Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Нелегально, – подсказал банкир, поняв языковые затруднения гостя с корректным обозначением своего статуса.

– Так есть! Не легально! Я не хотеть больше тюрьма. Финский тюрьма, – уточнил Александр свои нынешние страхи. – Хотеть домой! К моя семья! Готов платить вам лично сто тысяч долларов за помощь сейчас. И еще сто тысяч за помощь искать самолет в Швейцария. Там семья. Там все деньги. Надо в Швейцария. Потом в Швеция или Португалия. Потом домой в США. Ваш банк еще миллион на счет. На пять лет. За помощь. Деньги есть.

– Кхм, – аж закашлялся и потянулся ослабить галстук господин Коскинен. Пусть он и занимал солидную должность в не самом маленьком коммерческом банке страны, 100 тысяч долларов для него являлись огромными деньгами. Действительно огромными. Всё его нынешнее состояние едва ли превышало половину озвученной суммы. И ведь наживал он его не одно десятилетие. А тут вдруг предлагали всё и сразу!

– А это золото. Оплатить жизнь в отель сегодня и завтра, – покопавшись в кармане, выудил Александр на свет завернутые в носовой платок блестящие кругляши с профилем последнего российского императора. – Только не легально. Паспорт есть. Печать переход граница нет.

– Полагаю, что с данной проблемой я смогу вам помочь, мистер Грейвуд, – покосившись на червонцы, дружелюбно улыбнулся столь необыкновенному, явно проблемному, но очень многообещающему посетителю заместитель директора банка. – В маленьких отелях паспорт вовсе не будут просить. Я вас подвезу к одному из таких. Вы ведь не будете против?

– Нет. Конечно, нет. Быть благодарен. Очень благодарен, – аж приложил руки к сердцу Геркан и тут же принялся перечислять свои назревшие потребности, как то и полагалось делать богатому американцу, привыкшему к совсем иному образу жизни. – Надо мыться, надо отдыхать, как человек. Надо хороший ужин. Но… язык не знать. Проблема! Потом, как деньги прийти, надо новый костюм, плащ, ботинки. Всё надо будет новое. Готов платить.

– Полагаю, что и с этим я легко смогу вам помочь, как только мы получим положительные вести из Швейцарии, а также сможет осуществить необходимый денежный перевод, – с всё той же улыбкой, обозначил немаловажный момент истинного начала их возможного сотрудничества в чём-то действительно серьезном.

– Да. Конечно! Понимать! Есть деньги – есть товар. Нет деньги – нет товар. Бизнес есть бизнес, – расплылся в широченной – от уха до уха, улыбке «Джек Грейвуд», да еще показывая при этом большой палец. Мол, такой подход – это ему знакомо и более чем удовлетворяет.

[1] Шюцкор – добровольная военизированная организация в Финляндии, изначально создававшаяся для борьбы с «красными» финнами.

Глава 4

Мистер и миссис Грейвуд

Деньги, особенно в находящейся на грани экономического кризиса Финляндии, действительно решали всё, кто бы что ни думал. Да и не только в этой скандинавской стране. В Швейцарии тоже. Тем более, что речь шла об очень больших деньгах! Получившая весточку о том, что её давно пропавший на просторах СССР без вести муж ныне пребывает в Хельсинки и ищет возможность как-нибудь перебраться оттуда в Швейцарию, Наталья Геркан, пардон, миссис Мэриан Грейвуд, мгновенно развила бурную деятельность. И потому вслед за переводом средств, который она никак не могла отменить, в столицу Финляндии полетела весточка ожидать прибытия самолета.

