Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 339 страниц)

Глава 13 Неожиданная встреча

Дамир больше ни словом, ни взглядом не показал, что знает мой секрет, но я уже поняла: как прежде не будет. В первую очередь потому, что я разглядела в нем мужчину. У меня теперь не было ни малейшего сомнения, чем – где – всё это закончится. Вопрос только в том, чья это будет постель. Я бы предпочла, чтобы моя. Чтобы он сам пришел.

Кто бы мог подумать, что самые ценные уроки я получу даже не в монастыре, а в доме утех! Именно беседы с девушками и самой мадам Лиссо я поняла, что женщина нуждается в мужчине, а мужчина в женщине, и ничего с этим сделать нельзя. Здоровому оборотню и человеку нужна телесная близость, без нее тело может страдать и болеть. Богиня создала нас такими – и нечего этого стыдиться. Женщины из монастыря не нуждались в мужчинах ввиду тяжелых психических травм, но я-то – живой человек со всеми потребностями! Наверное, об этом со мной должна была разговаривать мать. Но ее высочеству было не до мелочей. Я вообще удивлена, как она умудрилась родить хоть одного ребенка. Порой мне казалось, что она не человек, а небожительница, и только дурной запах в уборной доказывал – ничто человеческое ей не чуждо.

Мне, наверное, еще повезло. В маме было не слишком много крови оборотней, и я тоже не имею звериной ипостаси. Поэтому эта сторона жизни меня всегда интересовала мало. Вернее, не так: она меня интересовала как исследователя, но ни в коем случае не участника. Тем более, я знала, что у меня есть супруг – а, значит, хочешь-не хочешь, надо блюсти невинность, дабы избежать дипломатического скандала. Я думала, что то, что я видела в доме утех – а видела я немало – отбило у меня желание и интерес к мужчинам. Мадам Лиссо, то ли назло мне, то ли насмехаясь, показала мне все самые низменные стороны сексуальной жизни оборотней. Раньше меня это ни сколько не затрагивало. Сейчас от воспоминаний я нервно стискивала колени.

Богиня, мне было четырнадцать! Эта тетка не в своем уме! Я бы сейчас ни за что не сунулась в тайные комнаты при спальнях, а тогда меня вообще ничего не смущало!

Я в волнении вскочила и хотела было пройтись, но в лодыжке снова что-то хрустнуло – без боли, но страшно. Тогда я дохромала до своего сундука, достала одну из тетрадей, зажгла свечу и принялась писать: быстро, небрежно.

–

«Оборотни в полнолуние бывают больше животными, нежели людьми. Для них нет ничего запретного. Многие из них любят причинять боль. Многие любят эту боль получать. Для меня оказалось большим откровением, что даже самые сильные волки порой жаждут подчинения. Они позволяют надевать на себя ошейники, привязывать себя к постели и испускают стоны удовольствия, когда их секут плетью. Девочки любят таких клиентов. Это дает им возможность выплеснуть всю боль и ненависть. Однако есть и те, которые отказываются участвовать в подобных забавах. Любопытно, что среди продажных женщин есть свой кодекс чести.»

«Сестра М. из монастыря с. Е. ни разу не была с мужчиной в естественном смысле. Но, родившись в доме утех – том, что в северной части страны – она с юных лет принимала клиентов. Как, пройдя через всю грязь, она осталась нормальным человеком? Как она нашла силы вырваться из этого болота? Такая жизнь затягивает. Ты начинаешь осознавать свою власть над мужчинами… и любить легкие деньги. Мало кто из продажных женщин согласится работать кухаркой или портнихой – это слишком тяжело для них! М. не знала другой жизни. Но для дома утех у нее была слишком нежная психика и слишком упрямый характер. Однажды агрессивный клиент избил ее до полусмерти. Поднявшись на ноги, она решила изменить свою жизнь. И, переодевшись в костюм своего клиента – в том числе намотав на бедра его пояс с монетами (и оставив глупцу взамен весьма фривольное платье), она исчезла. Увы, М. слишком хорошо знала мужчин, чтобы им доверять. Более того, она их ненавидела. И убила – однажды она убила даже не человека, а кусок мяса, по недоразумению названный мужчиной, который пытался изнасиловать ее в подворотне. Так она узнала, что убивать совсем не сложно. И еще – весьма приятно. Осознав, что дрожит от счастья, пиная мертвое тело, М. отправилась прямиком в монастырь с. Е. с тем, чтобы никогда не покидать его стены.»

