Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 211 (всего у книги 339 страниц)

Глава 18

Милена мерила шагами свою маленькую каюту. Могло ли быть так, что Рох пострадал из-за нее? Вдруг злость Харома вызвана ей, а не проигрышем Ирис? Почему же тогда он совершенно спокойно отпустил Милену к себе? Даже доброй ночи пожелал. Или эта была издевка? Какой уж тут сон, когда Таурохтар там замерзает. Она, конечно, может попробовать незаметно спуститься в багажное отделение, принести еду, но если причина наказания гладиатора в другом, то лишь сделает ему хуже.

Нервозность не отпускала, и Мила, сама не до конца понимая, что дальше предпринимать, взяла экстренную аптечку и вышла из каюты. Если что – притворится, что идет осматривать Конана и Ирис. На домашней арене также было принято, почему же здесь нет?

Неожиданно корабельную тишину разрезала сирена:

– Повреждение в системе кислородоснабжения! Всем членам команды и пассажирам срочно покинуть отсеки 7,10,11 и 12. Шлюзы к названным отсекам будут перекрыты через три минуты. Повреждение в системе кислородоснабжения! Всем членам команды и пассажирам срочно покинуть отсеки 7,10,11 и 12…

Милена остолбенела. Такое объявление могло значить только одно: где-то в указанных помещениях разгерметизация и скоро будет невозможно дышать. Но одиннадцатый – это трюм, а Рох там пристегнут. Однозначно никто из охраны не кинется вниз, чтобы в столь сжатое время успеть вывести гладиатора. А на ее комме есть программа, позволяющая расстёгивать ошейник, если это необходимо для медицинских манипуляций. Да, оповещение сразу придет на комм лично Харому, хотя сейчас это и неважно.

Милена со всех ног кинулась по транспортнику в противоположную от спасения сторону. Кажется, она с детства так быстро не бегала. Коридор, поперечный коридор, лестница. Так, тут куда? Налево? Нет, направо! Из-за аварии все перегородки распахнуты настежь. Надо успеть добежать до трюма и еще вернуться. Спуск, на нижний ярус, поворот… Уже запыхавшаяся от непривычной нагрузки девушка, наконец, заскочила в багажный отсек.

– Рох! Рох! – заорала она, петля между контейнерами и с ужасом понимая, что быстро его тут не найдет.

– Ух-ходи! Ух-ходи сейчас же! – услышала она перепуганные крики эльфа.

Ага! Щаз! Мила метнулась на голос, на ходу пытаясь активировать отключение ошейника. В трюме в целом не было тепло, однако место, где приковали Роха и вообще располагалось в «синей зоне», служащей для перевозки продуктов. Не холодильник, но в одном комбинезоне при десяти градусах, почти не двигаясь, можно насмерть замерзнуть! Девушка услышала щелчок ошейника раньше, чем увидела гладиатора. Того знобило, хотя он постарался быстро подняться на ноги. Мила схватила его за руку и потянула в сторону выхода, но они не пробежали и сотни метров, как вдруг, в глубине коридоров, послышался глухой чавкающий звук. Почти сразу после этого свет в трюме погас и стало темно как в гробу. Три минуты, выделенные на эвакуацию, истекли.

– Ч-что же т-ты нат-творила, Мил-ла, – с горечью проговорил Таурохтар, еще не успевший согреться.

– Погоди! – оборвала его девушка. – Я думаю! Спасательные капсулы чаще всего на кораблях как раз крепятся в багажном отделении. Надо успеть ее найти.

И Мила включила комм в режим фонарика. Свет от него расходился широким тусклым пятном, хотя, конечно, лучше, чем ничего.

– Н-на что он-на похож-жа? – уточнил Рох, растирая себя за плечи и осматриваясь по сторонам.

– Ну… На аэробас. И ищем быстрее. Неизвестно, как скоро отсюда выветрится последний воздух.