После начала войны в Европе, авиакомпания «Швейцарское агентство воздушного транспорта» или как более привычно для слуха – Swissair, оказалось на грани банкротства. Чему в немалой степени также способствовала гибель обоих её основателей в 1939 году. Но как-то всё ещё держалась на плаву, хоть и была вынуждена сократить четыре пятых своего персонала. А потому очень срочный и очень жирный заказ на вылет в Хельсинки, за который, в силу известного риска, готовы были заплатить цену нового самолета, оказался более чем привлекательным для руководства компании. Всё равно редкие и «осторожные» полеты в тот же Берлин или Рим они уже потихоньку начали производить, не смотря на полноценную воздушную войну, шедшую между немцами с итальянцами с одной стороны и англичанами с другой.

Вообще, не смотря на переход непосредственно в метрополии практически всех летчиков-истребителей исключительно на истребители «Спитфайр», дела у англичан шли, ни шатко, ни валко. Как очень быстро выяснили немцы, их новейший истребитель-бомбардировщик Fw-190А4 при избавлении от своей бомбовой нагрузки превращался в очень хороший и очень зубастый полноценный истребитель, намного лучший, нежели двухмоторный Ме-110. Да вдобавок обладал заметно бо́льшим запасом топлива, нежели Ме-109F2. В общем, пилоты 190-ых могли позволить себе вступить в сравнительно продолжительный маневренный бой с противником над английским берегом. Что, наряду с необходимостью противостоять немцам и итальянцам в Северной Африке, поставило Королевские военно-воздушные силы Великобритании на грань полной гибели. Нехватка пилотов, особенно пилотов-истребителей, к середине сентября 1943 года стала просто критической. Из почти трех тысяч летчиков участвовавших в обороне берегов Туманного альбиона, в строю осталось не более десятой части и быстро восполнить столь огромные потери было попросту неоткуда.

Уже погибли или оказались отправлены в госпитали большая часть польских, чешских и тех французских пилотов, что после оккупации их стран подались под крыло Лондона, дабы продолжать сражаться с немцами. Оказались выбиты и канадцы с австралийцами. Как пали и многие американские «добровольцы». Но именно бои середины сентября стали решающими, поставившими точку в данном противостоянии.

Так, за ту неделю, что ушла у Александра на переход советско-финской границы, проживание в Хельсинки и последующий перелет в Женеву через пока еще нейтральный Стокгольм, немцы только сбитыми потеряли свыше трехсот своих истребителей и бомбардировщиков. Еще свыше полутысячи бортов оказались повреждены или разбились при аварийных посадках. А из былых полутора тысяч истребителей в строю остались лишь 275 боеготовых машин. Одна шестая часть от исходного количества! И это с учетом того, что за три с половиной месяца боёв в Люфтваффе было поставлено еще почти четыреста новых истребителей! Иными словами говоря, боевая авиация немцев просто-напросто сточилась, потеряв только сбитыми под две тысячи машин всех типов из двух с половиной тысяч имевшихся на западном фронте к началу «Битвы за Британию».

Возможно, сохрани Германия весь довоенный корабельный состав своего флота вместе с единственным авианосцем, что был бы способен прикрыть десантные суда при организации высадки сухопутных войск на английский берег, немцы продолжили бы свои налеты, не смотря на огромные потери. Но столь необходимых кораблей в строю уже не имелось. А одними воздушными бомбардировками поставить британцев на колени не вышло. И Берлин вынужден был отступить, сосредоточившись на операциях подлодок в Атлантике, да на боевых действиях в Северной Африке, куда англичанам доставлять подкрепления становилось всё более тяжко. Но, и то, и другое, ныне вообще не колыхало одного советского краскома, который, наконец-то, смог предстать живым и здоровым перед своей семьёй. Что называется, проблемы индейцев шерифа не волнуют.

– И как тебя за шесть-то лет разлуки никто не захомутал? Мало того, что красавица, так еще и богатая до безобразия! – Три дня вновь воссоединившиеся супруги буквально упивались общением друг с другом, что днем, что ночью, не тратя время зря на обсуждение всевозможных отвлеченных тем. Однако, всему когда-то наступает конец. Вот и насытившиеся во всех смыслах этого слова «мистер и миссис Грейвуд», наконец, подошли к беседе о складывающемся положении вещей.

