Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Танк сгорел, – не удержавшись, развел руками Александр, поскольку, помимо полной раскаяния интонации голоса, более ничем иным не мог выразить своего сожаления по данному грустному поводу. Увы и ах, одним из тех двух танков, что полностью выгорели при взятии Толедо, оказался и его «боевой скакун» или точнее «боевая черепаха», выданная полковником во временное пользование. Так-то почти все танки их роты в той или иной степени оказались тронуты огнем, будучи закиданными бутылками с зажигательной смесью. Но совсем не повезло лишь двум машинам. Включая его.

– Это уже не новость, – в очередной раз тяжело вздохнул Кривошеин. – Восстановить его сможем?

– Если где и смогут, то только на «Кировском заводе». И то им новый танк построить будет легче и дешевле, – отрицательно покачал головой Геркан. – В местных же условиях, даже и браться за подобное не стоит. Лишь время зря потратим. Там такой жар стоял, что даже КПП в единый кусок металла сплавилась и весь корпус повело.

– Понятно, – кинув тоскливый взгляд на папку и поняв, что хлопать ею в данной ситуации – не вариант, командир полка на некоторое время уставился в окно, из которого открывался умиротворяющий вид на апельсиновый сад. На удивление, в Испании как раз в ноябре начинался сезон созревания этих экзотических для СССР фруктов, тогда как в той же Москве уже вовсю валил снег. – А как вообще обстоят дела с техникой? – всё так же продолжая созерцать увешанные круглыми желто-зелеными плодами деревья, поинтересовался он судьбой побитых в боях и изношенных в эксплуатации машин своего полка. Ведь кому, как не его нынешнему собеседнику, было знать об истинном состоянии всего парка.

– На сегодняшний день в нашем батальоне тяжелых танков осталось в строю лишь восемнадцать Т-24. И то там каждому второму хорошо бы провести осмотр и текущий ремонт, что двигателя, что движителя, что трансмиссии. Побегать-то своим ходом им пришлось изрядно, да и до того они были отнюдь не новыми. В общем, ресурс основных агрегатов подходит к концу, но пока еще воевать способны. Еще двадцать машин сейчас находятся на нашей ремонтной базе и проходят средний ремонт с заменой двигателей, КПП и фрикционов. Мы на них, считайте, весь полковой запас ремонтного фонда потратим. Во всяком случае, двигатели уйдут все до единого. – Геркан точно знал, что говорил, поскольку прибыл на «ковер» прямиком из небольшого городка Алкала-де-Энарес, раскинувшегося в 30 километрах от столицы. Там, под прикрытием базирующихся под боком истребителей, оказались развернуты главные ремонтные мастерские бронетанковой техники, которые пришлось перенести из Мадрида, как в силу действий «пятой колонны», так и по причине постоянных авиационных налетов. Из той дюжины окончательно утраченных Т-24, четыре штуки оказались разбиты авиабомбами уже после эвакуации с поля боя в столицу. Потому и было принято решение расположиться в куда более тихом и лучше защищенном месте. – Двенадцать же танков мы в местных условиях никак не сможем реанимировать. Там у половины разбило бронекорпуса от поражения крупнокалиберными снарядами или же тяжелыми авиабомбами, а вторая половина полностью выгорела изнутри. Так что я отдал приказ разбирать их на запчасти. Что касается грузовых автомобилей, то семь ЗИС-5 и два ЯГ-10 тоже легче разобрать на запчасти, нежели пытаться отремонтировать.

– А что с трофейной техникой? Хоть что-нибудь в строй поставить можно будет? Да и в Союз потребно отправить несколько работоспособных экземпляров. На испытания. Да ты и сам без меня это прекрасно знаешь. Как, найдется, что на родину послать? А? – вернув взгляд обратно на военинженера, уточнил немаловажный вопрос Кривошеин. Ведь награды просто так, из воздуха, не появлялись. Их требовалось зарабатывать. Для чего, в свою очередь, требовалось наглядно демонстрировать высокому начальству реальные результаты своего труда. Или же труда своих непосредственных подчиненных. Что-то же нагляднее затрофеиных немецких и итальянских боевых машин еще надо было поискать. Вот и поднял он данный вопрос перед тем, кто на месте занимался сбором всего «металлолома».