–

Я писала почти до самого рассвета, выплескивая из себя воспоминания и страшась даже перечитать написанное. Под конец глаза стали закрываться сами собой, а перо выпало из рук.

– Степан, эй, Степан! – трясла меня за плечо чья-то рука. – Хватит дрыхнуть. Ты мне сегодня нужен.

Я вскинула голову, с трудом разлепляя глаза и подгребая под себя тетрадь.

– Я надеюсь, что ты не пишешь доклады Кирьяну Браенгу, нет? И Эстебану Галлийскому тоже не пишешь? Тогда давай передевайся и спускайся. Быстро завтракаем, и нас ждут в суде.

– Не нас, а вас, – проворчала я, украдкой проверяя, не сбилась ли грудь. – Я-то тут при чем?

– Будешь записи вести, дубина, – ответил Дамир. – Спуститься сам сможешь? Как нога?

Я вытащила ногу из-под стола и повертела во все стороны. Боль еще была, но совсем слабая.

– Смогу, – ответила я. – Дамир Велеславович…

Он странно на меня посмотрел, и я мгновенно захлопнула рот.

– Всеславович, – поправил он меня.

– Да, простите, – кивнула я. – Вы идите, я дальше сама… сам.

Да что это такое! Язык сегодня совершенно меня не слушается!

Блондин коротко кивнул, "не заметив" моей оговорки, и вышел. Я подскочила, застонав от боли в спине, и принялась умываться. Парадный костюм был хорош тем, что к широкой белой рубахе прилагались кружевное жабо и жилет – по последней франкской моде, а это значит, что мою многострадальную грудь можно было перевязать чуть слабее. Всё равно будет незаметно. Только жарко. Ничего, лето не вечное. Панталоны с нашитым спереди гульфиком были уже узковаты. Надо завязывать с блинчиками и пирожками, да как устоишь? Отрастила ты, Стефа, задницу – скоро все брюки перешивать придется. Хорошо, что в Славии обтягивающие бриджи не носят. Натянула свободные портки, самые светлые и легкие, какие нашла, с завязками под коленом. Сапоги на бледные тощие ноги натягивать не стала, чулки тем более: повязка мешала. Сунула ноги в туфли. Заглянула в зеркало – пора уже волосы стричь, а то как девчонка лохматая стала. Нынче же в цирюльню загляну.

Есть не хотелось, хотелось только спать. К тому времени, как я с тростью доковыляла до столовой комнаты, Дамир уже сожрал всё, что стояло на столе, оставив мне лишь пару бубликов и горячий кофе.

– А кофе тут дерьмовый, – раздалась из угла франкская речь, и я поперхнулась от неожиданности и опрокинула на себя чашку и в самом деле отвратительного кофе.

– Твою мать, Степан! – рявкнул мой хозяин. – Ты совсем дурной!

– Да ладно, – мирно пробормотала я, отряхиваясь. – Я в порядке, а эту дрянь нисколько не жалко.

Благодаря дурацкой галлийской привычке, существенно пострадала лишь салфетка, которую я постелила на колени. На жилет упало лишь несколько капель.

– Ты понимаешь франкский, – пристально поглядел на меня Дамир.

– А еще галлийский и немного катайский, – кивнула я, выглядывая разговорчивую даму. – Не ожидали?

– Не ожидал. И писать умеешь?

– На галлийском и франкском только.

Из-за углового стола поднялся невысокий мужчина с длинными черными волосами в роскошном наряде на франкский манер. Я сразу обратила внимание на его движения: он показался мне отчего-то гибким, будто змея. У него было интересное живое лицо с раскосыми глазами. Неужто степняк? Нет, скорее катаец. Слишком красив для степняков. Слишком хорошо сидит светло-сизый длинный жилет – сразу видно, шит на заказ. Он подал руку своей женщине, помогая подняться. Нет, не женщине – девушке, судя по тоненькой талии, совсем молоденькой. У нее были красивые каштановые с красным отливом волосы, заплетенные в сложную косу до середины спины. Цвет у волос совсем как у меня. А вот глаза, хоть и немного раскосые – ярко-голубого цвета.

