Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 131 (всего у книги 339 страниц)

Глава 17

Ивар Манслоу постучал в комнату дочери. Тишина. Он повторил попытку погромче. За дверью по-прежнему не было ни звука.

– Вы уверенны, что она там? – рявкнул глава корпорации «МГТ» на стоящего около двери охранника.

Тот затряс головой подтверждая.

– Рейвен, открой дверь, я все равно знаю, что ты не спишь, – вот он, голос «любящего папочки» в действии. Послышались тихие шаги. Девушка открыла дверь и, развернувшись, пошла обратно к кровати. Легла спиной к отцу.

– Дорогая, давай вот без этих сцен! Ну что на тебя нашло на самом-то деле?!

Рейвен все-таки повернулась:

– Пап, скажи, ты меня считаешь дурой?

От такого неожиданного вопроса Ивар оторопел:

– Конечно, нет, дорогая! Я тебе дал блестящее образование! Откуда такие странные мысли?!

– Тогда, значит, тебе вообще все равно, под кого меня подложить, лишь бы компания при этом заработала приличные бабки?!

Манслоу пошел багровыми пятнами. Его кулаки непроизвольно сжались, но пока он еще мог владеть своим голосом:

– Конечно, нет! И слово-то какое мерзкое выбрала! Я забочусь о твоем будущем. И естественно для любого отца ищу тебе хорошего мужа. Мужа! А не то, что ты там себе надумала. Грег отлично выглядит, ясно мыслит, да его боготворит целая планета! Разве, взглянув на него, можно дать шестьдесят пять?!

Рейвен ахнула про себя. То есть даже не пятьдесят… Хотя и пятьдесят – это дряхлый старик, если тебе двадцать.

– Отец, ты себя слышишь?! – шепотом, чуть не плача простонала девушка. – Шестьдесят пять!

– И что? Я тебя насильно не тащу к алтарю! Съездите вон в местную оперу, или куда там он тебе предлагал, пообщайтесь.

– В опере слушают музыку, там не принято разговаривать…

– Хорошо, не в оперу! В заповедник! Да и мало ли других мест! Я просто тебя прошу к нему присмотреться. Отбросить этот подростковый максимализм, и объективно оценить человека! В конце концов, просто понравься ему и дай небольшую надежду! Неужели так сложно сделать одолжение отцу! Нам позарез нужен этот контракт!!! Спать тебе с ним, упаси бог, я не предлагаю!

– А если он сделает предложение? После свадьбы тоже не спать?

– Вот когда сделает, тогда и будем думать! – не в силах больше сдерживаться, заорал Манслоу. Режим «непокорная дочь» включался у Рейвен крайне редко. За все эти годы Ивар его довольно-таки успешно вытравил. Но уж если включался… любого в состоянии до белого каления довести! – Представь, какие это тебе даст возможности! Считай, королева целой планеты! Драгоценности, наряды, все что хочешь! К тому же помолвку можно растянуть лет на пять… А там, глядишь, еще лет пять – и помрет, и выходи за кого хочешь! С такими-то капиталами!

– Значит, все-таки подкладываешь, – обреченно прошептала Рейвен, глядя в пол.

Манслоу в бешенстве сплюнул и, выскочив из комнаты, хлопнул дверью так, что на ней, кажется, даже потрескалась краска.

Совершенно обессиленная несвойственным ей противостоянием, Рейвен буквально рухнула на кровать. Гнева и обиды уже не было. Какое-то бесчувственное отупение. Она знала, что так или иначе отец все равно настоит на своем. Можно было попытаться сбежать, но как и куда? Денег у нее не было, карты наверняка сразу заблокируют. Выживать в этом диком мире за пределами родного поместья она не приучена. Да и как бежать, если даже ее документы у отца! И не одной души рядом, с которой можно было бы поговорить! И тут Рейвен вспомнила про комм. Вытащила его, на цыпочках подкралась к двери – проверила. Было заперто. Может, стоит обратиться за помощью к Нику? Он хороший парень, смог бы, наверное, ее вывезти и как-то пристроить. Но отец же не успокоится, а Ника и подавно могут найти погребенным под внезапной лавиной на какой-то горнолыжке. Рейвен старалась не верить в эти слухи об отце, но если отринуть эмоции и вспомнить все таинственные переговоры с Шустером, какие-то их странные дела, то невольно начинаешь думать, что дыма без огня не бывает… В общем, Ника тоже впутывать нельзя, придется как-то самой. И она уже хотела убрать аппарат, как поняла, что руки буквально чешутся, как хочется хоть что-то парню написать. Хоть что-то, чтобы почувствовать, что рядом есть нормальный мир и нормальный парень, которому она вроде как не совсем безразлична…

«Привет. Мы на Интегре. Ты тут бывал?»

