Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 339 страниц)

Мне, конечно, совершенно не нравится, что я ношу одежду с чужого плеча. Мне хочется свои платья, своё бельё, а особенно – свою обувь. Иметь одну пару теплой обуви – это очень мало. Промокнут – и надеть нечего.

После обеда я рвалась в свои комнаты – прочитать, что там, в дневнике, но Оберлинг попросил меня остаться.

Он велел собраться всей прислуге, выстроил их в ряд, взял меня за руку и поставил перед ними.

– Вероятно, я должен был сделать так с самого начала, – грозно заявил он. – Упустил. Представляю вам мою супругу – леди Милославу Оберлинг, вашу хозяйку. Вам надлежит ее уважать и слушаться беспрекословно, как меня самого. Если что-то в ее указаниях для вас неприемлемо, в исключительных случаях можно обратиться ко мне. Всем понятно? Любая просьба или приказ миледи – для вас закон. Я оставляю за Милославой право уволить любого из вас. Разумеется, я должен быть поставлен в известность, но, скорее всего, я приму ее решение. Надеюсь, инцидентов, когда моей супруге прислуга отказывается что-то выдать, или грубит, или не слушается, впредь не возникнет. Все свободны!

Я внимательно наблюдала за слугами. Марта едва уловимо поморщилась – догадалась, в чей огород камень. Остальные смотрели на лорда недоуменно: они и так воспринимали меня хозяйкой. Только у старой Шарлотты взгляд был… странный. Ликующий. Да, бабуль, в замке снова хозяйничает кровь Браенгов.

Наверх поднималась быстрым шагом. Не терпелось заняться дневником, спрятанным под ворохом нижнего белья в шкафу, но снова не вышло.

Оберлинг догнал меня в коридоре.

– Милослава, ты ведь водница. Сможешь отправить послание в шахту? Гленн с Марком уже давно должны были вернуться, но их нет. А погода опять испортилась. Надо узнать, добрались ли они вообще?

– А «зеркало» на шахте есть? – спросила я.

– Зеркало? – удивился Максимилиан. – Для чего? Там одни мужчины. Им не нужно.

– «Зеркало» – это специальным образом подготовленная чаша с водой или льдом, – пояснила я. – В принципе, я могу отправить послание на любой живой источник, но его услышит только водник, а из «зеркала» – любой маг. Вы говорили, там есть маги?

– В основном огневики и природники, – вздохнул Оберлинг. – Плохо. Придется мне своим ходом их искать.

– Да вы с ума сошли! – воскликнула я. – Что значит, своим ходом? Вы даже не маг! Хотите один, на лыжах, в метель?

Оберлинг расхохотался.

– Глупая мышка забыла, что я оборотень? В волчьем облике я найду рудники в любую метель.

– Тогда отчего вы не нашли свою супругу, когда она пропала? – серьезно спросила я.

– Я ее не чувствовал, – признался Оберлинг. – Она была чистым человеком. К тому же мой зверь ее не принял.

– Разве так бывает?

– А у тебя? Ты ведь оборотень… на четверть, кажется? Было ли так, что ты не чувствуешь запах какого-то человека?

– Знаете, я жила среди людей, – задумчиво сказала я. – Я ощущала себя человеком. Я мыслила как человек. Я как-то не нюхала никого, или не задумывалась об этом. Что значит «зверь не чувствует»?

– Даже не знаю, как объяснить, – запустил руку в волосы Оберлинг. – Некоторые люди пахнут по-особому. Ты ощущаешь их настроение, чувствуешь чужой запах на них. Оборотень всегда чует того, в ком есть хоть капля нашей крови. А людей не всех – только близких родственников, иногда друзей и…

– Привлекательных особ противоположного пола? – усмехнулась я.

– Представь себе, нет. Или не всех особ, а только тех, кто, по мнению зверя, может дать здоровое потомство. Представляешь, как забавно: видишь страшную тетку, а зверь от ее запаха рвется в бой!

Естественно, я не могла не задать вопрос:

– А как пахну для зверя я?

– А ты не помнишь? – как-то невесело усмехнулся супруг. – Мой волк пожелал сделать тебя своей в первую же ночь. Конечно, спасибо его величеству. Он прекрасно знает, что в полнолуние зверя сможет удержать от привлекательной самки только очень сильный человек… или маг. Но я не просто не маг, а маг выгоревший. Я был одним из сильнейших. Когда магия ушла, ее место заняла животная сущность. Не всё, конечно. Но вторая ипостась очень усилилась.

