Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 339 страниц)

Глава 41. Глава тайного сыска

Даромир

Невыносимая, непослушная, наглая девица! Найду – выпорю так, что неделю сидеть не сможет! Стащу ее дурацкие полосатые портки, стяну тоненькие панталоны, обшитые кружевом, такие тонкие, что сквозь них просвечивает бархатистая кожа и развилка ягодиц… И эти две ямочки на пояснице… так, стоп!

Я заставляю себя остановиться и перевести дыхание. Руки просто трясутся, и отнюдь не от злости. Куда она могла деться? Сказал же, сидеть ровно, никуда от меня не отходить. Впрочем, может она и не виновата – этот Рыжаков меня попросту обдурил. Умный мужчина. Даже приятно, что наконец-то мне попался достойный соперник. Вся эта выпивка, хмельное веселье, танцы – я раньше до безумия любил такие вечеринки. Напиться, подраться, куролесить так, чтобы поутру было стыдно и весело – с каких пор мне стало это неинтересно?

В один момент я заметил, что Стефы на месте нет и начал паниковать. Вдруг понял, что и Еремея в зале нет, хотя он только что, казалось, был везде – и лихо отплясывал, и распевал песни, и громогласно ругался с гостями, а тут вдруг исчез, словно и не было его. Самое скверное, я понятия не имею, когда. А что если он Стефу и утащил, пока я клювом щелкал? Впрочем, зная мою девочку – она бы такой вопль подняла, что я бы точно услышал.

Отмахнувшись от пытавшихся задержать меня купцов, я выскочил на улицу и огляделся.

– Потеряли кого, господин? – спросил меня извозчик из тех, кто здесь постоянно дежурит.

– Секретарь мой пропал. Мальчик такой высокий, стройный, в голубом жилете.

– Так он уехал с полчаса назад. С Игнатом. Игнат не вернулся еще.

Все извозчики друг друга знали, и это сейчас позволило мне немного успокоится.

– Игнат – хороший человек? – на всякий случай уточнил я. – Не замечен в предрассудительных поступках?

– Обычный, – немного подумав, спокойно ответил извозчик. – Отвезет куда надо, разве что в драку не полезет и сдачу не сдаст.

Это меня устраивало. К тому же кучер не стал ни расхваливать своего знакомого, ни хаять его, что говорило явно в его пользу.

– В какую сторону они поехали, помнишь?

– К реке, мне показалось.

– Поехали следом.

Я запрыгнул было в пролетку, но какой-то мужик попытался меня ухватить за кафтан и сдернуть вниз. Этого не хватало еще! Оторвал его от себя, толкнул и тут же, почувствовав движение сбоку, инстинктивно отшатнулся. Благослови богиня Велеслава Остромировича, который запретил передвигаться в городах с оружием всем, кроме стражников! Будь у человека, пытавшегося меня ударить, в руках меч – сейчас бы моя Стефа стала вдовой!

– Наших бьют! – внезапно заревел извозчик и, соскочив с облучка, врезал еще одному мужику за моей спиной.

На этот крик с пролеток спрыгнуло еще три кучера. Завязалась драка. Я кому-то, кажется, сломал нос, кого-то пнул, от чьего-то кулака увернулся. В один момент меня сзади кто-то рванул за шиворот, я хотел его ударить с разворота, но противник заломил мне руку и толкнул в сторону.

– Не деритесь, это я! – пробасил мне в ухо давешний извозчик. – Запрыгивайте, пущай дальше без нас продолжают.

Я воспользовался дельным советом, вскочил в уже отъезжающую пролетку и обернулся. Драка была масштабной. Из ресторана выскакивали все новые гости Рыжакова и, не разбираясь, лезли в бой. Из переулка раздался оглушительный свист – а вот и полиция подтянулась. Я с кривой усмешкой дотронулся до губы и зашипел – и когда только мне ее разбить успели?

