Текст книги "Современный зарубежный детектив-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Дженнифер Линн Барнс,Майкл Коннелли,Бентли Литтл,Джо Лансдейл,Донато Карризи,Сюсукэ Митио,Питер Боланд,Джек Тодд,Лора Перселл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 335 страниц)

Глава 60

– Получается, – заговорила Лили спокойным голосом, но уже без апатии, – что Кэмпбелл – не твоя сводная сестра, а моя. Потому что любовница моего отца когда-то переспала с ее отцом, и на свет появилась я. Виктория – моя двоюродная бабушка. Лилиан, по сути, тоже, потому что моя приемная мама – дочь сестры-близнеца Лилиан. Настоящая Лив Тафт умерла двадцать пять лет назад. Возможно, это был несчастный случай. Но в нем замешаны почти все знакомые мне взрослые.

Она замолчала.

– Я правильно все сказала?

Теперь мы были одни. Уокер привез нас к себе домой. Кэмпбелл, Сэди-Грэйс и Виктория остались там, но я без слов поняла, что Лили нужно уехать.

Я попросила у Уокера его машину.

Он отдал нам ключи.

– Ты забыла про то, что мы были почти на волосок от смерти, – ответила я. – Но да, в остальном все правильно.

Лили начала хохотать. Как безумная.

– Это не смешно, – сказала я ей.

– Знаю. Это совсем не смешно. Но если я перестану смеяться, то…

Она тяжело сглотнула.

– Понимаю тебя.

Лили и без того уже досталось. Она была на грани срыва.

– Я думала, что смогу сбежать, – произнесла она, продолжая истерически хихикать. – А знаешь, почему я направилась в Ту-Эрроуз? Потому что Лилиан сбежала оттуда.

Вряд ли бабушка, войдя в высшее общество, могла представить себе, что много лет спустя кто-нибудь из членов ее семьи захочет сбежать из этого мира.

– Вся эта история похожа на бред сумасшедшего, – сказала я, потому что кто-то должен был это сказать.

– Ты права, – согласилась Лили. Она все еще не могла сдержать смех. – А знаешь, что самое безумное? Я уже больше не злюсь. Просто все это так… – Она покачала головой, не в силах подобрать слова. – Подумать только, когда-то я боялась, что «Секреты» станут достоянием общественности. Сейчас я могу стать порнозвездой и все равно не смогу затмить кое-кого из членов нашей семьи!

– А что, ты хочешь попасть в фильмы для взрослых? – пошутила я.

– Очень смешно, – ответила Лили и тут же стала серьезной. – Я даже не знаю, куда мне теперь идти или что делать.

Ее голос был хриплым, она тяжело дышала.

– Я неделями пыталась отгородиться от этих мыслей, а потом, когда снова впустила их в свою голову, поняла, что хочу начать все сначала. Я должна была убежать и найти себя, Сойер. Даже когда я говорила, что хочу покончить со всем, я все равно пыталась быть похожей на нее. Я все равно стремилась подражать своей маме.

– Если это тебя утешит, – сказала я, – я провела лето, пытаясь не быть похожей на свою. Я столько раз видела, как она влюблялась, и всегда безответно. – Я закрыла глаза. – Так что все это лето я старалась не влюбиться в Ника. Он обвинил меня в том, что я всегда живу одной ногой за порогом. Он сказал, что я та, кто спасается бегством, а с тобой все будет в порядке.

– Пожалуй, мы его сделали, – сказала Лили с горечью и то ли смеясь, то ли плача. – И кстати, мама никуда не сбегала. Она не находила себя. Все эти годы она просто притворялась.

Я пыталась придумать слова, чтобы хоть как-то облегчить ее боль.

– Это не было притворством, Лили.

– И это самая жесть, не находишь? Она действительно любит меня.

Лили помолчала.

– Она никогда бы не причинила вреда тебе, Сэди-Грэйс или Кэмпбелл. Даже если бы Лилиан не появилась. Я верю в это, Сойер.

– Но она сделала больно тебе.

Лили снова помолчала.

– Как и все они.

