Текст книги ""Фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Евгений Ренгач

Глава 44

Надежды на тихий вечер и отдых после тяжёлого дня накрывались медным тазом прямо на глазах.

Передо мной стоял дрожащий с ног до головы избитый человек с кляпом во рту, которого Борзов назвал журналистом, а сам Борзов пялился на меня, как будто ожидал благодарности.

– Тааак… Ты можешь мне объяснить, что за фигня здесь происходит?!

– А чего объяснять?! Я утром проснулся, выпил стаканчик, ну так, просто чтобы внутренности прогреть, и включил новости. А там такая хрень про тебя! Типа ты да твой камердинер организовали нападение на Академию, а потом прибили двух каких-то терпил! – Борзов принялся орать, размахивая рукой, в которой каким-то образом появился полный стакан виски. – А я-то знаю, что мы с тобой в это время пили да закусывали, и всё это бред сивой кобылы! Значит, журналюги всё выдумали. Ну, я покопался и нашёл ту сволочь, что первой о тебе написала. Вот, знакомься! Журналист Терентьев… Можешь его прямо здесь порешить!

Я огляделся по сторонам. Персонал гостиницы пугливо прятался по углам, а у парочки суровых на вид охранников под глазами сияли фонари. Все они затравленно смотрели на Николая и даже не пытались вмешиваться. Интерьер тоже выглядел немного побитым, и кое-где был заляпан кровью.

Всё ясно, Борзов явился сюда в своём обычном стиле. То есть с криками и мордобоем. Охрана и менеджеры не хотели пускать его в компании связанного человека с кляпом во рту. И тогда Светлейший Князь в популярной манере объяснил им, кто он, и что они должны слушать и внимать его мнению, не задавая вопросов.

Разглядел я и человека, которого он небрежно придерживал за воротник. Журналисту Терентьеву было сорок с небольшим, на его голове виднелись глубокие залысины, а во взгляде плескались страх и отчаяние. Он умоляюще смотрел на меня.

Его лицо казалось мне смутно знакомым. Точно! Это он сделал мою фотографию и сбежал от меня в спортивном зале. Значит, выводы Борзова могут оказаться правдивыми. Именно этот человек распространил обо мне слухи, которые сегодня едва не стоили мне жизни!

– Ну так чего, быстро его порешишь или будешь пытать? – поторопил меня Борзов. – Если что, я умею отлично кожу снимать. Хоть со всего тела! Крови минимум, одна эстетика!

Терентьев в ужасе посмотрел на Борзова. Я поморщился. Нет, у меня самого была мысль найти журналиста и как следует с ним поговорить. Но предложение Борзова попахивало извращением и маньячеством, а не справедливостью!

– Для начала предлагаю развязать его и нормально поговорить.

– В смысле развязать?! – Борзов не поверил собственным ушам. – Ты его что, отпустить хочешь?!

– Я хочу поговорить. Ты же его для меня притащил, верно? Так что могу делать, что захочу! Кстати, а почему ты вообще так обо мне заботишься?

– Почему да почему… – Борзов недовольно засопел. – Потому что парень ты нормальный и боец крепкий! Глупо будет, если тупые аристократы на тебя обозлятся да порешат где-то в переулке…

От сурового Николая это звучало буквально как настоящая похвала.

Вдвоём мы развязали трясущегося Терентьева. Он был так перепуган, что привести его в адекватный вид удалось только после третьего стакана водки.

– Н-не убивайте… – были его первые слова, когда он наконец перестал трястись.

– И не собираюсь! Лишь задам пару вопросов. Если ответы мне понравятся, то отпущу на все четыре стороны.

– Спрашивайте! Расскажу что угодно! – с готовностью закивал Терентьев.

– Начнём с простого. Откуда взялись доказательства, что я организовал нападение на Академию?

Терентьев потупил глаза.

– Ниоткуда. Я их выдумал…

Мне показалось, что я ослышался.

– Ты сделал что?!

– Ну, найти на вас ничего не удалось, вот я и придумал, – скороговоркой заговорил Терентьев. – Немного фантазии, и вот вы уже кровавый тиран и маньяк. Люди такое любят!

– То есть в статье нет вообще ни одного факта? Ты хоть к каким-то источникам обращался?!

– Не-а. Зачем мне источники? У меня у самого фантазия отличная! –заявил журналист, не испытывая никаких мук совести.