– Эй, Игнат! – вдруг заорал извозчик. – Сто-о-ой! Ты куда пацана отвез?

Я встрепенулся, приподнимаясь. Навстречу нам мчалась пролетка, и люди, сидевшие в ней, были мне знакомы.

– На Стрелку отвез! – крикнул в ответ бородатый мужик.

– Сто-о-ой! – заорал и Борис Ермилов. – Стой, кому говорят! Ольхов, что у тебя там?

– Степка пропал!

– Я его в гостиницу отправил! Примчался ко мне весь зеленый, лепетал, что тебе опасность грозит!

В этот миг я понял две вещи. Во-первых, я никогда больше не отпущу от себя эту невозможную женщину, а во-вторых, у нее отменная интуиция.

– Значит так, Борь, – заявил я. – Я за Стефой. Вы к ресторану, там уже полиция. Пусть всех берут под белы рученьки и в участок. Там разберемся. Сколько вас тут – четверо? Пусть один до градоправителя доедет, возьмет десяток стражников и к дому Рыжакова. Дом опечатать, никого не выпускать.

– Я с тобой, – перепрыгнул ко мне в пролетку Ермилов. – И не спорь. Вон у тебя и так рожа разбитая. Сема, ты к градоправителю, он тебя знает. Иван, Юрий – к Чайной розе!

– Давно Стефа уехала? – нервно спросил я.

– Да прилично уж, – не порадовал меня Борис. – Хорошая у тебя жена, только дура.

– Еще одно слово, и я тебе в морду дам, – обещаю я. – Говорить, что Стефа – дура, могу только я.

Уже у гостиницы я понял, что случилось что-то нехорошее. Там стояла пустая повозка и приводили в чувство кучера. Я сам не помнил, как выскочил на ходу и побежал туда, едва не цепляясь в глотку и без того пострадавшему извозчику.

– Где она? – выкрикнул я. – Что произошло?

Мужик взглянул на меня исподлобья, под его глазом расплывался синяк, а на щеке запеклась кровь.

– Кто она-то? – спросил он недовольно.

– Парень где?

– Твой что ли парень? Забрали его, этот… кнес из Чайной розы. Ты, главное, не паникуй. Его очень аккуратно забрали. Пальцем не тронули. Я, видишь, пытался им помешать.

– Это моя жена, – неожиданно для себя пояснил я, хотя вряд ли извозчика это интересовало.

Он только кивнул и сказал:

– За город повезли. Карета грязная была, с рессорами, на двойном ободе. Такие в городе ни к чему, а вот в деревне самое оно.

– Ермилов, номер пролетки запиши, – попросил я. – Потом благодарность выпишем. Да сиди ты, не дергайся!

Извозчики – отличные мужики. Надо их на довольствие поставить. А этого и переманить на сыскную службу не грех. Наблюдательный, бес!

Ермилов коротко кивнул.

– Что делать будем, Дар? Неспроста девчонку взяли, на тебя напали. Что происходит вообще?

И тут я вспомнил про отправленного в монастырь Аяза и похолодел. Если нас раскусили – то ему там одному совсем не сладко.

– Кто из сыскных свободен? – схватился за голову я. – Собирай отряд и в монастырь!

– Куда? – обалдело спросил Борис.

– В женский монастырь святой Елены. Там должна по моим расчетам лаборатория быть.

– А раньше сказать не мог? – заорал на меня Ермилов. – Я бы туда людей отправил! Ты что о себе возомнил, полудурок? Я, мать твою, начальник тайного сыска! Я должен быть в курсе всей этой дряни!

– Госудырыню только не приплетай, – рыкнул я. – И давно ты начальник тайного сыска? Почему я не в курсе?

– А почему ты в курсе должен быть, ты же по другому ведомству проходишь? – уже успокоился Борис. – И при чем здесь государыня, я не понял?

– Ну те же меня по матушке ругаешь, – не удержался я, пытаясь понять – как и кто Бориса назначил главой тайного сыска, если глава – я. – Государыне бы не понравилось.