– Техника-то, конечно, имеется. Но мы к её восстановлению пока ещё вовсе не приступали. Так, свезли всё к себе, да и сгрузили в сторонке. Навскидку два немецких пулеметных танка мы, при большом желании и наличии свободного времени, сможем собрать из того, что стало нашими трофеями. Может быть даже три. Но не факт. Больно уж наши 76-мм снаряды оказались убийственны для них. Итальянские же танкетки… Ну, одну из всех пяти захваченных штук, теоретически, получится склепать. Но именно что склепать! В прямом смысле этого слова! Больно уж у них у всех бронекорпуса поразбивало. Если из всех пяти разбитых один целый получится сотворить, уже хорошо будет. В общем, работы там не на один день и даже не на одну неделю. А так, металлолом металлоломом. Зато итальянских грузовиков взяли много! Тридцать семь вовсе не пострадавших. И семьдесят четыре той или иной степени побитости. Плюс машин местной выделки – Испано-Сюиза, Фиатов, а также французских Рено удалось захватить свыше ста штук, что легковых, что грузовых. Но там такой жуткий зоопарк, что я предпочел бы их спихнуть местным. Это, скорее, головная боль, нежели желанные трофеи. Ну, может, себе пятерку танковозов Рено, да с десяток легковушек стоит оставить, так сказать, для хозяйственных нужд. А всё остальное – точно не стоит нашего внимания. Замучаемся обслуживать и ремонтировать. У них ведь там даже совсем древние аппараты, выпущенные лет тридцать назад, до сих пор в строю имелись. А нам такого «счастья» уж точно не надо. Да, кстати! Мы там еще два древних танка Рено нашли. Видать из тех, что когда-то состояли на службе в испанской армии. Оба подбиты и оба не на ходу. Если местные сумеют их восстановить, отдать бы их в пехотные школы. Ведь, честное слово, мы в бою больше опасались, как бы не раздавить своих испанцев, нежели огня вражеских орудий. Местные же вообще не имеют никакого представления, как сражаться в одном строю с танками. Либо вовсе разбегаются, кто куда. Либо под гусеницы сами лезут. Либо за бронёй прячутся. Да так, что задний ход никак дать не выходит, чтобы при этом своих же не подавить. Я потому свой, то есть ваш, танк в Толедо и потерял, что не смог отвести его назад, чтобы приступить к тушению. Пехота за машиной сгрудилась, да так там и торчала, боясь показать свой нос из-за брони. И пока мы сами не рванули от танка куда подальше, те так за ним и сидели. И ладно бы хоть тушить пробовали! Так нет! Сидели, смотрели, как он весело разгорается, да, небось, жаловались друг другу, что сильно припекать стало. Как дети малые, честное слово.

– Это да. Местные те еще вояки, – и вновь со стороны полковника донесся тяжкий вздох. Выполняя должностные обязанности начальника танковой школы, он уже успел, и насмотреться, и наслушаться, такого, что в цирке теперь вряд ли когда-нибудь сможет рассмеяться. Хотя именно здесь смех пробивался исключительно сквозь слёзы. Он, естественно, никак не мог слышать соответствующей происходящему в школе дурдому фразы германского подполковника Вильгельма Риттера фон Тома – его, так сказать, прямого коллеги со стороны франкистов. Тем более, что она еще и не была произнесена тем вслух. Но мысли у них явно были схожи в том плане, что испанцы столь же быстро учились, сколь быстро забывали всё выученное. Потому учебная матчасть страдала регулярно и в огромных количествах.

И ведь Т-27, по сравнению с иными советскими танками, являлся простейшей в освоении и обслуживании боевой машиной! По сути, обычным грузовиком на гусеницах, если учитывать примененные в нем обычные автомобильные агрегаты. Но даже их местные кадры постигали с величайшим трудом и с практически слышимым скрипом крутящихся в их головах шестеренок.