Они снова побежали, подсвечивая дорогу коммом и, рискуя споткнуться, крутили головами по сторонам.

– Т-там ог-гни, – первый проговорил Таурохтар, и Мила, не успевавшая ничего рассмотреть в размытом пучке света, выключила его и вгляделась в темноту. Через пару секунд глаза привыкли и в конце черного прохода и правда проявились непонятные огни.

Милена с Рохом бросились в их сторону и действительно уперлись в шлюз аварийной капсулы. Естественно, она была закрыта. Больше от отчаяния, чем надеясь на чудо, доктор провела ключ-картой от своей каюты по терминалу…

И створ открылся! Милена заскочила внутрь шлюза, втягивая за собой гладиатора и прикладывая карту уже к внутренней переборке. Наружная тут же запечаталась, отсекая их от корабля, а внутренняя, наоборот, с шипением отъехала вбок, впуская беглецов в помещение с двумя рядами кресел.

– Ты умеешь ей управлять? – потрясенно спросил Таурохтар, голос которого, наконец, перестал заикаться от холода.

– Ими не управляют, – грустно выдохнула врач, находя перед единственным иллюминатором небольшую панель и вводя в нее какие-то данные, – Занимай любое кресло и пристегивайся. Я ее активировала, через пять минут отстрелится.

Они сели рядом и почти одновременно щелкнули ремнями.

– Откуда ты знаешь, как это делать? – казалось, Рох был удивлен до глубины души.

– Обязательная минимальная подготовка для пользующихся космическим транспортом. Мало ли что может произойти. Все должны знать, как найти «запасной выход».

– А если не управляют, она куда-то полетит сама?

– К сожалению, нет. Ее просто откинет от корабля на безопасное расстояние и будем болтаться в вакууме. Чуть-чуть подрулить только можно для стыковки, или чтоб курс дрейфа поменять.

– Для стыковки с чем? – напрягся Таурохтар.

Милена еще раз вздохнула, ей и самой не нравилась правда.

– С кораблем, который нас найдет. Мы в диком секторе, так что шанс наткнуться здесь на судно космофлота очень мал. Если повезет – будут торговцы или отчаянные «туристы», если нет – пираты. Хотя, скорее всего, за нами вернется транспортник Зубра, как только они решат проблему с кислородом. Капсула дорого стоит, да и ты тоже. И… не перебивай, пожалуйста, и не искри глазами! Этот вариант для нас лучше – от Харома хоть уже известно, чего ждать, и твой король на станции. При других раскладах… ты, вероятно, окажешься мертв или на шахтах, а я могу повторить судьбу Ирис, – и Милена непроизвольно вздрогнула.

– Хорошо, – после небольшой паузы согласился гладиатор, впрочем, было видно, что такое решение ему дается нелегко, – если Зубр за нами вернется, сдамся покорно. Только, мне кажется, или ты еще что-то недоговариваешь?

Доктор невесело усмехнулась:

– Недоговариваю. У капсулы замкнутый цикл водоснабжения, своя кислородная система и должен быть запас таблетированного заменителя продуктов. Насколько всего этого хватит – я не знаю. В среднем считается, что необходимый для спасения срок около двух недель. Ну может, с запасом, – месяц.

Таурохтар отлично понял, что будет «после», если их не найдут, но чтобы разрядить обстановку улыбнулся:

– Тогда будем представлять, что у нас отпуск на месяц.

В следующее мгновение капсула отстрелилась и стало не до разговоров: от перегрузок вдавило в кресла.

Глава 19

– Я старалась не давать повода Харому нас в чем-то заподозрить, – первая заговорила Мила, когда давление отпустило, но табло еще горело красным, не позволяя отстегиваться. – Не знаю, почему он вдруг на тебя так разъярился. Прости.

Эльф усмехнулся:

– Уверен, если бы заподозрил нас – все было бы намного хуже. Я думаю, тут дело в другом.

Милена вопросительно посмотрела, как будто ожидая разъяснений, и Таурохтар продолжил.

