Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 91 (всего у книги 339 страниц)

Глава 9. Игра в поддавки

Это стало для Мэй уже привычной игрой. Утром столкнуться с Таем в дверях столовой: он, кажется, всегда дожидался ее и обязательно задевал ее руку. Потом увидеть его на уроке. Чувствовать его жадный взгляд. Задавать ему неожиданные вопросы и получать не менее неожиданные ответы. Тай знал много стихов. Загадывал загадки на катайском. Рассказывал смешные истории. Уроки с ним стали интереснее, и даже вечно невнимательный Самюэль начал слушать и повторять.

Таймэн в чем-то был сущим мальчишкой – нахальным и бесконечно уверенным в своей неотразимости. Но некоторые поступки ее просто поражали.

Сегодня он принёс ей перчатки. Сразу три пары – одни вязанные и двое кожаных.

– Носи, – сказал он. – Я видел, у тебя руки мёрзнут.

– Но у меня есть перчатки, – растерялась Мэй. – Просто я их всегда теряю. Или забываю.

– Не надо забывать. Я не хочу, чтобы ты простудилась.

– Ладно. Спасибо.

Она не знала, что сказать, просто молча хлопала глазами. Боги, о ней никто и никогда так не заботился! А этот засранец тут же все испортил, склоняясь к ее лицу и шепча:

– Спасибо ночью не согреет. Запишу на твой счет.

У Мэй аж ладони зачесались, так захотелось двинуть ему по самодовольной физиономии. Но на них и так уже глазели – Мэй готова была поспорить, что некоторые уже ставки делали, как долго она продержится. Бить его снова было бы чересчур… интимно. Это бы, пожалуй, значило, что он проник ей под кожу. А это не так. Ну… разве что немного.

– Запиши, – ответила она насмешливо. – Я тебе тетрадь на Перелом года подарю. Чтобы мои долги записывать.

И, пока он не придумал что-то еще, гордо прошла на самое место за столом. А ведь и в самом деле – через пару недель праздник. Она подарит ему амбарную книгу. Места в ней хватит на пару лет вперёд. Интересно, а как бы он отреагировал, если бы она подарила ему то, чего он так яростно добивается? Он ведь прав – Мэй очень боится близости с мужчинами. А к нему она как-то уже привыкла. Тай кажется не врет о своём опыте. Он может сделать ей хорошо.

Она сердилась на саму себя. Даже думать об этом не следует. Одна только мысль о близости с ним обозначает, что он победил! "В поражении есть своя сладость", – шептал внутренний голос, но Мэй велела ему заткнуться и принялась завтракать, демонстративно не глядя в сторону Таймэна.

–

В глубине парка звучали веселые крики. Это было странно. Утром, после завтрака? Для придворных слишком рано. Дети? Опять Самюэль проказничает? Тай не мог не поглядеть, что там происходит.

Оказалось, что десяток детишек может издавать звуки громче, чем целая толпа, особенно, если у них есть несколько санок. Мэй он узнал издалека. И Самюэля. И Милли. И обоих своих кузенов. Остальные, видимо, местные. К его удивлению, Мэй весело махнула ему рукой, подзывая. С чего бы это?

– Ты катался на санках, Тай? Хочешь попробовать? Это весело!

Таймэн с некоторым трудом оторвал взгляд от ее румяного личика и взглянул вниз. Кататься на санках Мэй предлагала в низину, опознанную Таем как парковый пруд. Глубокий и с крутыми склонами.

– Там внизу вода? – уточнил он. – Под льдом?

– Ты же у нас водник. Сам и скажи, – девушка откровенно смеялась над ним.

Самюеэль упал животом на санки и с визгом помчался вниз. Тай поежился.

– Нет, Милли, подожди, пока Сэм отойдет, – тем временем командовала Мэй. – Андрэ, ты старший! Возьми на руки Рису, она еще маленькая, одна боится.

– Я тоже… один боюсь, – тут же заявил Таймэн.

– Хочешь с Андрэ? – весело прищурилась девушка.

– Хочу с тобой, – пристально глядя ей в глаза, усмехнулся Тай.

– Ну что ж, садись, – засмеялась Мэй, собирая юбку. – Это будет весело. Да не так садись, глупый! Ноги раздвинь! Я между них сяду!