– Это потому что я ко всему прочему ещё и большая умница! – расплылась в самодовольной улыбке Наташа, посильнее укутываясь в плед. От Женевского озера с утра тянуло изрядной прохладой, отлично чувствовавшейся теми, кто жил на самом его берегу.

Хоть, как немного опасался Александр, его жена и не пустила львиную долю честно уворованных им средств на шмотки и обстановку дома, ограничившись разумными пределами, – естественно, разумными в рамках понимания данного слова богачами, к числу которых они стали относиться, но вот «клочок земли» размером в добрый гектар на берегу озера прикупила. Причем не сильно далеко от Женевы. Всего-то километрах в пятнадцати. И даже скромный двухэтажный дом на нём был воздвигнут уже три года как. Вот на веранде данного дома, любуясь живописными видами на озеро и припаркованный к частному причалу прогулочный катер, они и «мерзли поутру» вдвоем.

– Даже не сомневался в этом, – зеркально расплылся в улыбке краском. – Эх, как подумаю, сколько лет мы с тобой упустили из-за моей амнезии, так столь жгучая злость на себя берет, что не описать словами. Сын, вон, уже как вымахал! Дочка меня вообще не помнит. Да и мы с тобой моложе не стали, – под конец тяжко вздохнул он.

– И кого это ты тут старухой назвал? А? – мигом сощурила глаза и принялась рыскать вокруг рукой в поисках чего-нибудь тяжелого Наталья. – Сейчас как дам больно! – не найдя ничего лишнего, наконец вооружилась она сдернутым с ноги тапочком, которым и погрозила мужу.

– Лучше не надо, – тут же принялся тот шуточно прикрываться руками. – А то ударишь сейчас меня по голове, и я вновь всё забуду! Ну и зачем тебе будет нужен такой забывчивый супруг?

– Так, может, оно и к лучшему выйдет? Забудешь всё, что произошло за последние годы. Оставишь в прошлом свою былую жизнь. Наконец свободным от неё станешь! – с каждым словом всё более и более замахиваясь своим «оружием», миссис Грейвуд начала перечислять положительные моменты новой возможной потери памяти её второй половинки.

– Нельзя. Пока нельзя, – как-то даже сокрушенного помотал головой Александр. – Еще года два точно.

– Два года? Отчего же не три? – уже примерившись, куда любя шлепнуть мужа тапочком, всё же решила сперва поинтересоваться логикой возникновения его слов Наталья.

– Не верю я, что на три года выйдет отсрочить начало войны Германии и всех её нынешних миньонов против Советского Союза, – огорошил Геркан своими словами мигом растерявшую всю былую игривость супругу. – В этом году на восток они точно не сунутся. Уж больно сильно потрепали немецкую авиацию британские пилоты. Да и осень уже наступила. Должны в германском генеральном штабе понимать, что наша осень и европейская – это две большие разницы. А они и с европейской-то сладить не смогли, когда пошли на Францию. Забуксовали. Потому до мая будущего года ничего особо страшного произойти не должно. А там. А там уже, я надеюсь, мне выйдет облапошить всех и каждого, чтобы подарить нашей родине еще хоть годик мирной жизни. Я ведь потому ныне и исчез в СССР, чтобы после появиться со сногсшибательной информацией, которой, я надеюсь, воспользуются с умом.

– Означают ли твои слова, что ты опять покинешь нас? – чтобы всё же не пустить тапок в дело, причём, уже не шутя, а с целью исколотить им задумавшего что-то нехорошее мужа, миссис Грейвуд поспешила натянуть обувку обратно на ногу. Тем более что ступня уже начала слегка замерзать.