Ее отец. Тетя Оливия. Ана, которая родила ее и отдала, взяв взамен деньги.

Мне очень хотелось сказать ей что-нибудь правильное, но в голову ничего не приходило. Поэтому я произнесла:

– Есть один клуб.

Лили вопросительно выгнула бровь.

– Клуб под названием «Я обязана своим существованием дурацкому пакту о беременности». Я его основательница.

Лили была вторым участником. Мне нужен был кто-то, кто понимал бы меня. Кто-то, с кем я могла бы говорить по душам. И все это время это была она. Ник оказался прав. Мне не требовалась запасная семья, или план отступления, или десять слоев защиты вокруг сердца.

Пора было перестать корчить из себя всезнайку, потому что на самом деле я ничегошеньки не знала.

– А в клубе «Я обязана своим существованием дурацкому пакту о беременности» проводят посвящение? – спросила меня Лили после нескольких минут молчания. – Потому что на тебе все еще надета эта дурацкая накидка.

Четыре месяца спустя…

Глава 61

Свистеть в адрес Лили было ошибкой, которую большинство клиентов бара «Холлер» совершали лишь раз.

– Я что, прихожу к вам на работу и улюлюкаю вам? – спросила она мужчину, который смотрел на нее через стойку. – Нет, я так не делаю. А вы бы позволили, чтобы кто-то так обращался с вашей дочерью или сестрой? Нет!

– Милашка, – протянул мужчина. – Ты слишком напряжена. Как насчет того, чтобы немного расслабиться?

– Хочешь, я разберусь? – предложила я.

Лили покачала головой.

– Мои родители воспитали меня как леди, – чопорно сказала она. – Но теперь я леди, которая знает много интересного о средневековых пытках…

Дом с одной спальней, где мы жили с Лили, был даже меньше того, в котором я выросла. Но вместо дешевых занавесок для душа спальню Лили отделяла от гостиной занавеска ручной работы. Лили покупала вещи на блошиных рынках и в благотворительных магазинах, чтобы хоть как-то украсить наше жилище. Даже выцветшие и облупившиеся, эти украшения говорили о ее безупречном вкусе.

– Тук-тук! – прокричала мама, входя через парадную дверь.

Нам давно пора было начать пользоваться замком.

– Трик все еще злится из-за того, что я рассказала тому джентльмену, как можно использовать серебряную вилку для салата? – спросила Лили.

Обычно мама улыбалась в ответ. Четыре месяца назад она чуть в обморок не упала, когда мы появились на пороге ее дома.

Это была идея Лили – вернуться в городок, где я выросла. Я целый год провела в ее мире. Она хотела узнать мой. Я только спросила ее, готова ли она отложить учебу в университете. Лили ответила, что учеба никуда не денется и мы отправимся туда, когда будем готовы.

Она и я.

Лили хотела понять, что значит жить, не оглядываясь на мнение окружающих, а мне нужно было забыть прошлое и жить настоящим, не строя запасных планов или планов побега.

Я думала о Нике каждый день, но позвонила ему только однажды. Он не ответил.

– Трик так сильно обиделся на меня? – спросила Лили, заметив, что мама не ответила на ее вопрос о владельце «Холлера».

– Трик не смог бы на тебя обидеться, даже если бы постарался, – заверила ее моя мама. – Как вообще можно обижаться на угрозы, включающие вилки для салата и суповые ложки?!

– А что ты собиралась сделать с суповой ложкой? – спросила я у Лили, но не сводила глаз с мамы. Ведь что-то привело ее к нам, и я была уверена, что это что-то мне не понравится.

– Лили, милая… – заговорила мама тоном, который только подтвердил мои опасения. – Кое-кто ждет тебя в баре.

Мама почти никогда не называла «Холлер» баром.

– Лилиан? – спросила я, ожидая этого с тех самых пор, когда мы с Лили впервые появились здесь, обе мокрые, а я еще и в алой накидке.

– Нет, – тихо ответила мама. – Это Ана.

Мне стоило огромных усилий остаться у бильярдного стола и не отправиться в бар к Ане Гутьеррес и Лили.