Ладно бы еще в школу присылали каких-нибудь темных крестьян, только вчера оторванных от сохи и ничего сложнее лопаты не видевших в своей жизни! Вовсе нет! Мехводы сплошь являлись бывшими водителями грузовиков и автобусов, которых в стране имелось более чем достаточно. Командиры машин, они же командиры башен, брались в основном из числа инженерных кадров и токарей со слесарями, как людей привыкших к необходимости точных измерений, уж точно не должных жаловаться на память. Иными словами говоря, людей набирали вовсе не глупых, а даже наоборот – мозговитых. Однако даже с ними постоянно случались всевозможные эксцессы, чему, правда способствовал и языковой барьер. Да и время поджимало. Советские танкисты, заплатив немалую цену, конечно, сумели подарить своим испанским соратникам целый месяц спокойного обучения. Вот только, по-хорошему, таких спокойных месяцев требовалось дать «ученикам» еще штук пять, как минимум. Чего, естественно, ни враги, ни республиканское правительство, позволить им всем никак не могло. Во всяком случае, уже через неделю обязан был состояться первый выпуск школы – 300 танкистов, из которых предполагалось составить 5-ый легкотанковый полк ныне формируемой 5-ой Коммунистической пехотной дивизии, в насыщение людьми и вооружением которой Москва вкладывалась по максимуму, так как вливающимся в неё кадрам была хоть какая-то вера. В этом плане СССР стал действовать примерно так же, как итальянцы с немцами, затребовав у местных союзников передать часть войск исключительно под непосредственное командование своих краскомов.

– Кстати о местных, – вскинулся Александр. – Я тут вашим ученикам пару наглядных пособий привез с передовой. Глядишь, это позволит им более правильно применять свои боевые машины и не лезть на рожон там, где не надо.

– Ну-ка, ну-ка, показывай. Чего ты там такого раздобыл, – уже не столь угрюмо отозвался со своего места начальник танковой школы. – Нам тут любая мелочь полезна будет. Всё же легкие танки-разведчики не чета тяжелым Т-24.

– Поэтому и привез, – полностью соглашаясь с озвученным, закивал головой Геркан. – Вот. – Достав из кармана несколько винтовочных патронов, он положил те перед полковником. – Такими боеприпасами были снаряжены пулеметные ленты немецких танков. Видите, у них вокруг капсюля красное кольцо краской выведено? Это они так обозначают свои патроны с бронебойными пулями. Стрелять из винтовки ими не рекомендуется из-за усиленного порохового заряда. Но вот пулеметы кушают их за милую душу. И если нашим толстокожим Т-24 подобные бронебойные пули нипочем – лишь царапинки на броне оставляют. То для тонкобронных машин, вроде Т-27, это гарантированная смерть. Мы ими постреляли по корпусу одного из разбитых немецких танков. И пришли к выводу, что лобовая броня нашего танка-разведчика выдержит поражение подобными боеприпасами метров со ста пятидесяти и выше. А бортовая – лишь с четверти километра. Потому близко к германским танкам и пулеметным гнездам вашим нынешним ученикам лезть никак нельзя, если они не желают превратиться в дуршлаг вместе со своими машинами. Кто знает, сколько подобных патронов немцы уже успели поставить мятежникам.

– Да-а-а… – протянул Семён Моисеевич, рассматривая донце патрона. – Неприятный сюрпризец. Вовремя мы о нём узнали, ничего не скажешь. Молодец, товарищ Геркан! Вовремя столь ценную информацию принес. Объявляю тебе устную благодарность!

– Служу трудовому народу! – как и полагалось, мигом отозвался Александр.

– Что еще интересного принес? – оставив патроны в покое, полковник обратил свой взгляд на несколько топорщащуюся небольшую сумку, что всё это время висела на плече подчиненного.