Рот у Ермилова раскрылся, он посмотрел на меня, как на призрака.

– Ты… Вы… Ваше Высочество! – выдавил он из себя.

– Угу. А теперь давай, расскажи мне, когда ты успел главой сыска стать. Только вот что – по дороге расскажешь.

– Понял, – кивнул Борис. – Сейчас по моим ребятам проедемся и сразу в монастырь.

История получилась занимательная. Даже слишком. Я ведь действительно рекомендовал Ермилова на должность столичного полицмеймтера, посылал документы отцу и в совет кнесов. Вот только чем дело кончилось, не следил – занят был. Искал по всем городам и весям одну девицу с короткими волосами. А потом пил как не в себя, особенно после того, как будущий тесть на войну намекнул. Борис утверждал, что и сам удивлен был, когда ему приказ на назначение пришел, и ведь за подписью советника по безопасности. Я только зубами лязгнул: советник по безопасности – я! И глава тайного сыска – я! Потому что проект этого ведомства сам и составлял несколько лет. Специально в Галлию ездил и с Браенгом беседы вел, смотрел, как у них устроена ловчая служба. Как они меня облапошили? Как приказ мимо меня провели? И, главное, кто меня с должности снял и снял ли вообще? Эх, правильно мне Стефа сказала: я невнимательный и ненаблюдательный, а это чревато последствиями. Вот теперь и разгребай, дорогой. Вовремя себя в руки не взял – просрал весь тайный сыск свой.

А невесту мне тогда даже не показали. Она в монастыре была. Я еще подумал, что, должно быть, страшная она, раз от меня прячут.

Интересно, если бы я тогда Стефу увидел – изменилось бы что-то? Она ведь красивая. Может, и решил бы – а почему бы и нет?

– Нет, я бы понял, если бы в сыск Рыжакова назначили, – поделился я с Борисом. – Но какой смысл тебя, верного мне человека, назначать?

– А кто тебе сказал, что я верный тебе? – хладнокровно спросил Ермилов. – Мы может с Еремой Рыжаковым родня? Может, он сестры моей матери сын? Об этом ты не думал, Ваше Высочество?

– Что? – глупо спросил я, судорожно пытаясь дотянуться до кинжала в сапоге.

– Сам посуди, – спокойно продолжал Ермилов. – Я с кнесом Ольховым дрался, он мою семью оскорбил, над могилой брата поглумился. И что, что ты извинился? Я ж мстительная сволочь!

Я выпрямился, заинтересовавшись. Не похож Борис на сумасшедшего. И на предателя тоже не похож.

– И что? – не выдерживаю я затянувшегося молчания.

– Да ничего, – пожимает плечами Борис. – Я страну свою люблю. И отец меня учил, что честный купец выше лживого кнеса. Поэтому выбрал службу Славии, а не гонку за наживой. Не спорю, Еремей и мне голову задурил. Я не думал, что он за всей этой овсяной гадостью стоит. Теперь знаю.

– Спасибо, – сказал я, потому что больше придумать ничего не мог.

– Так а мы-то кому теперь подчиняемся? – не выдержал один из двоих молодцов, которые ехали с нами. – Получается, Борис Лукич не глава сыска?

Ермилов посмотрел на меня внимательно, а я мог только развести руками.

– Назначение было? Было. Даромиром Ольшинским подписано? Подписано. Значит, глава.

– А ты? – тихо спросил Борис, переводя дыхание.

– А что я? Я советник по внутренней безопасности. К тому же женился я недавно. Хотелось бы и с женой побыть. Слышишь?

Темноте летней ночи вдруг взорвалась колокольным звоном. Мы аж подпрыгнули на сиденьях.

– Ну всё, – тоскливо сказал я. – Кажется, Аяза разоблачили. Чуть-чуть мы опоздали.