– Это значит, что вы с ней плохо справляетесь? – пытаясь скрыть разочарование, уныло спросила я.

Я-то думала, я ему нравлюсь, а это инстинкты!

– Я отлично с ней справляюсь, когда я трезв, – неожиданно сухо ответил Оберлинг. – Впрочем, хватит болтать. Я сегодня выхожу на поиски своих людей. Если через две недели не вернусь – бейте тревогу.

– И как мне бить тревогу, когда мы отрезаны от мира? – мрачно поинтересовалась я. – Колоколов я тут не наблюдаю, сигнальной башни тоже.

– Понятия не имею, – отрезал Оберлинг. – Ты маг, придумай что-нибудь. В крайнем случае, останешься вдовой. Не думаю, что ты многое потеряешь. Замок тебя принял, слуги тоже.

– Постойте, – крикнула ему вслед я. – Я ведь правильно понимаю, что замок теперь принял и вас?

– Мне тепло, – ответил Максимилиан, не оборачиваясь.

Итак, мои знания о природе оборотней пополнились. Моя сущность принимала Митрия Волчека, во всяком случае до тех пор, пока не почуяла на нем запах другой самки. Таман? Пожалуй, Тамана тоже принимала, но менее охотно. А вот по Оберлингу она просто сходила с ума. Иначе с чего бы я от одного его прикосновения слабею?

Впрочем, я оборотень лишь на четверть, и поди разбери – где инстинкты звериной ипостаси, а где – мои собственные чувства? И можно ли вообще выделить звериную ипостась в отдельную личность, если всё это – я?

Всё это слишком сложно для одной маленькой глупой меня.

–

21 числа месяца апреля 781 г. от основания Галлии

Я, младший принц, третий сын своего отца Эстебана II Галлинга, именованный Доминиан Леонардо Александр, пишу эти строки в замке Нефф. Не знаю, найдут ли сии записи когда-либо, не знаю, хочу ли сего, но пишу свою исповедь в надежде, что частица моей души сохранится здесь и после моей грядущей погибели.

С одной стороны, я в поражении и опале. Я глупец. Я тот, кто не рассчитал своих сил – мальчишка, заигравшийся в солдатиков – так назвал меня старый Браенг. Прав он, трижды, четырежды прав!

И в то же время нет человека счастливее меня. Я не один. Мои друзья верны мне. Невеста моя – я знаю, она ждет меня, хотя и напрасно. Живым я вряд ли долго пробуду вне стен замка. Бежать мне некуда.

И всё же благо для человека – знать об окончании жизненного пути. Есть время вспомнить о своих ошибках, есть время поразмыслить, поступил бы ты иначе или нет.

Чего я ждал в случае победы? Власти? Свободы? Признания своих достоинств?

Признаюсь, я ненавижу отца. Я всегда был в тени старших братьев, запасным принцем, неуклюжим, глупым, пустым. Следует признать, что в конечном итоге отец оказался прав. Сейчас я вижу, что шансы одержать победу у меня были самые крошечные.

Что ж, сейчас у меня есть всё: и свобода, и власть, и верные подданные. Государство мое называется замок Нефф, и покинуть его мне не дано.

Холодный замок, враждебный замок. Чудятся мне здесь тени. За каждым углом я вижу врага, за каждой дверью ловушку. Только сила Браенгов сдерживает чары замка.

28 числа месяца апреля 781 г. от основания Галлии

Сегодня я едва не сломал ногу, оступившись и кубарем скатившись с лестницы. Нога опухла, но лекарь определил лишь растяжение связок, наложив тугую повязку. Замок ненавидит меня, и я его понимаю. Я втянул его молодого хозяина в игру, финал которой – плаха. Если бы я мог спасти хоть кого-то из своих людей, я бы вышел, не раздумывая, к тем ловцам, что лагерем расположились у подножья стен. Увы, отец мой, хоть и стал к старости сентиментален и мягок, но прислушивается к словам наследника. А брат не пощадит никого.

