Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 339 страниц)

Глава 24. Красный фонарь

– Бросай папку! – заорал Дамир, дергая меня за руку. – Не до нее сейчас!

– Ага, как же, – фыркнула я. – Я своей задницей ради нее рисковала!

– Ой, дура!

–

Глупо, как глупо получилось!

Мы прибыли в Аранск и сразу же узнали потрясающую новость: некий кнес Рыжаков спустил всё состояние в карты. Несмотря на то, что его ждал грандиозный скандал – несколько человек засвидетельствовало о том, что в игровом клубе он был с дамой, которая не являлась ему ни сестрой, ни супругой – кнес осмелился заявить, что его на самом деле опоили и ограбили. Он уверял, что никак не мог находиться в игровом клубе и уж точно не знает никаких темноволосых актрис Аранского музыкального театра.

Разумеется, мы сделали стойку – уж слишком часто Дамир встречал в бумагах эту фамилию – но дело кнеса Рыжакова хранилось уже в полицейском участке, а нас с позором выгнали оттуда, заявив, что столичное управление полицией подчиняется непосредственно Советнику по внутренней безопасности, а вовсе не какому-то кнесу Ольхову. Ничего более здравого, чем попросту украсть эти бумаги, нам в голову не пришло, тем более, что мы прекрасно знали, где они хранятся – в большом дубовом шкафу в архиве. Единственное окно архива выходило в маленький глухой переулок; оно было узким и недлинным – разве что мальчишка туда проникнет. Или худенькая девчонка. Дамир бы точно не пролез. Поэтому полезла я. Вскрыть шкаф было несложно, а вот вылезти обратно в окно, особенно когда в дверь ломятся полицейские – гораздо сложнее. Особенно, если твои бедра едва не застревают в узкой раме. Но самое скверное – меня узнали.

–

Дамир огляделся по сторонам и, радостно вскрикнув, рванул меня в сторону какого-то переулка. Я едва успевала перебирать ногами. Свернув к неказистой двери с изображением фонаря на красной табличке, он изо всех сил заколотил в нее. Открыли почти сразу: из странного дома выглянула довольно молодая женщина с кудрявыми черными волосами.

– Селестина, быстро, – отталкивает женщину в сторону Дамир. – Мне нужна помощь!

– Для тебя всё, что угодно, – уверенно отвечает холеная брюнетка. – Что надо делать?

– Это спрятать, да так, чтобы никто и никогда не нашел, – он сует женщине в руки папку. – Комнату, платье и парик!

Я вдруг понимаю, где нахожусь – я немало видела таких дам. И откровенно-фривольное платье, и ярко подведенные глаза, и завитые крашеные волосы, и какие-то усталые тусклые глаза – всё выдавало в женщине проститутку. И с возрастом я ошиблась, не разглядев под косметикой морщин: даме уже хорошо за сорок. Хозяйка – уверенная в себе и смелая.

– Как давно ты здесь? – мгновенно поняла его хозяйка дома утех. – Девочек позвать?

– Никаких девочек, я здесь инкогнито и уже час, как минимум!

Я едва успевала за бегущими людьми. Наконец женщина толкнула какую-то дверь, быстро зажгла свечу и кивнула в сторону огромной кровати, застеленной алым шелковым бельем.

– Собираешься поиграть в грязные игры? – спросила женщина, вытаскивая из шкафа черно-золотистое платье и лохматый белокурый парик. – Не думала, что ты такой извращенец. Бедный мальчик!

– Мальчик не бедный, – фыркнул Дамир. – И не мальчик. Степа, переодевайся. Игры закончились.

– Не буду! – вспыхнула я. – Ни за что!

Мужчина ласково погладил меня по щеке, склонясь к моему лицу:

– Рыбка моя, не время спорить. Обещаю, я сумею тебя защитить от всего мира. Тебя никто не обидит. Сделай, как я прошу, пожалуйста.

Как завороженная я смотрела в его серые, как штормовое небо, глаза.