Ответное сообщение снова пришло очень быстро:

«Привет! Нет, но знаю по рассказам брата, он там частый гость по работе».

«А что знаешь?»

«Периферийная планета. Стиль правления – автократия. Благодаря адамантитовым разработкам за тридцать лет сделала экономический скачок, в который трудно поверить. А что тебя конкретно интересует? Брат должен объявиться со дня на день, я могу попробовать расспросить».

Конкретно Рейвен ничего не интересовало. Ей просто хотелось почувствовать себя не одной.

«Да это я просто любопытствую. Тут, похоже, красивый парк, завтра постараюсь осмотреть».

К чему это она написала? Глупость какая. Вот что за дело Нику до парка на другой планете?! Но ответ пришел быстрее, чем попытка Рейвен стереть только что отправленное сообщение.

«Хотел бы я там с тобой погулять! Помнишь? Ты мне должна за Сохо!»

Рейвен неожиданно для себя улыбнулась. Может, написать «прилетай – погуляем»? Да, это бы провалило планы отца, но и взбесило бы его по первое число. А девушка меньше всего хотела, чтобы Нику хоть что-то угрожало.

«Когда-нибудь обязательно отдам…»

«Давай я позвоню? Хочу тебя увидеть».

Вот это поворот. Рейвен растерялась. Девушка была заплаканная, с размазанным макияжем, но что хуже – охранниками за дверью. Они непременно доложили бы отцу, что она общалась по комму. А тогда – прощай связь и хоть какая-то отдушина.

«Прости, я уже в постели, в неприемлемом для видео виде».

Пауза чуть дольше обычного, потом:

«Совсем нагая?»

Рейвен аж подавилась от такого… хамства? Или… прямоты? Или от осознания, что с ней заигрывают?

«Нет, в пижаме и растрепанная».

«Думаю, такой ты мне понравишься даже больше!»

«Больше, чем нафуфуренная в шикарном бирюзовом платье, или больше, чем голая?»

Сообщение опять было отправлено быстрее, чем мозг Рейвен ее тормознул. О боже, что она делает?! Она же поощряет Ника в его поползновениях!

«На данном этапе – больше, чем оба варианта. Ну что, позвоню?»

Рейвен панически искала способ для отказа. Звонок может напрочь все испортить…

«У меня не работает звук. Я тут что-то сбила в настройках. Мы не сможем разговаривать».

Ужас, какая нелепая отмазка. Сейчас Ник поймет, что она врет, и потеряет желание с ней общаться…

«Бумага с ручкой у тебя есть? Тащи, позвоню через пять минут».

Рейвен стрелой метнулась в ванную, отмыла разводы с лица, потом обратно в спальню к столу, вытащила листы и ручку и, выключив звук на комме, села ждать.

Изображение на экране было вполне четким. Ник, одетый в футболку с надписью «Богатый. Щедрый. Холостой», сидел на небольшом диванчике, видимо, перед журнальным столиком, и что-то писал на листе. Потом повернул его к камере:

«Рад тебя видеть!» – потом дописал и еще раз показал:

«Буквально».

«Я тоже», – это уже «плакат» Рейвен. И новый лист: «Реклама?» – и она указала пальцем на Ника. Он не сразу понял, огляделся, потом опустил голову и засмеялся.

«Пожалуй, да, – появилось на листе. – Хотя твердо я уверен только насчет третьего пункта».

«Почему?» – искренне поразилась Рейвен. Представить Ника жадиной у нее не получалось. Скорее, наоборот, такие как он, – душа нараспашку, последнюю рубашку с себя снимут.

«Ты чувствуешь себя богатой?»

Рейвен задумалась. Вопрос оказался на удивление сложным. Она жила в шикарном доме, одевалась в драгоценности и брендовые вещи, ела деликатесы, но была ли она богата? Ответ напрашивался сам собой – деньги есть у ее отца. Но любой шаг против его воли – и у нее не будет ничего. Какое же это богатство!

