Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– А для чего вы сняли КПП с одного из полученных полком фордовских грузовиков? – допытывался до Геркана решивший самолично посмотреть на результат первой самостоятельной работы своего ставленника Константин Брониславович. Он уже успел совершить аж часовой заезд по весенней распутице и косогором на получившемся внедорожнике и теперь пытался составить свое мнение – стоит ли оно того. Так-то автомобиль, конечно, показал заметно лучшие результаты, по сравнению с обычными легковушками. Особенно с установленными на колеса цепями. Но тут все упиралось в деньги и производственные площадки, то есть в борьбу с Высшим Советом Народного Хозяйства СССР. А это было тяжко даже для наркомвоенмора. Потому ему следовало взвесить очень многое, прежде чем идти на доклад к Ворошилову. Или же не идти, предпочтя вовсе похоронить этот проект от греха подальше.

– Увы, но у таковой от легкового автомобиля передаточные числа уж точно не предназначались для приведения в движение разом двух осей. Машине не хватало крутящего момента, и она постоянно глохла, попадая в грязь. После же установки коробки передач от грузовика, ситуация стала куда как лучше. Вон как мы смогли пролезть везде даже на обычной шоссейной резине, – по-хорошему, конечно, для полноприводного автомобиля следовало разработать КПП с нуля. Но это был как раз тот путь, против которого выступал сам Геркан. Вот и пришлось выкручиваться подобным образом.

– С цепями, – не смог не уточнить немаловажный момент Калиновский.

– Без них никак, – только и оставалось, что развести руками Александру. – Внедорожной-то резины с грунтозацепами у меня под рукой не имелось. Более того, я вообще не знаю, продолжают ли ее производить в нашей стране. До начала Империалистической войны, точно знаю, делали. Протектор у нее еще был такой интересный, ёлочкой.

– Понятно, – только и кивнул в ответ заместитель начальника УММ. Хотя к чему именно это слово относилось сам комвзвода так и не смог понять, а руководство не спешило давать разъяснения. – Так вы полагаете, что машину возможно запускать в производство в таком виде? – махнул он рукой в сторону «гаражной поделки».

– Именно в таком виде – нет, – не счел возможным соврать Геркан, тем более, что ему кровь из носа требовалось выбить для себя какой-нибудь производственный участок, для чего здесь и сейчас требовалось поплакаться. – Стандартная рама от автомобилей Форд для изготовления такой техники не годится совершенно. Тут, скорее, подошла бы рама от броневика «Остин-Путиловец». Больно у нее форма подходящая, особенно если укоротить. Плюс передний мост необходимо капитально переделать, чтобы из-за его установки не приходилось задирать вверх силовой агрегат. Опять же где-то надо изготавливать ШРУС-ы и раздаточные коробки. В общем, очень сильно нужна своя производственная база, дабы привести все к потребному виду. Тот же завод «Спартак», на котором сейчас производят легковушки НАМИ-1, вполне подошел бы для этих целей. Как показывает практика, он слишком мал для организации полноценного массового производства автомобилей. А вот получая со стороны большую часть агрегатов, вполне мог бы ежегодно собирать на их основе не менее полутысячи вездеходных шасси. Если не тысячу. И после отправлять их на 2-й БТАЗ для забронировки или же установки какого иного кузова. Правда, прежде необходимо обратиться к товарищам из НАМИ, чтобы они по-научному рассчитали эту самую раму. Да и некоторые иные конструктивные элементы будущей машины. Работающие там люди явно больше меня смыслят в этом деле. Пусть это будет совместный проект УММ и НАМИ. Так сказать, станет истинным примером солидарности бойцов Красной Армии и советских трудящихся в плане повышения обороноспособности страны! – не забыл он вставить правильный лозунг, что в нынешние времена являлось обязательным условием для начинания какого-либо дела.

