Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Впрочем, совершенно расслабляться Александр не стал. Еще несколько месяцев назад ему прочитали краткую лекцию о том, как разведка и контрразведка французов то и дело устраивает провокации против приезжающих в их страну советских граждан с целью их последующего шантажа и вербовки. Были тут и обвинения в домогательствах к женщинам, и обличения в якобы совершении краж с предварительным подкидыванием в карманы и чемоданы жертвы всего «уворованного». Также любили ловить гостей из СССР на взятках всевозможным госслужащим, которые в свою очередь едва ли не открытым текстом сами вымогали деньги, прежде чем, добившись своего, сдать попавшегося на удочку «большевика» в заботливые руки жандармерии. А дальше, либо выдвигалось обвинение в совершении преступления с последующей экстрадицией командировочного обратно в Советский Союз, что, естественно, ставило крест на карьере такого человека, либо организовывался разговор с улыбчивым и вежливым человеком неприметной внешности, нередко завершавшийся вербовкой недостаточно внутренне стойкого гражданина СССР. В общем, пока что реально опасаться ему ничего не следовало, но вот держаться настороже – сам Бог велел.

Впоследствии выяснилось, что привлекли они к себе внимание правоохранителей лишь по той причине, что оба являлись русскими. И при общении друг с другом, вполне естественно, использовали родной язык. Во Франции же к их приезду как раз началась компания по отлову тех «белоэмигрантов», что всеми правдами и неправдами пытались попасть на территорию Испании, дабы вступить в войска Франко и начать бить «красных». Тут французские власти, следовало отдать им должное, даже слегка подыгрывали республиканскому правительству Испании во исполнение своих же обязанностей по невмешательству в конфликт. Потому на приграничных территориях, особенно на железнодорожных вокзалах и в аэропортах, жандармам было приказано уделять повышенное внимание всем русскоговорящим. Что они и делали. Но, тщательно проверив документы и удостоверившись в наличии всех потребных виз, извинившись, отпустили обоих. Правда багаж обоих и вообще всё, что имелось при них, также оказалось досконально изучено. Только найти ничего компрометирующего не вышло по причине отсутствия такового. В общем, единственным негативным моментом общения с жандармами стал пропавший обед, да и только. Хотя даже это было обидно.

– И что теперь? – поинтересовался Юрасовский, невольно кинув взгляд на левую часть куртки Геркана, где во внутреннем кармане разместился конверт с пятью сотнями долларов США – огромными деньгами не только для него, но и для 90% населения Франции. Новую легковушку, пусть и из низшего ценового сегмента, можно было приобрести за 1000 долларов, учитывая нынешний курс франка.

– Теперь мы вновь вернемся в ресторан и закинем-таки в свои желудки то умопомрачительное мясо. Иначе испускаемым нашими организмами ревом совсем скоро начнем распугивать всех окружающих, – едва заметно скривился танкист, пытаясь хоть немного пригасить очередной желудочный рык. – А после видно будет. Время у нас еще, вроде как, есть.

Тут следовало отметить, что в данном случае имелись в виду не совсем те сроки, в которые ему предписывалось уложиться с приобретением и отправкой двигателей. Вовсе нет! Краском ориентировался на очередные отпечатанные в его мозгу знания об одном очень полезном для него человечке. О таком же, как он сам, и даже куда более продвинутом приспособленце, что сумел неплохо устроиться в Париже за советский счет. Еще в 1918 году тот нелегально покинул РСФСР, сбежав из-под стражи, и сумел погреть руки на распродаже части застрявшего за рубежом имущества российского Красного Креста, к которому имел отношение во времена Первой Мировой Войны. После этот индивидуум умудрился поучаствовать в отмывании денег большевиков, став «зиц-председателем» в коммерческом банке La Banque commerciale pour l’Europe du Nord. Затем была организация торговли советской нефтью в Испании и снова отмывание советских денег через очередной банк. Но с начала 30-х годов он, вроде как, находился в некотором противостоянии с «лагерем Сталина», и официально отрекся от всяких дальнейших контактов с официальными советскими представителями. Но многие предписывали ему продолжение работы на Советский Союз, естественно, не себе в убыток. Этот ушлый тип со товарищами даже умудрился заключить несколько договоров с республиканским правительством Испании на поставку продовольствия для армии, заработав на этом солидные средства, ибо в очередной раз обманул всех. Скупив по всей Франции за сущие копейки тысячи тонн испорченных консервов и прокисшей муки, он отгружал всё это добро испанцам и параллельно наводил на перевозившие товар суда военных моряков франкистов. Те, естественно, топили пароход, а Дмитрий Сергеевич Навашин, о котором и размышлял Геркан, клал себе в карман сотни тысяч, если не миллионы, франков. В общем, жучарой этот «товарищ» был страшным, за что в конечном итоге и поплатился. Насколько знал Александр, его застрелят через 6 дней, когда тот привычно для себя отправится выгуливать своих собачек в Булонский лес.