Тай предпочел бы наоборот… сидеть между ее ног… или лежать… о чем ей незамедлительно сообщил, обхватывая руками желанное тело и удобнее устраиваясь. От ее близости кружилась голова и колотилось сердце, а когда она заерзала, он едва сдержал стон.

– Дурак, – прокомментировала Мэй спокойно. – Только об одном и думаешь!

– Об одной, – поправил ее Тай, а больше ничего сказать не успел. Санки с безумной скоростью помчались вниз.

Это было весело, страшно и очень возбуждающе, особенно, когда он неловко дернулся, и они улетели в сторону и покатились по снегу… вдвоем. Он сделал всё, чтобы оказаться сверху. Любуясь румяными щечками и сверкающими глазами, потянулся к губам, но она уперлась ладонями в его грудь и замотала головой, хохоча.

– У тебя одно на уме, Тай, прекрати! – выбралась из-под него и захохотала демонически, убегая, – а санки тебе наверх тащить!

Тай философски пожал плечами, подхватил за веревку санки и помчался следом. Сегодня он узнал о своей женщине больше, чем за все предыдущие дни. Она любит детей, а дети любят ее, и даже упрямый Самюэль хохочет над ее шутками. Она быстрая – ее не догнать. Она меткая – обкидала его снежками. Она невыносимо вкусно пахнет на морозе и больно щиплется.

Как единственный мужчина, Тай потом катал всех на санках, а под конец его все дружно изваляли в сугробе. Надо будет бывалого воина поставить против десятка ребятни – и посмотреть, сможет ли он выбраться без ущерба для своей репутации.

Странные у них складывались отношения – дружеские. Тай не умел дружить, да и не с кем – Император выше всего этого. Разве что с братом, который был на два года младше него. С Акирой они были разные, поэтому с ним интересно болтать обо всем на свете. А еще Акира – погонщик, а Тай водник. Они работали в паре – как мать с отцом. Но это не то – Акиру он знал с детства. А узнавать взрослого человека было гораздо интереснее. Тем более, девушку.

Удивительно, но она начала ему поддаваться – во всяком случае, уже не шарахалась от него, а наоборот – улыбалась. Шутила. Сама, робея, пригласила его в театр – на детскую сказку, правда, где она играла злую Вьюгу, но Тай доверие оценил. Он наивно полагал, что его цель близка, но всё было не так. Ему и в голову не приходило, что Мэй на самом деле очень одинока. И ей нужны друзья. В него несложно влюбиться – и тело реагировало на его прикосновения, как и положено: мурашками и горячей волной по животу, но Мэй запретила себе даже думать об этом. С Таем они не пара.

А друг ей был очень нужен, и с Таем было легко и спокойно. Даже несмотря на его глупые шутки. После того, как он спас ее от пауков, ненавидеть его она не могла и не хотела.

А впереди было главное событие года – Большой зимний бал, и Мэй в этот раз ждала его с особым нетерпением.

Глава 10. Подарки на Излом года

Сердце у Мэй пульсировало в горле. Этот зимний бал! Она выглядит как никогда раздетой! Официальные платья гораздо более открыты, чем она привыкла. Почему она не надела катайский наряд? Причины две: побоялась выглядеть белой вороной… и не хотела стать парой Таймэну. Потому что его высокая фигура была облачена в длинный шёлковый халат глубокого синего, почти чёрного цвета, с золотым широким поясом и вышитыми драконами на спине и полах. Надменно поднятый подбородок. Черные волосы, которые он давно не стриг, собраны на затылке в короткий хвост. Узкие глаза презрительно оглядывают зал. Он молод, хорош собой, он Император Катая. Сегодня он затмил даже франксого короля и господина Кимака. Впрочем, Маркус ди Гриньон для женщин не привлекателен. Про некромантов всем известно, что они выпивают своих любовниц. Женщина должна очень-очень любить некроманта, чтобы спать с ним. А кто во Франкии так умеет любить, кроме королевы Иванны, разумеется? К Раилю тоже приставать бесполезно: ходят слухи, что он вовсе импотент или предпочитает мальчиков. Женщины его боятся. Он умеет быть очень ядовитым. Поэтому все внимание женщин приковано к Таймэну.