«Нет», – коротко написала она. Но потом разъяснила: «Все деньги не мои, а отца».

Ник засмеялся. Когда его не совсем правильные черты лица озаряла улыбка, парень был чудо как хорош! И Рейвен показалось, что он знает это и пользуется. Во всяком, случае при разговоре с ней Ник улыбался почти не переставая.

«Аналогично», – ответил он. И дальше уточнил:

«И можно ли назвать «щедрым» человека, который тратит не свои деньги?»

«То есть тебе не нравится эта футболка?» – уточнила Рейвен.

«Почему же! У нее материал приятный, сидит хорошо, и сочетание цветов мне идет. А что мы все время обо мне?»

Рейвен растерялась. Только что разговор был беззаботным, но сейчас резко подскочил к грани. Так ли много она может о себе рассказать? Да и хочет ли?

«А ты желаешь обсудить мою пижаму?» – решила она попытаться вернуть разговор в безопасное русло.

«Она милая! Тебе нравится Джастин?»

Рейвен застыла. Все-таки в плоскости пустого кокетства беседа не задержалась. Первым ее порывом было выключить комм. Сбежать. Спрятаться. Но тогда у нее не будет даже этих нескольких минут радости от переписки. Она опять останется абсолютно одна. Да и почему бы не ответить? Непохоже, что Ник в тесных отношениях с Джастином, чтобы ему рассказывать. И еще меньше шансов, что эти ее слова смогут дойти до отца. Словно вступая в холодную воду, Рейвен написала:

«Скорее нет, хотя я его почти не знаю».

Если бы девушка не была в этот момент буквально объята паникой, то, вероятно, заметила бы, как с облегчением расслабились плечи Ника.

«Но ты дала согласие на брак?»

«У меня не было выбора».

«А какие парни нравятся тебе?»

Рейвен снова растерялась. Ей нравились герои романов, особенно средневековых – благородные рыцари в сияющих доспехах, честные пираты и храбрые воины. Но реальных современных парней она практически не знала. Нет, конечно, ходя по магазинам, посещая лекции и мероприятия, она их видела, и некоторые были даже ничего чисто внешне, но даже тени мысли про роман у нее почему-то никогда не проскальзывало. Да и какой может быть роман, если за каждым твоим шагом неотступно следят, каждое твое слово передают отцу и каждый жест проходит оценку на предмет «а подобает ли девушке твоего статуса» со стороны матери?

«Я не знаю», – честно ответила Рейвен. Ник показал в камеру ладонь в жесте ожидания и отошел от экрана. Через пару минут он вернулся с еще одним коммом.

«Буду показывать, а ты оценивай по пятибальной шкале».

На принесенном комме появился снимок одного из актеров. Чтобы не утруждать себя писаниной Рейвен, просто показала в камеру три пальца. Потом следующее изображение. А этот хорош! Пожалуй, пятерка. Ник не поленился показать еще штук тридцать фотографий.

«Теперь подожди немного, я систематизирую данные!» – написал Ник. Дальше он что-то сосредоточенно смотрел, писал, считал и наконец выдал:

«Снимков, конечно, маловато для достоверной выборки, но предварительно тебе нравятся крепкие парни роста от среднего и выше, преимущественно светлоглазые брюнеты».

Рейвен снова оцепенела. Она вдруг поняла, что, совершенно не подозревая этого, подсознательно описала Ника… Но сам парень внимания, видимо, не обратил. Он был погружен в свои размышления, что-то отмечал и писал. Потом очнулся:

«Извини. Мысль в голову пришла. Напишу программку тестировочную. Забавная идея же!»

Глаза его горели азартом. Рейвен поняла вдруг, что и она о Нике практически ничего не знает, кроме того, что он сын Джона Леграсса и живет на Сохо, потому что там учится.

«Ты что изучаешь в университете?»

Ник… вроде смутился? Серьезно?! Рейвен никогда бы не подумала, что человек ее круга (кроме нее самой, конечно) это умеет.

«Так, программирую немного. Дизайны сайтам делаю. ИИ изучаю».

Болтать с Ником, пусть даже так сложно с листками и ручкой, было здорово! Рейвен настолько увлеклась, что только сейчас обнаружила, что за окном уже начинает светать.