Я едва не заорала от неожиданности, встретившись с ней глазами, хотя по голосу уже всё поняла. Красивая дама и вовсе споткнулась и свирепо оскалилась. На ее лице я прочла свой приговор. Заметив пристальный взгляд Дамира, я уткнулась в свою пустую уже чашку, уверенная, что Виктория – моя кузина, каким-то непостижимым образом оказавшаяся в одной гостинице со мной – не рискнет ко мне подойти. Так оно и произошло. Черноволосый красивый мужчина потянул ее к выходу. Всё-таки катаец, они волос не стригут обычно. Или степняк?

– Мое первое предложение все еще в силе, – неожиданно заметил Дамир.

Я, моргнув, с недоумением взглянула на него.

– Что?

– Эти люди… они явно тебя узнали. Ты скрываешься. Нужна помощь?

– Не думаю, – пожала плечами я. – С ними проблем не будет. Вы позавтракали? Пора идти.

Мы вышли на улицу, жмурясь от яркого солнца. Дамир махнул рукой, подзывая извозчика. Уже сидя на мягком сидении, оббитом вишнёвой кожей, я снова увидела кузину. Она, не отрываясь, смотрела в мою сторону, совершенно не обращая внимания на своего, по-видимому, супруга, что-то ей говорившего. Дамир тоже взглянул в ее сторону.

– Сестра, – уверенно сказал он. – Волосы одинаковые, брови, разрез глаз.

– Родственница. Дальняя, – вздохнула я неохотно. – Пожалуйста, не надо вмешиваться.

Не надо в это лезть, потому что, как только она представится, ты сразу поймешь, кто я такая. Ты же не дурак, Даромир Велеславович. Далеко не дурак. А мне ой как не хочется эту забавную игру прерывать. В конце концов, я ведь не делаю ничего плохого?

– Тебе не кажется, что ты заигрался? – полюбопытствовал Дамир, нахлобучивая мне на голову шляпу. – Может, ты всё же расскажешь мне, в чем проблема? Я постараюсь помочь.

– Мне помощь не нужна, – отрезала я.

– Ну и дурак.

Глава 14. Полезные новые родственники

Всё заседание суда, на котором мы присутствовали, я едва сдерживала дурацкую улыбку, представляя возмущенный голос Виктории:

– Стефа!

Она всегда так забавно на меня сердилась! Разумеется, я записывала всё, что успевала уловить, совершенно не понимая, для чего мы сюда пришли. Дамир молчал, внимательно слушая и наблюдая. Дело было самое плевое – делили наследство. На хлебную лавку претендовали двое сыновей и вторая жена покойного пекаря. Зная славские законы – супруге ничего не светит. В Галлии бы она получила законную треть, а то и всю лавку.

Всё шло, как я и предполагала: женщине назначили вдовью выплату, лавку поделили между сыновьями.

– Если у кого-то в зале суда есть что сказать, говорите сейчас или молчите навек, – скучающим тоном произнес судья.

Неожиданно для всех (но не для напрягшегося блондина) с лавки поднялся мужчина:

– Покойный взял у меня на реализацию некий товар. Я не знаю, продал ли он его, но хочу получить свои деньги. Или товар обратно.

– Вот тупица, – процедил сквозь зубы Дамир.

– Какой именно товар? Есть ли расписки? – оживился судья.

– Ценные бумаги.

– И кому он собирался их продать? – с интересом спросил полицейский, сидящий на первом ряду.

– Вот этого я не знаю, – вздохнул парень. – Знаю только, что покупатель у него был.

– Что за бумаги?

– Торговые векселя. Вот, у меня есть расписка.

Слово, вырвавшееся у Дамира, было столь грубым, что я заморгала.

– А откуда у вас торговые векселя? – вкрадчиво спросил судья.

– По наследству остались, – не смутился парень.

– Отчего же вы в банк не пошли?

– Дык это… они на недвижимость были.

– Суд откладывает дело для дальнейшего рассмотрения. Наследники будут задержаны до выяснения обстоятельств. Оч-чень интересно, каким образом простой пекарь связан с векселями и недвижимостью.

– Слава богине, родил, – буркнул Ольхов. – Я уж думал, не догадается. Теперь посмотрим, что они в лавке найдут. Пошли, Степа, нам здесь делать больше нечего.

– И что это было?

– Маленькая помощь городским властям. Обыщут лавку, найдут тайный ход и склад.

– А зачем я записывал?