Мэй немного ревнует. Она привыкла, что он исключительно ее поклонник. Тай не обращает на нее никакого внимания, танцуя то с одной, то с другой, а она подпирает стену в углу, пытаясь подтянуть повыше не в меру открытое декольте и мрачно думает, что в следующий раз точно наденет катайский наряд. Чтобы танцевать с ним. Гармонично. И грудь будет закрыта.

– Мэйли, оставь в покое платье, – раздался бархатистый голос у нее над ухом. – Оно прекрасно. Я и не знал, что у тебя такая выдающаяся грудь.

– Это такой покрой, – проворчала она. – У меня ничего особенного.

Мэй лукавила: грудь у нее была полнее, чем у катаянок. Видимо, в папину родню. Вот Шесса, чистая катаянка, совсем не выделялась формами, а у Мэй грудь имелась. Она была рада, что он заметил.

– Я хотел бы ее потрогать, – вкрадчиво прошептал Таймэн, завладевая ее безвольной рукой в белой перчатке и переплетая пальцы. – И не только руками.

– Идиот, – вяло отмахнулась Мэй, уже привыкшая к его глупостям. – Принеси мне лучше шампанского.

Голос звучал в меру капризно – вряд ли Тай понял, что она от его слов плотно сжимает колени.

– Нет, я еще не закончил. Это платье… оно мне нравится. Особенно шнуровка на спине. Я хочу разорвать ее. Я сильный, правда. Я мог бы.

– А шампанского не мог бы?

– Ты такая не романтичная!

– А ты такой болтун!

– У меня для тебя подарок, Мэйли.

– У меня для тебя тоже, – лукаво улыбнулась она. – Но я отдам его в полночь. Когда пробьют часы. Так принято.

– Наконец-то! В твоей спальне или в моей? Лучше в моей. У меня большая кровать. Там удобнее. У тебя комнатка маленькая и кровать узкая.

– Ты что, был в моей комнате? – мгновенно взвилась она. – Как ты мог?

Таймэн только ухмыльнулся высокомерно. Да, он был в ее комнате. И украл у нее подушку с кровати – чтобы ночью вдыхать ее запах. В себе он больше разобраться не пытался, махнув рукой. Снежный ком, катящийся с вершины горы, удержать невозможно. Ум сам собой перевел мысли в стихи: Тай часто теперь так делал, когда узнал, что Мэй любит поэзию:

– Снежный ком, снежный ком,

Ты так быстро летишь с горы, —

Удержать не под силу!

– Это Микумэ? – вскинула брови девушка. – Я не знаю такого!

– Это я, – отвернулся Таймэн, краснея. – Я принесу шампанское.

Мэй озадаченно поглядела ему вслед. Боги! Да какой же он настоящий? Он как шкатулка с секретом – открывается с разных граней.

– Прекрасная, позвольте пригласить вас на танец! – рядом с Мэй появился учитель географии, кудрявый смуглый мужчина. Явно уроженец южной провинции.

Отказать ему повода не было, но отчего-то Мэй колебалась. Ей не хотелось танцевать. С ним не хотелось. Но Тая найти глазами ей не удалось, и она вымученно улыбнулась и подала руку. Как же его зовут? Филипп? Франциск? А, Людвиг!

– Вы скучаете, – уверенно заявил кудрявый, притягивая ее к себе. – Я не могу допустить, чтобы в самую длинную ночь в году такая красавица скучала!

Мэй досадливо вздохнула. Она вспомнила, почему терпеть не могла балы: слишком близко прижимаются эти мужчины в танце. Слишком жадно глазеют в декольте. Слишком уверены в своей неотразимости.

Шаг, шаг, шаг, поворот. Что он там заливается, как соловей, не давая насладиться танцем?

– Вы очень красивая женщина, Мэй! Ваши глаза…

– Я знаю. Они узкие. И черные.

– Я хотел сказать, что они как у кошки, – не смутился Людвиг. – И вся вы такая грациозная… словно снежный барс.

– А еще я белая и пушистая, только шерстью внутрь.

Он аж с шага сбился, а Мэй, наконец, нашла глазами Тая. "Спаси меня!" – взмолилась она одними глазами, и он понял. Сунул кому-то бокалы с шампанским и решительно направился к ним.