«Извини, но мне пора. Уже светает, а с утра мне работать папиным секретарем!»

«Круто! Хорошего дня!»

Рейвен отсоединилась. Тщательно почистила переписку, собрала все использованные листы и, мелко-мелко их порвав, спустила в унитаз. Спать оставалось буквально пару часов, но девушка ни о чем не жалела.

* * *

Корабль плавно входил в атмосферу Эреры, а Селена уже изъерзалась в своем кресле, желая быстрее отстегнуться и прилипнуть к стеклу все разглядывая. Раскинувшийся внизу город не был похож ни на земные мегаполисы, ни на злосчастный Кеплер-442b (хотя там она вообще мало что рассмотрела), ни на провинциальную Онадэрру. Обычно столицы колоний носили одно название с самой планетой. Но Эрера была исключением. Город почему-то назывался Констанция и был выстроен практически весь из стекла, металла и пластика. При этом все постройки были крайне простые, без претензий на эстетические изыски, новаторство или монументализм. Этакий современный минимализм городского формата. Все чисто, функционально и четко разграничено.

После посадки Рэд с Селеной открыли каюты: опасаться уже было нечего. Женщины выглядели сосредоточенными и напуганными, но девушке хотелось верить, что рано или поздно они смогут влиться в местное общество, найти занятие себе по душе, может быть, даже стать счастливыми. Жаль было расставаться с Мией и Тодом. И капитан, и Селена за эти несколько дней умудрились прикипеть к ним душой. Ребята, как это и свойственно детям, адаптировались намного быстрее. Они уже не дергались от каждого шума, с интересом рассматривали всю технику и научились улыбаться. Последнее, как считал Рэд, было исключительно заслугой горячего шоколада.

– Я уже оповестил миграционную службу, – сообщил Рэд всем собравшимся, – за вами буквально через несколько минут подойдет транспорт.

– Спасибо. Вам. За. Все, – стесняясь, проговорила одна из женщин, а остальные согласно закивали.

– А мне сэр Рэд оставил номер своего комма, – гордо сообщил всем Тод, – Чтобы я ему письма писал, когда научусь!

Мия, крепившаяся до этого, разревелась. Подбежала и порывисто обняла Рэда, потом Селену и, вернувшись к матери, уткнулась ей лицом в живот. Женщина, смущаясь, улыбнулась Рэду: дети, что с них возьмёшь. Но Рэд, казалось, был смущен не меньше. Наконец, сцену прощания прервал звук подъехавшего автобуса. Это был настоящий наземный транспорт, давно неиспользуемый на многих планетах. Эрерцы же считали, что нечего заслонять небо, и летали, как в старину, только на большие расстояния между городами. А небо здесь действительно было потрясающее – насыщенного бирюзового цвета.

– А нам разве не надо поехать с ними? – удивилась Селена, когда автобус тронулся.

– Не совсем. Мы сейчас отгоним яхту в доки на починку. Я договорился заранее, чтобы это заняло меньше времени. А потом уже полетим… Ну или поедем, надо бы уточнить, можно ли воспользоваться аэрокаром, если лететь как в анекдоте, «низенько-низенько» … Предоставим все сведения в миграционную службу и заскочим в филиал галактической инспекции передать отчет о скрутке.

– А что за анекдот?

– Ты не знаешь? – наигранно изумился Рэд. – Ну тогда расскажу тебе после твоей истории о бэтмобиле. Должна же и между нами сохраняться какая-то интрига, – и Рэд многозначительно подвигал бровями. Селена засмеялась и шутливо стукнула капитана в бок. Она себя чувствовала, как никогда расслабленной и беззаботной.

– А мне обязательно идти с тобой во все эти службы?

Рэд напрягся:

– Хочешь прогуляться по городу одна? Прости, Сел, но Кеплер еще слишком свеж в моей памяти. К тому же мы так и не знаем, кто стоял за похищением и какой гадости от него можно еще ожидать.

Селена понимала головой, что Рэд прав, но все равно было как-то обидно за свою свободу.

– Я, вообще-то, просто хотела найти, где тут делают маникюр, – надувшись проговорила она. – Не хочется предстать перед твоими родственниками с руками как у Золушки, – и она многозначительно покрутила кистями. – Я не собиралась влипать в неприятности. И вообще… прошлый раз ты же меня спас не для того, чтобы запереть?