– От всего мира? – прошептала я. – А кто защитит меня от тебя, Даромир? И от твоей жены?

Он прищурился и вдруг, схватив меня за ворот рубахи, резко развел руки в сторону, разрывая тонкую ткань. Я вскрикнула от ужаса, закрывая грудь.

– Помоги ей надеть платье и парик, – бросил сиятельный кнес своей подруге. – Да побыстрей.

В отличие от меня, у Селестины не было ни тени сомнений. Она быстро размотала повязку на груди, сдернула мои штаны и натянула через голову платье, сверх меры обнажавшее плечи и грудь. Доходило оно едва ли до середины лодыжек. Вместо рукавов были лишь бантики, на которых держался этот разврат. Женщина надела мне парик, совершенно скрывший мои стриженные волосы и сильно толкнула меня в спину. Я отлетела к кровати, на которой вальяжно развалился практически обнаженный Дамир.

– Вон пошла, – тихо сказал он женщине. – Иди прикрывай нас.

Он мгновенно исчезла, а Дамир потянул меня на себя. Я совершенно оцепенела, не веря, что всё это происходит со мной. Он усадил меня себе на бедра, так, что мои обнаженные колени оказались по обе стороны от его талии, а потом положил мои руки на свою грудь и прошептал:

– Девочка, сейчас сюда ворвутся те люди. Нам нужно их обмануть. Поверь, они гораздо охотнее поверят в то, что я развлекаюсь в борделе, чем в то, что мы с тобою ограбили полицейский участок. Ты ограбила, смею напомнить.

Какого беса, Стефа? Ты же об этом мечтала, разве нет? Сейчас самое время показать этому самоуверенному болвану, что такое – девушка из рода Браенг! Разве не мой отец всегда говорил, что Браенги – лучшие во всем?

В конце концов, он вообще мой муж! Я даже не сделаю ничего предрассудительного!

Склонилась над ним так низко, что чужие белые локоны с обеих сторон скрыли мое лицо, прижалась к его рту губами, скользнула ладонями по твердой мужской груди, вдруг ощущая его мурашки кончиками пальцев. Дамир не шевелился, позволяя мне его целовать – чуточку неуклюже, робко, мягко. А потом он провел руками по моим обнаженным бедрам, крепко прижал их к своему телу и подался мне навстречу, перехватывая инициативу. И начался совсем другой поцелуй: жаркий, влажный, будоражащий кровь. Я остро ощущала его возбуждение через тонкие кальсоны, подставляла шею и плечи обжигающим губам и, кажется, стонала в голос, когда он начал раскачивать меня на себе. Дамир шептал что-то непонятное между поцелуями, выдыхая мне в шею.

– Такая сладкая, – разобрала я. – Рыбка моя…

Я обхватила его за шею, притягивая к себе – мне нужны были его губы, его дыхание, его глухой стон и руки на обнаженной груди. Мы даже не заметили, как распахнулась дверь, и только стук ее об стену выдернул нас из хмельного угара. Кнес прижал меня к своей груди, закрывая от чужих взглядов, и застыл, уставившись на посетителей.

– Какого беса? – прорычал он. – Здесь закрытое заведение!

– Кнес Ольхов, вам придется пройти с нами, – сурово сказал незнакомый голос. – И ответить на несколько вопросов.

– Ага, спешу и падаю, – издевательски протянул Дамир. – А бумажки есть на арест? Вы вообще в курсе, что для ареста государева инспектора нужен приказ как минимум сиятельного кнеса? Подите в задницу!

– У нас есть бумага за подписью Даромира Ольшинского, – заявил голос.

– Ко-о-о-го-о-о? – обалдело спросил блондин. – А где вы его нашли? Он в отъезде!

– Не ваше дело, кнес, – ответил голос. – Одевайтесь.

– Что, и закончить не дадите? Я, между прочим, всю ночь оплатил! Деньги мне теперь кто вернет, Даромир Ольшинский? В чем меня вообще обвиняют?