Таким вот образом уже в конце февраля 1931 года, почти за год до запуска в работу НАЗ-а[1], из ворот 4-го Государственного автомобильного завода, он же «Спартак», выехал первый отечественный малосерийный полноприводный автомобиль с колесной формулой 4×4. Если бы не провал с НАМИ-1, что оказался более чем втрое дороже Форда-А, и не отсутствие лобби со стороны конструкторских бюро пока еще строящихся крупных автомобильных заводов, вряд ли военным удалось бы подмять данное производство под свои нужды, да к тому же запустить там в серию свою машину. А так, тут в одном месте и в одно время сошлись интересы разом многих людей и структур. ВАТО[2] требовалось чем-то загрузить грозящий встать в простой завод, а армия желала получить технику, которая ей хоть как-то подходила и при этом не вызывала зубовный скрежет у представителей Спецмаштреста, контролирующего почти все производственные мощности страны. Так что внедорожник собранный на агрегатах, что уже вскоре обещали стать серийными, пришелся ко двору. Именно благодаря сему стечению многих обстоятельств автомобиль, названный ГАЗ-34, смог получить путевку в жизнь. Естественно, предварительно пройдя немало ходовых испытаний, и получив себе в отцы огромный перечень профессоров, инженеров, военных и политических деятелей, среди которых все же затесался скромный комвзвода РККА. Но самому Александру, серьезно так оттертому в сторону от финального результата начатого им проекта, от этого не было обидно. Мало того, что его признали годным, переведя в УММ на постоянной основе, и выделили фонды под новые проекты, так еще облагодетельствовали повышением до комроты и выделением в личное пользование полноценной отдельной однокомнатной квартиры с центральным водоснабжением и канализацией, не говоря уже об электричестве. Что по нынешним временам считалось высшим шиком. Особенно для человека его невысокого положения. Однако наибольшую радость у него вызвала передача производственных мощностей «Спартака» под его нужды, в результате чего он, наконец, получил возможность собрать себе полноценное конструкторское бюро, которое могло действовать параллельно команде Дыренкова. Правда, то же НАМИ также сохраняло право на данный завод в качестве своей производственной площадки. Потому пришлось полюбовно договариваться о мирном существовании и взаимопомощи в новых начинаниях. Ведь ему требовались грамотные инженеры-автомобилестроители, а тем был необходим «свой» человек в УММ РККА. В общем, пришли к взаимопониманию и компромиссу, чего никак нельзя было сказать об отношениях Геркана с непосредственным руководителем, которые не сложились совершенно. А виной тому стал провальный проигрыш проекта броневика Николая Ивановича таковым всех прочих конкурсантов, тогда как разработанный Александром легкий разведывательный бронеавтомобиль оказался запущен в серию под наименованием БА-30. Смотреться же бледно на фоне собственного заместителя оказалось для Дыренкова выше его сил. Вот и была объявлена негласная война, тем более, что, начиная с самой первой встречи, меж них случались постоянные споры едва ли не по всем ведущимся в бюро проектам.

[1] НАЗ – Нижегородский Автомобильный Завод – наименование ГАЗ-а до 7 октября 1932 года, когда Нижний Новгород был переименован в Горький.

[2] ВАТО – Всесоюзное объединение автотракторной промышленности при ВСНХ СССР

Глава 9

Как заводить врагов и недругов. Часть 2

«Ты мне не нравишься» – наверное, именно такой простой фразой можно было охарактеризовать всё то словоизлияние, что Геркан услышал в свой адрес при первом знакомстве с новым временным руководителем – Дыренковым, Николаем Ивановичем. Стоило пока еще комвзвода завершить наиболее важные дела в столице и удостовериться в отправке с Дальнего Востока обратно в 3-й полк разбитого и им же разграбленного Т-18, что должен был послужить самому Александру лабораторной мышью, как он в середине марта 1930 года отправился-таки в Ленинград. Все же еще больше откладывать представление начальству было бы вовсе некультурно. Заодно требовалось своими глазами увидеть, как идут дела на Ижорском заводе и отчего они до сих пор не спешат внедрять сварку броневых листов в свой производственный процесс. Гинзбург, вон, все уши прожужжал уже, что те машины немецкого производства, кои он имел возможность наблюдать и даже щупать повсеместно руками при прохождении обучения на курсах ТЕКО[1], сплошь имели сварные корпуса. А это давало изрядный выигрыш, как в цене танка, так и в весе боевой машины. Тот же Т-18 вполне мог сбросить около полутоны, избавь кто его корпус от каркаса и заклепок. Что при отсутствии действительно мощных автомобильных моторов было отнюдь немаловажно для танкостроительной отрасли. Причем прекрасно понимал данный факт и начальник Опытно-конструкторского и испытательного бюро. Это, пожалуй, стало единственной точкой соприкосновения их взглядов. По всем же прочим проектам они едва не разругались вдрызг. Точнее, краском раз за разом указывал на те явные ошибки, что буквально бросались в глаза при изучении очередного взятого в работу проекта, что, естественно, сильно злило автора данных разработок. Вот и оставались они раз за разом каждый при своем мнении.