– А это прицел германской 37-мм противотанковой пушки. Скрутил его с разбитого прямым попаданием орудия в местах боев нашей 2-ой роты. – Выложив на стол слегка помятый и покоцаный осколками прибор, военинженер поспешил уточнить, – Вы не смотрите, что он в не рабочем состоянии. Это не так важно. Но вот, что имеет значение, так это его градуировка. Вот, обратите внимание сюда, – нагнувшись над «добычей», ткнул он пальцем в нужное место. Видите? У них, оказывается, прицел настроен на максимальную дальность огня в 900 метров. На большие дистанции расчет подобного орудия банально не сможет вести прицельный огонь! Хотя снаряд способен улететь и на семь километров, прямо как у нашей сорокопятки. Понимаете, какой подарок противник сам же нам преподнес? Танкистам просто требуется вести ответную стрельбу с дистанции чуть больше километра, и тогда в них попросту не попадут! Разве что расчет окажется ну очень опытным. В городских условиях, понятно, мечтать о подобном вовсе не приходится. Но на подходах к населенным пунктам или в горах, да полях, мы попросту обязаны максимально использовать их этот недочет вражеского вооружения.

– Находка так находка! – аж прицокнул от подобного положения дел Кривошеин. – Как вернешься в Советский Союз, готовь новую дырочку во френче, товарищ Геркан. Напишу на тебя представление на Орден Красной Звезды. По совокупности заслуг. Заслужил, ничего не скажешь! И даже свой танк тебе прощу. Но в бой, уж не взыщи, более не отпущу. Да и вообще на передовую хода тебе отныне не будет. Для тебя и в тылу теперь дел по горло хватит. На вот, ознакомься. – Оставив в покое орудийный прицел, он извлек из внутреннего ящика стола полнящийся подписями и печатями лист бумаги и протянул тот посетителю. – Правительством Испанской республики принято решение организовать комиссию по бронетанковому вооружению армии. В её задачи будет входить разработка и изготовление серийной бронетехники на местных мощностях. Ну и поскольку ты у нас заслуженный конструктор танков и прочих боевых машин, тебе, что называется, и карты в руки. Возглавишь её на первых порах с нашей стороны, пока тебе на смену не пришлют кого-нибудь. – Всё же Испания славилась своей металлургией. В том числе изготовлением легированных сталей и стального проката, да каким-никаким, но судостроением, так что под рукой имелись, и материалы, и потребное оборудование, и специалисты. Дело оставалось за малым – создать проект и собрать всё в одном месте для его реализации.

Для испанских властей это было важно не только в плане экономии валютных средств на закупке вооружении за рубежом. Но также позволяло использовать песеты при закупке оружия и создавать рабочие места для собственных граждан, тем самым хоть частично снижая растущее день ото дня социальное напряжение в обществе. Ведь с началом боевых действий и убытием в соседние страны многих фабрикантов с заводчиками, сотни и тысячи предприятий вовсе встали из-за отсутствия управления, сырья, исчезновения рынков сбыта и по причине сотен иных негативных факторов. А кушать людям хотелось каждый день, для чего в карманах должны были шуршать и звенеть денежки. Раздавать же песеты за так уж точно никто не собирался. Как ни крути, а Испания являлась страной коммерсантов, но никак не коммунистов, которые так-то и сами без должного финансирования не смогли бы ничего производить в том же СССР.

– Ага. Угу. Понятно, – вчитываясь в текст, раз за разом кивал головой Геркан, прежде чем вернуть официальную бумагу обратно собеседнику. – А как же наши танки? Кто будет ремонтировать Т-24?

– У тебя под рукой десятки воентехников. Плюс местные выделили свои кадры. Вот пусть и трудятся в поте лица! – отмахнулся, как от чего-то малозначительного полковник, прибирая официальный документ обратно в стол.

– Они и сейчас трудятся в том самом поте своих лиц. На этот счет можете не переживать. – Увидев отличную возможность организовать свою командировку во Францию, принялся «подсекать щучку» военинженер, стараясь при этом напирать на техническую сторону вопроса. – Но я толкую о другом. Сейчас вот мы использовали все привезенные с собой запасные моторы. А новые двигатели на замену нам из Союза уже не пришлют.