– Отчет напишешь, отправим в столицу. Всяко лучше самому услышать, чем пересказ слушать. К тому же мне нужны бумаги, которые конфискуют в процессе обыска. Отчеты с мукомольни, контракты на овсяную муку, покупатели… А еще обыск сейчас скроет все следы. В общем, расклад следующий: я по делам, ты в гостиницу. И ногу береги. Да смотри, если вдруг родственники начнут давить – в "Чайную розу" пошли посыльного. Там знают, как меня найти. Ясно?

– Чего не ясного-то.

– Степан! – Дамир остановился так резко, что я едва не врезалась в его спину. – Если надумаешь уйти – обязательно дождись меня. Не сбегай как вор. Ясно?

– Да понял я, никуда не денусь.

Дамир коротко кивнул и усадил меня на извозчика.

Я не сомневалась, что Виктория попытается со мной встретиться. Она не менее настырная, чем я. Но к моему удивлению меня никто не ждал и даже не спрашивал. Что ж, я сама ее найду. Кликнула местного мальчишку, сунула ему горсть медяков и велела пробежаться по лучшим гостиницам и узнать, где остановились мужчина, похожий на степняка, и темноволосая женщина с голубыми глазами. Уверена, что такую пару не заметить трудно, а именно мальчишки на побегушках – самый лучший источник информации. Я спокойно пообедала, дожидаясь посланца, и нисколько не удивилась его словам. "Золотой петух" – самая дорогая гостиница Даньска. Даже Дамир выбрал подешевле. Узнаю Викторию. Да что там, я бы и сама на ее месте выбрала самую дорогую. "Золотой петух " всего в двух кварталах. Я не стала вызывать извозчика (платить целую серебрушку за две минуты езды?) и медленно поковыляла по улице. Спустя пару минут я горько раскаялась в своей скупости, но транспорта поблизости не было. Добрела уже из гордости; нога ныла и подворачивалась.

Это действительно была хорошая гостиница: увидев меня, еле бредущую с тростью, дверник [1], седой благообразный мужчина в ливрее, бросился мне на помощь, подхватив под локоть и усадив на резную деревянную лавку.

– Господину вызвать извозчика? Или вы к лекарю?

– Лекарь бы мне не помешал, – прошипела я, боясь пошевелить ногой. – А у вас есть целитель при гостинице?

– Лучше! – просиял дверник. – У нас сейчас проживает господин Аяз Кимак! Прекрасней целителя я не встречал! Наш лекарь напросился ему в ученики, так что они сейчас бесплатно принимают всех желающих!

– Не вижу очереди из страждущих, – усмехнулась я.

– Наших он уже всех вылечил, – вздохнул дверник. – А постояльцы все здоровы. Нищих, как вы понимаете, в эти кварталы не пускают.

– А этот ваш Аяз Кимак – невысокий юноша с раскосыми глазами? – поинтересовалась я. – Так я его и ищу!

Я попыталась приподняться, но мужчина замахал руками и велел сидеть на месте. Я закатила глаза: вот уж неуважение к иноземному лекарю! Всё-таки он катаец – они известные целители. А в Степи одни дикари! И вообще, откуда я взяла, что Ви вышла замуж за степняка? Кто мне об этом сказал? Я так и не вспомнила.

Сидеть на солнце было очень жарко. Я принялась обмахиваться шляпой, чувствуя, как струйки пота стекают по затылку и спине. Идти сюда в рубашке и жилете было не самой удачной идеей. Хотя, будь я одета попроще, неизвестно, помог бы мне дверник.

Стеклянная дверь распахнулась, и из гостиницы стремительно появился уже знакомый мне длинноволосый мужчина. Первое впечатление меня не обмануло: он очень красив. Не такой красивый, как Дамир, но всё же – приятно смотреть. За ним едва успевал полный мужчина средних лет с круглой лысиной.

– А, это вы! – несколько удивленно произнес катаец. – Я видел, у вас нога. Вот глядите, коллега: здесь, скорее всего, растяжение.

Совершенно не смущаясь, он опустился на корточки, пачкая свой красивый длинный жилет в пыли, и принялся ощупывать мою ногу. О богиня, за два дня меня трогали столь интимно больше мужчин, чем за всю мою жизнь!

– Повязка наложена абсолютно правильно. Лечение начато. Ай-яй-яй! Да тут надрыв связки! Вот, потрогайте!