Старший брат мой с детства отличался жестокостью и коварством. Сколько раз я находил моих щенков и котят зверски растерзанными, изуродованными, с выколотыми глазами и вскрытыми животами? До тех пор, пока я не отказался от любых питомцев. Не счесть, как часто брат устраивал мне жестокие ловушки. Подпиливал ножки стула, подкладывал колючки под седло лошади, унижал и смеялся надо мной. Измаранная тетрадка и тина в постели кажутся сейчас наиболее безобидными из его шуток.

Брат делал всё это не из зависти: он во всем превосходит меня. Учеба дается ему легче, он крепче физически, его зверь намного сильнее и крупнее моего.

Единственное, в чем я превосходил его – в магии, да и то скорее за счет упорства, чем за счет природных способностей. Но не превосходил второго сына моего отца – он был могущественнейшим магом, чем несказанно гордился.

Сейчас это не кажется важным. Но в тот момент, когда я решил, что буду лучшим королем для Галлии, нежели мои братья, я думал по-другому.

Кто вложил мне в голову мысль о том, что я достоин короны? Кто легкими намеками, случайными фразами, сказками на ночь с детства внушал мне, что я достоин большего?

Ответ не сложен – матушка. Она любила меня более других детей. Я был ее отрадой.

–

Я задумчиво отложила дневник, потерев пальцами виски – голова разболелась. За окном вьюга уже не выла – бесновалась.

Интересный человек этот младший принц. Сколько ему было лет – двадцать? Двадцать пять? Вроде бы он уже достиг того возраста, когда мужчина должен уметь отвечать за свои поступки. Какая глупость – планировать покушение на короля, но не просчитать все варианты. Такие дела нужно проворачивать только в том случае, если уверен в успехе.

Создавалось впечатление, что заговорщики – мальчишки, заигравшиеся во взрослые игры. Возьму в библиотеке книгу, почитаю про галлийских королей. И королев тоже. Сдается мне, без матушки тут не обошлось.

Буря стучалась в окно, за окном стемнело, словно на замок опустились сумерки. В такую погоду даже волка занесет снегом. Я попыталась дальше читать, но сосредоточиться так и не смогла. На душе было тревожно.

Спустилась вниз, к слугам. Конюхи заводили скотину в нижний зал, боясь, что конюшню просто снесет ураганом, и животные погибнут.

– Часто здесь такая погода? – поинтересовалась я у сидящего возле камина Якоба.

– Бывает, – кивнул мужчина. – Не переживайте. Наверняка нам пришлют мага. Мы-то ладно, в замке не так страшно. В деревнях гораздо хуже.

– А лорд Оберлинг? – встревоженно спросила я. – Он отправился на рудники несколько часов назад.

– Вряд ли он далеко ушел, – пожал плечами Якоб. – Скорее всего, схоронился в старой дозорной башне. Не волнуйтесь, он опытный путешественник. И не в такой буран попадал.

Но я все равно волновалась.

Расхаживала по залу, тревожа людей, едва не заламывала руки. В углу, в наскоро сколоченном загоне мычала корова, блеяли козы. Слуги, собравшиеся у огня, мрачно на меня смотрели. Я им явно мешала наслаждаться теплом и покоем. Для них подобная погода была «немного ветренно». Для меня – стихийным бедствием.

– Да вызови ты уже мага, если так волнуешься! – не выдержала старая Шарлотта. – В самом деле, ураган за окном. Служба такая у магов – стихию усмирять, вот и пусть служат.

– Я не знаю, как, – опустила я голову.

– Это же замок Нефф, деточка! – кряхтя, поднялась Шарлотта. – Пойдем, покажу.

Я, недоумевая, пошла вслед за старухой в библиотеку, куда с момента прибытия заглядывала раза три. Не потому, что читать не любила, а потому, что именно в библиотеке мой супруг обычно изволял предаваться пьянству.