– Это почему это? Будет приказ, пришлют как миленькие! – нахмурившись, уставился на посетителя Семён Моисеевич.

– Да потому не пришлют, что нельзя прислать того, чего не существует в природе. В Союзе моторы типа М-6 уже года три, если не четыре, как перестали производить! Совсем перестали! Нам с собой отдали даже те, которые сняли с вышедших из строя машин, – огорошил Александр своё непосредственное начальство очень такой специфической новостью. Всё же именно Кривошеин отвечал за те тяжелые танки, что действовали на Центральном фронте и такие вести никак не могли добавить ему хорошего настроения.

– Саша, ты это точно знаешь? – мигом отбросив в сторону всю уставщину, подался вперед полковник.

– Семён Моисеевич, да по этой причине «Кировский завод» уже который год срывает все планы поставки данных танков в войска, – тоже подавшись вперед, принялся шептать Геркан, словно какой-то заговорщик. – Они уже выгребли все запасы отработавших своё моторов у авиаторов и просто опасаются озвучить реальное положение дел вслух, ведь замена для Т-24 еще не готова. А какой другой мотор в наш танк не лезет из-за габаритов. И кто-то будет должен ответить за это всё своей головой. Потому будьте уверены, когда в скором будущем начнут искать виновников, еще и нас с вами заденут, поскольку именно нам отгрузили столь необходимые запасные моторы. Почему я и выражаю определенные беспокойства. Тяжелые-то танки мы испанцам фактически еще не передавали. Стало быть, и отвечать за них и всё, что с ними связано, придется нам с вами.

– И ты молчал⁉ – начав багроветь лицом, не столько прошептал, сколько прошипел в ответ обескураженный такой возможной подставой командир полка.

– А что и кому я должен был говорить? – аж опешил от высказанной в его адрес претензии Александр. И от кого? От командира полка, который по определению лучше него обязан был знать про проблемы вверенного ему подразделения. – Вот вам тяжелые танки, только не смейте их использовать. Поставьте где-нибудь в гараже и протирайте каждый день тряпочкой от пыли. Так что ли, по-вашему, должно это было выглядеть?

– Ну, не так, конечно. Однако же предупредить, что ожидается столь «неприятная», – подобрал-таки полковник подобающее слово, – проблема с запчастями, обязан был. Это же твоя епархия.

– Так кто же мог тогда знать, что у нас пойдет такая убыль в технике? Насколько я понимаю, наше руководство полагало, что мы лишь слегка поможем на первых порах испанцам, а не будем фактически за них вести боевые действия на самых тяжелых направлениях! – решил сыграть дурачка Геркан, будто это не он самолично высказывал своё мнение самому Сталину по поводу ведения боевых действий на Пиренейском полуострове. – Потому и сообщаю о проблемах сейчас, когда увидел, что они уже стучатся в наши двери.

– Предлагаешь-то чего? – всё тем же шепотом, словно боясь спугнуть удачу, поинтересовался хозяин кабинета. – По глазам ведь вижу. Есть тебе, что сказать.

– Видите ли в чем дело. Наш мотор – М6, в девичестве назывался Испано-Сюиза 8ФБ. Вот только производили его не здесь, в Испании, а на заводах данной компании во Франции, – мигом обломал Геркан лучшие ожидания, начавшего было на глазах воспарять духом собеседника. – И в этой самой Франции они ставились на самолеты Ньюпор-Делаж 29 – некогда основной истребитель французских ВВС, который они все последние годы списывают десятками. Так я чего предлагаю. Может нам под соусом участия в этой самой комиссию по бронетанковому вооружению, – кивнул он головой в сторону уже закрытого ящика стола, – организовать закупку данных моторов во Франции и их контрабандный ввоз в Испанию? Официально-то нам их вывезти из Франции местные власти никак не позволят! А если кто и попадется на контрабанде – то пусть этим кем-то будут испанцы. Здесь же, на мощностях авиационных моторостроительных заводов в Барселоне, их видится возможным переделать в танковые. Если, конечно, с ленинградского «Большевика» пришлют соответствующую конструкторскую документацию. Именно это предприятие и занималось у нас их восстановлением и соответствующей переделкой, – на всякий случай уточнил Геркан, чтобы у непосредственного начальника не возникало лишних вопросов.