Естественно, Геркан очень сильно желал высказать своему руководителю, насколько сильно он считает того самодуром. Но делать этого не стал по одной простой причине – Дыренков, выдавая мертворожденные проекты, активно закапывал сам себя. И при правильном разыгрывании данного факта Александру виделось вполне возможным со временем скинуть его с тепленького местечка начальника бюро, дабы уместиться там самому. Да, оба они являлись копиями друг друга в плане принадлежности к приспособленцам без должного образования. Разница же между ними состояла в том, что у Дыренкова имелся какой-никакой опыт ведения собственных разработок, но отсутствовало всякое понимание того, что реально необходимо армии, отчего он действовал исключительно по присылаемым из УММ указаниям, корёжа предоставляемую ему для опытов технику направо и налево. А вот Александр как раз таки мог похвастать наличием понимания необходимого войскам, при отсутствии многолетнего реального опыта ведения работ с производственными предприятиями, руководству которых, зачастую, было вовсе начхать на пожелания каких-то там сторонних инженеров. Им бы стоило объединиться, да выдать на гора какой-то общий достойный проект. Однако Николай Иванович уперся в своем нежелании вести сотрудничество и продолжил вешать бронекорпуса собственного дизайна на все, что только могло двигаться по суше, банально игнорируя при этом факт неприспособленности тех же тракторных шасси к дополнительным весовым нагрузкам. Ведь изначально проектировались они для того, чтобы тянуть грузы за собой, но никак не тащить их на себе, чего не понимали очень многие. Вот и выходили из строя подобные машины не через положенное по регламенту время, а раз в десять быстрее.

Пожалуй единственным положительным моментом, отмеченным для себя комвзвода за все четыре дня командировки в Ленинград, было посещение того самого цеха завода «Большевик», где производили танки Т-18. Существовавшее при нем конструкторское бюро тоже не сидело, сложа руки, и, помимо работ над новым Т-19, занималось модернизацией производимой машины. Правда, не всегда удачной. Так Александр, как танкист, совершенно не оценил факт демонтажа на машинах 3-ей серии механизма поворота башни, что был заменен всего двумя рукоятками, упираясь в которые стрелок отныне был обязан вращать всю тяжеленную конструкцию с солидной инерцией исключительно за счет своей мускульной силы. Зато он был приятно удивлен проводимыми тут опытами по сварке брони, хоть и выходило пока не очень хорошо, ведь делалось все вручную и методом научного тыка. Никто банально не понимал, какие параметры необходимо было выставлять в сварочных аппаратах, и каким методом выполнять сам шов, чтобы не шло коробления кромок стыкуемых листов с последующим образованием внутренних напряжений материала, приводящих к появлению трещин. И сам он этого тоже не ведал совершенно. Что в его случае означало лишь одно – следовало обождать, пока на данном поприще потребного результата добьется кто-то другой, а он пока мог бы сконцентрировать свое внимание на силовой установке и подвеске с вооружением. Тем более, что пара идей на сей счет имелись, в том числе благодаря общению с Семёном. Однако приступить к своим проектам ему довелось не сразу, поскольку над головой начальства начали сгущаться грозовые тучи, и, как это самое начальство полагало, с этим надо было срочно что-то делать.

– Высказывайте свое мнение, – обозначив тему совещания, как обсуждение в их тесном кругу проекта танка Т-12, Калиновский уставился на двух своих подчиненных, с которыми связывал определенные надежды. Он как раз получил письмо от наркомвоенмора содержащее ярко выраженное беспокойство товарища Ворошилова по поводу срыва программы выпуска танков данного типа, где между строк так и читалось – «А кто за это понесет ответственность?». Вот и Константин Брониславович желал бы знать, на кого, в случае чего, виделось реальным свалить всю вину. – Товарищ Геркан, ты первый.