Сейчас здесь было пусто и темно. Зажгла светильники, огляделась. Скорее, это не библиотека, а кабинет, хотя и книг немало. Не очень большое помещение показалось мне уютным. Книжные полки высокие, до потолка – но только по одной стене. Большое окно, обрамленное изумрудными портьерами, расписанный сценами охоты потолок, широкий дубовый стол у окна. Стол показался мне коротковатым и смотрелся сиротливо. Вот если бы к нему приставить еще тот столик из башни, они составили бы вместе полноценный ансамбль. На полу чудесный пушистый ковер с геометрическим рисунком. Камин, маленький круглый столик и два глубоких кресла возле него. По обеим сторонам от камина висят портреты мужчины и женщины в полный рост. Мужчина черноволос, со жгучим злым взглядом и крючковатым носом: скорее всего, это батюшка моего супруга. Значит, с другой стороны его мать. Даже на портрете она казалась мягкой, доброй женщиной – с круглым лицом, покатыми плечами и пепельными локонами. Полная противоположность мужу.

На полке над камином стоят разные мелочи, которые приносят жизнь в дом: резная шкатулка из дерева, костяной кубок, подобный тому, что я видела у Тамана, магический шар, ныне пустой и с трещиной. А еще там стоит непонятный механизм с шариками разных размеров на веревочках. Вероятно, это и есть устройство для связи с магами?

– Это музыкальный прибор, игрушка, – посмотрела на меня как на дурочку Шарлотта. – Смотри!

Она отвела в сторону крайний шарик и отпустила его. Шарик ударился о другой, тот о третий. Зазвучала приятная мягкая мелодия.

Я задумчиво поглядела на Шарлотту и вдруг поняла, почему она так смущала мой взгляд. Высокая, хоть и с сутулыми от старости плечами, с белыми волосами и выцвевшими голубыми глазами, сейчас она неуловимо напоминала мне мою бабку Юлианну. Этот свободный жест, когда она надменно вскинула подбородок, протянула руку к музыкальной игрушке – это не движение прислуги. Костяк, сложение тела, форма бровей, высота лба – да она Браенг! Глаза, хоть и голубые, хоть и скрытые обрякшими веками, раскосы, как у рыси. Как, почему, откуда?

И имя, имя – я должны была догадаться! Шарлотта – имя не для прислуги. Да и тот факт, что, в отличие от остальных обитателей замка, она не куталась в сотню пуховых платков, должен был меня насторожить. Она не мерзла, как все.

Старуха сняла с полки шкатулку и протянула мне. Я открыла её: в темной бархатной глубине лежал грубо ограненный красный камень.

– Что с этим делать? – спросила я.

– Взять в руки и подумать о том, что тебе нужен дежурный маг министерства, – ответила Шарлотта. – Дальше он всё сделает сам.

Я взяла камень, теплый вопреки законам природы, сжала его в ладонях. В голове внезапно раздался веселый мужской голос:

– Замок Нефф, что у вас случилось?

– У нас тут буран небывалой силы, – ответила мысленно я, нарисовав голосу картинку снежных вихрей.

– О, у вас еще и новый маг? – радостно уточнил мой собеседник. – Старина Макс просто посылал сигнал. Кто вы, прекрасное создание?

– Я его супруга, – ответила я. – И нам, бес возьми, нужна помощь, а не ваши шутки.

– Серьезная дамочка, – фыркнул маг. – Суровая. А давно Макс женился?

– В свой день рождения, – сказала я. – Так нам вышлют помощь или нет?

– Кого вам лучше, воздушника, водника?

– Водник у нас есть свой, давайте воздушника.

– Принято, ждите. В течение пары часов пришлем вам жертву. Отключайтесь.

Я положила камень в шкатулку, задумчиво поглядев на Шарлотту.

– Вы не помните случайно, какой магией владели Браенги? И какой у них был зверь?

– Браенги были лесными рысями, – сказала старуха. – А магия… обычно воздух, но иногда и вода.

– Тот Браенг, что жил здесь, не был чистым оборотнем? – наугад спросила я.

Не чувствовала я в Шарлотте зверя, ну никак! А это значит, что крови в ней еще меньше, чем во мне. Или зверь слабый очень.

– Наполовину, кажется, – растеряно подтвердила старуха. – А что?

– Да так, – пожала плечами я. – Просто предположила.

Кто ты такая, Шарлотта? Логичнее всего предположить, что ты внебрачная дочь Браенга, сводная сестра Себастьяна. Тогда понятно, отчего ты живешь здесь, в замке, отчего знаешь про тайный ход.

Понятно, и кто провел вторую жену Оберлинга в башню. И теперь я, кажется, знаю, кто владеет магией воздуха.