Рэд медленно и длинно выдохнул. Ему понадобилось несколько секунд для продолжения диалога в мирном русле:

– Давай по порядку. По поводу маникюра – понял, учту. Выберешь себе на Сохо салон, я почитаю пока журналы в фойе. Они, правда, там сплошь женские, но ничего, глядишь почерпну для себя какие-то ваши секретики… По поводу запереть – я не тиран, как ты, вероятно, уже подумала. Просто беспокоюсь. Как только ситуация прояснится, перемещайся, куда желаешь! Только, умоляю, с телохранителями, чтобы я не поседел раньше времени. Извини, но я тебя предупреждал, что статус моей невесты может доставить некоторые неудобства. И в-третьих… по поводу «спас», – Рэд взял Селену за руку и заглянул ей в глаза, – нам там сказочно повезло, Сел. Я не супермен, и если бы их там оставалось четверо, как в начале, нас с тобой, скорее всего, там же бы и прикопали. Не надо искушать судьбу… Мир?

Ссора вышла какая-то дурацкая. Селена и сама уже давно почувствовала себя неправой в этом детском желании отстоять независимость невзирая на обстоятельства. Поэтому она просто кивнула, потом обняла капитана, прижимаясь к нему всем телом.

– Прости, не хотела тебя обижать…

– И я тебя, – облегченно вздохнул Рэд. – Видишь, как здорово, когда можно просто все обсудить. Давай постараемся и дальше так делать. Сразу говорить в открытую, если кого-то из нас что-то не устраивает.

– Хорошо, – прошептала Селена, не отрываясь от груди капитана. К глазам подкатили слезы, но отнюдь не от обиды. – Знаешь Рэд, я сейчас такая счастливая, что мне даже страшно. Если учесть, что жизнь состоит из полос, значит, за эту белую вскоре придется заплатить.

– Не… Чушь! Откуда в такой юной головке столько фатализма? – хохотнул Рэд. – Ну а если тебе спокойней, считай, что уже все оплачено наперед. Я так понял, что последняя черная полоса у тебя была достаточно жирной. Вот будем теперь ее компенсировать! И давай вылетать, а то на наше время пустят какой-нибудь ржавый рыдван, и придется задерживаться тут больше необходимого.

____________________________________________

От автора: Итак мы добрались до 17 главы) Поэтому, я наберусь наглости и спрошу: «Лайк на главной странице поставить не забыли?» Спасибо:)

Также наверняка у вас есть какие-то мысли насчет книги, вопросы или предположения. Если вы их преобразуете в комментарий под книгой, в мире одним радостным человеком (в моем лице 😊 ) станет больше. Благодарю!

Глава 18

В доках корабль поставили на ремонт сразу же, как и договаривались. Мастер, мужчина средних лет, с интересом осмотрел пробоины, но вопросов задавать не стал. Рэд попросил заодно сделать обслуживание и «дозаправку» оружейного оснащения. Возможность новой стычки в космосе не давала ему покоя. Увидев документацию по сделанному «Виктории» апгрейду, мастер присвистнул:

– Для такой малютки вы оснащены как боевой крейсер!

Рэд не стал комментировать реплику и лишь уточнил:

– Щиты быстро теряют мощность, с этим можно что-то сделать?

Мастер задумчиво поскрёб щеку…

– Поставить дополнительный топливный бак? Но, боюсь, в багажном станет совсем тесно…

– Аэрокар поместится?

– Да, но дополнительные грузы уже вряд ли.

– Ставьте. И аэрокару тоже подлатайте капот. К вечеру управитесь?

Мастер вздрогнул:

– Сэр, да тут работы дня на три!

– Наймите ещё людей, заплачу за сверхурочные. В 21.00 я буду стоять на этом же месте и планирую забрать яхту готовой. Возражения есть?

Мастер отрицательно покачал головой. Потом все-таки не сдержался:

– На вас напали пираты, сэр?

– Нет, я развлекался стрельбой по космическим бутылочкам, – огрызнулся Рэд. Он очень не любил праздные вопросы.

Но мужчина не отстал:

– Я знаю адрес, где вам с моей визиткой продадут очень полезные в таких случаях вещи…

Рэд скептически выгнул бронь:

– И что мне помешает, на ваш взгляд, сообщить об этом куда следует?