Длинноволосый быстро стянул с меня повязку и принялся тыкать в разные части стопы.

– Смотрите – кровоизлияние. Это первый признак надрыва. Впрочем, я говорю глупости – вы и так это знаете. Если бы барышня (на этом моменте я дернула ногой)… простите, молодой человек не беспокоил ногу хотя бы сутки, то к завтрашнему дню всё бы зажило. Но связки снова повреждены, и для нас с вами это большая удача. Кладёте руки вот так… Да, правильно (теперь мою несчастную и не очень чистую ногу вертели вдвоем, я морщилась и шипела), нажимаете здесь… эта точка отключает боль… и плавно выпускаете силу вдоль волокон!

Щиколотку охватило тепло, так непохожее на действие магии Власа Демьяновича, а потом и вовсе начало жечь.

– Терпите… эээ… как я могу вас называть?

– Степан, – представилась я, закусывая костяшки пальцев, чтобы не заорать. – Ыыыы!

– Ну что же, Степан, вы же мужчина, – насмешливо поглядел мне в глаза лекарь. – Мы сейчас залечим вам связки сразу, не придется ждать. Конечно, с женщинами нельзя так грубо… женщине я бы посоветовал ступенчатое лечение.

– Давайте сразу, – втянула воздух я. – О-о-х!

– Принесите лед, коллега, – попросил длинноволосый. – Не будем мучить юношу. Лошади я бы уже давно приложил. Впрочем, лошадь бы меня сразу лягнула.

Лекарь понятливо кивнул и умчался.

– Живая? – с любопытством спросил муж моей кузины. – Ты терпеливая, молодец. Вики бы меня сразу побила. Она плохо переносит боль. Ага, вот и лед.

Мои мучения продолжались, но со льдом было не так страшно. Наконец, мне разрешили встать.

– А повязка? – напомнила я.

– Не нужна, – пожал плечами юноша. – Вы здоровы. Не бойтесь, наступайте на ногу смело.

Я осторожно повертела ступней, потом топнула и даже попрыгала. Никаких намеков на боль. Потрясающе! Сложила руки перед собой и поклонилась, благодаря лекаря на катайском языке. Однако он выглядел озадаченным.

– Это вы сейчас на каком говорили? – с недоумением спросил длинноволосый. – На галлийском, да?

– Вы не катаец, – грустно констатировала я. – Простите.

– Я степняк, – пожал плечами юноша. – А вы не знали?

– А что, вы и по-галлийски не разговариваете?

– Ну почему же, – по-мальчишечьи ухмыльнулся мой новый родственник, демонстрируя великолепные белые зубы. – Я знаю много ругательств, а еще фразы "иди ко мне", "пошел вон", "заткнись" и "я тебя люблю".

– Мне кажется, вашей семейной жизни можно только позавидовать, – заметила я.

Степняк расхохотался.

– Вы очень похожи на мою Вики, – сказал он весело. – И не только внешне.

– Ты, – улыбнулась я. – Ко мне на "ты". А Ви где? Как у вас вообще дела? Она на меня злится?

– Она пыталась отправиться тебя искать, – фыркнул степняк с именем, которое я уже забыла. – Но я уговорил ее остаться в номере. Когда я уходил, она спала.

Вот теперь я реально завидовала Виктории. Почему ей всё – и муж-красавчик, и путешествия, и страсть – а мне ничего? Жизнь – несправедливая штука!

– Слушай, родственник, – виновато потупилась я. – Я ведь не запомнила, как тебя зовут. Ты уж извини.

– Аяз, – хохотнул степняк. – Аяз-Кимак.

Он произнес это в одно слово, а не как имя и фамилию. Что ж, наверное, у них так принято.

– А ты степного хана видел? – шепотом спросила я. – Говорят, он страшен как сама смерть и столь же суров. Им пугают детишек в Галлии.

Аяз сдавленно хрюкнул, отворачиваясь, и распахнул передо мной дверь номера. Я тут же забыла про все вопросы.

– Ви! – закричала я радостно, прыгая с разбега на кровать. – Ты чего это среди бела дня дрыхнешь, сонная тетеря!

– Сте-е-е-ефа, – раздался мне в ответ мучительный стон. – Я тебя ненавижу!

– Они точно родственницы, – пробормотал Аяз, отступая в коридор и закрывая дверь.