Шарлотта казалась мне всё подозрительней. Первую жену столкнули с лестницы – кто? Не она ли? Третья заблудилась в двух шагах от замка. Старший Оберлинг принял яд. Уж не живу ли я под одной крышей с убийцей? У нее были возможности и мотив – ненависть к тем, кто отобрал замок у ее родни. Единственное, что меня останавливало от того, чтобы начать бегать по коридорам, размахивая руками и крича «Здесь убийца!» – это живой и относительно здоровый нынешний лорд Оберлинг.

Да и вообще, вот так, без доказательств, звать ловчих нельзя.

Время шло, обещанный маг не появлялся, погода, казалось, становилась только хуже, и я велела подавать ужин. У нас на юге всегда говорили: был бы обед, а гости прибудут. Поэтому я попросила поставить дополнительный прибор для мага.

Не прогадала. Словно почуяв запах жаркого из зайца, маг поспешил прибыть. Снизу в большом зале раздался негромкий хлопок, оттуда потянуло паленым. Теперь ясно, как про меня узнал Оберлинг.

Некоторое время никого не было видно, а потом из ниоткуда вывалился человек в коричневой лохматой шубе и шапке. Ему удалось устоять на ногах – опытный. Я-то в тот самый раз растянулась на полу.

Человек стянул шапку, скинул на пол шубу, и я взвизгнула от радости.

Глава 7. Тень убийцы

В Галлии у меня, помимо мужа, появился еще один близкий человек – мой неугомонный дядюшка Кирьян. Мы с ним даже внешне похожи, как брат и сестра – высокие, тощие, угловатые; с узкими лицами, раскосыми кошачьими глазами и длинными носами.

Мало того, что Кирьян довольно сильный (если не сильнейший в Галлии) маг воздуха, так он еще и королевский ловец в звании Охотника. Я была рада ему, как никому другому.

– Кирьян! – завопила я на весь зал и бросилась ему на шею.

Рыжий Охотник рассмеялся радостно и закружил меня в объятьях по залу, а потом отстранил и внимательно рассмотрел:

– Похорошела, бесовка, – с удовольствием заявил он. – Щечки округлились, глаза сияют!

Я потупилась, с удовольствием принимая его комплименты. Не баловали меня ранее похвалами: батюшка был скуп на ласку, прочие близко приближавшиеся ко мне мужчины говорили совсем другие вещи, муж и вовсе не так давно только рычал на меня.

Наткнувшись на неодобрительный взгляд экономки и любопытствующие лица слуг, поспешила пояснить:

– Дядюшка мой любезный лорд Браенг пожаловал.

– Просили мага, вот он я, – изящно поклонился Кирьян. – А в этом доме гостей кормят?

Аппетит у Кирьяна был столь отменный, что я невольно забеспокоилась, нет ли у него кишечных паразитов. По моему разумению, даже очень голодный мужчина не может сожрать целого зайца, да еще две миски овощей.

– Я голодаю, – нахально заявил дядюшка в ответ на мои пристальные взгляды. – Служба-с.

– Зимой?

– А ты думала, у тебя одной тут бураны? – усмехнулся Кир. – Везде непогода. Мы везде и гоняемся. Кстати, я к тебе сам попросился. А мне ведь неделя отпуска еще положена на восстановление. Цени, племянница.

– Ценю, ценю! – всплеснула руками я. – Пирог с малиной будешь?

– Сладкий? Спрашиваешь! Тащи скорее!

Маги после выброса сил сладкое очень уважают. Впрочем, и мясо тоже. И хлеб. Но сладкое быстрее всех восполняет резерв.

Наевшийся до отвала Кирьян, наконец, откинулся на стуле с выражением блаженства на лице.

– А где Макс? – внезапно сообразил он.

– Там, – махнула я рукой в сторону окна.

Охотник тут же выпрямился, подобрался, цепко на меня посмотрел.

– Там – это снаружи? – ледяным голосом уточнил он.

– Утром ушел к рудникам. Зверем. Потом погода испортилась окончательно, и я решила вызвать мага. Волнуюсь, – пояснила я.

– Вот болван, – вздохнул Кир. – Впрочем, он и не в таких переделках бывал. До утра подождет. Всё равно темно, ни беса не видно. Мы с тобой заблудимся.

Я кивнула – тоже так считала.