– Наверное, тот факт, что безопасность, судя по начинке яхты, вы цените больше некоторых формальностей? Или, может, то, что, судя по боекомплекту, вы минимум один раз попали в передрягу, но до сих пор об этом никуда не сообщили?

Мастер был спокоен. Рэд тоже. Оба стояли и оценивающе буравили друг друга глазами.

– Ладно, – первым протянул руку капитан, – давайте вашу визитку. – Вдруг там и правда встретится что-то любопытное.

Мастер удовлетворенно кивнул. Деньги не бывают лишними ни на одной из планет.

Все время сдачи «Виктории» в ремонт Селена просидела на мягком диване в кафе для посетителей дока. Тут ее, в окружении четырех стаканчиков разного мороженого, и застал вернувшийся Рэд. Девушка с многозначительным видом поглощала пломбир, по очереди набирая разные виды.

– Какой? – спросила она, водя, как шаманка, ложечкой над всеми.

– Хм… фисташковый? – предположил капитан, присаживаясь рядом вплотную. От физического ощущения его присутствия по коже Селены побежали мурашки, но она как ни в чем не бывало зачерпнула из зеленого стаканчика и протянула ложечку Рэду. Тот покорно облизал.

– Ничего. Но на нашей кухне тоже есть мороженое.

– Да, но оно не местное! А мне интересно было попробовать именно тут. Знаешь, например, что ванильный пломбир в вашей Турции и у нас на Онадэрре – это четыре разных человека? Другое молоко, чуть отличные добавки и технологии, и вуаля – у кого-то получается объедение, а у кого-то… Выбирай любую отрицательную рифму к слову «кого-то».

Рэд чмокнул девушку в щеку:

– Понял-понял! На будущее учту! Что тут еще кроме фисташкового?

– Малиновый щербет, клубника со сливками и … какая-то местная непроизносимая ягода. Но на вкус так ничего. Тебе какой отдать?

– А я хочу так же, как ты, всех по очереди! – Рэд обнял девушку за талию. – И у меня руки заняты, так что корми!

Селена ответственно отнеслась к заданию – ложку себе, ложку Рэду, следом из второго стаканчика, и так по кругу. Потом они целовались холодными вкусноягодными губами, напрочь забыв, что вообще-то находятся в публичном месте. Народу в кафе было немного, и по сути, никому до воркующий парочки не было дела. Только продавщица поглядывала в сторону дальнего столика с некоторой завистью и вздыхала.

Потом они заказали такси (передвижение на аэрокарах все-таки оказалось полностью запрещено в черте города) и поехали в инспекцию. Отчет у Рэда был готов, поэтому их приняли без очереди. Седой худощавый сановник в очках с важным видом пробежал глазами документ, поставил массивную печать, внес номер обращения, данные комма Рэда, перебросил капитану официальное уведомление о принятии документа и дал понять, что молодежь свободна.

– И вы даже нисколько не удивлены?! – не выдержала его равнодушного лица Селена.

– Чему?! – поразился в ответ чиновник.

– Ну, за сто лет не одной скрутки, а тут новая, нерегулярная, да еще и в относительной близости от Эреры!

– Милая девушка, если бы я удивлялся при каждой подобной бумажке, то у меня бы уже лоб в гофру превратился. Чего только не пишут! И разумные черные дыры, и корабли пришельцев, и мутагенное излучение некоторых звезд. В космосе, знаете ли…

–…всякое случается, – закончила Селена. И с вызовом спросила:

– То есть вы нам не верите?

– Да при чем тут моя вера! – начал уже выходить из себя чиновник. – Это уже не моя забота! Документы приняты, завизированы, будут отработаны! Будет результат – вам сообщат. До свидания!

– У меня еще небольшой вопрос, – заговорил Рэд, даже не поднимаясь со своего места. – В течение последних пяти лет на Эреру прилетал зонд с PA-99-N2b?

– Вы думаете, я помню?! Надо писать запрос в архив!

– Пишите! Мне необходима вся информация по данному вопросу, – строгим «капитанским» голосом произнес Рэд.

– Да на каком основании… – в голосе седовласого джентльмена уже начали проскакивать визжащие нотки.