– Да, – не стал скрывать горькую правду Александр. – Вот вывезу вас в Австралию. Помогу там с обустройством в первое время. И после еще на год вернусь в Союз. Ну пойми меня, милая! Надо! Очень надо это сделать! Ты даже не представляешь себе, насколько наша страна не готова к войне, не смотря на многолетние усилия десятков миллионов человек! В армии, что в самом низу, что в самом верху, такой бедлам творится – цензурными словами не описать. Особенно после войны с финнами, когда все уверились, что они о-го-го и а-га-га! А я могу плеснуть бензинчика в этот сонный муравейник и даже после бросить спичку, чтобы там разом везде началась суета, паника и беготня с поиском виноватых. При этом постаравшись остаться как бы в стороне. Ну и пару очень лишних в командной структуре Красной армии людей необходимо убрать. Просто необходимо. Считай, что это моя личная вишенка на том торте, который я пек на протяжении всей своей карьеры красного командира. Последняя гастроль, так сказать, перед окончательным исчезновением.

– Ты так уверен, что большой войны не избежать? – поглубже замотавшись в плед, передернула плечами хозяйка дома. Но сделала это отнюдь не от холода. Причиной возникновения мурашек на спине стали слова мужа, что подобно горстям земли падали на крышку гроба её желания спокойной жизни. – И вообще! Какая к чертям собачьим Австралия! А как же дом? – махнула она подбородком в сторону их нынешнего жилища, при этом имея в виду вообще всё: и само здание, и всё его убранство, и катер, и дорогущую машину.

– Уверен, – не сомневаясь ни секунды, твердо кивнул головой мистер Грейвуд. – А что касается дома… То имеется не нулевая вероятность вторжения немцев в Швейцарию. Не смотря на то, что местные банкиры один раз уже откупались от них, ссудив целый миллиард франков. – Действительно, в той истории, которую знал он, Третий рейх еще в 1940 году планировал вторжение в страну часов, банков и шоколада. Но ограничился получением спасшего германскую экономику огромного кредита. А после, и второго, и возможно третьего. Общей суммой почти в три четверти миллиарда долларов США! Но ныне всё могло пойти и несколько иным путём, что, несомненно, следовало учитывать при обеспечении безопасности жены и детей. – Сама понимаешь. В таких обстоятельствах оставить вас тут я никак не могу. Потому, найми кого-нибудь присматривать за всем этим великолепием и богатством, а сама собирайся и собирай детей. У нас не так-то много времени. На следующей неделе нам необходимо быть в Португалии, в Лиссабоне, откуда по субботам вылетает огромный гидроплан следующий в США через Атлантику. И все мы, дорогая, обязаны оказаться на его борту. Причем, крайне желательно – с чемоданом денег.

– И надолго нам отсюда уезжать? – надув губки, недовольно поинтересовалась годами устраивавшая всё это великолепие женщина, вынужденная теперь покинуть семейное гнездышко. – Да еще и в Австралию! Кстати! Ты так и не ответил, почему туда!

– Надолго, – не стал облегчать моральные терзания жены Александр. – На пять лет точно. Если не на семь. Война грядет жуткая, кровавая и долгая. Уж в этом-то я разбираюсь, – угрюмо пробормотал он, зная, какой высокой ценой далась Советскому Союзу победа согласно имеющейся у него в голове информации. Десятки миллионов человеческих жизней, десятки тысяч сгоревших танков и сбитых самолетов, тысячи уничтоженных предприятий и сотни подчистую разрушенных городов. Такая цена казалась вовсе неподъемной. Но советский народ выдержал, справился и в конечном итоге победил. Да по сравнению с подобным война в Европе казалась детской возней в песочнице! – А в Австралию, потому что податься больше некуда. В США нам нельзя оставаться. Мигом за неуплату налогов в тюрьму укатают, а деньги все отберут. Мы ведь, хоть и числимся американскими гражданами, налоги там вообще ни разу не платили. А у них с этим делом всё строго. В Англии, сама знаешь, что творится. Сейчас-то там, конечно, полегче станет. Сдулись немцы, судя по всему. Но всё равно опасно. В Ирландии, боюсь, не сможете ужиться. Там ведь все бедные, как церковные мыши. Вас там из принципа третировать все будут за богатство. Плюс общество там своеобразное. Не местному в нем лучше не задерживаться. Канада? Вроде как и ничего вариант. Но слишком близко к США. Могут и выдать, если вдруг кто заведет на нас дело по финансовому мошенничеству. – Говорить о том, что эта страна по завершении войны, скорее всего, как и в иной истории, начнет принимать сотни тысяч «европейских беженцев» из числа вчерашних ярых нацистов всех мастей, он не стал. Ведь никаких доказательств, кроме его собственных знаний, под рукой не имелось. – Вот и выходит, что из англоязычных стран остается лишь Австралия. И будем надеяться, что японцы до неё добраться не смогут.