– Вас пока ни в чем. А вот ваш секретарь – шпион и вор.

– Охренеть! – воскликнул Дамир, аккуратно снимая меня с себя и укутывая простыней, но словно случайно поворачивая так, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что я женщина. – Никогда бы не подумал! Чей хоть шпион-то?

– Галлии, – неохотно ответил голос. – Но вы же понимаете, что об этом пока не стоит распространяться?

– А вы понимаете, что ворвавшись в, простите, бордель, вы сейчас прославили меня на весь Аранск? – спросил Дамир, натягивая штаны. – Поди потом докажи, что это не я – галлийский шпион!

Из-под завесы белых кудрей я взглянула на вошедших: впереди был невысокий коренастый мужчина с лицом как у бульдога, позади маячили два высоких гвардейца. Никого из них я не встречала, а значит, и они во мне Степана не признают. Но я всё равно повела плечом, как бы случайно сбрасывая покрывало с плеча, и зазывно улыбнулась.

– Ах, дорогой, – проворковала я. – Неужели ты предпочтешь мое общество каким-то мужланам? Они же не в твоем вкусе!

Дамир сердито засопел и, застегивая рубашку, склонился крепко поцеловать меня в губы и приподнять ткань повыше.

– Не скучай, рыбка, – шепнул он. – Я вернусь, и мы непременно завершим начатое. Дождись меня, я оплачу твое время.

– Заманчивое предложение, дорогой! Я буду ждать!

Прикоснуться к блондину не посмел никто, наоборот, гвардейцы посторонились, пропуская его. Я осталась одна в кровати дома утех, практически раздетая. Такого со мной еще не было. Пожалуй, ситуация забавная, вот только как из нее выпутаться, я не представляла. Степану на улицу не выйти, а Стефании вообще делать нечего в Аранске. Богиня, что-то слишком часто меня ищут в публичном доме – так и репутацию погубить недолго! Всё, что я могу сделать сейчас – это спокойно дожидаться Дамира. Он быстро разберётся, хотя бы потому, что приказ на его задержание явно липовый.

Я выпуталась из покрывал и натянула платье на грудь. Оно было пошито на женщину с выдающимися достоинствами и поэтому с меня просто сползало. А зеркало нашлось только на потолке – какая интересная задумка! Я задрала голову – в парике я выгляжу вполне женственно. Не Степан, далеко не Степан!

– Все живы? – заглянула в комнату хозяйка борделя. – Дамира увели? Тебя, я вижу, не признали?

– Я сама себя не признаю, – меланхолично ответила я. – У вас приличного платья нет?

– Приличного тут не бывает, – усмехнулась Селестина. – Но на твой размерчик найдется что-то более подходящее.

Она кинула на кровать совершенно закрытое платье – синее с белым воротничком. Такое я носила в монастыре. Платье было чистым, мне даже чуть узковато в груди. В принципе я могла понять, что этот наряд делает в борделе – соблазнять любителей юных монашек. Но почему оно непристойное? Разве что из-за ряда пуговок впереди, которые, наверное, интересно расстегивать.

На мой удивленный взгляд женщина хихикнула и потянула за шнурок на талии. Юбка с легким шелестом упала вниз. Забавно! Кое-как я приладила коварную юбку обратно и уселась на кровать: Дамир сказал – ждать, значит, буду ждать.

– Ты его любовница? – не удержала любопытства Селестина.

– А вы? – приподняла брови я.

– Нет, мы друзья, – несколько растерянно ответила женщина. – Даже не так. Я его вечная должница.

– А я писательница, – придумала на ходу легенду я. – Упросила Дамира немного показать мне преступный мир Славии, пишу книгу. Приключенческий роман.

– Ну да, а я катайский император, – фыркнула Селестина. – Ты совсем-то чушь не говори. Дамир не из тех, кто будет за собой бабу таскать просто для ее развлечения! Он серьезный человек и на такие глупости не ведется!