Впрочем, сроки данного преступления вполне себе могли сдвинуться, ибо его влияние на ход событий уже успело привнести в этот мир те или иные изменения. Вот только действовать еще быстрее сам краском банально мог, ибо постоянно находился в зависимости от действий и решений десятков прочих персон. К примеру, если бы не его визит к Берзину, отправка кинохроникера Сереброва в Париж вполне себе могла состояться и через месяц и через два. Либо вовсе не состояться! Больно уж неповоротливой в решении многих срочных вопросов являлась громоздкая машина советской бюрократии. Однако при этом не следовало скидывать со счетов и её неподъемную тяжесть, коей эта самая машина могла запросто раздавить любого и каждого, кто попытался бы перебежать ей дорогу в неположенном месте. И, судя по всему, Навашин как раз таки добегался. Хотя истинного заказчика его убийства следствие определить так и не смогло. И вот это самое убийство Александру требовалось максимально «красиво» предотвратить, чтобы получить себе в должники человека с широчайшими связями в банковской среде. Ведь золото мало было вывезти с территории Испании, его еще требовалось перевести в деньги. И какая из этих двух задач виделась ныне более тяжелой, еще было вовсе неизвестно. Потому и требовался в хоть какой-то мере «свой проводник по банковским закоулкам Европы».

Глава 4

«Рога и копыта». Часть 2

– Вы знаете, Константин Алексеевич, я бы очень сильно желал проснуться следующим утром, а не закончить так же, как гражданин Бендер в недавно прочтённой вами книге, – выложив на крохотный прикроватный столик конверт с пятью сотнями долларов, не сильно громко, можно сказать почти шепотом, произнес Геркан. Больно уж тонкие стенки разделяли купе в вагоне поезда дальнего следования, чтобы достаточно громогласно вести не предназначенные для чужих ушей беседы. – Потому, если жажда наживы возьмет над вами верх, просто берите деньги и тихо уходите, – посмотрел он прямо в глаза вытаращившемуся на него Юрасовскому. – Что-что, а моя жизнь уж точно не стоит этих грошей, – как-то даже брезгливо махнул краском рукой в сторону наличности, словно это были не пять сотен долларов, а какая-то грязь. Он физически никак не мог начать активную часть вербовки приставленного к нему переводчика ранее по причине постоянного пребывания в окружении посторонних людей. Но, стоило им только остаться наедине, как тут же принялся отыгрывать роль демона-искусителя, что шаг за шагом подтачивает веру человека, склоняя того на свою сторону.

Из-за не прекращающегося вот уже который год спада в экономике, жизнь во Франции потихоньку замирала, командировочных и отдыхающих становилось всё меньше, не говоря уже об иностранных туристах, так что по завершении трапезы им легко и непринужденно удалось выкупить купе на ночной поезд до Парижа. Благо в спальных вагонах имелись, не только дорогущие – с отдельным санузлом, но и относительно простецкие двухместные, где одна кровать располагалась над другой. Вот второй вариант они и взяли себе, чтобы наверняка оградиться от ненужных попутчиков, которых вряд ли вышло бы избежать в тех же четырехместных купе.

– С чего вы это вдруг, Александр Никифорович? – несколько опешив от таких слов, обратился «белоэмигрант» к временному руководителю, которого знал именно под таким именем, пусть и сильно сомневался в его подлинности. Больно уж обстоятельства их знакомства не располагали зарождению доверия в этом плане. Чай не в трактире каком свели их вместе, а в советском посольстве в Мадриде.

