотыми пряниками».

Поведав временному компаньону о покушении на одного советского невозвращенца, имеющего ну очень высоких покровителей в правительстве Франции, Геркан мило так поинтересовался у того, понимает ли он, из какого именно револьвера велся в тот день огонь. И, к своему удовлетворению, увидев на лице якобы подставленного им белоэмигранта непередаваемую палитру чувств и эмоций, удовлетворенно кивнул, заодно добавив, что отпечатки пальцев, оставшиеся на револьвере, принадлежат как раз Юрасовскому. И коли тот вздумает предать своего нынешнего «работодателя», то не только лишится возможных будущих премий в звонкой золотой монете, но также, несомненно, отправится в места не столь отдаленные за покушение на убийство. Правда, при этом пришлось просветить загнанного в угол переводчика, об уникальности, как человеческих отпечатков пальцев, так нарезов каждого оружейного ствола. Естественно, не забыв при этом упомянуть, что использованный по назначению Наган ныне бережно хранится в одном из сейфов советского посольства и лишь ждет своего часа, дабы оказать предъявленным соответствующим французским компетентным органам. Хотя, при должном выполнении Константином Алексеевичем своих обязанностей, злосчастное оружие вполне себе навсегда могло упокоиться на дне реки Сена. В общем и целом, вербовка в свои личные «порученцы» будущего помощника по перегрузке украденного золота оказалась завершена в положительном для Александра ключе, после чего появилась возможность приступить к последующим намеченным шагам.

Весь следующий месяц прошел для Александра в трудах, заботах и тоннах выдаваемых на-гора лжи перемешанной с правдой. Хотя, справедливости ради, следовало отметить, что не для него одного. Благо не имелось никакой нужды носиться по всей территории Франции в поисках потребных двигателей, поскольку львиная доля, что авиационных заводов, что авиационных школ, что складов со списанным армейским имуществом, раскинулись вокруг Парижа. В том числе по этой причине между правительством и бывшими владельцами национализированных предприятий имелось немалое напряжение – такая скученность стратегических для страны производств в, фактически одном месте, представляла собой идеальную цель для бомбардировочной авиации потенциального противника. А переезжать куда-нибудь подальше на юг, никто не горел желанием по очень многим причинам, включая отсутствие финансирования подобного переезда со стороны государства и нежелание работников покидать давно обжитые места. Да и к главному заказчику всегда следовало быть поближе.

В общем, пока еще все те места, где виделось возможным отыскать нужные моторы, были сосредоточены весьма компактно, что не могло не радовать. А вот надежды на их приобретение у частных лиц канули в лету почти сразу, поскольку те, кто мог позволить себе личный самолет, предпочитали покупать маломощные, но новые, крылатые машины, вовсе игнорируя старый армейский хлам. Потому пришлось действовать через оставшиеся в собственности прежних хозяев совсем уж мелкие авиационные заводики, что не заинтересовали государство, параллельно регистрируя аналогичное крохотное предприятие на одного из проверенных местных товарищей, члена Французской коммунистической партии.

Причем, чтобы не насторожить никого в Министерстве авиации Франции, заказы приходилось разбивать, как по количеству, так и по времени. Тут три штуки, здесь парочку, там полдесятка – в результате, спустя целый месяц аккуратного размещения подобных заказов через ряд подставных лиц, удалось приобрести всего 25 моторов. Но это было уже хоть что-то! Тем более, что качество их сборки и общее состояние оказались на высоте по сравнению с теми, что ставились в Т-24 на родине. Сказывались более высокая культура производства и достаток хороших материалов с отличными станками. Все их постепенно, по мере проверки в арендованном под Парижем небольшом гараже, отправляли в расположенный на юге Франции город Марсейан, что раскинулся на юго-восточном берегу озера Этан-де-То, где и был зарегистрирован небольшой фиктивный заводик по выделке и ремонту гидросамолетов.