– Позвольте я украду вашу даму, – решительно оттеснил он кудрявого. – И не спорьте, я гость вашей страны и к тому же почти Император.

Мэй солнечно ему улыбнулась и положила одну ладонь на рукав Тая, а другую на плечо. Он хорошо танцевал – чуть неловко, но старательно, а еще лучше молчал, сосредоточенно пыхтя и губами считая шаги. Не прижимался к ней, пару раз наступил на ногу, но все же Мэй наслаждалась. Когда танец закончился, Таймэн сразу оттащил ее в сторону.

– Этот круглоглазый уродец настолько же противный, как пауки? – нетерпеливо спросил он. – Я хочу свою награду!

– Запиши на мой счет, – легкомысленно хихикнула Мэй. – Сегодня не твой день, приятель.

– Некуда записывать, – вздохнул Тай с притворной грустью. – Ты так и не подарила мне тетрадь.

– А разве уже полночь?

– Через две минуты. А ты думала, зачем я отвел тебя в сторону? В полночь ты будешь только моей!

Мэй восхищенно и совершенно неаристократично присвистнула.

– А ты хитер, – с уважением сказала она.

– Да, – согласился Тай. – Слышишь? Полночь.

– Рано еще, – попыталась возразить она, но маг-светильники вспыхнули и погасли.

В полночь всегда гасили свет на четверть часа – такой обычай. Заканчивался старый год. Начинался новый. Эти минуты символизировали торжество смерти – смерти для прошлых ошибок и обид. Парочки в эти несколько тёмных минут обычно целовались; выходит, Тай знал об этой традиции и специально утащил ее в сторону. Однако он и тут обманул ее – хитрец! Поцелуи? О нет! Мужская ладонь зажала ей рот, а горячие губы прижались к ямочке между ключицами, а потом нахально спустились к груди. Она придушенно и гневно всхрапнула, совсем как породистая лошадь, и тут же почувствовала, как запястья, а потом локти и плечи опутывает водная плеть, стягивая их за спиной и заставляя свести лопатки.

– Не шуми, мэйли, – прошептал ей в ухо Тай. – Я не успею сорвать твой цветок. Просто понюхаю его. А будешь кричать – что люди скажут?

Он интуитивно ударил в больное место: когда твоя мать – бывшая куртизанка, ты всегда думаешь о том, что люди скажут. Мэй очень боялась позора и поэтому замерла на месте молча, даже когда он убрал ладонь от ее рта. Даже когда наглые пальцы проникли в декольте, резко оттягивая его вниз и подхватывая грудь. Даже когда обжигающие губы обхватил сосок. Она едва удерживалась от стона; могла бы – зажала бы себе рот сама, но руки были связаны. А он не щадил ее, жадно засасывая грудь, прикусывая зубами сосок и тут же смягчая такую сладкую боль нежными движениями языка. Мэй все же всхлипнула – столь обжигающих ощущений она никак не ожидала, но Таймэн понял ее по-своему. Отпустил, поправил декольте, убрал путы… и прошептал еле слышно:

– Свет еще не включили. Ты успеешь сломать мне нос.

– Да пошел ты, – прошипела она гневно и шарахнулась в сторону, налетая на какую-то пару. – Ненавижу тебя!

– Люблю тебя, – эхом откликнулся он и тут же, пока она переваривала его слова, поймал ее руку и прижал ладонь к своей щеке.

Вспыхнули, чуть загудев, светильники, ослепляя. Мэй заморгала, привыкая к яркому свету. Зал шуршал, вздыхал и хихикал. Что можно успеть за четверть часа? Она не знала. У нее за этот короткий срок произошло слишком многое, а у Тая, судя по его растерянному виду и испуганным глазам, и того больше.

Нет, он никак не должен ее любить! Это глупо и неправильно! Она никогда не будет ему ровней – дочь куртизанки и Император Катая! Он же никогда не даст Мэй того, о чем она мечтает: уважения и крепкой семьи. И даже если это любовь, а она склонна считать, что он заблуждается, потому что немного увлёкся – это любовь мерворожденная. Не будет она жить. А значит, и незачем ее питать ложными надеждами. Пусть завянет сама, как сорняк возле дороги.