[1] Дверник – слуга при дверях, открывающий дверь перед гостями и помогающий с разгрузкой багажа

Глава 15. Девичьи разговоры

Хорошо быть взрослой самостоятельной женщиной! Ни перед кем не надо отчитываться. Хочешь, пей вино весь день, хочешь – болтай с подругой.

Мы с Викторией этим и занимались: распивали вино (дорогущее, легкое и ужасно вкусное), лопали сыр и клубнику, которая в Славии сейчас продавалась повсеместно, и с упоением обсуждали своих знакомых. Как же мне этого не хватало!

Сидели на огромной кровати почти в исподнем, а по сути практически одинаковые: я в кальсонах и рубахе, на кузине вместо кальсонов шальвары. Ее супруг сидел неподалеку в кресле, читал трактат Ли Циня по катайской лекарской науке, лишь изредка бросая на нас любопытствующие взгляды. Мы болтали на галлийском.

– А он точно не разумеет? – сомневалась я.

– Точно, – заверяла меня Ви. – Ну разве что несколько слов.

– У тебя очень красивый муж, – призналась я. – Я тебе завидую.

– Кто, эта собака степная? – поперхнулась кузина вином. – Красивый? Шутишь?

Аяз поднял на жену укоризненные глаза. А да, он же ругательства понимает!

– Не шучу, – вздохнула я. – Очень красивый. Если бы он так на тебя не смотрел, то отбила бы.

– Стефа! Еще один взгляд в сторону моего супруга – и я вырву тебе остатки волос! Как он на меня смотрит?

– Как будто сожрать тебя хочет, – ухмыльнулась я.

– Этого он всегда хочет, – фыркнула Ви.

– А ты не хочешь?

– И я хочу, – опустила ресницы Виктория. – Очень хочу. Но боюсь показаться ему развратной.

– Ну и дура, – пожала я плечами. – Мужику нравится, когда женщина его хочет. Поди он в полнолуние никуда не уезжает?

– Стефа!

– Что Стефа? Кто из нас замужняя дама? Да не красней ты! Скажи – это правда так хорошо, как рассказывают?

– А ты что же, еще невинна?

– Представь себе. У меня же супруг имеется. Нареченный.

– Да ладно! – изумилась Виктория. – И кто он?

– Сын Велеслава Ольшинского Даромир.

Виктория непристойно выругалась, заработав еще один укоризненный взгляд от супруга, и глотнула вина.

– Как же тебя угораздило-то, бедняжку?

– Я единственная девушка в королевской семье, – мрачно пояснила я. – У Эстебана ведь парни. Династический брак…

– Сочувствую, – кивнула Ви. – Понимаю, почему ты сбежала.

– Можешь не тревожиться, отец меня уже нашел. Он знает, где я.

– Лорд Кирьян всегда мне казался… странным, – задумчиво сказала Ви. – Какие планы на будущее?

– Выйду замуж, – вздохнула я. – От отца не спрятаться. Или не выйду. Как пойдёт. Ты, кстати, не ответила на мой вопрос. Это… приятно?

– Это феерично, Стефа, – откинулась на спину кузина. – Ну… Или я просто его люблю. Вот только…

– Что? – заинтересовалась я.

– Аяз очень нежный. Мягкий… Понимаешь? А я ведь оборотень, я не сломаюсь, если он швырнет меня на кровать во время ссоры и сделает всё, что захочет.

– Или свяжет… – усмехнулась я, вспомнив краткое время работы в борделе под началом мадам Лиссо. – Или возьмет кнут.

– Кнут – это как-то перебор, – усомнилась Виктория. – Постой, а ты откуда знаешь?

– Я в доме утех работала. А ты не знала? Не смотри на меня так, уборщицей. Насмотрелась всякого.

– Расскажи, – жадно подалась вперед кузина. – Расскажи, как эти дамы сводят мужчин с ума.

Ну я и рассказала, а чего мне скрывать?

Некоторое время Виктория пребывала в размышлениях, укладывая в голове новые сведения.

– Я в шоке, – призналась она. – Не уверена, что готова это делать.

– Отдай мне своего красавчика, – пьяно ухмыльнулась я. – С таким, как он, я на всё готова.

– Да иди ты, – отмахнулась бутылкой Ви, едва не попав мне по голове. – У тебя свой есть. Или он по мальчикам?

– Дамир по девочкам, – мрачно ответила я. – А я как раз мальчик.