От уровня наглости я немного обалдел. Нет, я, конечно, догадывался. Но чтобы так!…

– Зачем вообще понадобилось всё это сочинять? Мог бы найти реальную тему, для которой не пришлось бы врать три короба…

– Так за остальные темы мне не заплатили! Смысл писать, если денег не будет? – простодушно улыбнулся Терентьев. Судя по его улыбке и гордому виду, он считал, что всё сделал правильно.

Я же зацепился в новую информацию.

– Заплатили? Кто?

– Да не знаю кто! Пришли какие-то ребята. Неприветливые такие, мускулистые. С оружием, понятное дело. Сказали, что хотят заказать мне статью про преступления Марка Оскуритова. Якобы он подготовил нападение на Академию, а потом зарубил двоих парней в своём номере. Фактов не было, поэтому велели всё выдумать. Деньги были хорошие, поэтому я не отказывался…

– Как эти парни выглядели?

– Так я же сказал уже! Крепкие, мускулистые, с мечами, – пояснил Терентьев. – Таких полгорода ходит!

– Может всё-таки были какие-то приметы?

– Может и были… – уклончиво протянул он. – Но память у меня уже не та, что раньше. Нужно бы её освежить. Стаканчиком или соточкой…

Ни первого, ни второго я ему давать не собирался. Как бы случайно задел его плечом и использовал Поцелуй боли.

По перекосившему лицу Терентьева стало понятно, что мой тонкий намёк он понял и на деньги с выпивкой больше не рассчитывает.

– У них печатки были необычные! С какой-то зелёной стрелкой! – пробормотал он.

Мы с Борзовым переглянулись.

– Не, про зелёную стрелку ничего не знаю, – Николай покачал головой. – Я по таким штукам плохо. Все мозги в драках отшибли, я эти значки да орнаменты совсем не запоминаю…

Я повернулся к Терентьеву.

– Что ещё?

– Ничего, господин Оскурит! Совсем ничего. Честно! Хотя…

– Что за хотя?!

– Они про сумку вашу говорили. Всё упоминали, что вы там якобы что-то запрещённое храните. Но я про неё писать отказался. Это же бред! Никому про сумки читать не интересно… Ну а больше они ничего не говорили!

– И что, они хотели просто меня опорочить?

– Да, именно так, господин Оскуритов! Причём пожёстче. Ну я что, я рад стараться! Так вас расписал, что аж сам ужаснулся…

Я поморщился. Терентьев был мне искренне неприятен. Это был не журналист, а бессовестный писака. К тому же лживый и продажный, готовый за деньги написать всё, что угодно.

Зато то, что он рассказал, было очень интересно.

Получается, что к нему заходили двое крепких парней, которые заказали ему накропать на меня, выражаясь научным языком, чёрный пиар. При этом у обоих были кольца с какими-то зелёными стрелками, и они знали о моей сумке, в которой я храню принесённые из Чёрного дома предметы.

Вывод о том, кто они такие, напрашивался сам собой.

Почти не сомневаюсь, что это те же ребята, что пытались выкрасть мою сумку из дома, в котором мы раньше жили с Альфредом, а потом приходили в отель. Во всех случаях всплывала моя сумка, так что вывод наверняка был верный. Не сомневаюсь, что если показать Терентьеву запись с камеры наблюдения в отеле, то он этих ребята моментально опознает!

Именно так мы и поступили.

Я оставил журналиста в компании Борзова и заглянул в кабинет управляющего. Кабинет выглядел своеобразно. Разбросанные вещи, разорванные в клочья официального вида документы, пробитый насквозь экран компьютера и в довершение всего, – перепуганный управляющий, сидящий в углу и смотрящий на меня с настоящим ужасом.

Ясно, значит, Борзов успел побывать и здесь.

– Добрый день! Хотелось бы ознакомиться с записями с камер наблюдения…

– Конечно-конечно, господин Оскуритов! – Управляющий, обрадованный тем, что это был я, а не Николай, залебезил передо мной так усердно, как будто от этого зависела его жизнь. Он отвёл меня в комнату охраны и предоставил все необходимые материалы. Смущаясь, он спросил: – Простите, Ваше Высочество, а господин Борзов здесь ещё долго планирует пробыть?

– Да понятия не имею! – Я пожал плечами. – А что?

– Просто у нас люди боятся выходить, – пряча глаза, пояснил управляющий. – Господин Борзов здесь всех так перепугал… И ведь даже жандармов не вызвать! С Борзовыми шутки плохи. Если их разозлить, то головы на всех уровнях полетят…

– Понял. Постараюсь его сдерживать. Но сами понимаете, обещать не могу.

Я вернулся в лобби. Прихватив Терентьева, отвёл его в комнату охраны и усадил перед экраном, на котором запустил запись с камеры наблюдения.