– Прежде чем давать свою оценку, я хотел бы поинтересоваться. А к какому типу танков относится означенный Т-12? – сам того не понимая, задал ну очень неудобный вопрос Александр, поскольку попал им не в бровь, а в глаз. Работы над Т-12 начались за 2 года до принятия новой типизации танков, отчего этот проект действительно превратился в чемодан без ручки для руководства лишь полгода как созданного УММ РККА. И бросить уже было нельзя, так как в работы оказались вложены немалые средства, за которые требовалось держать ответ. Тем более, что тут просматривалась немалая политическая подоплека, связанная с лоббированием данного вопроса со стороны ЦК компартии УССР. И тащить его дальше в существующем виде было никак невозможно. Это понимали все, отчего в адрес ХПЗ и сыпались одна за другой рекомендации по улучшению машины, содержание которых свидетельствовало о необходимости создания, по сути, нового танка, взамен уже построенного и тестируемого. – Просто на роль общевойскового у нас метит Т-19, а в танки качественного усиления он не годится из-за слишком тонкой брони, – тем временем продолжал портить настроение своему начальству Геркан. – Оперативный? Так он для этого слишком тихоходный. Ведь прежде, чем давать свою оценку всему проекту, надо понимать, на что мне следует ориентироваться.

– Умный ты, товарищ Геркан, как я посмотрю. Так тут все умные! – едва сдержался хозяин кабинета от того, чтобы прихлопнут ладонью по столешнице. – А дела, почему-то, не делаются!

– Готов описать свое видение приведения данного проекта, как к общевойсковому танку, так и к более мощной машине! – мгновенно подлетел со своего стула слегка взбледнувший комвзвода. Направляясь в кабинет начальства, он никак не ожидал, что его почти сразу начнут песочить, поскольку толком даже не вошел в дела своего бюро.

– Садись уже. Чего вскочил-то? – махнув рукой, буркнул Калиновский. – Предположим, что мы должны получить танк качественного усиления. Каково твое видение необходимых доработок?

– В первую очередь следует минимум вдвое увеличить толщину брони, а лобовой вовсе втрое, чтобы она точно могла выдерживать огонь полковых трехдюймовок и малокалиберных противотанковых пушек, – вернувшись на свое место, Александр тут же принялся вспоминать итоги собственных размышлений насчет этой машины. – Соответственно, из-за значительного увеличения веса, потребуются совершено новый двигатель, КПП и движитель. Как по мне, тут придется поработать с авиационным мотором М-17, раз уж в Т-12 все равно установили двигатель от самолета. Ведь иного серийного силового агрегата потребной мощности у нас пока нет, – пожал он плечами для пущей наглядности вынужденности такого хода. – И расположение! Я полагаю необходимым повторить расположение силового агрегата, как это осуществлено на танке Т-18. Так мы избавимся от огромного количества пустого забронированного пространства внутри танкового корпуса, которое в нынешнем проекте присутствует в огромных количествах в районе моторно-трансмиссионного отделения, что в немалой степени способствует переутяжелению существующей машины. Так мы получим возможность сдвинуть башню ближе к корме и тем самым более равномерно распределим вес всей конструкции по опорным каткам подвески. Заодно и орудие можно будет установить более тяжелое и мощное. Ту же дивизионную трехдюймовку или вовсе зенитную пушку Лендера, что при внедрении бронебойного 76-мм снаряда позволит подобной машине уничтожать с больших дистанций даже тяжелые французские танки типа 2С с их противоснарядной броней, не говоря уже о менее защищенных целях.

– То есть, ты предлагаешь превратить один из существующих недостатков Т-12 в его достоинство? Пойти не по пути борьбы с излишним весом машины, а, наоборот, шагнуть вперед, сделав из него именно тяжелый танк? Оригинальное решение! – не смог не оценить изящество подобного хода заместитель начальника УММ, тем более что по «тяжелым» танкам у них вестись работы еще даже не начинались. Приглашенная для претворения в жизнь подобного проекта группа немецких инженеров лишь только-только прибыла в Ленинград и ещё не приступала к реальной работе. Что было упущением! Да и, учитывая, через какие трудности прошел прототип Т-12, до сих пор не получивший, ни артиллерийского вооружения, ни родного мотора, идеи Геркана о применении того, что уже давно имеется в производстве, выглядели более чем здраво. Впрочем, этот комвзвода и прежде высказывал подобные мысли, показывая себя не только достойным краскомом, но и разумным хозяйственником, чем не могли похвастать очень многие из числа инженерной братии. – Что еще предложишь?