Глава 42. Последний рывок

Наше ожидание как-то затягивалось. В животе бурчало, хотелось пить. Интересно, нас здесь навсегда заперли? А вдруг про нас просто забыли? Можно ли умереть с голоду? Едят ли степняки человечину? А Аяз спокойно улегся спать, он нисколько не храпел, и это даже было странно – Дар порой выводил такие рулады, что я просыпалась и пихала его в бок.

Дверь открылась, когда я уже совсем смирилась со своей кончиной в расцвете лет и даже мысленно составила завещание, которое всё равно бы никто не увидел. Спящий степняк, заслышав шаги в коридоре, подскочил, неслышно и ловко, как кошка, и тут же занял позицию возле входа, готовясь пристукнуть первого же вошедшего. Жертвой оказался Даромир, который не успел уклониться от летящего ему в живот кулака.

– Ыыыы, – шумно выдохнул мой супруг, складываясь пополам. – Твою мать!

– Дар!

– А ты говорил, по матушке не ругаться!

– Извиняться не буду.

– Надо же, все живые!

Все смешалось, в маленькой комнатушке вдруг оказалось как-то очень много народу, а мне нужен был только один из них, к груди которого я прижалась изо всех сил. Он обнимал меня так же крепко, утыкаясь носом мне в волосы и что-то шепча. Я вдруг позорно разрыдалась – с соплями и всхлипами, едва удерживаясь, чтобы не заголосить по-бабьи что-то вроде «На кого ж ты меня покинул, касатик!» Только сама ведь понимала, что не он покинул, а я опять в неприятности вляпалась, да еще и его, наверное, подставила.

Не отпуская меня, Дар повел на воздух. На улице был всего лишь рассвет – а я-то думала, что прошло уже много времени! Вокруг было много людей – как живых и суетящихся, так условно живых. Кто-то, пожалуй, и покинул этот мир, ну, или грамотно притворялся. На одной из пролеток сидел связанный как копченая колбаса кнес Рыжаков. Я весело помахала ему рукой. Рядом с ним сидела женщина, в которой я не без удовольствия узнала блондинку из монастыря. Красивая все же она, даже с синяком на пол лица и с всклокоченными волосами.

– Как вы нас нашли? – поинтересовался Аяз у моего мужа.

– Да ты знаешь, очень быстро, – смущенно ответил Даромир. – Настоятельница монастыря – чудесная бабуська! Она и тревогу подняла, и нам быстро всё разъяснила: кто тут в окрестностях самый подозрительный, кто из кнесов в седле сидит как мешок, а коней арендует, и вообще… все родственные связи до седьмого колена. Найти вас было несложно, повезло, что в одно место вас привезли. Ах да, сестре Ольгэ госпожа Иванна просила передать привет и напомнить, что готова рекомендовать ее на пост настоятельницы.

– Очень смешно, – уныло вздохнул Аяз. – Ну вы тут сами решайте дальше, а у меня, между прочим, жена беременная. Надеюсь, она никогда не узнает, что ты, Дар, меня в логово врага почти без оружия заслал. А то ведь она у меня женщина свирепая, горло, конечно, не перегрызет, а покусать может. И в Степь надо ехать, проверить, что там с этим полем. Дядя Исхан сам лично обещал заняться, а он – мужчина суровый. Боюсь, многие из заговорщиков до допроса не доживут, надо его проконтролировать. Дай мне коня, а?

– Переодеться не хочешь?

– И так сойдет.

Степняк уехал, нет – умчался прочь (я даже подумала, что он в первую очередь бежит от нас, как от свидетелей его позорного переодевания в монашку), а Даромир осторожно, будто принцессу, посадил меня в одну из пролеток и, ласково поглаживая по плечу, повез домой, то есть в гостиницу.

– Прости меня, – прошептала я, дергая его за рукав. – Я снова сбежала и глупо попалась. Если захочешь меня отлупить – я пойму.