– С ней все будет в порядке, – сказала мама. – В нашей Лили есть и сахар, и сталь.

Я взяла бильярдный кий и кивнула маме, показывая, что готова начать игру. Мне нужно было чем-то занять себя, чтобы не помчаться защищать Лили.

– А ты в порядке? – спросила я, когда мама закончила раскладывать шары.

Она оглянулась на Ану.

– Я все думаю, что так и должно было быть – Ана со своей дочерью, я со своей.

Наши отношения изменились после моего дебюта в высшем обществе. Слишком много всего произошло с тех пор, и маме все еще было трудно отпустить меня и позволить жить своей жизнью. Было трудно отказаться от взаимозависимости, но необходимо.

– Сойер? Я знаю, что пакт был глупой выходкой, – сказала мама, разбивая шары. – Мы играли не только своими жизнями, но и вашими тоже. Я понимаю, как эгоистично было думать, что ты сможешь решить все мои проблемы, заполнить все пробелы.

За месяцы, что мы с Лили жили здесь, это был первый раз, когда я увидела, что мама действительно меняется. По крайней мере, она начала понимать.

– Ты была еще ребенком, – сказала я, наклоняясь для первого удара. – Тебе пришлось нелегко. И если бы не все это… – Я ударила по шару. – У тебя бы не было меня.

На следующий день после нашего приезда я рассказала маме правду о Лив. Я ожидала, что она взорвется, примчится обратно в особняк Тафтов, требуя от Лилиан объяснений, почему та предпочла ей самозванку.

Почему она по-прежнему защищала Оливию.

Но мама погрузилась в скорбь. Спустя несколько дней, все еще оплакивая свою сестру, она сказала мне, что правда не стала для нее ударом. Она стала для нее облегчением. Сестра, которую она знала, не разлюбила ее. Непонимание между ней и тетей Оливией не было всего лишь плодом ее воображения. Ее подростковый гнев из-за того, что она вынуждена была притворяться, горе от того, что ее никто не понимал…

Все это было по-настоящему.

– Твои полосатые, – напомнила мне мама, когда мой шар упал в лузу.

– Элли! – Ана кашлянула за нашими спинами.

Я обернулась первой. Через несколько секунд обернулась и мама.

– Я хочу, чтобы ты знала: я перестала встречаться с Джеем Ди.

– Молодец.

Я хотела добавить, что она может взять за это пирожок, но тут меня пронзила чудовищная мысль.

– Он же не вернулся к тете Оливии?!

– Нет, насколько мне известно, – ответила Ана. – Я переезжаю на Восточное побережье. Мне нужно начать все сначала, а Виктория уговорила меня вложиться в какой-то ее стартап. Буду работать с другими инвесторами, пока она заканчивает университет.

Я понятия не имела, по какой специальности училась Виктория, но почему-то не удивилась, что она крепко стоит на ногах. Интересно, не были ли «другие инвесторы» бывшими «Белыми перчатками»?

– Что ты сказала Лили? – спросила мама Ану.

Биологическая мать Лили обернулась к барной стойке, которую Лили неистово натирала тряпкой, снова и снова проходя по одним и тем же местам.

– Это касается только меня и моей дочери, – ответила Ана.

– Она чуть не потеряла меня.

Мы с Лили лежали в поле за домом. Было не по сезону тепло для декабря, но все равно прохладно. Надо было надеть куртки.

– Так сказала Ана, – продолжила Лили. – В конце второго триместра у нее чуть не случился выкидыш. Она не могла оплатить больничные счета и все время думала: что, если со мной что-то случится после рождения? Что, если я заболею? Что, если мне понадобятся лекарства, которые она не сможет себе позволить?

– Она могла бы пойти к своей семье, – сказала я, вспомнив разговор с Виктором Гутьерресом.

– Она бы так и поступила, – тихо произнесла Лили. – Но тогда бы они контролировали ее жизнь… и мою.

Она помолчала.

– Она думала вернуться к Дэвису Эймсу, но Эллен нашла ее раньше.