– Японцы? А японцы-то тут при чём? – закатив глаза к небу, буквально простонала ничего не понимающая в логике рассуждения мужа Наталья.

– Как только мы сцепимся с немцами, они мгновенно атакуют англичан с американцами. Считай, что это аксиома, – вновь не обрадовал супругу своими прогнозами краском. – Я вообще поражаюсь, что они до сих пор ни на кого из них не напали. Видать, действительно сильно опасаются, что ничем и никем не занятый СССР тут же нанесет удар по Маньчжурии и после постепенно вычистит от их присутствия весь Китай. Три раза уже получали от нас по носу. Теперь вот явно опасаются. А англосаксов бить японцы будут крепко. Что первых, что вторых, поначалу разделают всухую. В этом даже не сомневайся. Ни у англичан, ни у американцев, сухопутных сил в Азии в достаточном количестве не имеется. Но игру против США вдолгую в конечном итоге не вытянут. Пупок развяжется. Тут уже пойдет не сила на силу, а экономика на экономику. Тем более, что бодаться будут по большей части флотами. А американский раза в два крупнее, если не во все три. Плюс у них еще пять новейших французских линкоров и два авианосца интернированными в Нью-Йорке стоят на приколе. Так что японцам нападать на США – это изначально оставаться без шансов на победу, но и иного выхода у них попросту нет. Без новых крупных и ценных завоеваний японская экономика банально рухнет. Слишком уж велика в ней доля военного сектора. Сами себя загнали в ловушку безумно огромного госдолга. Прямо, как и Гитлер, кстати! Однако, прежде чем оказаться разбитыми в пух и прах, они, при должном везении и упорстве, до Австралии теоретически добраться смогут. Потому селиться вам надо будет в Мельбурне – на самом юге континента, подальше от японских островов.

– Весь мир катится в Ад? Да? – тяжело вздохнув, с трудом сдержала предательскую слезу миссис Грейвуд, которой прямо сейчас на пальцах объяснили, что её прежняя мирная жизнь вот-вот закончится, а будущее сына с дочерью окажется исключительно в руках солдат.

– Именно, дорогая, – подтвердил горькую, но неизбежную, правду краском. – И нам необходимо успеть преодолеть пока еще доступный для побега опасный коридор, прежде чем в него хлынет смывающий всё на своём пути неудержимый поток всеобщего безумия.

Глава 5

Ничего хорошего

– Здравствуйте, товарищ Сталин. Благодарю, что нашли время в своём плотном рабочем графике на встречу со мной, – несколько скованно произнес генерал-лейтенант танковых войск Киселев, как и многие другие «сохранившиеся со старых времен» краскомы, сделавший за последние годы головокружительную карьеру. Он уже не первый раз общался с главой государства, но впервые находился в его кремлевском рабочем кабинете, да ещё и с глазу на глаз. Вот и испытывал по этому поводу некоторый трепет. Впрочем, как и вследствие той темы беседы, с которой явился к «вождю».