– От меня-то ты что хочешь услышать? Я ведь в этих ваших технических делах не шибко силен. – Прокрутив в голове предлагаемую подчиненным некую аферу, способную пойти им всем на пользу, наконец, уточнил Кривошеин.

– От вас, как от моего непосредственного командира, желательно получить не только разрешение на соответствующие действия, но и всяческую поддержку в среде наших старших товарищей для скорейшей организации моего посещения Франции. Ведь мало выбрать на месте наиболее «живые» моторы из числа сохраненных французами на своих складах. Их еще необходимо проверить на пригодность к монтажу в моторное отделение нашего танка, поскольку разновидностей данного двигателя выпускалось свыше двух десятков и далеко не каждый из них нам подойдет, – ни словом не соврал Геркан, поскольку всё именно так и обстояло. – Сам-то я, исключительно по собственному желанию, уж точно не смогу взять и поехать туда, словно какой-то турист, который совершенно случайно начнет выискивать и скупать авиационные моторы. А дело делать надо! И делать уже сейчас, пока не стало слишком поздно.

– Это уж точно! Не сможешь, – насмешливо хмыкнул полковник, представив себе описанную собеседником картину. – Ты это, присаживайся за мой стол и распиши, как в целом видишь назревающую проблему и пути её разрешения, а после отправляйся обратно в свои мастерские. Комиссия комиссией, а наше дело тоже страдать не должно. Я же со своей стороны постараюсь, как можно скорее обсудить твои мысли с товарищами.

Глава 2

Случайности не случайны

– Это что? – ткнув пальцем в не столько полноценный чертеж, сколько в более-менее подробный эскиз, уточнил у Геркана вызвавший его на аудиенцию генерал Гришин. Он же товарищ Доницетти, он же Ян Карлович Берзин, он же Петерис Янович Кюзис, он же главный военный советник со стороны СССР при республиканском правительстве Испании, он же глава советской разведки на Пиренейском полуострове.

– Это паровоз! – абсолютно честно ответил Александр, поскольку палец его высокопоставленного собеседника как раз уткнулся в схематическое изображение локомотива.

По всей видимости, ответственные советские товарищи из числа многочисленных военных и политических советников не сочли высказываемые танкистами беспокойства слишком серьезным делом, отчего военинженер всё же оказался вынужден на время перейти в состав комиссии по выработке национальной испанской бронетехники. Чем и занимался вплоть до середины января 1937 года, надежно прописавшись в Арсенале Картахены.

Изначально его, правда, пытались направить в Валенсию, где, как помнил краском, уже совсем скоро должен был начаться выпуск броневиков UNL-35 на шасси грузовиков ЗИС-5, сконструированных его коллегой – военинженером 3-го ранга Алымовым и полковником Генчевым, которые и в этот раз прибыли в Испанию, только в составе другого танкового полка. Но после краткого визита туда и пары-тройки бесед проведенных с данными «собратьями по ремеслу», ему удалось доказать испанскому начальству из состава комиссии, что его персона будет там совершенно лишней. И предложил в ответ свои услуги на ниве создания штурмовых бронепоездов, раз уж с производством танков в стране дела обстояли совсем скверно, а бронированные железнодорожные мастодонты уже вовсю бегали по достаточно неплохо развитым чугункам страны. Бегали пока не сильно успешно по причине своей общей убогости и слабости вооружения. Но всё же, всё же. Лиха беда начало.