– Да уж чрезмерно го́лодно вы сглотнули в жандармерии, узрев, какие средства у меня имеются с собой. Знаю я такие взгляды. Чай не первый десяток лет на этом свете живу и успел за свою жизнь повидать многое. Потому мне прекрасно известно, что человек слаб. Особенно, когда дело касается таких искушений, – мотнул Александр подбородком в сторону раскрытого конверта, откуда выглядывали краешки десяти полусотенных долларовых банкнот.

– Я бы попросил вас не высказываться о моей персоне в подобном ключе, – мигом поджал губы обидевшийся на услышанные слова Юрасовский. – Да, человек, несомненно, слаб в отношении множества искушений. Но поверьте, те из эмигрантской среды, кто не смог с ними справиться, уже, либо мертвы, либо в тюрьме, либо неплохо устроили свою жизнь за чужой счет. Лет-то с момента выезда из России прошло сколько! Все не единожды успели полностью раскрыться и показать себя истинного во всей красе. И не будь мне чужд подобный источник заработка, как кража, мы бы с вами вряд ли познакомились, – очень так обтекаемо намекнул он на тот факт, что не подался бы воевать за Испанскую республику, имейся у него на кармане нажитый не самым честным путем капитал. Да, кто бы что ни говорил о загнивании российской аристократии и дворянства, среди них имелось огромное количество тех самых достойных людей, для кого слово «честь» являлось отнюдь не пустым звуком. И даже претерпевая немалые лишения, они не шли на конфликт с собственной совестью, продолжая оставаться действительно честными людьми. На их фоне сам Александр выглядел, мягко говоря, не сильно достойным человеком, что, впрочем, нисколечко того не волновало. Ибо у каждого в этом мире был свой собственный путь. Причем честная бедность далеко не всегда являлась наиболее правильным выбором, поскольку не позволяла человеку реализовать себя в полной мере по причине власти в мире «золотого тельца». И даже СССР не смог сойти на иную колею развития, не смотря на все пропагандируемые коммунистические воззрения. Само «старое» общество банально не было готово к переходу на совершенно иной уровень взаимодействия. А уж такие меркантильные собственники, как Геркан, и подавно.

– Меня это, несомненно, радует, – не стал идти на обострение назревающего конфликта танкист, постаравшись как можно более радушно улыбнуться своему собеседнику. Все равно первый шаг с его стороны был сделан. Прикормка «закинута в водоем». А времени для последующего постепенного склонения переводчика в свои подельники еще имелось вдосталь. – Но, право слово, я предпочитаю рассматривать все возможные варианты развития тех или иных событий, отчего и обидел вас ненароком. За что прошу у вас прощения. Тем более, что деньги эти, хоть и немалые для большей части простых французов, для меня действительно являются мелочью. Отчего рисковать из-за них своей головой, не имею ни малейшего желания.

– Неужто вы самый настоящий скрытый советский миллионер? – кивнув в знак принятия высказанных подобным образом извинений, уточнил с лукавой улыбкой Юрасовский. Он еще не приступил к чтению «Золотого телёнка», но уже был в курсе общей канвы данного произведения, естественно, со слов нынешнего собеседника. Потому и сделал подобное шуточное предположение.

– Скажете тоже, миллионер, – хмыкнул в ответ на такое предположение Александр. – Нет, миллионами не ворочаю и даже проживаю в Москве во всего лишь однокомнатных апартаментах. Но долларов четыреста по нынешнему курсу в месяц имею. Это да.

– В Советском Союзе кинооператорам платят настолько большие зарплаты? – даже несколько опешил от подобной информации Константин Алексеевич, ведь для большей части европейцев привычной зарплатой являлись примерно 50 долларов в месяц, естественно, выплачиваемых в национальной валюте. И то только у тех, кто трудился в областях связанных с химией, машиностроением и металлургией, тогда как у всех прочих оплата труда была куда меньше. Впрочем, при этом он не упускал из внимания тот момент, что приставили его уж точно к не самому рядовому гражданину СССР. Но напрямую поинтересоваться, сколько платят разведчикам, никак не мог по вполне понятным причинам.

– Нет. Врать не буду. Зарплаты советских рабочих и служащих в среднем такие же, как у французов, немцев или же поляков, если пересчитывать по официальному курсу на доллары. К примеру, моя официальная зарплата долларов в семьдесят выйдет, – не стал ничего приукрашивать краском, впрочем, не указывая на тот факт, что являлся красным командиром старшего звена. – Но я в свое время весьма удачно оформил ряд лицензий на некоторые изобретенные мною механизмы, которые оказались очень востребованы советской промышленностью. И с тех лицензий мне ежемесячно приходят солидные отчисления. Потому меня можно считать исключением из правил в плане личных доходов. В общем, не богач, но вполне себе состоятельный мужчина.