– Его очень взбесил проигрыш Ирис. Возможно, он даже пожалел, что продал Психу Анариона, а не меня. Но Ирис – негласная правая рука Харома, его глаза и уши на станции. Он не мог ее наказать за проигрыш. А король вообще вне досягаемости. Зато есть свой эльф, который по сравнению с Королем Варваров[1] недостаточно хорош. Вот на мне и отыгрался.

Доктор кивнула, видимо, признавая, что такая версия выглядит вполне правдоподобно. Как раз погасла предупреждающая надпись, и девушка встала и заглянула в специальный ящик под креслом. Милена оказалась права – таблетированное питание в индивидуальных блистерах лежало на месте. Она вытащила две упаковки и, разорвав фольгу, протянула одну таблетку Роху:

– Ешь, ты же, наверное, голодный.

– Вот сейчас, когда ты спросила, понял, что да. А так, начиная с высадки, мне и подумать о еде было некогда. Но… ты уверена, что это продукт, а не какое-нибудь спрессованное топливо? – скептически уточнил эльф, крутя в руках печенье непонятного цвета, размером с женскую ладонь. До плена он бы точно не рискнул такое попробовать.

Мила улыбнулась:

– Конечно! Вот смотри, я попробую первой, – и неожиданно наклонившись к таблетке Таурохтара, откусила от нее кусочек и принялась жевать.

В уголке ее нежных губ осталась пару крошек, и Рох не смог удержаться, чтобы не протянуть руку и их не смахнуть. Но… Милена успела повернуть голову и поцеловать его пальцы. В то же мгновение князю стало совершенно не до пищи. Он сгреб стоящую около него девушку к себе на колени и принялся покрывать ее лицо поцелуями. Ох, какая же она была вкусная!

– Подожди, подожди! – засмеялась Милена. – Тебе надо перекусить! Нам пригодятся силы.

В разуме Таурохтара это прозвучало так недвусмысленно волнующее, что пришлось сделать существенное усилие, чтобы оторваться от Милы и выполнить то, что она хочет.

Таблетированная пища была жестковатой и на вкус… Роху не случалось пробовать сено, но почему-то он подумал, что это, вероятно, похоже. Видимо, вся гамма противоречивых эмоций отобразилась на его лице, потому что Мила снова расхохоталась и с беззастенчиво звуком чмокнула его в щеку.

– Зато полезно! Полный комплекс веществ, чтобы не протянуть ноги.

Ноги! Рох воочию представил, какие они у Милены длинные и стройные под тканью комбинезона. От предвкушения чего-то потрясающего кружилась голова. Разделавшись со злосчастной печенькой, князь прильнул к губам девушки и окончательно забыв обо всем, растворился в их сладостном плене.

Они целовались так долго и с таким жаром, что у Роха уже плавился рассудок. Князь и сам не заметил, как его комбинезон оказался расстегнут до пояса. Руки Милены порхали по его обнаженной груди, превращая волю эльфа в желе, но, когда нежная ладонь девушки скользнула к низу живота, он буквально задохнулся, но успел ее перехватить.

– Погоди, – тяжело дыша проговорил Таурохтар, непонятно с чего охрипшим голосом, – я слишком много сделал в жизни ошибок, а сейчас хочу, чтобы было все правильно.

Милена непонимающе хлопала ресницами, похоже, ее мыслительные процессы тоже упали до минимума.

– Выйдешь за меня замуж?

О! Эти шокированные глаза в пол-лица он уже видел один раз…

– Ты сейчас серьезно? Сам знаешь, нам, может, всей жизни остался месяц. Если спасемся…

– Я не собираюсь ждать месяц, – отрезал князь. – Ты готова стать моей женой прямо сейчас?

– Что? Как в этой банке можно заключить брак⁈ – нервозно засмеялась Милена.

– Официально – никак. Но боги услышат клятвы, так что не юли. Да или нет?