Рэд молча достал бумагу с какими-то гербовыми знаками и шлепнул ее на стол, прямо перед чиновником. Тот забегал по ней глазами, и на его идеально гладком (все-таки странно для такого возраста!) лбу, прорезались морщины:

– Посол?! Но позвольте…

– Не позволяю, – по-прежнему идеально ровным голосом отрезал Рэд. – Как официальный представитель PA-99-N2b я требую немедленного принятия заявления по интересующему меня вопросу. На всякий случай напомню, что по статье тридцать один «Кодекса планетарной инспекции» вы обязаны ответить на запрос официального представителя планеты, коим я являюсь, не позднее десяти календарных дней. Так что, составляете заявление или через три дня на Земле в головном офисе его составлю я, отметив грубое нарушение вами своих непосредственных обязанностей?

– Но ваш статус…

– Помимо бумаги, которая лежит на столе, мой статус могут подтвердить еще семь вынужденных переселенцев, которых я доставил с PA-99-N2b на Эреру. Сейчас они в миграционном центре. Будем проводить процедуру или сэкономим друг другу время?

Чиновник скривился, как будто у него во рту лопнула целая горсть клюквы, и принялся регистрировать официальный запрос. Рэд абсолютно невозмутимо забрал бумагу, поставил свою визу на свежесозданном заявлении, и они с Селеной покинули инспекцию. Девушка была в трансе. Задавать какие-либо вопросы в такси она не рискнула, но как только они вышли на парковке перед эмиграционным центром, ее как прорвало:

– Посол?! Но когда?! Почему ты мне не сказал?!.

Рэд буквально задавил поток вопросов коротким поцелуем. Селена растерялась и на секунду замолчала. Разомкнув губы, но не отстраняясь, капитан прошептал:

– Говори как можно тише, и я тебе все объясню. Годится?

Селена кивнула.

– Гербовую бумагу с грифом планетарной администрации я нашел в столе пожарной службы PA-99-N2b. Дальше продолжать?

Девушка чуть отстранилась, чтобы лучше видеть глаза капитана. На ее лице одновременно были шок и восхищение:

– То есть, это подлог?! – тихо-притихо прошептал ее голос.

Рэд скорчил рожицу и покачал головой. Его жест означал что-то типа «и да, и нет».

– Значит, Мойра…

– Никогда не видела эту бумагу, – закончил капитан.

– Но это же… мошенничество? – скорее с восторгом, чем с ужасом уточнила Селена.

– Технически нет, по двум причинам. Во-первых, мои цели абсолютно бескорыстны: я просто хочу, чтобы те, кто получил сигнал и принял решение дать умереть ста двенадцати переселенцам, были наказаны. Во-вторых, у меня есть документ, подтверждающий полномочия. И он вполне законен, пока не доказано обратное.

– Но переселенцы…

– Они знают, что мы оставались с Мойрой наедине. А значит, и бумага вполне могла иметь место. А если даже кто-то из них знал ее почерк, с чего бы им поддержать обвинителя, а не нас, спасших им жизни?

Все действительно было логично и предусмотрительно. Не подкопаешься.

– Я начинаю понимать, почему на переговоры отец отправляет тебя, – завороженно проговорила Селена.

Рэд самодовольно улыбнулся.

– Эй, не зазнавайся! – девушка рассмеялась и погрозила пальцем.

Капитан многозначительно пожал плечами:

– Кто не осознает своих достоинств, тот глуп.

– А кто говорит о них – тот смешон, – тут же парировала Селена.

– О! А вот это уже несправедливо! Нахваливать меня взялась ты, и ты же отчитала!

– Правильно, чтобы жизнь медом не казалась! – подытожила девушка и вернула поцелуй.

– Все-таки женская логика – самая большая загадка в мире, – хмыкнул капитан, когда они нашли в себе силы друг от друга оторваться. Он обнял Селену за плечи и они наконец пошли ко входу в миграционный центр. Впереди еще маячила куча дел.

* * *

Ходжес долго не мог заснуть после официального ужина. Бокал виски тоже не подействовал. Так, глядишь, затянется и придется отравлять свой организм таблетками. Лежать и бессмысленно созерцать потолок не хотелось. Грег встал, накинул халат и пошел прогуляться в оранжерею. Свежий воздух перед сном, говорят, творит чудеса.