– Так вы инженер? – вполне искренне удивился Юрасовский, совершенно не ожидая услышать от собеседника нечто подобное. Да и вообще, видеть перед собой действительно состоятельного советского гражданина, было для него сродни чуду. Всё же порой он почитывал различные эмигрантские газетные издания, в которых, если не через строчку, то через страницу, утверждалось, что в СССР можно быть только бедным или же очень бедным, ибо сама суть Советского Союза состояла в борьбе с богатыми и зажиточными. А тут на тебе! Именно что зажиточный «красный»! Было чему изумляться.

– По образованию – да, – тут же подтвердил сей факт Геркан, разумно умолчав, что перед словом «инженер», следовало добавить «военный». – Официально же тружусь на Московской студии кинохроники. Недавно вот, еще до первой поездки в воюющую Испанию, был кинохроникером при автопробеге по пустыне Каракум. 1200 километров по пескам! Вот уж где было жарко! – Во время прошлого турне в Европу, он успел расспросить своих сопровождающих об этом их путешествии и потому сейчас мог смело выдавать себя за них, поскольку имел определенные представления о реалиях того мероприятия. – Потому смело могу утверждать, что тот же Мадрид по сравнению с Хивой – просто райское местечко! Если бы его еще не бомбили, конечно.

– Надо же! – в очередной раз несказанно удивился Константин Алексеевич, впрочем, не до конца поверив сказанному. – И как же вас тогда э-э-э, – замялся он, подбирая наиболее корректные слова, – в нынешнюю ситуацию занесло?

– Именно потому и занесло, что инженер по образованию. И когда служил в Красной Армии, занимался обслуживанием боевой техники, так что определенное разумение имею. Ну и, конечно, оказался в нужное время в нужном месте. Вот и привлекли, так сказать, в качестве отвлекающего маневра, – пожал плечами Александр, заодно начав выстраивать свою линию защиты на случай, ежели его собеседник являлся засланным казачком. Что французы, что немцы, что Русский общевоинский союз[1], то и дело подсылали в стан республиканцев своих шпионов под личиной добровольцев, отчего с людьми из эмигрантской среды следовало быть максимально осторожным. Не избегать их. Вовсе нет. Ибо иных настолько же удобных помощников банально не имелось. Но следовало быть с ними предельно осторожным и, естественно, врать напропалую.

– В каком смысле, отвлекающего маневра? – в который раз за этот разговор опешил Юрасовский. Больно уж неоднозначная информация раз за разом обрушивалась не его голову.

– В самом что ни на есть прямом, – в свою очередь скорчил в ответ Геркан полную недоумения физиономию – мол, неужели сам не догадался. – Или вы полагаете, что нам двоим – обычному кинооператору и, уж простите, пока еще белоэмигранту, доверили бы что-то действительно важное и стоящее? Ха-ха три раза! Конечно же нам определили роль какой-то подсадной утки! – говоря словно о чем-то само собой разумеющимся, фыркнул Александр. – Которой, впрочем, ничего не грозит. Во всяком случае, как меня уверяли, ни в чём таком участвовать нам не придется. Просто своей возней мы будем отвлекать на себя часть внимания французов, пока те, кто надо, будет делать то, что необходимо. Чтобы вы знали, таких групп, как наша, во Францию отправят или же уже отправили где-то с десяток, – откровенно врал краском, самозабвенно развешивая лапшу на ушах своего слушателя. Врал на всякий пожарный случай, поскольку покуда совершенно не был уверен в спутнике. Как и для Крыгина ранее, для этого персонажа требовалось создать свою персональную систему из кнута и пряника, прежде чем начать привлекать его к действительно нужным и важным для танкиста делам. И если пряник в виде денег начал потихоньку продвигаться в руки пока еще ничего не понимающей «жертвы», то вот кнуту только предстояло появиться на свет в относительно скором времени.