– Ты очень симпатичный мальчик, – утешила меня подруга. – Он совсем-совсем не догадывается?

– Да знает он, – грустно вздохнула я. – Но сказал, что хороший секретарь ему нужнее.

– Знает, что ты женщина и ничего не делает? Да он импотент! – возмутилась Ви. – Это ненормально!

– Он же не оборотень! – ринулась я защищать блондина. – Не настолько озабочен! Хотя… Вообще-то он дал мне выбор. Или стать его любовницей, или остаться секретарем.

– Вот болван! – припечатала Виктория. – Надо было ставить вопрос по-другому! Или в любовницы, или вали отсюда.

– Я бы свалила, – вздохнула я. – Воспитание, муж – сама понимаешь. Но так хочется…

– Его или любого? – проницательно спросила подруга.

Я задумалась. Степняк хорош, но только для того, чтобы дразнить Вики. В постели с ним было бы, пожалуй, любопытно, но не более. А вот с Дамиром… о, я мгновенно представила, что он обхватывает меня своими огромными ладонями, прижимает к себе, склоняется к моему лицу… и меня повело.

– Налей еще, – протянула я бокал. – Хочу Дамира. Я ему доверяю.

– Ты самое главное ухватила, – кивнула Виктория. – Я тоже Аязу доверяю. И не смотри в его сторону, слышишь! Даже не смотри!

Я только расхохоталась демонически.

– Между прочим, он сказал, что я очень похожа на тебя! Уверена, что он устоит?

Я прекрасно понимала, что ее степняк смотрел на меня с таким же интересом, как на стул, но Ви, которая всегда вела себя со мной будто бы свысока, так забавно злилась!

– Сука ты, Стефа, – внезапно заявила подруга и разрыдалась. – Я ведь его люблю…

Степняк отбросил книгу и подскочил, но я махнула рукой.

– Мы нажрались, – снисходительно объяснила я на славском. – Не волнуйся. Это она от счастья, что отхватила себе такого чудесного мужа.

– Скорее от горя, – пробормотал Аяз, запустив руки в волосы. – Что ты ей наговорила, глупая девка?

– А который час? – внезапно сообразила я и поглядела в окно, за которым уже сияли звезды. – Ой! Дамир меня убьет. Мне пора.

– Куда ты собралась в таком состоянии? – изумился степняк. – Ты же даже на ногах не стоишь!

– Кто не стоит, я? – страшно удивилась я и попыталась встать, оттолкнув все еще рыдающую на моей груди Викторию.

Комната вокруг меня весело закружилась, я захихикала и упала обратно на кровать.

В дверь пару раз стукнули. Заглянувший мальчишка что-то сказал Аязу, я не слушала: потолок так завораживающие пульсировал.

– Стефа, там за тобой пришли, – окликнул меня степняк. – Давай проваливай.

– Я Степан Кириллович, – с достоинством ответила я, пытаясь натянуть штаны. – Попрошу без панибратства.

– Степан Кириллович, будьте любезны, оставьте меня наедине с супругой, – фыркнул Аяз, помогая мне надеть туфли. – Вы и так уже лишили меня целого дня медового месяца.

– Какой к бесу медовый месяц, если у вас дочке три года? – хихикнула я.

– Отложенный.

Придерживая меня за талию, он упорно подталкивал меня к дверям, но я вдруг вспомнила, что непременно должна его предупредить:

– Не вздумай говорить Дамиру, кто я! И кто Ви, тоже не говори. Он сразу догадается, а я тут инго… икно… ин-ко-гни-то, вот!

Ноги идти не хотели, я повисла на Аязе. А он сильный.

– Как жаль, что ты влюблен в свою жену, – вздохнула я. – Ты такой красавчик!

– Серьезно? – он удивился совершенно искренне. – Ты первая мне об этом говоришь.

– Честно, – закивала я. – А хочешь совет?

– Ну ты же всё равно его дашь, правда? Хочу я этого или нет – не играет роли.

– Правда, – кивнула я, соскальзывая пяткой со ступеньки и вцепляясь в рубашку степняка, едва удерживая равновесие. – Ви любит пожестче. Свяжи ее и поимей как следует. Она оборотень, она оценит.

– Это она так сказала? – округлил глаза Аяз. – В самом деле? Почему я до сих пор не выучил галлийский?