Увы, но обойтись чем-то меньшим, вроде временной аренды одного из лодочных сараев, коими изобиловало побережье данного озера, не вышло совершенно. Слишком уж высокий «трафик» наблюдался на его просторах из-за развитости в местных водах устричного промысла, отчего пришлось заниматься реальным показушничеством, а не проводить всё только по бумагам. Благо распространенные в Испании устаревшие гидропланы SM-62, оказались столь же популярны во Франции и даже до сих пор производились на её территории, отчего оказалось возможным замаскировать пару предоставленных испанцами дышащих на ладан машин под французские, нанеся на них все потребные номера и знаки. Совершать на них какие-либо дальние полеты не предполагалось, но в качестве бутафорских экспонатов они подходили идеально. Ведь не выдающий никакой продукции завод рано или поздно обязательно привлек бы к себе излишнее внимание, избежать которое в ближайшие пару месяцев было, не просто желательно, а необходимо. Вот и покачивалась пригнанная из Испании советскими пилотами пара гидропланов близ пристани якобы переоборудованного в ремонтный заводик лодочного ангара, позволяя всем любопытствующим понять, что предприятие действительно работает. Тем более что внутри шла активная разборка и упаковка частей привезенных моторов, отчего действительно создавался вид кипучей деятельности. Тут следовало отдать должное советской разведке и привлеченным дипломатам. С точки зрения законности сделано всё было на высшем уровне, так что никакой гипотетический французский комар не подточил себе носа. Что называется – умели, когда надо!

И вот, наконец, настал тот долгожданный день, когда в небе над озером показался уже немолодой двухмоторный гидроплан конструкции Сикорского – тот самый S-38, на котором «заговорщики» и предполагали вывозить из Испании награбленное золото. А это могло означать лишь одно – у неожиданного дуэта советского танкиста и царского морского летчика получилось обдурить всех и каждого. Во всяком случае, Геркан желал в это верить, наблюдая с пристани за тем, как под напором острой носовой части приводняющейся крылатой машины нарушается спокойствие водной глади озера. И в летящих во все стороны водных брызгах он отчетливо видел десятки и сотни тысяч золотых монет, что уже совсем скоро окажутся не где-нибудь, а непосредственно в его руках.

[1] La Cagoule – французская ультраправая террористическая организация фашистского толка. Спонсором и одним из основателей являлся Эжен Шюллер – основатель и владелец косметического гиганта L’Oreal.

Глава 7

«Рога и копыта». Часть 5

Дождавшись, когда прибывший гидроплан, наконец, встанет на якорь и окажется надежно принайтован своей хвостовой частью к пирсу, Александр подал Крыгину заранее подготовленный трап, на чём временно и успокоился. Увы, но сразу же засыпать морского летчика наиболее животрепещущими вопросами оказалось невозможно в силу присутствия помогавших при причаливании ранее прибывших советских пилотов. Прилетевший S-38 как раз должен был забрать обоих обратно в Испанию вместе с первой парой моторов. А до тех пор они в меру сил помогали с упаковкой в деревянные ящики частей уже полностью разобранных двигателей. Не навалом же было везти всё это перепачканное маслами и смазками добро! Единственное, Геркан с Михаилом Андреевичем обменялись рукопожатиями, да несколько продолжительными взглядами.

– Ну как? – явно читалось в обращенных на «испанского гостя» глазах танкиста, что едва сдерживал бушующий внутри него вулкан эмоций. Всё же уже пройденный путь стоил ему столь великого множества сожженных нервных клеток, что ждать хоть еще мгновение он был попросту не способен.

– Отлично! – опять же явно исключительно для собеседника в этом молчаливом разговоре блеснул тот глазами в ответ. Глазами, в которых на краткий миг промелькнула дикая смесь азарта и радости. На чём, собственно, их краткое взаимное разглядывание и закончилось. Улетать в этот же день Крыгин не собирался, поскольку сперва требовалось разгрузить «секретный груз», естественно, проделав это без лишних глаз, а, стало быть, ночью. Да и вообще, что не способный похвастать молодостью пилот, что успевший за долгие годы изрядно потрудиться гидроплан требовали отдыха и должного обслуживания, не говоря уже о «дозаправке». Потому время для предметного и обстоятельного общения у «господ экспроприаторов» вполне себе имелось.

И пока Крыгин отдыхал, а также насыщался после действительно длительного многочасового перелета, Александр, как наиболее подготовленный и знающий специалист, занимался обслуживанием потрудившихся не менее пилота новеньких двигателей старичка S-38. Прекрасно зная, с чем ему придется иметь дело, он заранее озаботился, чтобы на гидроплан поставили новые моторы, которые смогли бы выдержать грядущий марафон полетов, а также получением должных знаний и инструкций, отчего его работа, как механика, можно сказать, спорилась. Тем более что установленные на данном гидроплане 9-цилиндровые звезды воздушного охлаждения по требованиям к обслуживающему персоналу были куда как более снисходительны, нежели те же танковые М-6Т, не говоря уже о более современных стальных сердцах с водяным охлаждением. И лишь спустя семь часов, когда все лишние свидетели отправились на боковую, а на землю опустилась ночная тьма, они смогли, наконец, пошептаться вдоволь.