– На самом деле, там много что необходимо переделывать. Тот же топливный бак следует полностью убрать из боевого отделения. Надо, наконец, начинать отказываться от подвески тракторного типа, поскольку опорные катки небольшого диаметра при скоростном марше очень быстро перегреваются и выходят из строя один за другим. Опять же, требуется всячески давить на управление Ижорского завода, чтобы там начинали осваивать автоматическую электросварку бронекорпусов. Тут ведь минимум тонна лишнего веса уйдет даже с нынешнего Т-12, откажись мы от клепки! Тонна! Ну, не умеют делать сами, пусть обратятся к тем немецким компаниям, которые варили корпуса германских «больших тракторов». Да, я понимаю, что у нас химический состав брони, скорее всего, другой. Но там ведь люди уже имеют определенную наработанную базу знаний! Банально понимают, в каком направлении двигаться! Затраты-то, на фоне будущей экономии средств и времени при производстве тысяч бронекорпусов, окажутся копеечными! А положительный эффект – колоссальный!

– А ты откуда знаешь про «большие трактора»? – очень так нехорошо посмотрел Калиновский на опять ляпнувшего лишнее комвзвода, которому пока не положено было иметь подобных сведений. – Небось, товарищ Гинзбург не удержал язык за зубами? – перевел он свой тяжелый взгляд на второго из посетителей.

– Виноват! – на сей раз подрываться со своего стула пришлось Семёну.

– Именно что! Виноват! – ткнул в его сторону перебираемым в руках карандашом хозяин кабинета. – И у нас с тобой будет еще отдельный разговор на эту тему, – не упустил возможности привязать к себе проштрафившегося молодого военного инженера Константин Брониславович, раз уж появилась такая оказия. Заодно он вбил небольшой такой клинышек в развитие дружеских отношений обоих сидящих перед ним краскомов. Что Александр, что Семен, нужны ему были в качестве хороших исполнителей своих задач, что подразумевало под собой отсутствие возможности по-свойски договориться, поскольку так-то они находились по разные стороны баррикад, хоть и служили оба в УММ РККА. Древнее правило – «Разделяй и властвуй», еще никто не отменял. – Садись, пока. А что касается тебя, товарищ Геркан, – вновь его взор вернулся к Александру. – Ты хотел бы изучить эти самые «большие трактора»?

– Честно говоря, очень! – не стал скрывать своего очевидного здорового интереса комвзвода. – Ведь, как говорится, дурак учится на своих ошибках, умный – на чужих, а мудрый использует, и тех, и других, себе на пользу. Вот мне и надоело быть глупым, – несмело так улыбнулся он, умолчав о том, что желает стать мудрым как можно скорее. – Для чего и требуется максимально возможно изучать чужой опыт проектирования боевых машин, дабы перенять всё лучшее и не повторять сделанных уже кем-то другим ошибок. Помимо же корпуса, меня очень сильно заинтересовала спаренная установка вооружения. Я уже примерно представляю себе, как это должно выглядеть. И скажу вам, что подобного мне очень сильно недоставало во время боев на Дальнем Востоке. Очень уж много времени тогда уходило на переход от орудия к пулемету и обратно. Это какая же экономия времени на прицеливании и перезарядке! Только за счет подобного улучшения видится возможным заметно повысить боеспособность тех же Т-18!

– Ладно. Посмотрим, что с этим можно сделать, – слегка покивал головой Калиновский. – Заодно будет полезно направить тебя в командировку еще в одно место. Но это чуть позже. А пока занимайся проектом разведывательного броневика. И учти, я жду только и исключительно положительного результата. Иного не приемлю! Никакие отговорки не смогут тебе помочь, коли не справишься!

– Все будет сделано! Не сомневайтесь! – опять вскочил со своего стула Геркан.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся в ответ Константин Бронеславович и тут же огорошил комвзвода очень такой нехорошей новостью. – А ты знаешь, что своим проектом полноприводного вездехода ломаешь всю концепцию товарища Халепского по внедрению в армию трехосных автомобилей с приводом на две задние оси?

Вот это уже был удар ниже пояса. Александр, конечно, постоянно наблюдал в том же «За рулем» статьи под общим лозунгом – «Даёшь трехосный автомобиль Красной Армии» и даже был в курсе, что начальник УММ входил в руководство Автодора, а также использовал сам журнал в качестве едва ли не личного рупора для борьбы на внутриполитическом фронте. Однако вот такой трактовки своих намерений уж точно не ожидал услышать. Что-что, а становиться, пусть не врагом, но недругом, столь высокопоставленного человека, он уж точно не желал совершенно. О чем и поспешил сообщить с интересом наблюдающему за его мысленными метаниями собеседнику.