– И… вы так спокойно об этом говорите? – как то даже растерялся «русский француз». С одной стороны он был безумно рад, что ни в каких реальных шпионских делах ему мараться не придется. С другой же стороны, играть роль подсадной утки было для него не сильно приятно. Ведь никому и никогда не нравилось осознавать, что тебя используют втемную. Впрочем, деньги на расходы были выданы, а жизнь в том же Париже была куда более предпочтительна прозябанию в холодных окопах или пуще того – атаке на вражеские пулеметы. Потому жаловаться на подобное положение вещей он уж точно не собирался, но и делать вид, что его всё устраивает – тоже не спешил.

– А чего зазря переживать? – отмахнулся рукой Геркан, словно отгоняя от себя негативные флюиды, источаемые временным напарником. – Ничего противозаконного нам делать не придется, – если бы мог, он бы сейчас скрестил указательные и средние пальцы обеих рук за спиной. – Командировочные имеются, – тут же последовал кивок в сторону так и лежащего на столике конверта. – Понимание того, что от нас требуется – тоже, – постучал краском пальцем себе по голове, тем самым давая понять о наличии в памяти всех необходимых инструкций. – В посольстве опять же должны будут подсобить, насколько смогут. Что называется, живи и радуйся! Тем более, что путь мы держим не куда-нибудь, а в Париж! А это вам не Колыму осваивать, годами живя в промерзших насквозь землянках практически в полном отрыве от всякой цивилизации! За такие командировки, наоборот, благодарить начальство надо. Ведь когда еще что-то подобное перепадет на нашу долю! Вы же, надеюсь, не рассчитываете, что, попав обратно на родину, сможете впоследствии спокойно разъезжать по Европам? – один хитрый приспособленец принялся агитировать против советской власти вставшего на путь исправления белоэмигранта, поскольку тот ему требовался полностью разочаровавшимся в новых реалиях родной земли и потому доступным для покупки с потрохами. – В СССР сейчас и на черноморское побережье без связей наверху выбраться непросто. Я бы даже сказал, что практически невозможно. Желающих-то погреться на морском пляже – огромное количество, а вот мест в поездах и санаториях – кот наплакал. Да чего там море! В Москве без выписывания направления с места работы, даже на простой обустроенный речной пляж не пустят. Ибо не положено! Карточки на продовольственные товары отменили – и то хорошо! Хотя цены на то же мясо или чай с сыром изрядно кусаются. Раз в пять выше, нежели во Франции. Да и просто так в магазине не купишь. Так как дефицит! Потому пользуйтесь моментом, чтобы набраться ощущений на всю оставшуюся жизнь, ведь никто не знает, куда вас впоследствии закинет. Родина у нас большая и неосвоенных территорий – пруд пруди.

– А…э… шутить изволите, – как-то кисло улыбнулся Юрасовский, тая надежду, что над ним всё же подтрунивают. Ведь описанное не лезло ни в какие ворота!

– Отнюдь, – отрицательно помотал головой Александр. – Говорю вам всё, как есть. В СССР, чтобы получить какое-либо благо, требуется, либо стать ну очень полезным для общества, либо обзавестись огромным количеством знакомств в далеко не самых низших эшелонах власти. Мне, к примеру, со временем удалось сделать, и то, и другое. Потому своей жизнью в Советском Союзе я очень доволен, – продолжил он подтачивать решимость переводчика в плане переезда в СССР. – Вам же, сразу скажу, придется несладко. Мало того, что все мало-мальски достойные должности уже давно заняты, так еще и отношение к «бывшим» далеко не самое лучшее. Слишком уж многие не жалуют вашего брата, хотя встречаются и исключения. Куда уж без них – этих подтверждений правил. В общем, не надейтесь, что на родине вам сразу станет сильно лучше жить. Придется не один год много и продуктивно поработать, терпя немало житейских лишений, прежде чем вы вновь почувствуете себя крепко стоящим на ногах. Хотя, вы, помнится, говорили, что у вас брат остался в Союзе. Может он сможет вам чем-то поспособствовать на первых порах. Это было бы весьма неплохо.

– Даже и не знаю, что сказать. А вы точно советский гражданин? – хоть вопрошая и с шутливой интонацией, Константин Алексеевич вполне закономерно усомнился в принадлежности временного руководителя к «красным», к чему Геркан его потихоньку и подталкивал на протяжении всей беседы.