– Да, – прошептала девушка и спрятала глаза, как будто была не в силах выдержать его горящего взгляда.

Таурохтар очень аккуратно поднял голову Милены за подбородок и заглянул в ее глаза:

– Повторяй за мной, это синдарин, священный эльфийский язык Amin Taurochtar Angrеn ed…

– Амин Милена Новосельцева эд

Девушка старательно и серьезно повторила текст брачной клятвы, но потом все же спросила:

– Что значат эти слова?

– То, что ты теперь моя жена, – довольно улыбаясь, как большой кот промурлыкал эльф, скрепляя обещание поцелуем.

– Я непосредственно про их смысл…

– Я, Таурохтар Ангрэн, клянусь честью, волей и жизнью заботиться о тебе и оберегать как свою избранницу с этого вдоха и до последнего. И призываю богов в свидетели нашего союза – это краткий вариант, по сути. На синдарине полная клятва звучит красивее и в несколько раз длиннее, но я не хотел, чтобы ты ломала язык пока незнакомыми словами.

– И что теперь? – все еще растерянно уточнила Милена.

Князь прижал к себе девушку сильнее и заговорщицки прошептал на ухо:

– Брачная ночь? Если ты, конечно, согласна.

– А у невест на это спрашивают разрешения? – хихикнула Мила.

Рох с легким удивлением отстранился и посмотрел в ее лицо, пытаясь понять, шутит или нет:

– Конечно. Эльф никогда не подойдет к жене без ее согласия.

– А не к жене?

– А не к жене – вообще никогда. Мы не люди. Эльфы вступают в брак целомудренными, а нарушение брачной клятвы – большой грех.

– Ты девственник⁈ – потрясённо уточнила Мила.

Таурохтар с горечью поджал губы и глянул куда-то в сторону:

– До плена был.

– Прости, – испуганно прошептала Милена.

– Нет, все верно. Мне стоило сказать об этом еще до клятв…

– Рох, что за чушь! – искренне возмутилась девушка. – Я тоже состояла в отношениях с бывшим женихом. В современном мире это нормально! Меня не волнует в этом аспекте твое прошлое.

Князь облегченно выдохнул и потерся щекой о волосы жены.

– Мне так повезло с тобой…

А потом поцеловал в висок, в нежный краешек глаза, в сочные и слегка припухшие от прошлых поцелуев губы. Ощущения опять начали, звеня натягиваться, как новенькая тетива у лука. Слова стали просто неуместны.

[1] Гладиаторское прозвище, которым наделил Псих Анариона («Выбор короля эльфов»)

Глава 20

Время замерло. Пространство растворилось. Рох вообще не отдавал отчета в своих действиях, стремясь лишь выразить переполнявшие его чувства через ласки и поцелуи. Он хотел дарить Миле счастье и радость, но с удовольствием принимал это и в ответ. Они словно превратились в два сообщающихся сосуда, напитываясь эмоциями и ощущениями друг друга, передавая их и поднимаясь словно по спирали с каждым витком все выше и выше. То, что между ними происходило, нельзя было назвать банальной плотской близостью. Это был акт физической любви, приумножающей любовь духовную и усиливающий родство душ. Ранее не изведанное князем таинство.

Они так и не сошли с кресла, и Таурохтар мог любоваться девушкой, ее идеальными формами, нежной кожей и тем, как Мила чувственно закусывает губу, в попытке подавить стоны.

– Не сдерживайся, мне нравится твой голос, – прошептал он, целуя ямочку между ключицами и соскальзывая дальше, вдоль покатого плечика.

Мила задышала еще чаще, тело ее начало мелко вздрагивать, и когда с губ все-таки сорвалось: «А-а-ах», – князя накрыло пеленой восторженного забвения. Это не походило на его прошлый опыт, как не походят холодные угли на разбушевавшееся пламя. Не было чувства досады, смущения или уязвленности, скорее наоборот, Рох себя чувствовал чистым, как новорождённый, и легким, как пух. Сознание затопила умиротворяющая нега, и он лишь крепче прижал все еще вздрагивающую девушку к себе:

– Ты моя…

– А ты мой, – прошептала Милена, потерявшись носом о щеку мужа.