Лили продолжила свой рассказ, похожий на поток воспоминаний. Эллен убедила Ану, что у нее есть знакомая пара, которая не может иметь детей. Эта пара готова была оплатить все расходы и дать малышке все необходимое, они хотели, чтобы у биологической матери появился шанс начать новую жизнь.

Уже позже Ана узнала, кто был этой парой и что их бесплодие было ложью. Когда она поняла, что ее обманули, то решила, что предложенная цена была недостаточной.

– Она сказала, что пошла к папе, когда мне было двенадцать, – продолжила Лили. – Она рассказала ему правду. Он пообещал ей все, что она пожелает, только чтобы я осталась у них.

Лили закрыла глаза, а я продолжала смотреть в небо.

– Он приносил ей фотографии, – почти шепотом продолжила Лили. – Такая у них была сделка. Он давал ей деньги и рассказывал обо мне.

Последние четыре месяца о дяде Джее Ди не было ни слуху ни духу.

– Такое ощущение, будто я украла его у тебя, – неожиданно сказала Лили, открывая глаза и поворачиваясь ко мне. – Если бы он знал с самого начала, что я не его, он бы не стал…

– Он вырастил тебя, – перебила я. – Ты его дочь, Лили. Он так считает. А мне не нужен отец.

Она хотела возразить, но я продолжила:

– Мне достаточно того, что у меня есть ты – моя сестра, она же кузина, она же подруга по несчастью, то есть по пакту о беременности.

Лили фыркнула, возможно, это был самый неподобающий звук, который я слышала от нее за все время нашего знакомства.

Заметив движение у дома, я села.

– А что здесь делает моя мама? – спросила я, когда она направилась к нам через поле. – И почему у нее с собой вечерние платья?

Глава 62

В декабре прошлого года моя мама без предупреждения появилась на крыльце дома Лилиан как раз в тот момент, когда вся семья собралась отправиться на ежегодную рождественскую вечеринку в загородный клуб. Не знаю, каким образом визит Аны заставил ее захотеть повторить этот номер, но отговорить ее было невозможно, и она была твердо намерена увлечь за собой Лили и меня.

– Не двигайся! – процедила Лили сквозь зубы, укладывая мою французскую косу, которую она только что заплела, в какую-то замысловатую прическу и вонзая мне в череп не меньше полдюжины шпилек.

– Больно! – пожаловалась я.

– Красота требует жертв, – парировала Лили.

Она встала рядом со мной перед зеркалом, и выражение ее лица изменилось. Мама купила нам похожие платья. Только у нее было темно-синее, а у меня – более яркое, лазурное.

– Знаешь, – сказала я, вспоминая прошедший год, – я только сейчас начала понимать эту фразу.

Я думала, что мама поедет к Лилиан домой или сразу в загородный клуб «Нортерн Ридж». Но она решила сначала заехать на кладбище. Мы с Лили последовали за ней по усыпанной гравием дорожке к невысокой ограде из кованого железа. Внутри ограды было два надгробия – небольшие бетонные кресты на простом основании.

Перед каждым из надгробий стояла женщина на каблуках и с бриллиантами в ушах, а в случае с Лилиан – еще и в жемчуге.

– Вы пришли! – В голосе тети Оливии звучало удивление. – Мы неделями отправляли тебе сообщения, Элли. Уже и не думали, что ты…

– Я передумала, – сказала мама, но тетя Оливия уже не смотрела на нее.

Она смотрела на нас с Лили.

– Когда я была здесь в последний раз, – начала я, мысленно ругая маму за то, что она не предупредила нас, – надгробие было одно.

Лилиан отошла в сторону.

– Красивая прическа, – сказала она мне. – Челку почти не видно.

Я посмотрела мимо нее на надпись на надгробии, от которого она только что отошла. На кресте не было ни имени, ни года, только слова.

– «Да пребудет вечная память о ней», – прочитала я вслух.

– Люди подумают, что это твое надгробие, – сказала мама Лилиан. – Начнут говорить, что ты выпендриваешься, раз ты пишешь себе такую эпитафию.