– Еще какой! Могу даже паспорт показать! – только и сделал, что усмехнулся в ответ Геркан. – Однако же я еще и кинохроникер. В отличие от тех, кто снимает художественные фильмы, где есть один только вымысел, моей работой является показ людям именно что правды, какой бы она ни была. Но так как по понятным техническим причинам продемонстрировать вам что-либо я не имею никакой возможности, хоть расскажу, как оно всё обстоит на самом деле. Вы не стесняйтесь. Задавайте вопросы по интересующим вас темам. Ехать нам предстоит долго, так что, полагаю, смогу удовлетворить ваше любопытство. Всё равно ничего секретного я вам выболтать не смогу по причине полного отсутствия знаний подобного рода…

[1] Русский общевоинский союз (РОВС) – наиболее крупная организация, объединявшая находившихся в эмиграции военных и политических деятелей Белого движения.

Глава 5

«Рога и копыта». Часть 3

– Это вам, – стоило Геркану с Юрасовским сойти с поезда и заселиться в небольшом не сильно фешенебельном отеле, каковых хватало в Париже, как краском вытянул из шлёвок удерживающий его брюки ремень и протянул тот объекту вербовки. – Заслужили.

– Простите? – несколько опешил Константин Алексеевич от подобного хода событий. Всё же такое действие временного начальника слегка выбивало из колеи. Да, он являлся далеко не состоятельным человеком, но уж в новом ремне совершенно точно не нуждался. А тут такое!

– Вы не покусились на весьма солидные для вас средства, предпочтя остаться честным человеком. Причем, даже после того, как ваше мнение о нормализации собственной будущей жизни немало пошатнулось по итогам нашей с вами продолжительной беседы о современных реалиях Советского Союза. Это заслуживает награды. Потому берите, – танкист едва ли не всунул ремень в руки собеседника, – и даже не благодарите. Считайте, что это вам лично от меня первая премия. Только сам ремень потом, пожалуйста, верните. Он у меня такой один.

– … – не смог сказать чего-либо в ответ Юрасовский и лишь продолжал лупать глазами на непонятного советского товарища.

– Ох, умора! Видели бы вы сейчас своё лицо! Неописуемая смесь эмоций! – по-доброму рассмеялся Александр в ответ на очередной полнящийся недоумением взгляд собеседника. – Но да простите меня, Константин Алексеевич! Не смог удержаться от того, чтобы подшутить. Каюсь, – слегка склонил он голову в знак принесения своих извинений. – А что касается ремня, то вашей премией является сокрытое внутри него. Вы там, если повернете, увидите с обратной стороны винт на пряжке. Так вот, открутите его, снимите пряжку и вытряхивайте себе в руки звонкие дукаты. Хотя, скорее, веселые фунты. А если уж говорить совсем откровенно – соверены.

– Соверены? – мигом осознав, что речь идет о золотых монетах Великобритании, совершенно по-другому посмотрел на удерживаемый в руках предмет одежды Юрасовский.

– Ну да, – тут же утвердительно качнул головой Геркан. – С наличием валюты у испанцев совсем всё плохо. Да и у наших в этом плане не сильно богато, – не таясь, скривился Александр. Но скривился не потому что денег имелось действительно мало, а по той причине, что огромные средства ныне вынужденно тратились правительством на сведение счётов с политическими оппонентами, а не на реальные, потребные именно государству, дела. Особо солидным багажом знаний по этому вопросу он похвастать никак не мог, но точно ведал, что, к примеру, ради похищения сына Троцкого совсем скоро окажутся потрачены впустую попросту огромные деньги – сотни тысяч, если не миллионы, долларов. Несколько домовладений во Франции, крупный пассажирский самолет, якобы для осуществления рекордного перелета, и даже небольшой пароход, способный дойти до Ленинграда. Всё это будет приобретено советской агентурой исключительно ради захвата и вывоза в СССР одного единственного человека, у которого даже личной охраны не имелось, не говоря уже о чём-то большем! И это не говоря уже о затратах на содержание полудюжины наблюдателей, пилота, экипажа судна и многих прочих сопутствующих трат. Паноптикум, с какой стороны ни взгляни! Но, тем не менее – подобное являлось реалиями жизни. Всевозможные сбежавшие за рубеж «политические конкуренты», диссиденты и невозвращенцы своими пасквилями во всевозможных периодических изданиях настолько сильно доставали правительство и партийную верхушку СССР, что ради борьбы с ними у страны вынужденно забирали столь необходимые народному хозяйству средства. И вместо постройки очередного завода, деньги расходовались на устранение тех «врагов народа», что сами мечтали встать во главе Советского Союза, дабы, к примеру, возобновить экспорт мировой революции за счет ресурсов и населения столь огромной страны. Нет бы этим «деятелям» урвать своё и после затеряться навсегда на просторах земного шара, дабы никому не мозолить глаза, как это собирался сделать сам Геркан, раз уж ему подвернулась такая возможность. Так ведь нет! Этим неугомонным, спесивым и, якобы, не оцененным по достоинству «обиженкам» непременно требовалось вовлечь народы мира в очередное кровавое противостояние ради воплощения в жизнь своих излишне революционных для современного общества идей. – А вот с золотом ситуация обстоит куда как проще. Потому меня и снабдили в дорогу тем, что имелось под рукой. Там должно быть два десятка монет. По нынешнему курсу это около 160 долларов выйдет. Понимаю, что сумма не сильно великая. Но и, согласитесь, не такая уж и маленькая. Разменять-то на франки найдете где?