– Паровоз вижу. Танков не вижу! – посмотрев, что действительно ткнул пальцем в изображение прикрытого листами брони локомотива, уточнил Ян Карлович причину своего не столько возмущения, сколько некоторого непонимания складывающейся ситуации. Ведь, в то время как со стороны испанцем ему пришли жалобы на Геркана, этого же самого краскома, наоборот, всячески нахваливали, что комкор Кулик[1], что комдив Мерецков[2]. – Ты же у нас конструктор танков! Так чего вдруг бронепоездами кинулся заниматься? Испанцы за это на нас в обиде. Им танки подавай! Сам ведь, небось, знаешь, насколько тяжелые потери они понесли при разгроме итальянских интервентов и войск националистов во время сражения за Саламанку. Два полнокровных танковых полка, считай, до одного батальона сократились. Да и немало наших товарищей свои жизни положили при прорыве вражеской обороны этого города. Про технику вовсе молчу. Тяжелых танков в строю лишь 19 штук осталось! Девятнадцать! А еще три месяца назад их было полторы сотни! И тут ты весь из себя такой красивый! Танки отказываешься делать! – Тут стоило отметить, что, не смотря на творящийся в Генеральном штабе испанской республиканской армии тихий саботаж со стороны немалого числа офицеров, не понимать стратегического положения именно Саламанки, где Франсиско Франко разместил свою ставку, не могли даже самые темные неучи из новых правительственных кругов. А после прихода к власти солидного количества анархистов, откровенных неучей там весьма прибавилось в угоду политической и военной конъюнктуре. То есть те самые «кухарки», о которых говорил Маяковский в своей поэме «Владимир Ильич Ленин», принялись пытаться руководить государством, опустив тот момент, что прежде им требовалось выучиться этому самому искусству управления, как то пропагандировал «вождь мировой революции» в своих речах. В общем, даже такие далекие от военной науки и политических интриг индивидуумы осознавали огромную ценность именно этого города. И дело тут состояло вовсе не в факте нахождения там «генералиссимуса» с его штабом, а в том, что через Саламанку проходил один из двух железнодорожных путей, по которым из Португалии шли грузы всей северной группировке войск националистов. Вот по городу и нанесли удар всеми наскоро сформированными и хоть как-то обученными войсками, пока итальянцы не успели прислать очередные подкрепления, а южная группировка войск франкистов зализывала раны после учиненного им разгрома на подступах к Мадриду.

– А при чём тут я, товарищ Гришин? – совершенно оправданно возмутился военинженер, который так-то отнюдь не являлся фокусником и никак не мог достать из цилиндра новенький танк, словно того кроля. Да у него и цилиндра даже не имелось! Тем более волшебного! – Что мог, то уже давно сделал. Я же в своей аналитической записке двухмесячной давности указывал, что, при поступлении всей необходимой документации на наш танк Т-27 и после доставки потребной оснастки, мы примерно за полгода сможем организовать его производство на местной промышленной базе. Естественно, при поставке моторов, элементов трансмиссии и вооружения из Советского Союза. Танк-то этот потому и назывался в целом ряде документов «мобилизационным», что его изготовление реально развернуть на любом автомобилестроительном предприятии или на судоверфи. Но никакого ответа на свою записку я до сих пор не получил. Потому и продолжил заниматься бронепоездами, чтобы хоть куда-то приткнуть не подлежащие восстановлению Т-24. Тяжелых многоосных железнодорожных платформ у испанцев хватает, так что мы сейчас из откровенного хлама производим, можно сказать, лучшие бепо[3] Испании. Из прежних 23 подчистую списанных танков умудрились залатать 16 корпусов и в кратчайшие сроки построить с их применением четыре мощнейших бронепоезда! Испанцы же сами буквально с руками их у нас отрывали! Постоянно над душой висели, пока мы их сооружали на картахенской верфи. А теперь на тебе, претензии по танкам высказывают!

– Они утверждают, что у них уже имеются два национальных проекта легких танков, что были разработаны еще до начала боевых действий. И пеняют на тебя, товарищ Геркан, что ты, в силу своего зазнайства, отказался доработать их до уровня наших советских танков. Что на это скажешь? – постучав в задумчивости пальцами по столешнице, выдал корпусной комиссар порцию дополнительной информации к размышлению. О том, что его нынешний посетитель, оказывается, подавал записку с предложением организовать здесь изготовление Т-27, он не был в курсе от слова «совсем». И вообще, из-за постоянно творящегося тут и там откровенного бардака, слишком много немаловажных сведений проходило мимо его внимания. Что, естественно, не могло не огорчать разведчика.