– Я полагаю, что оба проекта имеют полное право на параллельное существование. В том же народном хозяйстве или же в тыловых учреждениях армии весьма к месту придутся более грузоподъемные и более проходимые автомобили с двумя задними мостами, нежели обычные гражданские грузовики, зачастую пасующие в весенней распутице. Тогда как полноприводные машины с колесной формулой 4×4 являются скорее исключительно боевой техникой с меньшей грузоподъемностью, но лучшими показателями по вездеходности. Отчего в армии они попросту будут дополнять друг друга, но никак не соперничать. Поэтому я считаю, что товарищ Халепский изначально проявил здоровое видение ситуации в целом. Что только и можно было ожидать от краскома, назначенного на столь высокую должность. – Извиваясь, словно уж на сковородке, кое-как постарался выкрутиться Геркан из неожиданно обрушившейся на него словесной ловушки. Хорошо у него получилось или плохо – могло показать только время. Ведь Иннокентий Андреевич все еще не вернулся из загранкомандировки и потому не мог лично, либо размазать, либо похвалить, влезшего в его огород комвзвода.

– Ну, ну! – не прибавил уверенности раскрасневшемуся лицом и обтекающему потом Александру, только и хмыкнувший в ответ на столь «скользкую» речь хозяин кабинета, прежде чем вернуться к основной теме беседы.

[1] ТЕКО – Технические курсы ОСОАВИАХИМ-а. Танковая школа под Казанью, которую еще называли «полигон Кама».

Глава 10

Как заводить врагов и недругов. Часть 3

Едва Александр презентовал прототип своего внедорожника Калиновскому и при его посредничестве договорился с представителями НАМИ о разработке уже полноценного предсерийного образца автомобиля, как тут же был отправлен сперва на неделю в Казань для изучения немецких танков, а после вновь в Ленинград на завод «Большевик». Там ему предстояло войти в состав только-только созданного конструкторского бюро АВО-5 находящегося под началом Эдварда Гроте, чтобы стать глазами и ушами УММ, так сказать, непосредственно на месте. Ведь именно этому бюро, возглавляемому немецким конструктором, предстояло создать тот самый «тяжелый» танк, о котором еще ранней весной 1930 года Геркан имел разговор с Константином Брониславовичем и Семёном Гинзбургом. Не на шасси Т-12, конечно, а своей, оригинальной, конструкции. Заодно при работе бок о бок с инженерами Опытно-конструкторского машиностроительного отдела завода ему надлежало провести модернизацию танка Т-18. Ведь, кому, как не людям, участвовавшим в проектировании данной машины и впоследствии следившим за ее серийным производством, было знать, какие улучшения реально провести, а какие могли считаться исключительно фантазерством. Но прежде он, неожиданно для себя самого, вновь влип в историю с неизвестным финалом.

– Да, товарищ, прошу вас, берите слово, – указал на тянущего руку Геркана аж сам Климент Ефремович Ворошилов – народный комиссар по военным и морским делам СССР. Он как раз прибыл на «Большевик» для обсуждения проекта готовящейся к принятию на вооружение танкетки, по случаю чего был созван полноценный консилиум из представителей нескольких конструкторских бюро и слушателей Академии имени Дзержинского. Вот и Александр, прознав от новых коллег о скором визите столь высокопоставленного гостя, сделал все возможное, чтобы затесаться в компанию инженеров ОКМО и впоследствии засветиться перед взором наркома.