Анна принесла мне глиняную кружку с травяным отваром: знакомый запах. Марта вняла предупреждению – здесь были травы, предотвращающие беременность. Поморщившись, выпила. Горько, хотя и меда мне экономка добавила.

– Анна, принеси лорду Браенгу медового взвара, – попросила я. – И пусть девочки подготовят комнату гостю. Мы будем в библиотеке.

У меня было много вопросов к Кирьяну и как к чистокровному оборотню, и как к ловцу, расследовавшему гибель третьей леди Оберлинг. Оказалось, и у него было немало новостей.

Устроившись в одном из кресел, прихлебывая исходящий паром приторно сладкий напиток из большой деревянной кружки, от одного только запаха которого у меня сводило зубы, Кирьян яростно зевал, рискуя вывихнуть челюсть.

– Я связался с одним из славских знакомцев, – поведал мне дядюшка. – В первую седьмицу декабря у твоего батюшки родился сын. Мальчик здоровенький. Сестра твоя тоже в положении…

Тут я стиснула зубы, вспомнив, как Славка рвалась замуж за Волчека – и добилась ведь своего, поганка!

– Из Степи что-нибудь слышно? – как можно равнодушнее спросила я.

Кирьян как-то странно на меня посмотрел. Я залилась краской по самые уши, сердце заколотилось так, что стало больно дышать.

– Говорят, степной хан устроил большой дипломатический скандал при государевом дворе, разорвав все торговые договоренности. Это, конечно, не война, но было близко к тому. Государь очень гневался, отец твой нынче в немилости, практически в ссылке. Отношения между Славией и Степью нынче очень напряженные.

– Доволен? – тихо спросила я, вытирая вспотевшие ладони о мягкие подлокотники кресла. – Это всё ты виноват.

На душе было горько, обидно. Как наяву увидела я горящие гневом черные глаза степняка.

– Ты несчастна, Мила? – легко спросил Кир. – Тебе не по душе замок Нефф? Тебе не мил Макс?

– Я не знаю, – честно ответила я. – Максимилиана я почти не знаю. Он кажется неплохим человеком…

– Лучший из всех, с кем я знаком, – резко перебил меня Кир. – Добрый, честный, благородный. Никогда не бросит в беде. Не предаст. Он единственный из Оберлингов, кто никогда бы тебя не обидел. Ты бы знала, как долго я убеждал его высочество выбрать именно Макса!

– У него три жены умерли не своей смертью! – пристально взглянула на Охотника я. – А если я стану четвертой?

– Две жены, – поправил меня Кир. – Первая сама с лестницы упала. Никто ей не помогал.

– А остальные?

– Вторая была беременна от другого, – вздохнул Кирьян. – Там, без сомнения, умышленное убийство. Я еще не был ловчим в те времена, но материалы дела читал.

– Кто это сделал?

– Угадай, – пожал плечами Кир. – Это был тот, кто не обрадовался, узнав о беременности юной леди, особенно если учитывать, что брачная ночь у молодых так и не состоялась. В то же время Максимилиан до сих пор считает, что леди прыгнула сама.

– Я поняла, что ты имеешь в виду Оберлинга-старшего, – хмуро ответила я. – Но ты ошибаешься.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я не ошибаюсь, – возразил ловец. – Старый лорд сознался в содеянном, когда его приперли к стенке. Именно он дал леди ключ от башни. Именно он столкнул ее. Если бы прыгнула сама – упала бы ближе.

– А Макс говорил, – прищурилась я. – Что маги сказали: не было никого в башне, кроме нее.

– Ауру замок поглотил, – упрямо ответил Охотник. – Во внутренних отчетах пишут истину.

– Возьми ключ и попробуй открыть дверь, – резко ответила я.

– А я пробовал, – удивил меня Кир. – Нормально она открывается.

– Только ты пробовал?

Кирьян вдруг нахмурился.

– А ведь ты права, Мила, – выдохнул он. – Кроме меня, дверь не смог открыть никто. Но ведь и старый Оберлинг мог. И ауру владельца замок поглощает почти сразу, не оставляя остаточных эманаций. Оттого его и признали виновным. Двери в башню может открыть только владелец. Или Браенг. Выходит, что убить Габриэллу мог не только старик, но и Макс. Оттого и признался отец так быстро – чтобы на сына не подумали.