В оранжерее Дома Правительства было много экзотических растений, привезённых с разных планет. В первую очередь, конечно, с колыбели человечества – Земли. И многие из них были плодовыми. Любил Ходжес побаловать себя спелой черешенкой или мандарином. У всех есть какие-то слабости. У большинства, с кем ему приходилось работать – это чаще всего были выпивка и женщины. К алкоголю организм Ходжеса был устойчив. Он долго не пьянел и какого-то счастливого расслабления (а пьют же именно для этого?) не чувствовал. Виски вот, как витамин для укрепления нервной системы, использовал, да. Но налакаться вдрызг ему даже в молодые годы было неинтересно. Что же до женщин…

Рано поступив в миротворческую учебку, он был поглощён стяжанием славы, карьерой, идеями мира и справедливости. Как-то не до серьезных отношений с девушками, если тебя чуть ли не ежемесячно перекидывают с одной планеты на другую. А может, просто не встретилась «та самая». Потом, после возвращения на Интегру пришлось разгребать такие кучи дерьма, что он и спал-то долгие годы по четыре часа в сутки. Откуда тут взяться романтике? К тому времени у него уже был пост, репутация… Словом, не подкатишь легкомысленно к понравившейся барышне в баре, чтобы потом танцевать с ней в ночном клубе до утра. К тому же барышня вполне могла оказаться шпионкой, провокаторшей или охотницей за положением и деньгами. Нет, остаться одному, без семьи, было для Грега разумным выбором – чем меньше от кого-то зависишь, тем меньше рычагов на тебя надавить. И выбор этот он сделал сам. Интегра была его женой, получала все его время и любовь. Все, что он делал, было для нее. Каждая новая электростанция, ветка подземной дороги, космодромы и заводы были его детьми. Их он пестовал, в них вкладывал душу.

Ходжес не был монахом. Отнюдь. Здоровый мужской организм диктовал свои требования. Чтобы не рисковать тайнами, репутацией и всем прочим, чего канцлер себе позволить не мог, проблема решалась просто. Из предоставленных Пьемонтом фотографий Грег выбирал одну девушку, и с ней заключался официальный контракт на должность его личного помощника. По нему девушка не имела права разглашать что-либо услышанное или увиденное в Доме Правительства, а также иметь какие-либо неформальные отношения с представителями любого пола. В случае нарушения статуса секретности нерадивую сотрудницу ждало длительное тюремное заключение или даже смертная казнь. Несмотря на такие жесткие условия, элитные «бабочки» охотно подписывали контракт. Во-первых, он о-о-очень хорошо оплачивался, включая полную медицинскую страховку. Во-вторых, Грег был мужчиной вполне привлекательным и галантным. За всю жизнь, кажется, он ни разу не поднял руку на женщину, а постельные запросы у него были совершенно обыденные, выражаясь словами самих помощниц, «без закидонов». Если девушка надоедала, или Грег, наоборот, чувствовал, что начинает привязываться, он тут же выбирал новую. Надо сказать, что «фаворитки» менялись нечасто. И поскольку он нигде с ними не появлялся, о личной жизни канцлера на Интегре практически никто не знал.

Почему же сегодня ему впервые стало жаль, что он так и не завел семью? Что никто его не встречал дома после затянувшихся за полночь совещаний? Никто не лез на колени, с криками «Папа! Папа»? Вероятно, всему виной этот Манслоу. Ходжес глядел за ужином на его юную дочь и почему-то поймал себя на неожиданной мысли, что и у него могла бы быть такая – умница-красавица, отцовская гордость. За все годы впервые что-то неприятно засвербело внутри. Может, он все-таки неправильно расставил приоритеты? Даже откуда-то появилась дурацкая мысль, мол, еще можно заскочить в последний вагон, урвать утраченные возможности, стать отцом настоящему ребенку из крови и плоти? Ходжес зарубил ее на корню. Выставить себя на такое посмешище, как Вацлав? Пошатнуть годами зарабатываемый авторитет? Ну нет, увольте! Свою дорогу он давно выбрал. А раз так, то не имеет смысла и предаваться жалости к самому себе. Грег понял, что, погрузившись в мысли, обошел оранжерею по кругу уже много раз. У охранника за пультом, наверное, уже кружится голова. Ладно, надо дать и ему возможность расслабиться. И Ходжес отправился назад в свои апартаменты в надежде, что еще один бокал виски все-таки поможет ему заснуть…