– Дурочка, – нежно ответил он. – Ты мне, скорее всего, жизнь спасла. Но знаешь, я всё же буду теперь более спокойными вещами заниматься. Чтобы больше никто и никогда не посмел на меня через тебя воздействовать.

Он и вправду отдал все бумаги, все записи Ермилову, наказав разбираться самостоятельно, а сам просто завалился спать, пригрозив привязать меня к кровати, если я попытаюсь улизнуть.

Спустя три дня – после очень неутешительных известий из столицы, мы направились в Степь. Надо было поглядеть, что к чему там, заодно забрав по дороге Викторию, которая должна была ждать нас у бабушки в поместье Градских.

– И всё-таки я не верю, что твой брат был во всем этом замешан, – успокаивала я Дара. – Он ведь не мог не понимать, что одновременно отца и тебя сместить не удасться.

– Да нужен Володьке трон, – отмахивался Дар. – Этот поганец просто поиграть во власть решил. Несерьезно. Он ведь даже и не участвовал во всем этом, просто золото подкидывал и прикрывал, когда нужно.

– И что теперь с ним будет?

– Отец разберется. Пошлет его куда-нибудь на край света… Чтобы больше искушений у него не было.

– Нечестно, – покачала я головой. – Рыжакова на каторгу, бабу эту монастырскую повесят, а ему лишь ссылка. В Галлии ему бы первому показательно отрубили голову, чтобы видно было, что закон един для всех.

– Жизнь – сложная штука, рыбка моя, – философски ответил Даромир. – Да и Миллисенту, скорее всего, помилуют. Она ж, оказывается, химик. Посадят ее в лаборатории, наденут на ноги кандалы, и пусть всю жизнь на корону работает.

– Наивный, – вздохнула я. – Она же всех своих тюремщиков соблазнит.

– А мы женщин приставим.

– А она и женщин…

– Рыбка моя, я думаю, его величество и без твоих советов разберется.

– Ладно, – пожала я плечами. – Но я вас предупредила. Дар, а дым – это так и должно быть?

– Какой дым?

– Вон тот, на горизонте.

На юго-востоке поднималось два жирных столба черного дыма. Я такого никогда не видела – на пожар это не похоже совсем. При пожаре дым таким ровным не бывает. Дар вдруг побледнел и пришпорил коня:

– А ведь это сигнал, Стефа! Пожар в степи! Разворачиваемся! Здесь граница ближе.

Я кивнула, всё понимая. Пожар в Степи – дело серьезное. Степь, коли полыхнет, может вся выгореть. Хотя нам-то что там делать, мы ж не водники! Но коли Дар решил – не буду с ним спорить.

Мы ехали довольно быстро, хоть и не сломя голову, и через два часа добрались до приграничного трактира, где собрались поменять лошадей. Дар отправился договариваться с хозяином, а я вертела головой. Здесь нисколько не тревожились о пожаре, хотя дымом пахло уже ощутимо и горизонт клубился; но всё было, как обычно: разгружалась какая-то подвода, собачились конюхи, слуга вытаскивал из трактира несколько явно дамских саквояжев, которые мне отчего-то показались знакомыми. Отличные саквояжи от известного галлийского мастера с красивыми буквами «В.О.» на боку.

– Эй, малой, – забеспокоилась я. – А чьи это вещи? Где их хозяйка?

– А хозяйка сумасшедшая какая-то, – с удовольствием пояснил мне парнишка. – Как увидела дым, так всё бросила, схватила лошадь и умчалась. А хозяин велел саквояжи на конюшню снести и, если никто не вернется, потом разобрать между слугами.

– А хозяйка – красивая такая голубоглазая барышня? – испуганно спросила я. – И давно она умчалась?

– Да четверть часа назад всего.

Что за дура, почему ей не сиделось в бабушкином доме? Понятное дело, выехала нам навстречу – я бы и сама так сделала. Только я не беременная. И драться немного умею. Я вскочила на лошадь и рванула по широкой дороге вперед. До степи здесь действительно рукой подать.