– Конечно, – тихо ответил Рох, ловя себя на том, что блаженно улыбается, – в это и есть суть брака.

– Любви, – поправила теперь уже жена.

– Как скажешь. У эльфов это неразделимые понятия.

– Рох, – неожиданно тихо засмеялась Мила. – а кресла-то раскладываются для сна. Я что-то так потерялась, что даже забыла предложить.

Князь усмехнулся:

– Ну вот, сейчас самое время – раньше-то мы не спали.

Милена завозилась, нажала кнопку на консоли подлокотника, и сидение медленно, вместе со своими пассажирами, превратилось в мягкую кушетку. Девушка устроилась на плече Таурохтара, сладко зевнула, прикрывая рот ладонью, и через минуту уже мирно спала. Эльф с умилением погладил ее по волосам, и, притянув с ближайшего кресла комбинезон, накрыл им Милу и обнял сверху. Так себе вариант для утепления. Наверное, где-то здесь в капсуле есть и одеяла, но это они проверят потом. А сейчас было просто сказочно прекрасно уснуть в объятиях друг друга.

Мила пробудилась первая. Лежать обнаженной на мужском плече – это было странное и забытое ощущение. Впрочем, надо сказать очень приятное и рождающее иррациональное чувство защищённости. Однако девушка аккуратно сняла с себя мужскую руку и, соскользнув на пол, принялась натягивать комбинезон. Рох спал так спокойно, как будто обступивших их плотной стеной проблем не существовало.

Черты его лица были расслаблены, и Мила с интересом их изучала. Надо же, вторые сутки пошли, после их прилета на пахнущую плесенью планету, а у Таурохтара щетина даже не проклёвывается. Она и вообще не припоминала, видела ли его когда-нибудь небритым. Может быть, у эльфов усы и борода не растут? Милена видела человеческое ДНК Роха, но какие-то нюансы у нее все же вызывали сомнения. А уши? Чудеса генной инженерии? Хотя какая разница, она уже любила мужа целиком со всеми его «тараканами». Му-жа. Она пару раз мысленно произнесла это непривычное по отношению к себе слово. Как бы примерила его.

В других обстоятельствах все было бы понятно. Расписались бы через планетарную сеть, сняли квартирку где-нибудь в пригороде, чтобы не очень шумно. Хорошо бы около парка или леса… Сейчас же их семейная жизнь, скорее всего, закончится сразу после того, как капсулу найдут. Ну и пусть – лучше хоть несколько дней счастья, чем вообще ничего. Тем более, теперь, когда их двое, может удаться найти какой-то выход. Способ бежать…

Рох резко открыл глаза и сразу спросил:

– Тебя что-то беспокоит?

– Очевидное. Что мы скажем Зубру?

– Почему сбежали?

– Нет, про это он не спросит. Режим самообеспечения включается только у отстреленной капсулы. Пока же она на борту корабля, то пользуется корабельными ресурсами. Так что если бы мы не улетели, то задохнулись бы.

– Но в ней же горел свет?

– Это ненадолго от аварийного генератора. Как раз чтобы дождаться загрузки.

– Тогда про что? Почему я не напал на тебя, как на его женщину? Не убил и не изнасиловал?

Милена смущенно промолчала, потому как Рох угадал.

– Думаю, и это его не удивит. Все-таки он немного меня изучил. Спасение жизни для эльфа – это священный долг крови. Ты пришла за мной в трюм, и только поэтому я еще дышу. Даже если бы я тебя ненавидел и желал убить, то после спасения потерял на такой поступок всякое право.

– Рох… Вот ты все время подчеркиваешь, что не человек… Сколько лет насчитывает история твоего народа?