Она посмотрела на него пустым взглядом, не понимая, что от этого его всего скрутило внутри: лучше бы злилась, лучше бы дала пощёчину, чем никак не отреагировать, и пошла к столу за подарком, нагло расталкивая гостей. Ей надо было убежать… от самой себя. Внутри всё дрожало, дахание с трудом приходило в норму. Подарок был лучшим средством уйти от ситуации. Она была почти своя, и поэтому свёрток ей позволили положить на край королевского стола, а не как всем придворным – на общие столы. Разыскала подарок – и сунула в руки идущего за ней следом Таймэна.

– Что это? – с любопытством спросил он. – Оу!

Да, это была та самая амбарная книга – огромная, толщиной с ладонь. На обложке выведено тушью по-катайски: "Тетрадь долгов Мэй Цвенг".

– Ты планируешь столько мне задолжать? – приподнял бровь Таймэн. – Думаешь, я настолько терпеливый? Ты мне льстишь.

– Я в тебя верю, – улыбнулась Мэй уголками губ. – А где мой подарок?

– Я не настолько внимателен к деталям, – смущённо ответил Таймэн. – У меня скромно.

Он достал откуда-то из-под верхнего халата шёлковый мешочек и вынул из него серебряную длинную заколку с изящным бело-розовым цветком и свисающими серебряными бубенчиками.

Мэй широко раскрыла глаза и едва не захлопала в ладоши:

– Это биро? Да? Скажи мне, это настоящая биро?

– Нет, – с улыбкой ответил Таймэн. – Это биро-кан. Смотри, какие острые кончики у заколки. Осторожно, не поранься. Это не просто украшение, а еще немного оружие. Несерьезное, но время выиграть получится. Заколку можно воткнуть в шею грабителю. А можно – в руку надоедливого поклонника. Ты позволишь, мэйли?

Счастливая Мэй могла только кивнуть. Она сходила с ума по катайским традициям и была в полном восторге от подарка. Таймэн аккуратно закрепил заколку на ее волосах – на левом виске, так, чтобы колокольчики нежно звенели у нее над ухом.

– Неужели угодил? – недоверчиво спросил он. – Ведь это не жемчуга и не бриллианты. Просто биро-кан.

Он, конечно, лукавил. Это была не просто биро-кан. Серебро считалось в Катае символом чистоты, эмалевый цветок вишни указывал на нежные чувства, а колокольчики отгоняли зло. К тому же заколка была очень старая, принадлежавшая прабабке Тая, а до того – лишь дракон знает, скольким поколениям женщин. И закрепил он ее по-особенному. Мэй этого не узнает – она же не настоящая катаянка. А он знал, и это грело ему душу. Хотя здесь, во Франкии, это было совершенно не важно.

Мэй была достойна этого украшения. Тай прихватил его с собой для Шессы; она была внучкой прошлой Императрицы и точно оценила бы подарок. Тай привык быть внимательным к женщинам. Но теперь Шессе достался лишь шёлковый платок с журавлями, конечно, красивый, но не такой символичный.

– Я, кажется, сейчас заплачу, – прошептала Мэй, трогая кончиками пальцев колокольчики. – Она прекрасна.

– Так я прощен?

– За что?

Тай пристально посмотрел на ее грудь, заставляя девушку заливаться краской.

– Я… нет. Не прощен. Это было подло.

 
– Любовь и война – лишь две
Половины одной монеты.
Победой упьюсь как вином.
 

Мэй вздохнула – ну как на него сердится?

– Потанцуй со мной, – попросила она.

– Мэйли, я не очень умею.

– Зато ты не будешь меня лапать.

– Уверена?

– Ага. Для этого ты слишком плохо танцуешь.

– А ты сама пробовала танцевать в этом халате? Я все время путаюсь в полах.

– У меня тоже длинная юбка. Я же не жалуюсь. Возьми себя в руки, воин, и сделай мне приятно!

– Если я возьму себя в руки, тогда как я сделаю тебе приятно? – возразил он, все же выводя ее в танцевать. – Хотя, конечно, способы разные есть.

Она откинула голову и рассмеялась, а колокольчики зазвенели в тон. Тай сглотнул. Танец для него будет непрост.