– Пусть думают, что хотят, – ответила бабушка, изящно пожав плечами. – Осмелюсь сказать, они всегда так делают.

Мама сглотнула, не отрывая взгляда от надписи:

– Откуда у тебя ее тело?

Лили наконец поняла, что здесь происходит. Она уставилась широко раскрытыми глазами на второе надгробие:

– Это…

– Лив, – тихим голосом закончила я.

– Леди озера опознали, – сообщила нам тетя Оливия. Она говорила своим обычным тоном, и только едва заметно подрагивающий подбородок выдавал ее. – Девушку звали Кейси. Она исчезла много лет назад, и, когда нашли останки, выяснилось, что они совпали с ДНК ее матери…

Еще бы они не совпали.

– Вот все и закончилось, – сказала я через мгновение.

Как и обещала, Лилиан уладила ситуацию, и тетя Оливия, а также Джей Ди, Шарлотта и остальные вышли сухими из воды.

– Не совсем, – ответила тетя Оливия. – Мы с мамой поговорили…

– С какой мамой? – пробормотала себе под нос Лили.

– Мы поговорили, – повторила тетя Оливия, – и решили, что у нашей семьи должен быть собственный благотворительный фонд.

– И солидный, – подхватила Лилиан. – Когда я умру и отойду к Господу, если на то будет Его воля, все, что у меня есть, за исключением того траста для Джона Дэвида и вас, девочки, перейдет в этот фонд.

– При условии, – добавила тетя Оливия, – что Элли не против этого плана.

– Мне не нужны твои деньги, – сказала мама Лилиан. – И никогда не были.

– Я подумала, что тебе может понравиться помогать девочкам управлять фондом, – ответила Лилиан.

– Это что, взятка? – спросила Лили, наконец обретя голос. – Ты позволяешь нам пожертвовать целое состояние, а взамен мы возвращаемся в семью?

– Я доверяю вам наследство вашего деда, – сказала Лилиан. – И мое. Без каких-либо условий.

Я была уверена, что Лилиан Тафт никогда в жизни не заключала сделок без условий. Зная, какой путь она проделала от девушки из захолустного Ту-Эрроуз и до уважаемой светской дамы, я подозревала, что ее настоящее «наследство» гораздо сложнее, чем состояние, оставленное ей ее мужем.

– Мы оставим вас на минуту, чтобы попрощаться, – сказала тетя Оливия моей маме.

Они с Лилиан вышли за ограду. Мы с Лили оставались до тех пор, пока моя мама не захотела побыть одна.

– Джон Дэвид скучает по вам, – как бы между прочим сказала Лилиан, в очередной раз доказывая, что она ловко умеет давать взятки и играть на совести. – Вам обеим.

– Я всегда возвращалась домой, – сказала Лили, словно это была ее судьба, а не решение. – Только сперва мне нужно было разобраться кое в чем.

– И как, разобралась? – спросила бабушка.

Лили посмотрела на тетю Оливию, затем снова на меня:

– Сойер, как ты считаешь, мы во всем разобрались?

Я подумала о том, как за последние несколько месяцев изменилась Лили, и о том, как за прошедший год изменилась и я сама.

– Мы в процессе, скажем так.

Глава 63

Загородный клуб «Нортерн Ридж» решил переплюнуть сам себя. В прошлом году их елка была высотой в два этажа, а в этом – еще выше и полностью украшена хрусталем. Сотни, а может, и тысячи украшений блестели, словно льдинки на солнце.

– Думаю, – сказала Лилиан, стоявшая рядом со мной, – что в этом году мы обойдемся без семейного портрета.

– Почему? – спросил Джон Дэвид. С лета он заметно подрос и пока что еще ни разу не упомянул о зомби. – Мы же все еще семья, да?

Ему ответила Лили:

– Конечно, мы семья!

Имбирные пряники «Нортерн Ридж» были легендой. Лично я собиралась наесться ими до отвала и сунула в сумочку три штучки.

– Осторожнее! – произнес голос рядом со мной. – Я знаю из достоверных источников, что здесь очень не любят воров.