– Не стоит благодарности, товарищ Киселев. Нам известно, что вы, сколь выдающийся командир, столь же скромный человек, и потому не станете беспокоить кого бы то ни было без веского повода. – Говорил так секретарь ЦК ВКП(б) по той простой причине, что конкретно данный краском уже давно являлся его человеком в армии, но ни разу ничего лично для себя не просил. И даже в званиях с должностями рос вполне заслуженно. – Так о чём вы желали поговорить?

– У меня письмо лично к вам от Александра Морициевича Геркана, – сказал, как в прорубь ухнул, командующий только-только сформированного 10-го танкового корпуса. Сказал и замер, смотря на руководителя СССР, словно кролик на удава.

– Письмо? От товарища Геркана? – мигом растеряв всё напускное радушие, буквально резанул собеседника своим мгновенно ставшим острым взглядом Иосиф Виссарионович. – Почем вы уверены, что оно именно от него?

– Он мне сам передал его. Лично в руки. Три дня назад, – вытянувшись во фрунт, мигом отчеканил Киселев.

– Значит, вы с ним виделись, – не сдержав эмоций, встал из-за своего стола Сталин и подошел едва ли не вплотную к посетителю. – Вы знаете, где он находится сейчас? – внимательно наблюдая за мимикой лица гостя, задал немаловажный для себя вопрос хозяин кабинета.

– Конечно, товарищ Сталин. Он сейчас пребывает под надежной охраной на гауптвахте в штабе моего корпуса. Ожидает вашего решения по той информации, что я должен передать вам. – Всё так же продолжая тянуться по струнке смирно, отрапортовал Михаил Захарович.

– Под охраной, не под стражей? – уточнил хозяин кабинета услышанный им немаловажный момент в ответе краскома.

– Именно! Он сам попросил выставить надежную охрану и не допускать к нему никого, поскольку кроме вас и меня не доверяет больше никому, ни в НКВД, ни в РККА. И, должен отметить, я его понимаю, – поджав губы, упрямо заявил генерал-лейтенант, которому старый друг поведал ну очень немыслимую и одновременно очень пугающую историю своих недавних «приключений». – Если всё, что он мне рассказал о своих злоключениях, является правдой, окажись я на его месте, тоже никому не доверял бы.

– Понятно, – пока не став уточнять детали этих самых злоключений, просто кивнул головой глава страны, тем самым давая понять собеседнику, что принял его слова к сведению. – Он сам как, в порядке?

– Было хорошо видно, что его уже успели где-то подлечить. Но вообще выглядит плохо. Били и пытали его явно сильно, – еще больше поджал губы находящийся в яростиКиселёв, хотя, казалось бы, куда больше. – Всё лицо полностью разбито, нос явно неоднократно сломан, если не трети, то четверти зубов точно как не бывало, ногти на всех пальцах рук были вырваны и пока вновь отросли лишь наполовину, да и сами пальцы видно, что ломали. Плюс ожоги. И это только то, что было на виду.

– Понятно, – вновь ограничился всего одним словом Иосиф Виссарионович. Вот только произнесено оно было таким тоном, что становилось ясно – «кому-то станет очень, очень, очень плохо». – Что именно указано в послании, которое он попросил вас передать?

– Не имею ни малейшего представления, товарищ Сталин. Он лишь отдал мне запечатанный конверт и попросил передать его вам. Или же человеку, на которого вы укажете, ежели имеются какие-либо сомнения насчет безопасности самого конверта, – открыв свою полевую сумку, Киселев вытащил наружу запечатанный конверт. – А, как сказал Александр Морициевич, они должны иметься. Он бы лично ни за что сам к нему не прикоснулся в тех обстоятельствах, в которых он попал в ваш кабинет.

– Так и сказал? – кинув на конверт нечитаемый взгляд, уточнил Иосиф Виссарионович с небольшой усмешкой. – Тогда открывайте вы и читайте, – всё же не решившись прикоснуться к бумагам, он вернулся обратно за свой стол, заодно отходя подальше от посетителя. Шутки шутками, а всевозможные яды и даже биологическое оружие, которыми пропитывали те или иные вещи, были известны уже не первую сотню лет. Потому поберечься ой как стоило. Слишком уж многое в стране держалось исключительно на нём, чтобы иметь право хоть в малейшей мере рисковать своей жизнью и здоровьем.