– Вот, эти двое приходили в гостиницу пару дней назад. Возможно, что по мою душу. Ты их узнаёшь?

По взгляду Терентьева я понял, что он их знает.

– Да, господин Оскуритов! Именно эти люди с зелёными стрелками ко мне и приходили…

Я вгляделся в запись, но никаких колец с зелёными стрелками не заметил. Значит, эти двое не стали их надевать. Наверное, маскировались и не хотели, чтобы их узнали.

Это было не важно. Главное я уже узнал. Эти двое были пешками, самыми обычными исполнителями, работающими на кого-то влиятельного и опасного. А этот кто-то был прекрасно осведомлён о содержимом моей сумки и был твёрдо настроен им разжиться. При этом он не чурался самых разных способов – от банального похищения до настоящий подставы.

Кто это был, я не имел ни малейшего представления. В одном был уверен точно – троица, состоящая из Ворона, Пересмешника и Воробья к этим попыткам забрать предметы из Чёрного дома никакого отношения не имела. Другой почерк. Да и «птичкам» куда важнее переманить меня на свою сторону, чем добыть принадлежащие мне по праву предметы.

Так что все мои прежние предположения подтвердились – за меня и вправду взялся кто-то таинственный и очень опасный…

– Да не переживай ты, брат-Оскурит! Найдём мы этих уродцев! – ободряюще хлопнул меня по плечу Борзов, из-за чего я едва не уткнулся носом в экран. – Найдём и оторвём им все их любопытные носы, уши и что там ещё они привыкли совать не в своё дело…

Николай был настроен решительно. Я понимал, что принцип у него был простой – действуй, а потом думай. А последствия его совсем не интересовали…

– Господин Оскурит, я сказал вам всё, что знал сам, – забормотал журналист Терентьев, жалобно глядя на меня. – Может быть, вы отпустите меня на свободу?….

– Ага, щас! – фыркнул Борзов. – Ты, тварь, опозорил честное имя дворянина. После такого тебя ждёт только казнь! И не благородная виселица. Отрубить тебе башку прямо здесь, и дело с концом…

Терентьев что-то жалобно запищал, но я их обоих уж не слышал. Моё внимание привлекли звуки, доносящиеся из-за пределов комнатки охраны, где мы смотрели запись с камеры.

Вроде бы ничего особенного в них не было. Обычные шаги, причём совсем тихие. Ничего подозрительного. Да мало ли кто в вестибюле ходит! Это же гостиница с сотнями постояльцев. В этом нет ничего особенного.

Но меня не покидало какое-то неприятное предчувствие. Как будто с этими шагами что-то было не так, и что-то плохое вот-вот должно было произойти…

Я жестом велел Борзову и Терентьеву молчать и, напитав себя силой, рывком распахнул дверь.

Стоило мне это сделать, как тренькнула туго взведённая тетива. Мне в грудь, с тихим шипением рассекая воздух, летел острый дротик с чёрным оперением…

Глава 45

Если бы я заранее не напитал себя силой, то метко пущенный дротик впился бы мне в грудь. Но я двигался со скоростью, недостижимой обыкновенному человеку, и в последнее мгновение сумел сместить корпус немного вправо. Дротик, недовольно жужжа, пролетел мимо.

Не останавливая движения, я протянул руку и на самом излёте осторожно его поймал. Никакого обозначения на нём не было, а чёрное оперение казалось незнакомым.

Недолго думая, я размахнулся и запустил дротик в глубину вестибюля, в котором мелькали смазанные фигуры. Их было много, десятка полтора. Все стремительно двигались в темноте, занимая атакующую позицию. Кто они и как вооружены, я не разглядел, – слишком уж быстрым было их движение, да и без действия маскирующих артефактов тоже не обошлось…

Зато, судя по донёсшемуся до ушей сдавленному крику, дротик попал куда надо. Вот что значит точный бросок!

Я развернулся и стремительно нырнул влево. Сделано это было очень вовремя. Воздух взорвался от десятка выпущенных дротиков, и вся стена комнаты охраны оказалась ими буквально прошита. Дымился монитор – его успели разбить вдребезги.

При этом ни я, ни Борзов, ни даже Терентьев не пострадали. Как и я, Борзов вовремя использовал Дар и, подхватив замешкавшегося журналиста, вывел его из-под атаки.

Мы с Николаем переглянулись. Лицо Светлейшего Князя освещала кровожадная ухмылка.