– Благодарю, – «облагодетельствованному» только и оставалось, что выразить признательность за подобный «подгон». – С разменом проблем, полагаю, вовсе не будет. Всё же золото, оно золото и есть.

– Ну и отлично! – удовлетворенно кивнул головой Геркан. – Вы только особо сильно с этими монетами не светитесь. Ладно, если придете куда один раз обменять. Мало ли кто и в чём свои сбережения хранит. Но коли начнете таскать их пачками из месяца в месяц, можете привлечь к себе совершенно ненужное нам внимание. Да, да! Вы всё правильно поняли, – по-доброму улыбнулся он своему собеседнику, кинувшему на него вопросительный взгляд. – Коли наши дела будут идти, без сучка, без задоринки, то помимо определенных вам официальных командировочных, можете смело рассчитывать на ежемесячную неофициальную премию подобного размера лично от меня. Или даже на гораздо большую, ежели время от времени согласитесь выполнять несколько рисковые поручения!

– Насколько рисковые? – судя по тому, что разгоревшийся в глазах «белоэмигранта» интерес к дополнительному заработку после озвучивания подобных слов никуда не исчез, он лишь пожелал уточнить степень риска.

– К примеру, иногда мне потребуются кое-какие специфические товары, покупать которые самостоятельно будет не слишком умно, так как это может бросить на мою персону некоторую тень. Но, вместе с тем, обойтись без них никак не выйдет. И, сами понимаете, я сейчас говорю отнюдь не о чайнике или же даже об услуге дамы облегченного поведения. Что первое, что второе, я спокойно смогу оплатить лично, если появится нужда. И прежде чем вы зададите вполне себе ожидаемый вопрос, скажу, что сейчас было бы неплохо обзавестись револьвером. Причем именно револьвером, а не пистолетом! Как во Франции обстоят дела с этим делом?

– Обратись вы ко мне с подобным вопросом еще полтора года назад, ответил бы – что легко и непринужденно. Но, увы, в конце 35-го года правительство сильно ограничило права населения на личное оружие. У многих французов даже конфисковали имевшееся на руках вооружение. Потому официально приобрести револьвер, даже типа велодог[1], нам никак не выйдет, – развел руками Юрасовский. И если бы Геркан ныне располагал информацией о ходе истории после 1 августа 1938 года, он вполне себе мог бы заподозрить в принятии французским правительством закона об ограничении владения оружием подготовку страны к сдаче немцам. Всё же, когда не из чего стрелять, то даже партизанить никак не выйдет, не говоря уже о чём-то большем! Ведь именно премьер-министр Пьер Лаваль, при котором данный закон и был введен, впоследствии покажет себя самым ярым сторонником максимально широкого сотрудничества Вишистской Франции с Германским рейхом. И вообще, при хорошо развитом воображении в грядущем сопротивлении французов вполне возможно было бы усмотреть стремление руководства страны проиграть так, чтобы не понести очередные громадные потери в людях и промышленности, не говоря уже о финансах, как это случилось в Первую Мировую Войну. Иными словами говоря – французов можно было заподозрить в готовности лечь под немцев, коли те действительно окажутся достаточно сильными в военном плане, но уж точно никак не в готовности защищать свою землю до последнего. Видимо, кто-то сильно умный просчитал, что оккупацию Франции будет перенести куда легче, нежели годы непосредственного участия в очередной назревающей мировой бойне.