Я повернулась к человеку, которого меньше всего ожидала увидеть на этой вечеринке.

– Ник.

На нем был смокинг – тот самый, в котором он был на благотворительном вечере в «Аркадии». На этот раз, однако, он не выбивался из толпы и не казалось, что ему больше всего на свете хотелось сорвать с себя пиджак.

– Ни слова про этот мартышкин смокинг! – предупредил он меня.

Я звонила тебе. Ты не ответил. Я ушла, и ты сказал мне больше не возвращаться.

Давным-давно я бы тут же подняла все свои щиты – с такой же скоростью, с какой сейчас билось мое сердце. Я вспоминала его поцелуи, его тело рядом с моим. Его волосы в моих руках.

Вспоминала тот момент, когда он сказал мне, что «встречался» со мной только потому, что хотел, а не по каким-то другим причинам.

Прошло вот уже четыре месяца с тех пор, как я ушла от него, а он выглядел все так же.

– Я ни слова не скажу про твой смокинг, если ты не будешь спрашивать меня, скольких вооруженных мужчин я смогу обезвредить при помощи бесчисленного количества шпилек в моих волосах, – предложила я.

Ник выдавил из себя улыбку:

– Договорились.

Потребовалось чуть больше времени, чем мне бы хотелось, чтобы решить, что сказать дальше.

– Ты не говорил мне, что вступил в клуб «Нортерн Ридж».

– Я предпочитаю лишний раз не думать о том, что продал душу и встал на темную сторону.

– Это часть плана Лилиан по введению Джесси в свет?

Ник кивнул.

– Я звонила тебе. Ты не ответил.

– Знаю.

Еще несколько месяцев назад я бы сразу переключилась в режим самозащиты, если он не активировался бы еще раньше. До той ночи на Острове Короля я не позволила бы себе хотеть этого, хотеть его, вообще чего-нибудь хотеть.

– Ты не перезвонил мне, – я улыбнулась. – Не хочешь повиниться?

Другой парень мог бы не оценить момента. Нормальный человек захотел бы услышать извинение. Признание. Обещание, что я изменилась.

Хоть что-нибудь.

Но Ник просто стоял и смотрел на меня добрых три секунды, а потом предложил мне свою руку:

– Думаю, сейчас самое время подарить мне второй танец.

Я успела подарить ему еще два танца до тех пор, пока Лили не увела меня во внутренний дворик, откуда открывался вид на бассейн с подогревом. Сначала я подумала, что она хочет обсудить то, что произошло на кладбище, но потом увидела Кэмпбелл.

А через долю секунды Сэди-Грэйс буквально сбила меня с ног, заключая в свои объятия.

– Мне нравится в колледже! – объявила она мне, поднимаясь на ноги и помогая мне подняться, прежде чем возобновить свою атаку с обнимашками. – Я занимаюсь танцами и русской литературой, и мы с Буном сломали всего две кости!

– Обе Буна, – пояснила Кэмпбелл.

– Его кости – мои кости! – заявила Сэди-Грэйс. – И наоборот. Как-то жутковато вышло, правда? Я вдруг поняла, что мне стало трудно определять, какие вещи можно считать жуткими, но, с другой стороны, в этом семестре меня не похищали и я тоже никого не похищала, так что все хорошо.

– А у тебя? – спросила я Кэмпбелл, гадая, как она провела те месяцы, что мы с Лили отсутствовали.

– Ничего нового, – ответила Кэмпбелл. – Я учусь на первом курсе в университете, где я уже стала легендой, планирую захватить мировое господство и отомстить вам двоим за ваше исчезновение. – Она выразительно посмотрела на Лили. – Не очень-то по-сестрински с твоей стороны, тебе не кажется? И не очень-то вежливо.

– Ой, заткнись, Кэмпбелл.

Интересно, понимала ли хоть одна из них, что они всегда вели себя как ссорящиеся сестры?

– В наказание, – сказала Кэмпбелл Лили, – я не буду рассказывать тебе, чем занимается Уокер, и дарить подарок, который я специально заказала для нас несколько месяцев назад. Ни одной из вас его не подарю, так-то вот!