– Добрая драка! Наконец-то! Сколько же я ждал…

Как и всегда, тратить время на ненужные рассуждения Борзов не стал. Качнув по телу силу, сорвался с места и выскользнул из комнаты охраны. Он бежал на застывшие в глубине вестибюля фигуры словно обезумевший бык, а вокруг него взрывались белые молнии.

Он двигался так быстро, что уже через мгновение достиг первой фигуры, намертво впечатывая ей в живот искрящийся от белых молний кулак. Пара резких движений, взрыв силы – и фигура осела к его ногам. Борзов, не тратя ни мгновения, бросился на следующую.

Я же поступил хитрее и отдал мысленный приказ Жижику.

– Узнай, кто они такие!

Чёрная клякса заскользила по вестибюлю, не забывая передавать мне картинку. Вот только толку было немного.

Как я и предположил, неизвестные нападающие использовали маскирующие артефакты. Совсем простенькие, но лёгкие и не стесняющие движений, они не делали бойцов полностью невидимыми. Зато они прекрасно скрывали их лица и экипировку.

Так что понять, кто на нас напал, и чем они вооружены, у меня не вышло. Всё, на что хватило способностей Жижика, – это точно сообщить о количестве нападающих.

Их было двенадцать. Точнее говоря, их было четырнадцать. Но разошедшийся Борзов уже успел вырубить двоих и, похоже, не собирался останавливаться, пока не истребит всех.

– Марк, не стой! – прокричал он мне. – Всё веселье пропускаешь!

В отличие от него, я не обладал инстинктом самоубийцы. Но и отсиживаться тоже не хотелось. Эти парни пришли сюда по наши с Борзовым души, и отсиживаться, позволяя Николаю в одиночку рисковать жизнью, я не собирался.

– Сиди тихо и не высовывайся, – велел я Терентьеву.

Судя по виду журналиста, о том, чтобы сунуться хоть куда-то из безопасного места он и не думал. Зубы у него стучали так сильно, что стук, наверное, было слышно даже на улице.

Ускорившись, я выскочил в вестибюль вслед за Борзовым. В меня тут же выстрелили, но я легко увернулся. Плотность огня не впечатляла – атакующие сами сейчас находились под плотной атакой Николая, и почти не обращали на меня внимания.

Недолго думая, я раскинул в стороны руки, применяя уже опробованные в сегодняшней потасовке энергетические жгуты. Несколько штук тут же вырвались на свободу, впиваясь в тела атакующих. Раздались приглушённые крики боли, фигуры оседали на пол одна за другой.

– Молодец, Оскурит! – прокричал Борзов, ловко запуская очередную фигуру в полёт метров на пять. – Так их, чурбанов бесчувственных, и надо. Мочи!!!

Я же только начал расходиться. Снеся очередного противника, обратился к дремлющей во мне силе Тьмы. Она послушно отозвалась, и я почувствовал, как меня наполняет огромная мощь.

Она была так велика, что, кажется, при желании я мог бы уничтожить весь мир. Из ниоткуда на свободу устремились до этого мирно спящие кровожадные тени, те самые, что несколько дней назад принесли мне столько неприятностей на занятии Морозовой и едва не убили моих однокурсников…

Фигуры продолжали падать, сражённые неуловимыми тенями, когда Борзов заметил, что происходит что-то странное.

– Эй, Оскуритов… Марк! Ты бы поаккуратнее. Слишком уж тёмные это штуки! – прокричал он.

Но я его не слышал. Сила Тьмы снова увлекла меня. Я ничего не видел и не слышал. Страшная сила продолжала сочиться из меня, требуя всё новых жертв. Где-то на самой границе сознания я понимал, что не сумею остановиться, пока не уничтожу не только атаковавшие нас силуэты, но и всех постояльцев гостиницы…

– А ну хватит!!!

Из-за колонны вестибюля появилась очередная фигура, худая и высокая. Она была не похожа на остальных. От неё исходили сводящие с ума волны силы.

Голос фигуры подействовал на меня отрезвляюще. Я встряхнулся, подчиняя себе силу Тьмы, и тени медленно исчезли, отправившись в своё вечное ничто.

Фигура сделала едва уловимый жест рукой, и вестибюль наполнился светом. Увидел я и лицо незнакомца.

Это был Пётр Борзов, брат Николая.

– О, братишка! – поприветствовал его младший Борзов, снося голову очередному противнику.

Он не выглядел удивлённым. Значит, догадывался, что атаковал нас не абы кто, а его родной братец.

– Не желаете объясниться?! – потребовал я от Петра.