Глава 11. Последняя капля

Шесса, внимательно наблюдавшая за Таймэном весь вечер, горестно покачала головой и сообщила Раилю:

– Бедняга Тай. Как его зацепило!

– Почему ты так думаешь? Мне кажется, он просто играет с ней.

– И поэтому он подарил ей биро-кан?

– Что это за ерунда? Обычная заколка. У тебя такая же.

– Нет. У меня просто биро. А он подарил биро-кан, я уверена. А она острая. Ее дарят той, которая украла сердце. И еще обязательно говорят что-то вроде "если я тебе не нравлюсь, воткни эту заколку мне в грудь, и я умру счастливым". И он ее слева в волосы прикрепил. Как невесте.

– Боги, сколько тонкостей! – вскинул брови Раиль. – Думаешь, он об этом знает?

– Разумеется, он же Император. Его учили этим традициям. Император и шагу не может ступить сам по себе. Только с вывертами. Каждое его действие исполнено символизма. Знаешь, я думаю, его гарем – просто вызов. Он закрывается в нем, чтобы не сойти с ума.

– Шесса, я тебя очень люблю, но ты не права. Ты всегда видишь людей гораздо лучше, чем они есть на самом деле. Тай просто избалованный щенок.

– Он очень хороший, – не согласилась с мужем Шесса. – Умный, добрый, внимательный мальчик, просто прячется под маской циничности. Посмотри, он ведь здесь ни одну женщину не тронул. Только Мэй. Да и ту ни к чему не принуждает.

Раиль закатил глаза, что-то бормоча себе под нос. Шесса – это Шесса. Она и его видела каким-то не таким. Находила благородство и щедрость – это в нем-то! Сам Раиль не считал себя идеалом… хотя Шессе со стороны виднее.

–

Таймэн тоскливо смотрел в окно. Он понимал, что без Мэй жизнь в радость уже не будет. Он был влюблён, влюблен впервые в жизни. Когда-то он думал, что влюблен в Шиассу, но никогда он не испытывал ни нетерпения, ни мучительной жажды. Ему нравилась хорошенькая дочка садовника. С ней было приятно проводить время. Но она уходила – и он ее забывал до следующей встречи. Да, он ждал свиданий с трепетом, но это было скорее нетерпение любовника, чем какая-то потребность.

А Мэй… он становился пьяным от одного ее прикосновения. Вопреки ожиданиям, он хотел ее даже больше, чем раньше. Не мог спать, потерял аппетит. Все мысли были только о ней. И если она не хочет быть его любовницей – что ж, пусть будет так, как она хочет. Он возьмёт ее в жены. Если она пожелает, он даже гарем распустит… новый-то завести всегда успеет. К тому же он не против, чтобы Мэй родила от него ребёнка, а первенца должна родить только Императрица. Это уже потом гарему будет позволено… Сейчас за отсутствием детей строго следили врачи, и мать контролировала. Говорила, что ей так спокойнее. Тай никогда не думал о детях, ему всего девятнадцать! Но Мэй… от Мэй он обязательно хотел ребёнка. А лучше двух. Или трёх. Она будет хорошей матерью.

Таймэн специально уточнил, как делают предложение во Франкии. По катайским обычаям она уже могла считаться его невестой: особенно потому, что биро-кан его девушка носила с явным удовольствием. Во Франкии дарили кольцо. Что ж, он снова побывал в ее комнате и позаимствовал одно из колец – все равно Мэй не заметит. Она практически не носит украшений. В ювелирной мастерской ему сделали кольцо из нефрита нужного размера. На его взгляд, камень был уместнее металла. Мэй чиста, как сама природа, и тверда как камень. Ей подойдёт.

Сжимая в ладони кольцо, Таймэн ждал ее после завтрака у галереи. У нее через четверть часа занятия с детьми. Потом он сможет поговорить с Мэй только вечером, а терпения у него не хватит. Только измучается.

Мэй встревоженно заглянула в бледное с припухшими глазами лицо своего друга. Ей вдруг сделалось страшно. Она понимала, что происходит нечто неправильное, и хотела избежать этого, но не успела и слова сказать.

– Мэй, выходи за меня замуж.

Его слова били наотмашь.