– Сказала-сказала, – уверила его я. – О, Дамирчик!

На лице моего хозяина написано откровенное удивление. Он явно не ожидал увидеть меня в таком виде. Он такой смешной, когда делает страшные глаза!

– Забирайте своего секретаря, – толкает меня в руки Дамира степняк. – Степан Кириллович изволил, как он выразился, нажраться. И да, завтра ему будет нехорошо. А ногу я ему починил, я лекарь.

Дамир коротко кивнул, закидывая меня на плечо, будто свернутый ковер, и понес меня в пролетку.

– Ты рехнулся, Стёпа? – недовольно спросил он. – С чего ты так напился?

– Встретил родню и не устоял! – радостно ответил я. – Имею пр-р-раво! Да и всего-то бутылку выпили… или две. Ви – зар-раза! Такого мужика себе отхватила!

– Какого? – с любопытством спросил Дамир, располагая мою голову на своих коленях и глядя мне в лицо.

– Красивого! – икнула я. – И еще врача. У него такие руки…

– Я так и знал, что ты по мальчикам, – пробормотал Дамир, закатывая глаза.

– Не по мальчикам, а по мужчинам, – ткнула его пальцем в грудь я. – Я пассив.

И засмеялась от своего каламбура.

– Этот твой родственник – совсем мальчишка, – пробормотал мужчина.

– Главное не возраст, – снисходительно ответила я. – Главное – внутренняя сила!

Я бы с удовольствием рассказала, что у Дамира этой самой внутренней силы через край, и вообще он красивее степняка, а еще он больше и сильнее, но глаза у меня закрылись сами собой.

– Что это с ним? – раздался чей-то удивленный голос. – Случилось что?

– Стёпа у нас большой мальчик, Стёпа напился, – весело ответил Дамир. – Хорошо, что я его вовремя нашел. Предупреди Власа, чтобы утром заглянул.

Дамир затащил меня на второй этаж, стянул с моего безжизненного, но пока еще осознающего все происходящее тела ботинки и штаны. Катая меня по кровати, стянул жилетку, а потом, помедлив, задрал рубаху и стянул повязку с груди. Дальнейшее я вообще не запомнила, но с удовольствием представила, как его сильные горячие пальцы нежно проводят по красным следам на коже.

Солнечный луч ласково скользил по моему лицу. Я зажмурилась, ускользая от него под одеяло. Попыталась снова уснуть, но глаза не желали оставаться закрытыми.

Пришлось выползать. В горле пересохло, зверски хотелось пить. Я потянулась, привычно помассировала не стянутую повязками грудь – какая свобода! – и свесилась с кровати, потянувшись за стаканом с водой, который обычно ставила на пол. Глаза натолкнулись на босые мужские ноги. Растерянно я скользила по ним взглядом: по крепким лодыжкам, покрытым светлыми волосами, по коленям, обтянутым рыжей тканью, по спокойно лежащим на подлокотниках кресла кистям рук. Узнав перстень на среднем пальце правой руки, я сглотнула. Что ж, Дамир куда предпочтительнее, чем кто-то еще. Куда сложнее, если бы это вдруг оказался отец, как мне в первый момент показалось.

Лицо Дамира было совершенно спокойно. Я всё-таки взяла стакан и принялась пить воду мелкими глотками, поправляя на плечах рубаху и стараясь не смотреть в его сторону.

– И всё? – разочаровано спросил Дамир. – Блевать не будешь? Помирать не собираешься? Голова не болит?

Я прислушалась к себе. Ничего не болело, в теле легкость, только зверская сухость во рту и в животе бурчит.

– Всё хорошо, – хрипло сказала я. – А вы тут зачем?

– Ты был так пьян, что я остался за тобой следить, – ответил мужчина, не сводя с меня глаз. – Я слышал, люди могут захлебнуться рвотой. А у тебя даже похмелья нет. Везунчик!

– И что, вы всю ночь сидели у моей постели? – не поверила я.

– Угу. Хотя Дарена предлагала меня сменить. Я не позволил. Боюсь, она бы сразу залезла тебе в штаны и крайне расстроилась бы.

– Это точно, – усмехнулась я. – Спасибо за заботу, Дамир Всеславович. Я тронут.

– Как тебя зовут? – неожиданно спросил он. – По-настоящему?

– А вам зачем? – напряглась я. – У нас же договор.