Я неопределенно пожала плечами. По сути я даже не солгала.

– Думайте что хотите, – равнодушно ответила я. – Но мы с ним не любовники.

– Пока не любовники, значит, – прищурилась женщина. – Если бы у него не было на тебя планов, ни за что бы он не стал с тобой возиться.

– Я не в его вкусе.

– У него нет вкуса, – ухмыльнулась Селестина. – Лишь бы сиськи были, а остальное не важно. Дамир известный ходок. Ни одну красивую бабу не пропустит.

Я закусила губу, нахмурившись – ой, как мне это не понравилось! Унизительно и больно, когда твой муж – ловелас. Люди ведь не меняются. Если он до свадьбы гуляет, то что помешает ему после свадьбы делать то же самое? Уж точно не я!

– У меня не то, чтобы были сиськи, – наконец, сказала я. – Скорее всего, я не подхожу под его стандарты.

А потом вдруг вспомнила, как жадно он меня целовал, и усомнилась. Нет, он не играл. Можно ли сыграть возбуждение и страсть?

– Нормальная у тебя грудь, не выдумывай, – строго сказала жрица любви. – И типаж у тебя хороший – пансионерка. Ольхов таких любит. Чтобы тоненькие и юные девочки.

– Прекратите! – закрыла я уши руками. – Знать об этом не хочу!

– Зря. Я бы тебя научила, как его завоевать! Он бы у тебя с рук ел!

– Зачем вам это нужно?

– Хочется прищучить засранца, – призналась Селестина с нервной усмешкой. – Стольким женщинам он голову заморочил! Пусть хоть раз бы покушал той же кашки. Ты идеально подходишь. Юная, хорошенькая, умненькая!

– Ладно, – сказала я. – Рассказывайте. Я бы очень хотела его, как вы выразились, прищучить!

– А ты в самом деле писательница? – недоверчиво поглядела на меня Селестина. – Про меня в книжке напишешь?

– Напишу, если пожелаете.

– Тогда слушай. Дамир не любит послушных девочек. Ему нравится, когда с ним спорят, но в меру. А еще его нужно удивлять, особенно в постели. Ты хоть знаешь, что происходит между мужчиной и женщиной?

– Гораздо больше, чем вы думаете, – сердито ответила я. – Я же говорю, что писательница. У меня будет книга про льенский дом утех. Я там с девочками разговаривала, они мне многое рассказали. И даже показали.

Селестина покачала головой:

– Ну и глупо, – грустно сказала она. – Лучше бы тебе Дамир всё показывал. Теперь, поди, противно тебе. Такие вещи лучше узнавать с любимым мужчиной.

– Ничего, – поджала я ноги и обхватила руками колени. – Зато я любопытная. С ним я не боюсь ничего пробовать.

Сказала и поняла, что это чистая правда. Дамир – это… ну, Дамир. Я ему доверяю абсолютно. Он обо мне больше, чем родной отец знает. Ему, кажется, можно рассказать всё, даже самое глупое, и он не будет осуждать. И да, я абсолютно серьезно готова с ним на любые эксперименты. Если уж я в полицейский участок полезла, то что говорить о постельных утехах?

Глава 25. Объяснение

Селестина поведала мне еще многое о том, что нравится моему нареченному супругу. Потом она рассказала и о себе. Ничего нового в ее истории не было: смерть родителей, безысходность, богатый любовник, у которого оказалась весьма неприятная привычка избивать свою пассию… Дамира она встретила на каком-то из званых вечеров, когда пыталась спрятаться от своего мучителя. Кнес Ольхов не раздумывая встал на защиту женщины, а потом дал ей убежище и денег, чтобы она могла начать новую жизнь. Впрочем, выбор Селестины, которую на самом деле звали, разумеется, не так, его разочаровал: женщину вполне устраивал ее способ заработка, и она вскорости сама организовала бордель. Из прошлого жрица любви, впрочем, извлекла ценный урок: ее «девочки» были в доме утех «Красный фонарь» в полной безопасности. Да и пользу она приносила немалую, пряча у себя документы и укрывая беглецов. А еще я уверена, что в таком месте девочки могли узнать у своих «гостей» немало тайн, которые доходили до сведения заинтересованного лица. Однако кнес Ольхов был не очень доволен таким положением дел и периодически упрекал Селестину за легкомыслие и некрасивый бизнес, принципиально отказываясь от всех предлагаемых услуг.