– Тысячелетия. Хотя если ты имеешь в виду непосредственно жизнь на Валиноре, то наши предки нашли новую родину всего четыре столетия назад.

– То есть, твои предки родом с Земли?

– Да. Им веками приходилось прятаться среди людей, скрывать свою непохожесть. Но на Валиноре есть и люди. Потомки тех, кто был терпимо настроен к существованию других рас.

– И… кем будут дети от смешанного брака?

– Конечно, эльфами по праву старшей крови! – как маленьким объясняют азбучные истины, ответил Рох и неожиданно сделался белым как мел. – Дети! Мы не подумали об этом, если ты на базе забеременеешь…

– Ш-ш-ш, – Мила погладила мужа по руке. – У меня противозачаточный укол на полгода. Зубр тщательно следует, чтобы я колола его всем рабыням, во избежание проблем, и себе – для вида.

– На Валиноре почти не используют уколы… – начал рассказывать Таурохтар, как вдруг капсулу наполнило непонятное пищание.

Милена ринулась к панели под иллюминатором и скомандовала:

– Быстро одевайся! На радарах капсулы корабль!

– Кто именно известно? – уточнил Рох, моментально собираясь.

– Пока нет, но по идее они с минуты на минуту выйдут на связь.

В этот момент как раз всплыло окошко, запрашивающее подтверждение соединения. Милена ответила. На экране появилась усатая физиономия Харома:

– Дорогая! Вот это ты меня напугала! – театрально всплеснул он руками.

Значит, в помещении как минимум с охраной, раз сразу взялся разыгрывать спектакль. Милена только собралась что-то ответить, как Зубр, не давая ей вставить слово, продолжил:

– Я понимаю, у тебя клятва Гиппократа и ответственность, но надо же и о нас думать! Ты же могла погибнуть!

Фух… Значит, высылка к Изимиру ей пока не грозит. Зубр сам подготовил для нее алиби, несомненно потому, что ему было так удобно.

– Прости дорогой. Я спасала твою собственность. Этот же раб таких денег стоит!

– Твоя жизнь все равно ценнее! Запомни это! И распечатай шлюз, мы сейчас пристыкуем капсулу.

Глава 21

Пару недель на станции после инцидента с капсулой прошли для Милены в томительном ожидании хотя бы коротких встреч. Она видела Роха на субботней арене, потом на приеме после, все время которого они с упоением процеловались. Обоим до ломоты в зубах хотелось большего, но позволить себе это в миленином кабинете в столь сжатый срок – было слишком рискованно. Фортелей с нанесением себе увечий эльф пока больше не проворачивал, видимо, понимая, что, после возвращения с межпланетных игр, за ними стали куда более внимательно следить.

Тогда, сразу после стыковки капсулы, Зубр «гуманно» вернул чуть не погибшего гладиатора в «зверинец», а Милу забрал «успокаивать» на всю ночь к себе. В каюту Харома девушка вошла счастливо улыбаясь, хотя с трясущимися от страха коленями. Мало ли что хозяин ей придумал в качестве расплаты. Однако все прошло лучше, чем она предполагала.

Когда они остались наедине, Зубр схватил ее за шею и с силой припечатал к стене. От нехватки воздуха и удара из глаз посыпались искры.

– Между вами что-то было? – прошипел он, впиваясь взглядом.

– Конечно, нет, – прохрипела Милена, – я жить хочу!

Хозяин еще несколько секунд вглядывался в ее лицо, ища признаки лжи, но в итоге отпустил.

– Хорошо! Ложись спать, – и он кивнул в сторону привычного девушке дивана.

Милена про себя выдохнула, радуясь, что отделалась легким испугам и парой синяков на шее, на которые можно кокетливо повязать платок и все вокруг скорее подумают, что доктор скрывает следы ночной страсти с хозяином. Люди часто видят именно то, что лучшее укладывается в их картину мира. А вот если заметит Рох… впрочем, до личной встречи с мужем у Милы была еще неделя, и при использовании специальной мази следы на шее рассосутся.