– Слушаюсь! – тут же отозвался Михаил Захарович и показательно сорвал сургучную печать с конверта, тем самым демонстрируя, что тот был запечатан. – Послание от Харона, – прочитал он верхнюю строку и, ничего не поняв, вопросительно уставился на главу государства. – Мне продолжать? – на всякий случай уточнил краском, по мигом изменившемуся лицу Сталина поняв, что информация будет отнюдь не рядовой.

– Продолжайте, товарищ Киселев. Потом, при необходимости, подпишите бумагу о неразглашении государственной тайны, – достав пачку папирос и прикурив «никотиновую палочку», кивнул головой «лучший друг физкультурников».

– Слушаюсь! – вновь отозвался генерал-лейтенант и продолжи читать. – Начиная с 1939 года, в Соединенных Штатах Америки разрабатывается оружие особой мощности, основанное на физических принципах расщепления атомного ядра таких радиоактивных элементов как Уран-235, Уран-238 и Плутоний-239. Теоретическое обоснование уже полностью завершено и на создание всей необходимой инфраструктуры выделено из бюджета США не менее полутора миллиардов долларов. В том числе на закупку всей доступной на рынке урановой руды. В настоящее время в работу запущен проект под предположительным кодовым названием «Манхэттен». Его целью является создание действующего образца авиационной атомной бомбы примерной мощностью в 20–30 тысяч тонн тротилового эквивалента и зоной сплошного поражения радиусом в 7–9 километров, – аж прервался и сглотнул краском, не веря тому, что видят его глаза и произносит его рот.

– Продолжайте! – пыхнув папиросой, буквально потребовал от визитера Сталин.

– В рамках проекта ведётся строительство специальных атомных реакторов, в которых будет протекать реакция переработки обогащенных в центрифугах рудных материалов с целью получения оружейного урана и плутония. Руководителем проекта назначен физик-ядерщик Роберт Оппенгеймер. Предположительные места размещения некоторых реакторов или же лабораторных комплексов – города Лос-Аламос и Ок-Ридж. Либо же их ближние пригороды. Предположительное время получения первого готового изделия – два года. При этом доподлинно известно, что бывший немецкий физик Альберт Эйнштейн отправлял на имя президента США письмо с предупреждением о начале аналогичных работ в фашистской Германии. Согласно теоретическим расчетам, одна бомба будет способна полностью уничтожить город средних размеров с населением в 300–400 тысяч человек. При этом поражающими факторами будут являться: высокотемпературное термическое воздействие в радиусе до 3–5 километров, ударная волна в радиусе до 7–9 километров, неконтролируемое заражение местности радиоактивными элементами и радиоактивным излучением с последующей гибелью всего живого попавшего в эту местность от так называемой лучевой болезни. Также большую опасность будет представлять собой поднятая ударной волной радиоактивная пыль, которая при попадании в легкие людей и животных также приведет к возникновению лучевой болезни или же к раковым заболеваниям. Для достижения наибольшего разрушительного воздействия подрыв бомбы предполагается производить на высоте в полкилометра или чуть выше. Для доставки подобного вооружения к месту проведения атаки в США разрабатывается новейший стратегический бомбардировщик с полностью герметичными кабинами экипажа и способный летать на высотах до 12 километров. Предположительное войсковое обозначение – Б-29. На будущий год ожидаю Геркана в США для передачи новой порции информации. Пусть селится в Нью-Йорке в номере 53 отеля «Сент-Реджис». Всю работу в СССР и Европе прекращаю. Готовьтесь к скорому нападении со стороны Германии. Харон.