– Я бы на это много чего сказал им прямо в лицо. Со всей своей пролетарской сознательностью выдал бы, что думаю об этих прохвостах! Вовсе не стесняясь в выражениях! Ишь, чего удумали! На меня все свои неудачи свалить! Ну, я их еще отловлю и… – не находись он на приеме у вышестоящего командования, Александр непременно погрозил бы кулаком в сторону двери или же окна, дабы наглядно обозначить чего именно «и» он собирался с ними всеми делать.

– Никого отлавливать вы не будете. И ничего никому высказывать тоже. Просто объясните мне, в чём там дело, а я уже сам решу, как нам поступать далее. – Так-то он прекрасно понимал причину гнева своего собеседника, ибо уже не единожды сталкивался с тем, что местные с превеликим удовольствием перекладывают на плечи советников вообще все вопросы, требующие действительно серьезного приложения сил и окунания в их решение с головой. Ну не любили испанцы напрягаться! Хоть ты тресни! Вот только не напрягаться на войне, означало вести свою сторону к неизбежному поражению. Потому-то за испанцев ежедневно и повсеместно напрягались советские специалисты, включая его самого, зачастую вынужденно занимаясь вовсе не своими прямыми обязанностями, чтобы механизм под названием Испанская республика не заклинил или же не дал сбой в самый ответственный момент.

– А дело там в том, что их, так называемые, танки – это единичные опытные образцы, которые в действительности необходимо месяцами гонять по полигонам и всячески над ними измываться, чтобы выявить сотни и тысячи недочетов, по исправлению которых машина уже может приниматься на вооружение. Да и то, подобное хоть как-то применимо лишь к двум созданным местными умельцами моделям бронетехники – легкому танку «Трубиа» и пулеметной танкетке «Садурни», поскольку всё остальное – сплошь кустарщина, выполненная на базе попавшихся под руку обычных тракторов, – как-то даже устало махнул рукой Геркан и не менее устало выдохнул при этом. – И заметьте, пока у них имелись в достатке наши Т-27, не говоря уже о Т-24, ни о каких танках собственной конструкции, никто ничего не говорил. Во всяком случае, меня спокойно отпустили заниматься созданием бронепоездов. К танковой же теме они вернулись лишь в конце декабря, когда, во-первых, подсчитали потери и ужаснулись, осознав, сколько еще им понадобится танков для продолжения победного шествия, а, во-вторых, после того, как мы уже наладили процесс изготовления бронепоездов. – Немного помявшись для вида, он всё же принялся озвучивать несколько крамольные вещи, – поймите, тут ведь дело даже не столько в танках, сколько именно в бепо. Слишком уж многие изъявили желание погреть руки на их дальнейшем изготовлении, коли появился удачный отработанный проект. Тем более, что по результатам последних отгремевших боёв количество не подлежащих восстановлению тяжелых танков, насколько мне известно, возросло аж втрое. Так что материал для работы под рукой имеется. Мы-то пока всё на государственном арсенале делаем, в котором, правда, вовсю заправляют англичане, и потому именно британцы кладут немалую часть денег именно в свой карман. Местные же капиталистические круги желают перетянуть данные работы на свои предприятия и, соответственно, оплату за них – в свои кошельки. Национализация национализацией, но до сих пор огромное количество заводов принадлежат своим былым хозяевам. И эти самые хозяева желают откусить свой кусок пирога. Вот и изыскали способ повлиять на меня через вас. Вы ведь, я уверен, не просто так указали прибыть к вам вместе с рабочей документацией по бронепоездам? – слегка кивнул краском головой в сторону размещенных на столе папок и тубусов. – Небось, через испанское правительство поступила соответствующая просьба.