– Подарки? – Сэди-Грэйс улыбнулась, затем повернулась к Лили. – Уокер учится в колледже в Шотландии!

Она произнесла слово «Шотландия» таким тоном, словно Уокер учился в колледже на Марсе.

– Бун постоянно просит его отправить по почте хаггис [46]46
  Шотландское национальное блюдо.


[Закрыть] и килт, но либо это запрещено законом, либо Уокер просто не хочет.

Подождав немного, Сэди-Грэйс повернулась к Кэмпбелл.

– Подарки? – с надеждой спросила она.

– Так уж и быть, подарю их вам, – пообещала Кэмпбелл, – но только после того, как Сойер поблагодарит меня за то, что я вытащила ее из той ямы!

У меня было ощущение, что она будет припоминать мне это целую вечность, а то и дольше.

– Кэмпбелл? – ровным голосом произнесла я.

– Следи за своим языком! – шепотом предупредила меня Лили.

– Спасибо, – сказала я.

– Не за что, – Кэмпбелл мило улыбнулась. – Я не прощу тебя за то, что ты бросила меня, – и тебя тоже, Лили, – но не за что. А теперь закройте глаза и вытяните руки.

В обычных обстоятельствах это предложение не показалось бы мне особенно рискованным. Но после всех событий нашего дебютного года и последующего лета я уже не могла быть уверена, что, закрыв глаза, не обнаружу в своей ладони украденный шедевр или еще бьющееся человеческое сердце.

Черт возьми, теперь я уже не могла быть уверена, что говорю с Кэмпбелл, а не с ее злобным близнецом!

Сэди-Грэйс закрыла глаза и вытянула руку. Лили сделала то же самое.

– Сойер!

– Ладно.

Закрыв глаза, я вытянула руку, и вот Кэмпбелл что-то вложила в мою ладонь. Я открыла глаза. Это было ожерелье. Простая, но изящная цепочка и крошечная подвеска, сделанная в форме…

– Лопата? – спросила Лили. – Серьезно, Кэмпбелл?

Кэмпбелл ухмыльнулась:

– Они из платины. Изготовлены на заказ. Честно говоря, – она застегнула на себе свое ожерелье, – «Белые перчатки» были слишком заурядные, как по мне. Я уверена, что мы вчетвером справимся куда лучше!

– Лопата! – наконец до Сэди-Грэйс дошло. – Которой люди роют ямы!

Я могла бы обойтись и без символа, который выбрала Кэмпбелл, но все равно надела ожерелье.

– Мы леди, – сказала Кэмпбелл, когда Лили и Сэди-Грэйс тоже надели свои ожерелья. – И моя мама учила меня, что леди играют, чтобы побеждать!

Я согласилась на сделку с Лилиан, потому что хотела найти своего отца. Но в глубине души я искала семью, своих людей, свое место. Я не ожидала, что найду все это среди Дебютанток.

Лили, Сэди-Грэйс и дьявол в юбке Кэмпбелл Эймс.

Держась за руки и с миниатюрными лопатами на шее, мы возвращаемся на вечеринку.

– Знаешь что-нибудь про новых Дебютанток? – спросила Лили у Кэмпбелл, когда мир вокруг нас превратился в калейдоскоп из шампанского и нарядной одежды, свежих цветов и живой музыки.

– Ничего, что стоит повторять, – ответила Кэмпбелл. – Ты же знаешь девчонок, которые учились на год младше нас. Они скучные. Но если заглянуть на пару лет вперед, то две мои кузины со стороны Бэнкрофтов как раз будут готовы выйти в свет. А я воспитываю их по своему образу и подобию.

И это пугало. Я подумала о сестре Ника, такой же чужой в этом мире, как когда-то была я.

– Это та часть, где мы должны сказать: «Благослови их Господь»? – спросила Сэди-Грэйс.

Я поднесла руку к изящной лопате прямо над моей ключицей и подумала обо всем, что произошло с тех пор, как сама стала Дебютанткой.

– Как насчет того, чтобы просто пожелать им удачи?