– Всё? – с каким-то даже остервенением раздавив в пепельнице окурок, поинтересовался хозяин кабинета, как только тишина затянулась аж на полминуты.

– Всё, товарищ Сталин, – уперев взгляд в стену чётко над головой главы государства, произнес генерал-лейтенант, прекрасно осознающий, к какому уровню гостайны ему довелось ныне прикоснуться и не менее прекрасно понимающий, что здесь и сейчас решится его дальнейшая судьба.

– Письмо упакуйте обратно в конверт. Конверт положите на гостевой стул, – указал Иосиф Виссарионович на нужный предмет меблировки его рабочего кабинета. – Товарища Геркана доставите ко мне лично. Жду вас через три дня на Кунцевской даче. Подъедете в 11 часов вечера. На вас и одного пассажира будет выписан пропуск. И чтобы ни одного волоска с его головы не упало!

А пока в Москве в одном непростом кабинете велся важнейший для всего мира разговор, в Берлине в это же самое время подходило к логическому завершению совещание, должное кардинально повлиять на будущий облик бронетанковых сил Третьего рейха. Слишком уж сильно и абсолютно всем смешал карты представленный на всеобщее обозрение еще в мае месяце советский танк Т-120, характеристики которого советская сторона слегка завысила для пущего эффекта, о чём, правда, никто посторонний так и не узнал.

К этому времени уже было закончено проектирование тех двух танков от компаний Хеншель и Порше, что должны были соревноваться друг с другом за звание неуязвимого тяжелого танка Вермахта Т-VI «Тигр». Но, как оказалось, вся многолетняя работа была проделана зря. Не только перспективный Т-120, но и серийный Т-54 уже сейчас были не по зубам их новейшей 88-мм пушке, тогда как сами русские машины в свою очередь обладали возможностью уничтожать подобные немецкие танки практически с любых реальных дистанций боя.

Именно поэтому военные заявили жаждущим возместить затраты на НИОКР[1] и создание прототипов промышленникам об исчезновении интереса к данному проекту, как к устаревшему. С английскими визави в Северной Африке и так прекрасно расправлялись модернизированные серийные танки с длинноствольными орудиями, отчего гораздо более прожорливые и менее подвижные машины там были не нужны вовсе. А против «русских монстров» представленные на конкурс детища сумрачного немецкого гения уже не играли совершенно.

Вот и ругались на протяжении многих месяцев. Ругались ровно до тех пор, пока на созванном в декабре 1943 года совещании не сказал своё последнее слово лично Адольф Гитлер. А он ну очень сильно жаждал видеть в составе своих войск тяжелый танк прорыва, которому не было бы равных. Вундерваффе! Так оказался дан старт работам по созданию почти двухсоттонного танка «Маус», который самим фактом своего появления на свет был просто-напросто обязан похоронить концепцию блицкрига, поскольку в принципе не мог обладать большой дальностью хода на одной заправке, а также не мог бы пройти ни по одному автомобильному мосту в силу своего грандиозного веса.

Правда, сахарную косточку потрудившимся промышленникам всё же кинули. Благодаря лоббированию интересов Фердинанда Порше со стороны не погибшего в авиакатастрофе Фрица Тодта, рейхсминистра вооружения и боеприпасов, на основе шасси танка конструкции именитого австрийского инженера было решено начать производить тяжелую противотанковую САУ «Фердинанд» с гораздо более длинноствольным 88-мм орудием, нежели могли нести танки отвергнутые военными представителями. По-сути, на самоходку предлагалось установить ствол, созданный на базе зенитного орудия Flak-41, а в качестве боеприпасов применять бронебойные снаряды с вольфрамовым сердечником. Благо, проблемы с вечной нехваткой данного стратегического материала оказались разрешены для Германии сразу после захвата Испании и прямого выхода к границам ставшей совершенно прогерманской Португалии. На двоих эти две страны могли ежегодно поставлять свыше 6000 тонн этого стратегического металла, заодно прекратив всякие его поставки Англии.