– Не убивал Макс, – махнула рукой я. – Его замок не принял в то время. Он потом пробовал двери взломать – не вышло.

– А кто тогда?

– Скажи мне, Кир, ты ведь чистокровный оборотень: способен ли ты различить смеска?

– Конечно. Я вижу каждого, в ком есть хоть немного крови оборотня.

– А я только более сильного, – с сожалением пробормотала я. – Вы домочадцев проверяли, или сразу на лордов насели?

– Проверяли, конечно! – возмутился Браенг. – Опрашивали всех.

– Мне не интересно, кого вы опрашивали, – нетерпеливо хлопнула я по подлокотнику. – Я спросила: вы на магию и кровь оборотней всех проверили?

– Мила, это Галлия, – вздохнул Охотник. – Здесь в каждом есть кровь оборотня. Вот если бы не было – это подозрительно.

– А рыси?

– Что рыси? Я рысь. Ты где-то глубоко рысь. Тут в горах, окромя рысей и волков, и нет никого. Ну разве что пара десятков медведей.

– Хорошо, – согласилась я, не желая отказываться от своей теории. – А что бы ты сказал, если бы увидел женщину, высокую, худую, с широкими бедрами и узкими плечами?

– А она молодая? – сонно спросил Кир. – Ладно, я пошутил, не злись. Ты считаешь, что здесь есть еще Браенги, кроме нас с тобой? Кроме нашей ветви, никого не осталось.

– А внебрачные дети?

– Чьи? Браенгов? У Джонатана не было, точно знаю. А вот у Себастьяна… да ну, при дворе такое не приветствуется. Да и дамы умеют делать так, чтобы их развлечения не заканчивались скандалами. Разве что здесь, в замке, во время осады он осчастливил какую-нибудь служанку. Но это вряд ли. Местных женщин проверили всех. Дети Браенгов – это не так уж и страшно. Дети его мятежного высочества – вот что опасно! Поэтому поверь, проверяли очень тщательно.

– Ребенок старого Браенга.

– Ты, Мила, сказочница. Мятеж был больше шестидесяти лет назад. Подумай, сколько должно быть лет этому отпрыску? Семьдесят? Больше?

– По моим подсчетам ей около девяноста, – вздохнула я. – И она неплохой маг воздуха.

Кир совершенно неаристократично присвистнул.

– Ты знаешь, как умерла третья леди Оберлинг? – серьезно спросил он.

– Заблудилась в буране?

– Заблудилась. В буране. Только буран был не такой уж и сильный. Или, вернее сказать, не должен был быть сильным.

Мы с Кирьяном испуганно смотрели друг на друга. Хороший маг воздуха довольно легко сможет вызвать ветер. Ветер – это вам не вода. Для его вызова требуется немного сил, но сдержать его трудно. Воду вызвать сложнее, а удерживать легче – она более послушна, более густа, более ощутима. Говорят, проще всего с огнем: он наиболее податлив из всех стихий, но, в отличие от воды и ветра, он быстро распространяется. Если ни ураган, ни поток воды не выйдет за те пределы, которые заложил в него маг, то огню достаточно малой искры, чтобы распространиться во все стороны.

Вызвать зимой буран не составит труда даже необученному магу. А магические силы – по большей части величина постоянная, с возрастом не иссякают, даже могут расти. Так что буран может вызвать и ребенок, и девяностолетняя старуха. А останавливают уже такие как Кирьян.

– В последние годы в горах слишком много снега, – пробормотал Кир. – А ближе к столице и в равнинах, наоборот, зимы бесснежные. Люди страдают, урожаи падают, озимые вымерзают. Завтра погоним снежные тучи отсюда на юго-восток. А потом я задержусь немного и погляжу, что тут у нас за Браенг имеется.

Кирьяну приготовили одну из гостевых спален, а я, замерзнув в своей, заснула в кровати Максимилиана, и снился мне, что не удивительно, Таман.

Он смотрел мне в глаза, держа моё лицо в ладонях, смотрел горячо и жадно, как жаждущий путник на источник воды. Каким-то непостижимым образом наши лица были на одном уровне: а ведь я выше его почти на целую голову!

– Минем шабаки, минем! – говорили его губы.