Я на месте Дамира тоже бы, пожалуй, огорчилась, если бы кто-то из моих беспризорников, которых я когда-то всеми силами пыталась вытолкнуть в лучшую жизнь, вернулся бы к воровству или попрошайничеству. Сейчас-то я понимала, что они и возвращались. Тот же Ларри – явно не последнее лицо в теневом мире Льена, а, может, и Галлии. Богиня, какой же я была наивной! Я всерьез думала, что можно подобрать на улице чумазого мальчишку, накормить его, дать чистую одежду и пристроить на работу в дом кого-то из знатных людей, и ребенок сразу же избавится от своих вредных привычек и начнет ходить в церковь по воскресеньям!

А я, как полная дура, передавала им гостинцы и, встречая на улице, интересовалась их делами! Был ли среди них хоть один, кто начал новую жизнь? Если бы хотя бы один – то все мои усилия не были бы тщетны! А женщины? Я до хрипоты спорила с дамами из борделя, доказывая, что можно жить по-другому! Что есть множество профессий, не таких унизительных, не таких разрушающих! Что я понимала в жизни – девочка-принцесса?

И всё же я ощущала себя свободной. Я и сейчас не пропаду, выживу одна – но ведь это только благодаря великолепному образованию, которое мне обеспечили родители. Родись я в другой семье – кто знает, как бы мне пришлось зарабатывать себе на жизнь! Разумеется, моя свобода была ограничена… в первую очередь, именно Дамиром, хоть он пока и не догадывался об этом.

Мне показалось, что несмотря на выказываемую сердечную благодарность, Селестина была здорово обижена кнеса Ольхова, в первую очередь – как женщина, которой пренебрегли. Кнес видел в ней не женщину и даже не друга, а скорее, агента. И она намеревалась мстить ему за равнодушие с моей помощью. А я внимательно впитывала ее слова, потому что цели у нас совпадали. Я хочу заполучить Дамира целиком, со всеми его потрохами: с ветренным сердцем, острым умом и ласковыми руками.

Из «Красного фонаря» я выходить боялась, уверенная, что Степана Градова ищут по всему Аранску. Вернувшийся под вечер следующего дня Дамир подтвердил мои опасения.

– Попали мы с тобой, Степка, – заявил он, плюхаясь на кровать и стягивая через голову рубаху. – Листовки с твоим портретом на каждом столбе. Фу, какая гадость эти полицейские участки! Весь провонял этими миазмами! И как назло, сменную одежду конфисковали. Вообще все мои вещи забрали для досмотра.

Я молча смотрела на него, хлопая глазами. C такого ракурса полуобнаженного мужчину я еще ни разу не видела. Широкие плечи, твердая грудь, поросшая золотистыми волосами – не как у оборотней, куда скромнее. Золотистая дорожка продолжалась и на животе, и ниже пупка. Спина с четко прорисовывающимися при каждом движении мышцами так и манила прикоснуться. Он засунул руки в карманы и уставился в окно, а я с интересом обнаружила, что на затылке волосы у него слегка кудрявятся. Что же, ему не нужно стричься, чтобы не быть похожим на девочку. Как будто за окном было что-то, кроме грязного переулка!

– Как тебя зовут? – повернул он голову ко мне.

Профиль у него был идеальный, золотистые ресницы чуть ли не сверкали в лучах опускающегося за горизонт солнца. Я поджала губы. Выдавать себя я не намеревалась.