– Благодарю, товарищ Ворошилов, – поднявшись со своего стула и так одернув френч, чтобы заметно шевельнулись пристегнутые к нему награды, коротко кивнул головой комвзвода. – Тут сейчас собралось немалое количество очень умных людей. Тех, чьими трудами наша доблестная Красная Армия пополняется современной боевой техникой и кто в обозримом будущем, уверен, предоставит нам, военным, еще более мощные и достойные машины. Но все вы, товарищи, – обвел он взглядом присутствующих инженеров и технологов, – гонясь за технологичностью в ныне обсуждаемом вопросе, по какой-то причине забываете о простом красноармейце. Да, подобный самоходный блиндированный пулемет имеет массу достоинств, перечислять которые не имеет смысла, ибо все они уже не единожды были произнесены вслух. Вот только, как по мне, существует одно немаловажное «но». Все плюсы кроются сверху одним большим недостатком – та машина, которую мы обследовали в цехе и чертежи которой сейчас находятся перед нашими глазами, обладает околонулевой боевой ценностью. Это я говорю вам, как имеющий опыт сражений танкист. Потому, сколь бы относительно простой и недорогой ни являлась подобная техника в производстве, тем, кто сядет за ее рычаги управления и пулеметы, эти факты нисколько не помогут выполнять их воинский долг. – Действительно, с трудом втиснувшись внутрь танкетки и представив себе, какого экипажу будет находиться внутри этой коробченки в бою, Геркан пришел в тихий ужас. Лично он ни за что не желал бы сражаться на столь убогой технике. Потому-то, учитывая имеющееся у него четкое понимание неизбежности начала Второй Мировой Войны, он и пытался дать армии, если не лучшее, то достойное вооружение. И обсуждаемая танкетка к таковому им никак не причислялась. – Товарищи, вы ведь все не единожды успели осмотреть доставленные на завод образцы. И неужели никому из вас не пришло в голову простое понимание того, что при существующей схеме размещения двигателя экипаж сварится заживо, словно раки в кастрюле, еще на марше? Особенно в летнюю пору! Или вас это не волнует, поскольку не вам сидеть внутри подобных машин? Так это мысли не достойные коммуниста! Я уже не говорю об отсутствии какого-либо обзора изнутри такой машины при закрытых броневых колпаках, что для любого танкиста смерти подобно. Видеть поле боя для нас равноценно жизни. Когда мы видим врага, то разим его! А вот если не видим, уже он разит нас! Поймите меня правильно, товарищи. Я не критикую саму концепцию недорогого легкого танка для ведения разведки или же охраны тыла от налета той же кавалерии. Такая машина действительно необходима. Но то, что в данном случае сотворили англичане, это тупиковая ветвь эволюции бронетехники. На этом у меня все, – под полнящемся ненавистью взглядом Николая Николаевич Козырева, связывавшего с данным проектом собственное будущее, сел он обратно на свое место.

– То есть, товарищ, вы против внедрения в армию именно пулеметок[1]? – аж слегка подался вперед Ворошилов, так-то являвшийся противником подобной техники, из-за чего состоял в контрах с бывшим начальником штаба РККА – Тухачевским, наоборот, всячески поощрявшим ее скорейший ввод в строй в огромных количествах – сто тысяч штук и более.

– Александр Геркан. Командир взвода 3-го отдельного танкового полка. Как технический специалист временно командирован в Управление механизации и моторизации, – вновь вскочив, представился тот наркому, раз уж от него не отмахнулись, словно от надоедливой мухи и позволили далее развить озвученную мысль. – Да, в существующем виде они совершенно непригодны для выполнения боевых задач. К тому же, их массовая постройка видится невыгодным шагом с экономической точки зрения. Ведь каждая такая машина будет обходиться нам пусть даже в пять тысяч рублей, что, естественно, в разы меньше цены того же Т-18. Вот только один единственный танк указанного мною типа сможет в одиночку уничтожить роту пулеметок, встреться они на поле боя. А рота танков спокойно разгромит батальон, не понеся при этом никаких потерь. И вся мнимая экономия на производстве, уж простите, пойдет коту под хвост, да вдобавок приведет к военному поражению. Так что далеко не все следует мерить деньгами. Но даже если учесть, что действовать подобным танкеткам придется исключительно против живой силы противника. То батарея противотанковых пушек, ведя огонь с замаскированных позиций, так же спокойно разобьет роту столь слабо бронированных машин, которым и ответить-то будет нечем. Я уже молчу про возможность принятия той или иной армией мира на вооружение пехоты известных еще со времен Империалистической войны противотанковых ружей вдобавок к батальонным пушкам. Четырех таких ружей на роту и ручных гранат окажется более чем достаточно, дабы уничтожить, и десяток, и два, столь легкобронированных машин. Да даже Т-18 окажется в очень незавидном положении, попав под обстрел из подобного оружия. Так что мы потратим годы труда и десятки миллионов рублей на постройку тысяч танкеток, а кто-то другой потратит в сто раз меньше, придав пехотным частям ружья под крупнокалиберный патрон. И кто в таком случае будет выглядеть дураком?