Более других, тревогу вызывала, как не странно Ирис. Она появлялась ни только на субботние осмотры, но и пару раз на «попить чай». Это бывало и раньше и очень скрашивало Миленину жизнь, однако сейчас от этих визитов доктор почему-то напрягалась. Ирис болтала о том о сем, и пару раз в разговоре обмолвилась, какой Король Варваров потрясающий красавчик и даже как-то томно-мечтательно вздохнула.

– Я думала, ты теперь всех мужиков на дух не переносишь, – чуть не поперхнулась чаем от такой перемены доктор.

– Мужиков – да, но Рио – эльф. После того боя я почувствовала разницу.

И Ирис, как показалось Милене, выжидательно подняла на нее глаза, рассчитывая… на ответное признание? Нет уж, дудки. Так примитивно Мила не спалится. Гладиаторша вроде как и подруга, но на станции каждый сам за себя.

После небольшой паузы, видя, что доктор не намерена поддерживать этот разговор, Ирис хмыкнула:

– Ладно, молчи, я и сама скажу. Мужики в плане отношений слепцы, а мне вот видно, как изменился в последние недели твой взгляд. И это взгляд влюбленной женщины, причем счастливо влюбленной. Ну а в кого тут можно втрескаться кроме Мрака? Мудак на мудаке. А твой эльф всем хорош… – и в голосе гладиаторши послышались похотливые нотки.

А потом Ирис громко рассмеялась.

– Вот! И эти ревнивые искры в глазах тоже прячь!

– Ирис! Ну ты и фантазерка! – наконец взяла себя в руки Мила, натянув маску беззаботности. – У меня с Харом все прекрасно! Сдался бы мне какой-то гладиатор!

Ирис допила одним гладком оставшийся чай, встала и, выразительно подмигнув, направилась на выход. Фух… кажется, надо быть еще осторожнее, только куда⁈

Дни пошли дальше. Никаких последействий после визита гладиаторши не было, и Милена снова немного расслабилась, как вдруг на приеме появился сам Рох с глубоким проколом в бедре. Он слегка прихрамывал и стискивал зубы при каждом шаге, но сама рана оказалась неопасная. Однако глубокая и требовала зашивания.

Доктор уложила пациента на кушетку и с мягкой укоризной проговорила:

– Рох, я тоже чудовищно скучаю, но мы же вроде договаривались – без членовредительства.

– Так я и не специально! Просто Конан в этот раз был чуточку быстрее, – выпалил эльф, но по бегающим глазам Мила поняла, что лукавит.

Хмыкнула и принялась зашивать. Они жили здесь и сейчас, как мотыльки, и изменить этого доктор пока не видела ни малейшего шанса. У нее водилась некоторая накопленная сумма, и можно было бы попробовать кого-то из контрабандистов подкупить, но верить никому из них нельзя. Можно отдать деньги и оказаться где-нибудь на рудниках.

После процедуры Рох быстро оделся и, притянув Милену к себе, принялся нещадно целовать. От этого урагана разум у девушки снесло почти сразу. А очнулась она, сидя на краю стола в полностью расстёгнутом комбинезоне:

– Рох, мы не можем здесь… – вяло запротестовала она, при этом с трудом сдерживая стоны, которые извлекали из нее путешествующие по телу мужские руки.

– Ты – можешь, – прошептал эльф на ухо таким чувственным голосом, что продолжение фразы, – просто расслабься, – уже потонуло в сладостной неге. А выплыла из нее Милена, только когда собственное тело почти перестало вздрагивать в объятиях мужа. Все еще не открывая глаз, девушка подтянула руку Таурохтара к своему лицу, потерлась о его ладонь, а потом, поцеловав ее, проговорила:

– Я тебя так люблю…

В этот момент раздался грохот, и дверной замок, видимо, не рассчитанный на такое обращение, отщёлкнулся. На пороге стоял Конан.