– А тебя? – вопросом на вопрос ответила я. – Ты ведь тоже не Дамир, правда?

– И кто я?

– Даромир, старший сын государя Велеслава, разумеется.

Он сел на кровать рядом со мной и погладил мою щеку костяшками пальцев.

– Разумеется, – прошептал он. – Моя умная девочка, от кого ты бежишь?

– Это вас не касается, – отпрянула я.

– А если я пообещаю тебе защиту и безопасность?

– Дамир…

– Дар, называй меня Дар. Мне будет приятно.

– Дар, – попробовала на вкус я, словно никогда его так не называла в своих мыслях. – Это ничего не меняет.

Он вдруг протянул ко мне руки и, легко приподняв, затащил к себе на колени.

– Девочка, рыбка моя, – прошептал мужчина, стаскивая парик и гладя меня по волосам. – Ты мне очень нравишься. Доверься мне. Останься со мной, пожалуйста.

– В качестве кого? – холодно спросила я, застывая. – Секретаря вашего разыскивают, и лучше, чтобы он пропал. Свалите на него все прегрешения. Пусть полицейские ищут Степана по всей Славии.

– В качестве моей женщины, – тихо сказал Дамир.

– А жене вы что скажете? – с горечью усмехнулась я. – Прости, дорогая, у меня уже есть женщина? Или спустя два года отправите меня на заслуженный отдых? Кем я буду для вас? Для тебя, Дар? Временной любовницей? Этого слишком мало для меня!

– Не любовницей, а любимой, – поправил он. – Я обещаю, ты не пожалеешь. Ты будешь как жена.

– Серьезно? – я начала злиться. – Ты так уверенно обещаешь что-то неизвестной женщине! Ты, Даромир Ольшинский! На меня будут показывать пальцем! Шлюха государева сына, вы поглядите! Или ты будешь меня скрывать, приходя только по ночам?

– Ты делаешь мне больно, – тихо сказал Даромир, утыкаясь в мои волосы. – Прости, я тебя понимаю. Хочешь, я откажусь от брака?

– Да ну! – изумленно-насмешливо фыркнула я. – От династического? Разорвешь отношения с Галлией? Я бы на твоем месте так не рисковала! Войны захотелось? Ты, Даромир, не просто кнес, и даже не сиятельный кнес! Ты – государев сын! Ты не можешь позволить себе влюбиться в своего секретаря и сбежать с государевой службы!

– Будь она проклята, эта служба, – прошипел он, но я зажала ему рот руками.

– Не говори ничего, – попросила я. – Ты любишь свою работу. Ты живешь ей. Тебе нравится служить Славии: разве можешь ты отказаться от своей жизни ради женщины? Ведь не можешь, Дар!

– Я тебе совсем не нравлюсь? – с грустью спросил он. – Ни капельки?

Я глубоко вздохнула. Врать мне не хотелось, поэтому я просто поцеловала его в губы. Зря я, конечно, это сделала; он понял всё не так. Опрокинул на кровать, навалился всем телом, принялся целовать нос, губы, щеки, расстегивать пуговицы на платье. Я, не сопротивляясь, позволяла ему всё это – мне так хотелось быть любимой им, пусть даже вот так: в кровати аранского борделя. Но когда его жадные руки принялись сминать подол платья, обнажая мои бедра, я уперлась в его грудь, отталкивая. К его чести, он сразу всё понял, отстраняясь, хотя я видела, что он едва сдерживается. В отличие от меня. Голову мне не снесло, как в прошлый раз, наверное, потому, что я прекрасно понимала, что не могу себе позволить дойти до чего-то серьезного. Тем более что я уже знала, что буду делать. Знала и то, что он никуда от меня уже не денется.

Дар сидел на кровати, тяжело дыша. На его сильной загорелой спине блестела испарина. В свете вечернего солнца он казался весь вылепленным из золота: и волосы, и плечи, и нервно сжатые руки. Будто статуя древнего героя, будто картинка сказочного эльфа из детской книги.