А глаза говорили что-то другое, от чего темная, хмельная радость разливалась по моему телу, заставляя пылать щеки. От этого взгляда колени дрожали, а глаза закрывались сами собой. Хотелось сдаться, склониться к его плечу, прильнуть ослабевшим телом к его крепкой пышущей жаром груди, обвиться вокруг него лозой. Но ладони нестерпимо жгли брачные метки, и эта боль не давала мне сделать шаг.

Я выскользнула из его объятий и опустилась на колени, низко склонив голову и пряча глаза.

– Прости меня, – сказала я, разглядывая босые пыльные ступни с потрескавшейся кожей на пятках.

Меня учили, что женщина – лишь тень мужчины. Она – помощница, она прислужница. Место женщины у ног мужчины: отца ли, мужа ли, порой брата. Мужчина владычествует, распоряжается жизнью женщины. Я знала, что бывает по-другому. Что есть женщины, ставящие на колени мужчин. Сильные духом, смелые, равные. Волею судьбы я когда-то стала одной из них – кнессой, шабаки… Таман стоял передо мной на коленях, но униженным не был – напротив, был победителем. Сейчас я не чувствовала, что моя поза меня унижает – нет, я была сейчас сильнее.

На его теле почти не было волос, в отличие от оборотней. Лодыжки степняка были бурыми и гладкими. У моего же супруга черные волоски росли даже на пальцах ног.

Всем телом я почувствовала, как напрягся Таман, как окаменели все его мышцы.

– Что ты говоришь, милая? – скрипуче спросил он меня, приседая.

Я повернула ладони, показывая ему брачные метки.

Никогда мне не доводилось видеть, как люди бледнеют так стремительно. Словно с его лица ушла жизнь. Захлебываясь слезами, которые не текли по моему лицу, но были где-то внутри, я заговорила:

– Я не знала, ничего не знала. Во мне кровь древнего галлийского рода, и эту кровь отдали в расплату старого долга. Моего согласия не спросили. Но в доме моего теперь уже мужа я нашла и свой дом, дом моих предков. Здесь моя душа, мой приют. Здесь место, где я буду растить своих детей. Я всегда буду дорожить тобой. Ты – самая большая моя мечта. Но предать человека, который стал моим мужем, я не могу. Он этого не заслужил. Я всегда буду помнить о тебе… Таман.

Кажется, впервые за несколько последних лет я назвала его по имени. Обращаться так к мужчине, к тому, который люб и важен, кажется невероятной, немыслимой близостью. В обращении по имени есть магия.

Оберлинга я вслух не позвала по имени ни разу.

Шершавые пальцы вытерли мне щеки. Все же я плакала, хоть и не замечала этого.

– Я любил тебя всегда, – глухо сказал Таман. – С того момента, как впервые встретил. Любил тебя, когда ты была ребенком. Любил, когда ты танцевала со мной на балу. Любил, преклонялся, восхищался и ненавидел, когда ты тушила пожар – зачем ты пришла тогда? В тот день мои люди поняли, почему я тобой околдован. Ни одну женщину я не желал так сильно. Может, так и нужно, чтобы ты не стала моей. Ты – Звездная Кобылица. Я счастлив уже тем, что целовал твои губы, держал в объятиях твое тело. Боюсь, если бы ты позволила что-то большее, мое сердце бы разорвалось.

Он невесело усмехнулся, а мне было так больно, словно в груди горел огонь. Хотелось вырвать его, погасить…

– Моя несбыточная, – он целовал мои ладони. – Моя вечная. Всё равно ты моя. Будь счастлива.

– Буду, – сказала я, гладя его лицо. – Я буду. И ты будь счастлив. Тебе нужны сыновья, Таман. Тебе нужно взять жену. Возьми ту, которая любит тебя больше, чем я.

Таман тряхнул конским хвостом на затылке, хищно ухмыльнулся, поднимаясь и потянув меня за собой.

– Хватит разводить сырость, – его улыбка походила на оскал. – Пришла пора жить дальше.

Он встряхнулся, как пес после купания, и всё, что было мне мило и близко – нежность в его глазах и руках, мягкость движений – вдруг ушло. Внезапно он показался мне чужим, злым, стремительным – воплощением резкого степного ветра, сбивающего с ног, зажимающего нос и рот, наклоняющего к земле, ставящего на колени.