Он был серьёзен как никогда, и смотрел прямо, не отводя глаз. Мэй давно ждала чего-то в этом роде. По-другому добиться не получилось – но он упрямо стоит на своём, готовый идти до конца. Глупый! Она совсем не та женщина, которая ему нужна.

Мэй опустила ресницы и произнесла давно заготовленную фразу:

– Послушай, Тай. Ты мне нравишься, правда. Ты хороший друг. Неплохой человек. Но как мужчина ты мне неинтересен, прости.

Он побелел и посмотрел на нее едва ли не с ужасом. Мэй сделалось его жаль, но никакой альтернативы она не видела. Они с ним настолько разные, что даже смысла нет начинать отношения – это ни к чему хорошему привести просто не может! Она и так уже влюблена по уши в него. Так проще. Никакого разбитого сердца, во всяком случае, у него. Никакого разочарования. Не о чем жалеть.

Он даже не сказал ей ничего, просто развернулся и пошел прочь, чуть пошатываясь, и девушку вдруг охватило ощущение, что она совершает самую большую ошибку в своей жизни. Она даже рот открыла и тихо пискнула:

– Таймэн!

Но он ее уже не слышал. Только сердце в его ушах колотилось так громко, только боль в груди оказалась такой раздирающей, что Таю впервые захотелось где-то укрыться и просто побыть в одиночестве.

Даже в худшем кошмаре он не предполагал такого ответа. Должен был, но не предполагал. Как это унизительно и больно – "как мужчина ты мне неинтересен".

Великий дракон, он хотел бы сейчас вырвать из груди сердце и окунуть его в снег.

–

Раиль нашёл племянника в беседке, словно заледеневшего, бездумно рисовавшего пальцами узоры на пушистом снегу, укрывшем широкие перила.

– Ты давно здесь? Замерз совсем.

– А? Нет. Мне не холодно, – лицо у Тая было застывшим.

– Что произошло? Поругался с Мэй? – Раилю хотелось встряхнуть парня за плечи, но что-то останавливало. Перед ним был не ребёнок, а мужчина. А мужчину нельзя хватать за плечи и трясти.

– Нет, с чего бы мне с ней ругаться? – Тай говорил очень спокойно и ровно.

– У тебя лицо такое…

– Какое? Будто я сделал предложение любимой женщине, а она сказала, что я ей неинтересен?

– Что-то вроде того. Тай, пойдём. Воспаление лёгких не вылечит разбитого сердца.

– А кто сказал, что у меня разбито сердце? – удивился катаец, сжимая побелевшие пальцы. – Я в порядке.

– Тай. Я на твоей стороне. Я не враг. Я тебя понимаю.

– Ты? – парень посмотрел на него свысока – он был почти на голову выше невысокого Раиля – и, немного подумав, кивнул. – Да, наверное. Холодно-то как. И темно.

Он поежился, только сейчас понимая, что просидел в беседке весь день.

– Чай, – сказал Раиль. – Нет, виски. У меня есть виски… особое виски. Оно досталось мне в наследство от дорогого человека. Сейчас самое время его пить.

– Виски лорда Оберлинга? – немного оживился Таймэн. – Интересно. Отец рассказывал про него… в смысле, про моего прадеда… и про его виски тоже.

– Мне жаль.

– Мне тоже.

– Что теперь?

– Поеду домой. Не могу же я остаться здесь и видеть ее.

– Тай… А может…

– Что?

– Мой отец мать украл. Мешок на голову и в Степь.

– Нет. Мне нужно ее согласие. Я хочу ее всю и сразу. Подачки мне не нужны.

– Тогда поговори с ней еще раз, – не унимался целитель. – Хочешь, я поговорю?

Таймэн остановился и поглядел на него почти с ненавистью.

– Только попробуй меня так подставить. Я не прощу.

– Хорошо, – успокаивающе поднял ладони Раиль. – Я понял. Ты сам. Тай, лед на море, как поедешь?

– Через Галлию. Заодно погляжу там станок для печати на ткани. Там через перевал и дома.

– Ясно.

Раиль отвернулся, чтобы сдержать явно неуместную улыбку. Таймэн, похоже, поедет той же дорогой, что он. Хотелось бы верить, что он найдёт свою Шессу, раз уж с Мэй у парня ничего не вышло.