Я был зол. Этот разряженный эгоистичный аристократик подверг мою жизнь опасности. Прощать такое я не собирался!

У меня были все основания требовать от Петра ответа, но он даже и не думал смущаться. Более того, на холёном и сдержанном лице этого франта выступило искреннее удивление.

– Я? Боюсь, Марк, что вы что-то путаете. Это я вправе потребовать объяснений от вас.

– От меня?! Вы на меня напали, а я был вынужден отбиваться. Вот и все мои объяснения!

– Я напал лишь потому, что защищал своего человека, – ровным тоном пояснил Пётр. – Моя дворянская честь не позволила бросить его в беде. Я пришёл к нему на помощь и встретил с вашей стороны сопротивление…

– Своего человека?! Это его, что ли?! – Я ткнул пальцем в потягивающего неизвестно откуда взявшийся в его руках виски Николая. – Он что, похож на того, кого нужно защищать?!

– Нет, Николай способен самостоятельно решить свои проблемы, – также спокойно ответил Пётр. – Я пришёл защитить Терентьева, журналиста «Столичной правды»… Вы разве знали, что он работает на меня?

Эта новость стала для меня полной неожиданностью. Разумеется я, блин, этого не знал!

– Выходит, что и газета, «Столичная правда», тоже принадлежит вам…

– Именно так, Марк! – Пётр кивнул. – Терентьев – мой сотрудник. И когда сегодня днём он был похищен из офиса газеты, я сразу подумал, что это похищение связано с его профессиональной деятельностью. Я не мог оставаться в стороне и принял решение вмешаться. Поднял связи и выяснил, что мой брат притащил Терентьева в отель и устроил здесь потасовку. А спустя пару часов к нему присоединился Марк Оскуритов. Мои источники сообщили, что они совместно удерживают Терентьева, одновременно запугивая персонал отеля. Именно поэтому я сюда и пришёл…

Теперь я кое-как начинал понимать ситуацию. Николай похитил сотрудника газеты, принадлежащей Петру. С точки зрения аристократа это могло рассматриваться как самое настоящее оскорбление. А уж когда он выяснил, что в отеле вместе с его братцем нахожусь я, герой последней скандальной статьи Терентьева, у него отпали все сомнения.

Узнав всё это, Пётр поступил как настоящий Благородный – ввалился со своей гвардией и начал крушить всё, до чего мог дотянуться.

– Интересный у вас способ спасения. В этой перестрелке вы могли зацепить не только меня, но и Терентьева или вашего брата…

– Никакого риска не было. Если вы приглядитесь, то заметите, что дротики, которые мы использовали, безвредны. Да, они могут пробить кожу или оставить внушительный синяк. Но убить или сильно покалечить – нет. Главная их особенность заключается в том, что наконечники смазаны сильным успокаивающим средством. Если бы в вас попали, то вы бы мирно заснули, только и всего, – с лёгкой полуулыбкой, как какому-то детсадовцу, пояснил он. – К тому же я был уверен, что вы с Николаем сможете их избежать. Всё-таки вы сильные Одарённые, и такие мелочи не должны вас тревожить…

Я поддел ногой лежащий на полу дротик, подбросил его и поймал. В пылу схватки у меня не было времени разглядеть все его особенности, но теперь я видел. Наконечник был толстый и притуплённым. Его хватило бы только на небольшой укол. Да и скорость стрельбы была совсем незначительной. Неслучайно же мы с Борзовым так легко от них уклонялись!

– Ну хорошо, допустим, что нашими жизнями вы и вправду не рисковали. Но неужели все эти жертвы стоили того? – Я взглядом обвёл вестибюль, буквально усеянный опрокинутыми мной и Николаем фигурами.

Совершенно неожиданно Пётр и Николай переглянулись. Братья ухмылялись.

– Ха, братишка, да он же ещё не понял! – рассмеялся Николай и залпом осушил половину бутылки виски. – Зелёный совсем. Очевидного не видит…

– Ага, зелёный. Но разве ты лучше? – хмыкнул Пётр. – Или хочешь сказать, что с самого начала всё понял?

– Я? Ну… почти, – неожиданно Николай замялся. В компании брата он вообще заметно присмирел. – Как первого вынес, так сразу и понял…

Пётр хотел ему возразить, но я топнул ногой, освобождая силу Тьмы. Так, чуть-чуть, для разминки. Этого оказалось достаточно для того, чтобы легко встряхнуть стены и привлечь к себе внимание.

– Господа, я понимаю, вам не терпится поговорить… Но может вы уже наконец объясните мне, что вас обоих так развеселило?!