Огонь появился как-то неожиданно – словно выскочил со всех сторон. Здесь его быть никак не должно. Значит ли это, что подожгли в нескольких местах? Чуть позже я наткнулась на мертвую лошадь – это меня напугало до икоты.

– Стефа! – орал Дар где-то сзади с явным ужасом в голосе. – Стой, дура! Я тебя убью, полоумная!

Но я его не слушала, я гнала лошадь изо всех сил. Я просто чувствовала всей своей душой, что Викторию нужно спасать. Каким бы она ни была сильным магом – копоть и дым ей пользы не принесут. Конь то и дело нервно отпрыгивал вбок от языков пламени, всё, что я могла – сбивать их сильными порывами ветра. Я мчалась уже не разбирая дороги, кашляя и утирая слёзы от дыма. Где-то следом скакал и Дар – изредка я слышала его ругательства. Внезапно я увидела, что в одном месте дым словно расходится, и огня нет совсем – будто дорога среди пламени проложена – и тут же повернула туда. Викторию я заметила почти сразу: она довольно быстро шагала вперед, почти бежала, а пламя под ее ногами гасло словно само по себе. Я хотела позвать ее, но горло перехватывало.

– Ви, – прохрипела я, спрыгивая рядом с ней. – Туда нельзя! Нельзя одной, пропадешь!

Она повернулась и взглянула на меня безумными глазами:

– Там Аяз! – выдохнула она. – Он уехал на это бесово поле, понимаешь! И не вернулся!

– Ты беременна, Ви! – обхватила ее за плечи я. – И его не спасешь, и себя погубишь! Подумай о ребенке?

– Для чего мне ребенок без него? – в голубых глазах плескалось настоящее безумие. – Для чего мне жить без него? Если он умрет – и я с ним.

– Опомнись, а Лили? У тебя дочка! Ты хочешь сделать ее сиротой?

– У нее останутся бабушки, – коротко ответила Виктория. – Я всё равно пойду его искать, Стефа. Не удержишь.

– Она не удержит – я удержу! – рявкнул догнавший нас Даромир. – Аяз мне никогда не простит, если я его жену отпущу одну в огонь!

С этими словами он подхватил ее за талию и затащил в седло, едва удержав, когда она начала брыкаться.

– Если не прекратишь – я сломаю тебе ногу, – хладнокровно сказал мой блондин. – Аяз потом вылечит, конечно, зато сбежать не сможешь.

– Ублюдок, – завизжала девушка. – Отпусти меня сейчас же!

– Я родился в законном браке, – фыркнул Даромир. – Попрошу не наговаривать. Стефа, радость моя, если ты немедленно не сядешь на коня, я тебе тоже ногу сломаю.

Я немедленно послушалась: у меня-то нет мужа-лекаря! Виктория уже не сопротивлялась, просто выла в голос, будто бабка-плакальщица, а Дар довольно бережно прижимал ее к себе.

– Полно Аяза оплакивать! – наконец, не выдержал и он. – Этот змей слишком хитер, чтобы вот так запросто пропасть пусть даже и в пожаре! К тому же примета дурная – хоронить раньше времени. Молись лучше – пользы больше будет.

– Я не умею, – всхлипнула замолкнувшая Виктория.

– А ты через не умею. Стефа, с ней останешься. За девочку отвечаешь головой! Толку от тебя на пожаре всё равно нет, да и я буду отвлекаться.

– Куда мы едем?

– К Градскому в имение, здесь оно всех ближе. К тому же там бабка ее – женщина мудрая. Вдвоем удержите эту бедовую от глупостей.

– Ладно, – нехотя согласилась я. – Сделаю, как ты сказал.

– Еще бы ты не сделала, – огрызнулся Дар.

Я показала ему язык в спину: командир выискался, но спорить не стала. Ему и без того сейчас тревожно.