– Прости, – тихо прошептал он. – Я подставил тебя. Надо подумать, что делать дальше. Тебе ведь надо где-то скрыться?

– Наверное, надо, – согласилась я.

– Я ведь догадываюсь, кто ты. С твоим происхождением можно и при дворе.

– И кто я? – с ужасом сжимаю я руки.

Неужели догадался? Он умный, он может!

– Ты из Оберлингов. Их много. Ты ведь родственница Вики, угадать нетрудно.

Я выдыхаю, не понимая, как этот умный мужчина мог так ошибиться. А ведь если бы вправду вычислил – то ли убил бы от злости, то ли давно уложил бы в постель. Не особо бы я и сопротивлялась!

– Вот что, – весело встряхнул он головой. – Я поговорю с матерью и попрошу взять тебя фрейлиной. Во дворце ты совершенно точно будешь в безопасности.

И так близко к тебе, правда? Ты сможешь увидеть меня в любое время. И у тебя будет целый два года, чтобы вскружить мне голову, не так ли? Ты ведь не из тех, кто легко сдается, Даромир?

– Спасибо, – складываю я руки на коленях. – Я буду очень тебе благодарна.

Дар улыбается с облегчением. Ему кажется, что он очень здорово придумал.

– Значит, так, – оживает он. – Я сейчас быстро во дворец, договорюсь с матерью и вернусь за тобой. Принесу тебе приличное платье и распоряжусь насчет покоев. Потерпи еще немного, рыбка моя.

– Хорошо, – мягко улыбаюсь я. – А ты уверен, что твоя мать не будет возражать?

– Уверен, – кивает Дамир, придирчиво обнюхивая рубаху и за неимением лучшего надевая ее. – Она прекрасная женщина, вы обязательно подружитесь.

Конечно, подружимся. Я в этом даже не сомневаюсь. Только чуть позже, чем ты думаешь, милый.

Дамир, загоревшись своим планом, убежал, пообещав вернуться как можно быстрее, а я поправила на себе платье, надела под него свои штаны и сапоги и отправилась искать выход, да не парадный. Нормальное платье, вполне приличное – если за завязки не дергать. А если кто-то и дернет – его ждет разочарование.

В коридорах борделя было очень весело: то и дело я натыкалась на лобзающиеся или хохочущие парочки. Снизу раздавались звуки музыки: похоже, здесь имеется целый оркестр. Схватив за руку первую же свободную девицу в коротком алом платье, совершенно не скрывавшем никаких прелестей, я потребовала вывести меня на улицу. Девица дернула плечами и послала меня туда, куда мне, как девственнице, было идти еще рано. Я прижала ее к стене и схватила за шею: с грубиянками церемониться не имело смысла, они по-хорошему не понимают.

– Мне нужно покинуть сие заведение и немедленно, – процедила я. – Быстро объяснила, как!

– Да иди ты! – выплюнула девица. – Вниз иди! Выход там! А мне некогда тебя провожать, помыться только успею и снова за работу! Будь оно всё проклято!

– Ты сама такую жизнь выбрала, так что не ной, – холодно ответила я.

– Ага, как будто у меня выбор был, – зло посмотрела на меня накрашенными глазами девушка. – Семью мою кто кормить будет, ты, что ли? Больно вы понимаете, чистенькие кнесинки, откуда деньги берутся!

– Как тебя зовут? – спросила я. – Хочешь выбраться отсюда?

– Бажена. А ты можешь мне помочь?

– Могу и помогу, – кивнула я. – Пойдем со мною, и я дам тебе работу.

Бажена внимательно поглядела на меня, отмечая и стрижку под мальчика, и явно местное платье, и кивнула. Она ухватила меня за руку и потащила за собой по коридору, ловко уворачиваясь от встречающихся парочек. Мы спустились по какой-то боковой лестнице, прошли через кухню и вышли на улицу. Под моими ногами вновь была булыжная мостовая, а над головой – голубое славское небо.